КГБ [18+]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » КГБ [18+] » Осень 2066 года » [22.10.2066] Завтра будет мир, но в нём не будет нас


[22.10.2066] Завтра будет мир, но в нём не будет нас

Сообщений 1 страница 30 из 34

1

Время: 22 октября 2066 год, раннее утро

Место: Леса Канады, район Гудзонова залива.

картинка

http://sh.uploads.ru/Oe2Z0.jpg

Действующие лица: Лайрэсула, Леголас, Трандуил, Регинлейв

Описание ситуации:
Сложно смотреть, как погибают те, кто дорог тебе,
но почему тогда так хочется жить?

Поднять своих сородичей на смерть – и в страшном сне не приснится. Но что делать, если это совсем не сон, а самая настоящая реальность? Может, продолжать бороться?..
Оставшиеся без крова и пищи эльфы идут на отчаянный шаг, но новость об их восстании слишком быстро доходит до вампиров. Армии кровососов подняты, кольцо окружения сжимается с каждой секундой всё больше и больше… И ты понимаешь, что уже не будет всё как прежде. Возможно, не будет и тебя. О чём думают в такие моменты? Разумеется, о прошлом и о ближнем. Больше у них ничего не осталось, да и это отнимут вскоре. В час после рассвета, когда не поют даже птицы, закончится ли их война, оборвав жизни?
Дополнительно: Мы хотели просто жить, но оказались недостойными даже этого.

+10 ZEUR начислено всем участникам эпизода.

Отредактировано Леголас (28.06.2015 21:58:30)

+2

2

Родные леса стали какими-то чужими. Здесь пахло иначе, и тропы, их родные эльфийские тропы, будто стирались, вымарывались из памяти то ли страхом, то ли желанием поскорее убраться отсюда. Леса стали не безопасны. Нет, теперь весь мир не безопасен для них. Обескровленные, обездоленные, эльфы нынче казались такими мелочными, жалкими, ничтожными, такими беззащитными. Но кто теперь защитит их? Кто придёт на помощь, когда против них целый мир, а они – лишь песчинки в этой бесконечной, чуждой жизни? Пришло время защищать самих себя. Самим. Брать и делать. Так считал Леголас, и он надеялся, что его послушают другие собратья.
Побег, да, в этих местах это было ужасным словом. За ним скрывались смерть,  мучения, и страдания. Не было в этом слове никакой надежды, никакой радости от предвкушения скорейшего освобождения. Была лишь боль, много боли. Но какая разница – здесь она, или там. Лучше уж погибнуть, пытаясь изменить хоть что-то, чем сидеть и подыхать, как падаль.
Промозглая, неприятная погода. Такая тут часто в середине осени. Но теперь был только октябрь, и должно быть ещё не так холодно. Богиня. Погода не благоволила им. От них отвернулся даже лес, и многие из рабов отказались бежать из плена. Многие не слышали леса так, как слышали его раньше. Говорили, что дурное это знамение и не стоит спешить. Но как, как не спешить, когда тебя и твоих близких, когда твоих братьев и сестёр пытаются изничтожить гадко и мерзко? Унижая, оскорбляя всё существо. Поймавшие их жаждали не просто смерти своим пленникам. Они хотели втоптать в грязь их души, превратить в хрупкие игрушки, выполняющие все приказы своего жестокого хозяина. Как тут можно сидеть на месте и ждать ответа от леса?!
Леголас больше не собирался ничего ждать. У него отняли всё, что у него было. Он не знал судьбы своих братьев и сестёр, и не хотел узнавать. Эльф подозревал, что ничего хорошего не ждало его родных и близких. Может, смерть теперь – это не так уж и страшно, чем испытывать всё то, что испытывали эльфы, находясь в этих грязных, сырых и холодных подвалах…
Заставить эльфов подняться оказалось сложной задачей. Потерявшие всё, они отчего-то продолжали хвататься за призрачную надежду, невидимую уже никем, но существующую в их воображении. С ним пошли не все. Многие предпочли остаться в подвалах, даже когда решётки были выбиты, и свобода казалась такой близкой, что её можно было даже потрогать, коснуться рукой. И всё же, они оставались, пропуская вперёд других, которые рвались к этой свободе яростно, не брезгуя убивать своих обидчиков. Неслись наружу бурным потоком стремительной, неудержимой реки, сметая на своём пути всё и всех. Били, крушили, резали. Брались за чужое, неизвестное оружие и убивали, убивали, убивали. Вновь и вновь. Леголас вёл за собой эльфов, которые были старше и мудрее него самого, но шли за ним, покорно следуя через смерть, кровь и убийства. Вонзали ножи врагов своих им в спины, рвали глотки зубами, когда не попадалось под руку ни камня, ни лезвия. Стремились к свободе, несли смерть. И смогли уйти с этого проклятого завода, оставив менее решительных сородичей своих в плену у врага.
Но никто не оборачивался назад, остервенело продираясь сквозь кустарник к некой воле, свободе. Но где же она? У них не осталось ни дома, ни убежищ. Отовсюду выгнали их кровососы. И идти им было некуда. Даже это не останавливало вырвавшихся их плена. И они шли дальше, в леса по неизвестному направлению, не слыша уже ни деревьев, не видя тайных троп.
Остановиться всё же пришлось. Ослабленные голодом и ранами, эльфам нужна была передышка. Леголас не мог усидеть на месте, тем более возле разведённого наспех костра было мало места, всем хотелось обогреться. Поэтому молодой эльф, взяв с собой лишь нож, отбитый им у кого-то из наймитов того рыжего ублюдка, решил осмотреться. Местность была ему незнакомой, и он всё надеялся определить, куда же им следовать дальше.
«Что это за шум, кто тут?»
Молодой эльф насторожился, доставая нож и выставляя руки вперёд. Он боялся вдруг увидеть работорговцев, преследующих их. Да, тут кругом была смерть, и скорее всего, их на самом деле преследовали. Но так хотелось пожить хоть немножко подольше. Леголас храбро шагнул в сторону кустов, откуда доносился едва различимый шум, будто был там кто-то живой.
- Кто тут?
По эльфийски спросил остроухий, тут же повторив этот вопрос на понятном для людей языке, и сделал ещё один уверенный шаг, резко оттесняя упругие ветви ещё зелёного куста рукой. Дальше шагать было слишком страшно, и эльф замер, боясь двинуться с места, так и всматривался в зелень растения.

+4

3

Лайрэ сам вызвался постоять на страже. У эльфа не было ни сил, ни желания смотреть, как разгораются походные костры, как молча и умело расстилаются разлапистые еловые ветви, образуя постели.
Не было сил оставаться комком замерших нервов среди живых, и потому он предпочел одиночество и посильную помощь бессоннице.
Лар нашел скрытую ветвями и кустарником поляну в нескольких сотнях шагах от основного лагеря, удобно устроился на поваленном дереве, закутавшись в тонкий и от того почти не греющий плащ. Ветер, торопливый и суетливый ветер октября, сметавший под ноги кучи опавших листьев, тоску и стылые капли росы, проникал, казалось, сквозь кости до самого сердца, обдувал, забавляясь, пока еще горячую кровь и студил мысли, превращая торопливое течение в замирающий, покрытый коркой льда поток.
Если бы не завывания да треск трущихся ветвей без единого листочка, в лесу было бы тихо. Мокрый аромат земли, прелых листьев и влажной коры дополнял картину, превращая когда-то живое существо в образ могилы – то ли зима развлекалась, придя раньше срока и пригрозив лютыми холодами, то ли лес уже оплакивал своих детей печальным безмолвием.
Ни зверь, ни птица не тревожили бархатистую, колкую, неудобную тишину; но Лайрэ был ей благодарен. Эльф задумчиво гладил трухлявую кору дерева, растворившись в окружавшем его умиротворении – сколько бы ни было оно тревожным, предгрозовым, мысли юноши одолевали более серьезные шторма и бури.
У него на руках умер сородич.
Лайрэ впервые так близко увидел смерть. Будет ложью попытка описать какие-то неведомые сквозняки, звуки и касания чего-то загробного – не было времени у остроухого, чтобы заметить подобное.
Но стоит лишь прислушаться к фразе, как меж лопаток выстраиваются мурашки, как холодит затылок и ладони бессильно стискиваются в кулаки.
У него на руках умер сородич.
И он ничего не смог сделать, как бы ни старался и не напрягал свой дар. Зачем вообще нужна какая-то сила внутри, если ей не защитить дом и не спасти умирающего?
Эльф сухо сглотнул и крепче стиснул в побелевших пальцах клочок сухого мха. Голос наставника звенел в ушах, но Лайрэ не желал его слушать.
«Все умирает и все возрождается. Используй силу с умом и не нарушай ход вещей. Природа умнее, - на этой фразе Лар скрипнул зубами, прогоняя прочь видение. Голос стал тише, и все же успел закончить перед исчезновением. – Все уходит. Учись принимать это, как должное. Не давай чувствам возобладать над разумом».
Он бы и не дал, не будь эмоции так сильны, а потеря – так велика.
Руссандол, родители, Эрейнион, незнакомый эльф, отдавший ему перед схваткой запасной нож – кстати, его сталь до сих пор холодила бедро, даже сквозь кожаные ножны... Как можно оставаться куском льда, если что-то кроваво-черное пылает и требует выхода наружу?
Тишину нарушил шорох чьих-то осторожных движений. Лар мгновенно соскользнул с дерева, неслышно ступая, пошел по направлению звука, пытаясь усмирить бешено колотящееся сердце. Интуиция молчала, лес тоже – не враг по ту сторону ветвей. Быть может, зверь, быть может, другой сын Дану. Эльф собрался уже успокоиться и вернуться на место наблюдений, как тишину прорезал знакомый до дрожи в коленях голос. Ослабевший, хриплый, но все же знакомый.
- Леголас! – едва не завопил от затопивших его радости и удивления Лайрэ, отчаянно рванувшийся сквозь кусты.
«Дану, только бы не показалось, только бы не видение», - мысленно шептал юноша, ошарашенный, с застрявшим в волосах жухлым листом и расширенными от удивления зрачками, заполнившими чернотой радужку.
Он вылетел сквозь заросли, едва не натолкнувшись на нож. Замер на секунды, глотая все вопросы и сомнения, вглядываясь в знакомое, родное лицо, едва не бросился обниматься, но с ужасом уставился на явно болезненного вида раны.
- Брат… - только и протянул на грани раздиравших младшего эмоций, тряхнул головой, сбрасывая оцепенения, подошел ближе в обход ножа, осторожно коснувшись плеча родича. Сквозь страх и радость просачивалось что-то смутно знакомое, деловое, как прорастает сквозь пепел и солнечные лучи крохотный стебелек плюща – раскрывающаяся сила.
- Ты едва на ногах стоишь. Пойдем, - уверенно потянул его за собой Лар, - я хотя бы раны посмотрю.
Вбитая наставником установка «сначала помоги, потом разбирайся» сработала как никогда во время. Действительно, вопросы – это совсем не главное; Леголас жив, и хотя бы поэтому стоит взмолиться Дану, благодаря за этот день.

+4

4

Что намеревался увидеть Леголас там, в месте, сокрытом грязной зеленью кустов? Врага ли, или кровожадного зверя. Да кого угодно! Но то, что, а точнее – кого, увидел он, потрясло молодого эльфа до глубины души, заставив остановиться и стоять, как вкопанным в землю, не делая и единого движения. Это дар великой Дану, никак иначе и не сказать.
- Лайрэ?
Не верящим взглядом глядя перед собой на такого родного, живого брата, что стоял совсем близко-близко, Леголас никак не мог заставить себя сделать хоть одно движение. Вдруг, это лишь видение и брат – не более чем навеянный болью воспоминаний образ? Тронь только, лишь сделай шаг – рассеется видение на сотни песчинок и исчезнет навсегда, оставляя лишь горькую память об очередной потере. Память о том, что не смог уберечь родного и близкого. Эльф стоял совсем близко – лишь протяни руку и сможешь коснуться, но Леголас смотрел на него взглядом, полным неверия, не убирая оружие. Столько всего свалилось на плечи молодого эльфа за эти дни. Он не мог поверить, что теперь, когда уже потерял всякую надежду увидеть хоть кого-то родного, всего в шаге от него стоял любимый брат. Тоже испуганный, тоже растрёпанный. И от него тоже пахло кровью. Чужой, кажется, хотя Леголас не смог различить. Рядом с эльфом никого не было. Никого, кто мог бы напасть или навредить ему самому или его брату. Никого, кто смог бы помочь, защитить и уберечь. Но разве это главное?! Нет!
- Лайрэ.
Тише, уже не спрашивая, произнёс Леголас, и тревожное оцепенение, что словно сковало всё тело, рассыпалось, давая возможность устало выдохнуть.
- Брат. Я так… я рад, что смог увидеть. Увидеть тебя перед…
И без того тихий голос растворился в молчании леса, а эльф обеспокоенно взглянул в глаза своего брата, быстро убирая оружие. Что он делал здесь? Почему? Зачем! Ведь там, с завода, за ними погоня. Через несколько часов тут будут те страшные существа, оборотни и дампиры, и вампиры. Они будут здесь лишь с одной целью – уничтожить всех остроухих. Детей ли, женщин – всех! Всех до единого, затопив их родной лес бесконечными потоками крови.
- Лайрэ, что ты делаешь здесь?
Тихо спросил Леголас, глядя на молодого эльфа с надеждой и грустью. Он рад был увидеть брата перед смертью, но потерять его, такого родного, он не сможет, не простит себя за такое. Надо быстрее уходить отсюда, бежать дальше, спасаться. Хоть кто-то, кто-то непременно должен выжить! И этим кем-то, считал Леголас, должен быть непременно Лайрэсула.
- Нам… нет, нам нужно… уходить.
Невесомое касание плеча заставило Леголаса вздрогнуть, в глазах эльфа отразились страх и смятение. Даже несмотря на то, что рядом стоял его родной брат, отчего-то захотелось вырваться и уйти подальше. Желательно вообще убежать и спрятаться. Ведь там, на том грязном, провонявшим рыбой, заводе, его касались с другой целью – чтобы причинить боль. Но молодой эльф совладал с собой, не сорвавшись трусливо с места.
- Нет!
Леголас перехватил брата за руку, дёрнув того в свою сторону чуть сильнее, чем то было нужно.
- Нам надо уходить. Сейчас же. За нами – погоня. Если они догонят нас, то мы все погибнем. И ты. Дану! Брат, я не хочу тебя потерять. Ты здесь один?
Настороженно вслушиваясь в тихие шорохи осеннего леса, спросил эльф.
- Я не один, здесь, совсем недалеко – ещё эльфы. Мы вместе сбежали с завода. Нас очень мало. Многие остались там, не захотели…
Последнее слово не было высказано. Леголас отвёл взгляд от брата в сторону. Как же сказать? Что струсили великие дети Дану? Остались там, на заводе, предпочти безропотно сгибаться под плетьми грязных работорговцев, выполняя унизительную работу, повинуясь мерзким тварям.
- … рисковать.
Всё-таки закончил предложение Леголас немного неуверенно, и вновь взглянул на брата. Неужели, выжили только они вдвоём? Теперь ни мамы, ни папы нет. И брата старшего. Никто не придёт их спасти, защитить, укрыть.
- Ты… видел наших сестёр? Или кого-то ещё, других эльфов? Родных?
Голос просел и звучал тихо. Леголас не хотел спрашивать, он боялся услышать то, что слышать страшно. Смерть. Как же её много было за эти последние месяцы. Привыкнуть бы пора, но где уж тут. Всё равно больно.

+4

5

Сбивчивый, захлебывающийся эмоциями и оттенками голос брата привносил в душу именно тот комок хаоса, сбежать от которого Лар надеялся весь день.
И все же, дар был слишком велик и прекрасен, чтобы выискивать мелкие несоответствия идеалу – да что там, стоило лишь молиться и благодарить за встречу и шанс что-то изменить.
Эльф выбросил все эмоции прочь, краем уха прислушиваясь к родному голосу, заскользил взглядом по ранам, пытаясь понять, с чем необходимо разобраться в первую очередь. Ничего не загнило – это замечательно… Или просто не успело загнить? Корка свежая, местами опаленная огнем, что вообще могло покуситься на брата, так изуродовать переливавшийся светом образ?
Юноша мимоходом провел ладонью от плеча до кисти, вбирая в себя остатки боли, стягивая из родной ему крови все крохи прежних ощущений. Заныли виски, скрутился в горле колючий комок застрявшего крика, но сполна разобраться с ощущениями Лайрэ не успел, дернул кистью, словно стряхнул с пальцев капли воды, а с ними и все, что успел вытащить.
- Успокойся, все будет хорошо, - мягко, но уверенно, глядя в глаза Леголаса и позволяя себе там утонуть, остроухий улыбнулся кончиками губ. Несмотря на всю нелепость, на черный жирный пепел и отпечаток горя, он был рад, как никогда.
Эльф запрокинул голову, тихо шепнул в стылый предрассветный воздух слова призыва, прислушался, потянулся к комку жизненной энергии, прося откликнуться. Десятком секунд позже в подставленные чашей ладони упал возмущенно щебетавший что-то нелицеприятное воробей, всклокоченный, со смешны хохолком встопорщенных перьев. Лар погладил теплую спинку, успокаивая птицу, склонился над тельцем:
- Расскажи, что видела и слышала. Вампиры близко, и мне нужна помощь с раненными.
Воробей что-то еще пропищал, клюнул эльфа в палец и скрылся в густом сплетении ветвей.
В груди недовольно зарокотала сила, так и не успевшая восстановиться после битвы; ничего, от него не убудет, особенно, если жизненно важно – успеть, помочь, оказаться рядом, стройным стволом поддержав накренившиеся ветви…
- Отведи меня к остальным, - Лар задумчиво прикусил нижнюю губу. – Я не один, в получасе ходьбы отсюда лагерь сопротивления. Я послал весть, придут более опытные лекари – главное, успеть отвести твоих беглецов под общую защиту. Потерпишь пока, я в лагере с остальными ранами разберусь?
Он поднял серьезный, вопрошающий взгляд.
Взгляд уже взрослого. В этом аду спекшихся костей и огня посреди стонущего леса невозможно было не повзрослеть. В пути от Льдистого озера до южных границ леса, утонув в неделях молчания и сосредоточенного поиска, когда в голове набатом и мантрой пела одна-единственая мысль: «Брат и сестры, найти, вытащить» - тогда невозможно было оставаться желторотым юнцом со смешливыми, полными беспричинного, счастливого ветра глазами.
Ребенок еще жил в нервном сплетении пальцев, в трепыхавшемся под ребрами сердце, но ребенок этот уходил с каждым днем дальше и дальше, оставляя на губах горечь и соль.
- Там Знающий, работорговцы не посмеют напасть, - словно еще требовались слова уговоров. Словно не разгорался над головами, золотя макушки деревьев, красноватый, цвета разбавленной крови рассвет, словно не было ничего, кроме тумана и запаха мха, преследовавшего всех веянием скорых ведений и ветром разрытых могил.
Лар облизнул губы. На лоб упала прядь отросших за время шастаний по лесу прядь, и эльф торопливым, резким движением убрал ее за ухо.
- Я видел Регинлейв, - с тревожной, неверящей улыбкой выдавил он из себя. – Мы днем сцепились с вампирами, она пришла из леса. Я призвал лося, который вытащил ее из драки, но куда она делась дальше – не знаю.
Юноша устало перевел дыхание.
- От Киреанн никаких вестей. Время не ждет, идем.

+5

6

Всё будет хорошо, говорил брат. Говорил уверенно, и даже улыбался. Леголас сделал попытку тоже улыбнуться тому в ответ, но не получилось. Он знал всё, что произойдёт дальше. И теперь, когда уже отчаялся увидеть кого-то родного, перед ним стоял его живой младший брат. Леголас только сейчас понял, что привёл погоню прямиком сюда. Он не тратил времени на запутывание следов, он не думал и о том, что им правда удастся сбежать. Основной задачей было бежать, как можно дальше, как загнанное, раненое животное рвётся в лес, чтобы скрыться в его глубине и зализать раны.
От глаза эльфа не ускользнул и осматривающий, внимательный взгляд брата.
- Не надо… не трать силы понапрасну. Ты ещё молод.
Сухо обронил эльф, обнимая себя за плечи. Отчего-то стало противно и даже стыдно за свой вид. За эти многочисленные, мерзкие раны.
- Со мной всё в порядке. Мне ещё повезло… бывает и хуже…
Можно ли назвать это везением? То, что тот рыжий, страшный человек не убил его? Нет, конечно. Видел эльф, что бывает и хуже, своими глазами видел, и самое противное, что он не смог ничего сделать. Та эльфийка осталась на провонявшем тухлым рыбным смрадом заводе навечно. А он – здесь. И даже брата нашёл, живого. Пока что… Леголас боялся думать дальше, боялся даже представить, что будет через несколько минут.
- Да, пойдём к остальным. У нас тоже раненые, и просто вымотанные. Еды нет, некоторые знающие пытались проверить тайные укрытия. Там должна быть еда, но там её уже нет. Некоторые уничтожены, какие-то опустошены до нашего прихода. Есть вода, но ею не утолить голода, особенно раненным.
Голос проваливается в шепот, Леголас не хочет продолжать говорить, но и не хочет молчать. Тишина пугала его ещё больше, чем страшные слова.
- Я потерплю, сколько будет нужно.
«Скоро и это не нужно станет. Вампиры, они не оставят никого в живых».
Эльф смотрел на брата, понимая, что уже никогда не увидит в нём того маленького эльфёнка, каким он был совсем недавно. Ведь Лайрэсула был другим, вот прямо вчера! Ну, вчера же всё ещё было! И мама с папой, и сёстры с братом! Всё было, вот же оно… лишь протянуть руку… Но нет. Леголас понимал, что это лишь прошлое, теперь его следовало укрыть глубоко в своих мыслях и не вспоминать вообще. Лишь светлые образы, да приятные отзвуки фраз на родном эльфийском, маминым мягким, или папиным стальным голосом произнесённые. Бравая дева-воительница Регинлейв, на которую Леголас тайно хотел быть похожим: так же метко стрелять из лука, и быть таким же храбрым и отважным. Старший брат, такой взрослый и такой далёкий, всегда защищающий всех. Младшие братик и сестричка – совсем дети, как глянешь на них, хочется улыбаться и радоваться. Где это всё? Куда ушло, и как же вернуть… Леголас понимал, что назад пути уже нет. И вперёд нет, потому что по пятам идут злые вампиры, чтобы взять в плен, а потом истязать и убивать безоружных эльфов. Нет никакого будущего, есть у них полчаса настоящего, и не больше.
- Знающий? Работорговцы… Они всё равно придут, не остановятся.
В этом эльф был уверен, как никогда. Сколько их, эльфов собралось здесь? Жалкая горстка, а вампиров много, и они придут, очень скоро придут сюда.
- Регинлейв? Она жива, о, Дану.
Узнать хоть что-то, не потерять надежду, хотя какие уж тут надежды…
- Киреанн. Возможно, она смогла укрыться. Я… не уберёг её. Видел только, как она побежала, когда работорговцы взяли нас. Её не было среди пленных. Наверное, она успела спрятаться, или…
Эльф замолчал, упрямо сжимая губы. Нет, она убежала! Её не убили.
- Да, идём. В твоём отряде есть кто-то из старших? Не знают ли они, сохранились ли какие убежища близ этого места? Нам бы укрыться…
Идея плохая, но других у Леголаса не было. Уберечь брата. Теперь это стало главной задачей. Укрыться где-то, пусть и ненадолго, было бы неплохо. Хотя вампиры находчивые, они придумают, как достать эльфов и оттуда.
Совсем близко шелохнулись ветви кустарника, Леголас, не раздумывая более, схватил брата за руку, рванув подальше отсюда. Скорее всего, это ещё не вампиры. Может, разведка или просто птица какая слетела с ветки – но оставаться тут уже опасно. Время теперь стоит очень дорого.

+4

7

И снова рассвет нового дня не принес хороших новостей. Казалось, в привычку уж входит не удивляться, принимая все безразлично и холодно. Но не в этот раз. Если жизни твоей угрожают, то беда, но если что-то нехорошее случается с близкими - того хуже. Хотя уж как посмотреть. Не был Леголас ранее близким Трандуилу, но в тот день, в ставке работорговцев, что-то поменялось. Будто страницу книги какой старой, временем изъеденной, перелистнули.
В душе ли, в мыслях, не столь важно, ибо от принесенных вестей о побеге эльфов с завода сердце невольно сжалось камнем. В который раз уж отнимают у него время? В который раз все идет не так, как задумано? Эльф и со счета сбился, в этот раз убеждаясь, что планировать глупо. Лишь проблем и волнений это добавляет. Но Зеленолист... Молодой да смелый остроухий, что решился на побег. Решился на то, о чем сам его дядька всего то, что говорил. Не было у Трандуила отчего-то сомнений, что именно его юный племянник устроил бунт, уведя группу эльфов из плена. Мужчина не задумывался над этой уверенностью, откуда она пришла, почему, ведь там, в грязных и сырых клетках были собратья и старше Леголаса, и мудрее. Он просто знал это. И верил, как всегда в себя самого и свои силы. Именно поэтому, как только королю доложили о бунте эльфов в ставке работорговцев и первая волна тревоги схлынула, он не задумываясь отправился к кровопийцам-патриархам, просить о времени для себя и той немногочисленной группы с завода. Те эльфы недолюбливали его, потешались очень часто, но и они не заслуживали смерти, которая неизбежно ждала их. Шанса достоин каждый, уж этот эльф живое тому доказательство. Поэтому, Трандуил, как только все же добился своего от вампиров, сам, лично решил направиться в лес, искать собратьев.
В сторону каких убежищ, и убежищ ли вообще, ушли эльфы он не знал, но не терял надежды отыскать их. Налегке, один... Нет, не в этот раз. Хотелось бы Трандуилу отправиться одному, но не теперь, ибо королю положено сопровождение. А вот и вторая за утро волна тревоги, замешанной на слабых отголосках злости на себя и нынешнее положение, начинавшее тяготить. В самом-то деле! Уж не вампиров ему тянуть за собой, или их войска, от которых в лесу проку мало, да и провокацией лишней для озлобленных и уставших эльфов это все может показаться. И вот тут, решение пришло само собой, в лице ненаглядной племянницы, о которой он сегодня с самого рассвета и вестей о побеге собратьев и думать позабыл. В пору бы и выдохнуть свободно, да подумать о том, что мысли его вновь свободны от дум о ней и наваждений, но нет. Стоит встретиться взглядом с ее глазами, удивительно красиво под светом осеннего солнца лучившихся холодной сталью, как вновь в душе поднимается беспокойство, что стремительно захватывает и мысли, привычно сокрытые надежными и выработанными десятилетиями блоками.
Как все глупо невыносимо получилось позавчера, что и предыдущий весь день, до совета с патриархами и после, он провел сторонясь ее, избегая не только прикосновений и речей, но и даже взглядов в сторону Регинлейв. И ночь также он желал провести дальше от племянницы, снова заняв одну из пустующих коек в общем шатре с солдатами.
Чтобы не обидеть случайно деву, чтобы не яриться в ее сторону из-за глупостей всяких.
Подле нее одной ведь сердце таяло, рядом с ней, красавицей, непривычно будилось заботой и любовью.
Но. Каково же изумление, и более того, каков же гнев его был, когда к исходу дня, направляясь в свой шатер за чем-то необходимым, эльф обнаружил в палатке второе спальное место. Кто уж решил так поступить с королем, Трандуил и догадываться не желал, но принял эти обстоятельства. С гордо поднятой головой и взглядом надменным, как лишь он умел, и, пробормотав себе под нос привычное "На все воля Дану", таки улегся спать. Или, уж скорее делать вид, ибо с пробуждением звезд, сон и вовсе пропал.
А на утро вот, вести столь безрадостные, решения тяжкие и слова в адрес родственницы сухие и, вопреки желанию, неприветливые. Все о делах, о дороге, о необходимости ей идти в лес с дядюшкой. Нет, не просто с дядюшкой. С королем. С владыкой своим и пока еще хозяином, охранять жизнь его ныне бесценную от опасностей разных.
Так и шли они, выбирая тропы тайные, одним лишь эльфам известные, в поисках следов или еще чего-то важного, что бы привело к бунтарям сбежавшим. Время близилось к полудню уж, но за всю дорогу Трандуил не обмолвился и словом лишним, только изредка поглядывая в сторону племянницы и боясь снова утонуть в видениях своих, что темным омутом манили к себе, да дурманили сознание.

Отредактировано Трандуил (06.10.2015 17:02:40)

+4

8

Страха нет в душе и знакомые тропы ложатся под ноги гибкими змеями. Сомнения отогнаны еще в лагере. Она выбрала путь и не о чем сожалеть.
  Трандуил, по всей видимости, тоже принял какое-то решение, но сообщить ей о нем не счел нужным. Лишь короткие фразы, приказ сопровождать и все. Вчерашний день и ночь, ему предшествовавшая, прошли в тревоге и ожидании. И даже вопроса задать Регинлейв не осмелилась, молчаливо придя к выводу, что раз разлюбезный родственник вернулся с Совета, значит все закончилось тем, чем надо. У эльфов будет... Нет, уже есть, король. Впервые за несколько тысяч лет. Кто знает, во что это выльется для них.
  Дядины холод, гнев, недовольство и молчание ширили ту яму, что ощущалась у самых ног уже. И края ее осыпались, норовя увлечь за собой неосторожную эльфийку. Опять ее накрывало чувством, что она пыталась занять не свое место и теперь платится за это. И все, что ей остается - это облечься спокойствием, стараться не попадаться лишний раз на глаза и вести разговоры исключительно по делу. А лучше - вовсе рта не открывать и надеяться, что безмолвие не обозлит Трандуила еще больше неосторожных речей. Однако, несмотря на все переживания, последняя ночь прошла спокойно - уснула Регинлейв едва коснувшись головой подушки и очнулась в положенное время.
  В молчании двигалась она по лесу, пытаясь понять, как ей в одиночку - трое, как минимум трое нужно, но попробуй это объяснить некоторым твердолобым! - охранять свежеиспеченного Владыку.  Даже если забыть о том, что она просто физически не способна закрыть собой его всего, он же не даст и попытаться, учитывая его тяжкий характер и гордынюшку непомерную. Вся эта история выглядела немыслимой авантюрой и лишь немного успокаивала слабая надежда на то, что древний и мудрый вампир, покровительствующий дядюшке распрекрасному, и тут все продумал и за ними присматривают. Но эту предполагаемую слежку охотница совсем не ощущала, а потому тревога все же пыталась ее грызть, пусть и безуспешно покуда.
  Солнце уже перешагнуло через середину дня и лес впервые шепнул о том, что они с дядей тут не одни. Регинлейв даже на краткий миг сбилась с шага - уж и не ждала хоть кого-то отыскать. Похоже одно из убежищ, поменьше того, в котором пыталась укрыться ее родная община. И эльфы в нем - усталые, истощенные, озлобленные и разгневанные до предела. Впервые эльфийка позволила себе короткую мысль о том, что и брат ее может там быть. Что, возможно, он не сгинул в лапах отвратительных работорговцев и сумел вырваться из каменного мешка, насквозь пропитанного запахом тухлой рыбьей требухи. Однако лелеять эту надежду охотница не стала - чем сильнее поверишь, тем больнее будет горечь разочарования и потери.
  - Близко. Мы кого-то нашли, Милорд, - короткий взгляд на дядю, слова произнесены одними губами. Впрочем, если там есть хоть кто-то старше двадцати, их обнаружат и очень скоро. Если уже не обнаружили. Пальцы стискиваются на выданном оружии, однако приводить его в боевую готовность Регинлейв не спешит - они шли с миром. Хотя и опасно такое благодушие чрезвычайно, ведь эльфы могут оказаться уцелевшими после бойни фанатиками - всяко бывает. Мысль о втором брате, что ушел с безумцами, ледяной тоской сжала душу - его живым она уже не ждала, спасти мальчишку в той мясорубке могло только чудо. Нет, чудес в эти дни случалось немало, но все больше злых. Богиня продолжает карать и рука ее не знает жалости.
  Остановившись в нерешительности, эльфийка коротко взглянула на Владыку - еще шаг и их заметит даже малый ребенок. Пора уже Его Величеству прояснить, зачем они искали беглецов и что он им собирается предлагать. И не нашпигуют ли их стрелами за это предложение - тоже бы узнать хотелось. Ну хотя бы затем, чтобы привычно уже подготовиться к смерти. Где ж ее любимая руна...

+4

9

Правду говорят: ожидание – это самая страшная пытка. Леголас не верил теперь ни во что. Ни в чудесное спасение, ни в будущее благополучие. Мир будто разделился на две части. Было прошлое, и существовало настоящее. Будущего уже не предвиделось. Эльф не чувствовал надежды даже в своей душе. Другие – измотанные, озлобленные и раненные собратья перестали жалеть даже себя. И когда они всё же переступили порог уже до них разрушенного убежища, но всё же сохранившего стены и хоть какие-то укрытия, всё стихло. Эльфы разбрелись по небольшому клочку леса, который уже нельзя было назвать безопасным. Эту ли надежду искал Леголас? К ней ли вёл восставших эльфов с завода? Нет.  Но тогда он не думал ни о чём. Просто сбежать, уйти как можно дальше, и будь, что будет!
- Кто-то приближается. Совсем рядом уже.
Страшные слова, от которых всё твоё существо сжимается до крошечного комка оголённых нервов. Вот и всё. Значит, всё так и закончится. Леголас оглядел жалкую группку эльфов, которые нашли в себе силы выползти из своих ненадёжных укрытий, чтобы выйти на свой последний бой. Не победить уже, но хотя бы не сидеть на месте, бесполезно жаться друг к другу или к корням деревьев, которые не спасут никого, не смогут укрыть.
С ними не было старших, что могли бы укрыть их с глаз кровососов, у них не было еды, чтобы хотя бы не идти в последний бой голодными, валясь с ног от усталости и недостатка пищи. У них уже не было оружия – стрел осталось ничтожно мало, ножей – и того меньше. Изготовить новые они не успели, да и не стремился никто готовиться к новой войне. Ведь все усилия бесполезны.
- Нам надо сдаваться. Пусть убьют нас, но оставят наших детей в покое!
Леголас смотрел на говоривших возле отрешённо. Дети… Здесь и правда были очень юные эльфы, намного моложе его самого, и остроухий вдруг подумал, что это хорошо – спасти хотя бы кого-то. О себе он не думал, но думал о брате, который тоже был здесь, ведь он был юн. Может быть, его отпустят, если Леголас выйдет к тем вампирам и сдастся? Было бы хорошо…
- Нет! Нам надо дать отпор – идущих не много! Накроем стрелами, потом сможем уйти. Или хотя бы уйдут дети. Нам надо биться, мы не сдадимся.
И с этим был согласен юный эльф. Он сам, вот совсем недавно, говорил нечто подобное, там, на грязном заводе. Звал эльфов за собой, и они пошли. Поверили ему, поднялись… И что теперь? Опять говорить пламенные речи, чтобы вести собратьев на верную смерть? Может быть и стоило, но у Леголаса не было на это сил. Он сам не верил в будущее и успех, как он мог заставить верить в это других?! Нет. Леголас так бы точно не смог. Поэтому даже не пытался. Он поднялся со своего места тихо, и ушёл незаметно к тому месту, которое когда-то считалось надёжным входом в такое безопасное, неприступное убежище, охраняемое старейшинами – мудрыми эльфами.
- Но вампиры не ступают так тихо.
Одними губами произнёс молодой эльф, всматриваясь в густую зелень кустов, что росли у входа, и хоть как-то делали убежище не заметным с первого взгляда. Сердце зашлось частыми ударами, и Леголасу вдруг почудилось, что он знает идущих к ним. Но такого же не бывает, правда?
- Эльфы. Это эльфы!
Тихие переговоры собратьев, где-то чуть дальше, чем стоял сам Леголас.
- Эльфы…
Значит, ему не показалось? Эльфы. Не вампиры! Кто-то тоже наверное сбежал и вот, пришёл сюда, к ним в убежища. А может среди них кто-то из старших? Кто сможет укрыть их, помочь? Кто знает многое! На месте устоять молодой остроухий больше не мог, со всех ног бросившись к выходу, оставляя у себя за спиной остальных собратьев, лишь бы узнать – не показалось ли ему. Не показалось… Леголас остановился в десятке шагов от пришедших, замерев и не посмев двинуться дальше или даже просто что-то сказать. Ведь те, кто сейчас стояли напротив, были ему родными. И юному остроухому на секунду показалось, что это лишь видение – сделай он хоть шаг, хоть движение – и исчезнет оно, испарится. Ведь таких подарков нынче не делает ни судьба, ни сама Дану. Слишком дорогих подарков…
- Сестра…
Шевельнулись лишь губы, Леголас не произнёс и звука вслух. Нет, это не может быть правдой. Он не заслужил такого дара, хоть и молил богиню лишь об одном – чтобы хоть на несколько секунд, перед смертью, встретиться с теми, кто уцелел из его семьи в этой жестокой, кровавой войне. Чтобы просто увидеть их, не больше.

Отредактировано Леголас (07.10.2015 16:24:22)

+4

10

Трандуил не слышал тех, к кому они приближались, скорее просто чувствовал, ощущал, как Земля-матушка говорит, как шепчет листва над головой, рассказывая, что близко совсем уж есть кто-то. Вот только, кто? Нынче в лесу неспокойно и кроме вампиров, да детей Дану, встречаются и иные подозрительные личности. Взять хотя бы того рыжего работорговца-шамана, жутчайше жадного до денег... Эльф даже невольно поморщился, вспоминая свое знакомство с тем, кого позже обозначили как одного из представителей Корпорации. "Гадкий жулик, вот он кто" - мысленно фыркнул эльф останавливаясь как раз тогда, когда племянница обратилась к нему. Взгляд внимательный скользнул к ее рукам, что напряженно взялись за оружие, и Трандуил, вопреки своей воли, касается ее пальцев - впервые за полтора дня - жестом этим призывая успокоиться. Они пришли с миром, пришли говорить и договариваться, но никак не демонстрировать свою враждебность, или того хуже страх. Пусть там, совсем близко, и не дружелюбно настроенные сородичи, но в их с Регинлейв власти убедить эльфов слушать и понимать. Вернее, в его. Не дело это - перекладывать ответственность на кого-то еще, когда все отныне лишь в руках короля.
Несколько мягких и осторожных шагов по тропе устланной серым сырым мхом. Трандуил не собирался скрывать свое присутствие, даже если бы предчувствия его обманывали и вскоре встреча его ждала бы с уцелевшими со стороны фанатиков. Но все оказалось именно так, как и предполагалось эльфом ранее. Выбежавший навстречу и остановившийся совсем недалеко Зеленолист был подтверждением тому. Трандуил также остановился, хмурясь и серьезно, в чем-то даже придирчиво, будто перед ним кто-то незнакомый, оглядывая племянника.
Хвала Богине, с Леголасом все хорошо. Жив, двигается резво - значит, не ранен. Вот только, отчего юный эльф не идет дальше и в нерешительности застыл, будто призраков увидел. Очередное разочарование постигло Трандуила, ведь он рассчитывал на иную реакцию. Думал, что при встрече с ним и своей сестрой измученное лицо Зеленолиста, впервые за долгое время, озарит хотя бы мимолетная улыбка. Шумный выдох после напряженного вдоха, от которого воздух снова холодом колючим оборачивался и царапал все внутри. Взгляд под ноги, совсем ненадолго, чтоб собрать из дальних углов сознания свою решительность и волю. И вот, они не только маска, но и ощущаются вполне отчетливо, отчего тревога более не трогает взгляд его синих глаз, снова направленных на племянника. Должно быть, они и правда после всего пережитого видятся Леголасу не более чем призраками из прошлого. Да и сам дядюшка тоже хорош, также в безмолвии статуей застывшей остается на месте. Но, кому-то все же нужно прервать это молчание, и эльф уверенно ступает вперед.
- Леголас, здравствуй, - голос ровен, движения плавны, и в это время в памяти всплывает встреча, произошедшая несколько дней назад. Время было примерно такое же, лес, казалось, также на миг изменился, делая окружающую обстановку похожей на ту поляну. Следовало бы еще что-то сказать, следовало бы рассказать об изменениях в мире эльфов. да рассказать, в конце концов, что теперь у их народа есть будущее. Но. Звук голоса намертво застывает где-то в горле, а я зык и вовсе примерзает к небу, отчего слова так и затухают  в молчании на губах.
Разве он король? Разве король этот эльф, что стоит сейчас перед Зеленолистом в простых походных одеждах и не знает, что молвить? Разве примут его всерьез те, кто всю жизнь только и делал, что высмеивал?
Пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки, до боли, до невыносимого напряжения в ладонях, и Трандуил, одним движением головы, от которой колыхнулись светлые пряди волос, будто стряхивает с себя все эти вопросы. Да - он король. И да - он сможет гораздо больше, чем просто уговорить кучку эльфов сдаться. Тяжесть ответственности за целый народ велика, но и он не так прост. Короткий взгляд на Регинлейв и мягкий кивок в сторону Леголаса.
- Дева-лебедь, кажется, брат твой не верит глазам своим, - облекаясь в привычные холод и высокомерие молвил эльф, - Быть может, ты поприветствуешь его, как это принято среди родственников?..

+4

11

Первое прикосновение с той ночи не столько радует, сколько ранит. И пальцы на оружии разжимаются - что ж, если не нужно биться прямо сейчас, она замрет в неподвижности.
Вышедший им на встречу словно соткан из осеннего дыма - кажется стоит моргнуть и он рассеется, оставив после себя лишь призрачные воспоминания. И голос знакомый улавливается лишь на грани слышимости, отзвуком былого. И она вторит столь же беззвучно:
- Живой.
Дядя что-то говорит, но она почему-то почти не слышит, все не смея отвести глаз от осунувшегося и как-то резко повзрослевшего брата. Точно ли он перед нею? За те дни, что она его не видела, для него словно добрая сотня лет прошла, унеся с собой доброго, веселого и наивного мальчишку. А вот кто пришел ему на смену, Регинлейв никак не понимала, словно все чувства разом решили ей изменить. Но чтобы с ними не случилось, как бы они не менялись под жесткими ударами судьбы, посылаемой им Богиней, он все равно ее брат, а она - его сестра и кровная связь их никуда не делась.
Кивнув на холодное разрешение Владыки, эльфийка наконец делает те несколько шагов, что отделяют ее от казавшегося потерянным навсегда. Обнять бы его, но она не решается - по неясным признакам, по отзвукам запаха боли и страха, угадывается, что его били, а потому охотнице до дрожи страшно причинить ему новую боль. И лишь кончики пальцев невесомо касаются впалой щеки, чтобы наконец убедиться, что живой эльф вышел к ним, а не ходячий мертвец и не морок, сотканный злыми духами. Голос наконец слушается и слова срываются с губ звонче, чем она от себя ожидала.
- Леголас... Живой... - что еще сказать, как выразить радость - она не знает. Не знает, стоит ли спрашивать хоть о чем-то, или же все прошедшее лучше похоронить и забыть навсегда. Губы чуть дрожат - Регинлейв вдруг с ужасом поняла, что едва удерживает слезы облегчения и радости. А еще гордости, ведь ее маленький брат сумел сам выбраться, пробиться и выжить там, где другие сложили бы голову. И после всего нашел в себе силы первым выйти им навстречу. Тряхнув головой, эльфийка загнала не ко времени пришедшие слезы обратно - лишь одна скатилась на щеку и была решительно стерта. Поймав брата за руку - теперь она его так просто не отпустит -  она на миг обернулась к Трандуилу и снова взглянула в глаза ожившему призраку.
- Мы... Не просто так пришли, Леголас, - слова не идут с языка, слишком многое надо объяснять, а времени на это нет. - Многое изменилось... И мы хотим помочь. Война... Она закончена, - взгляд возвращается к дяде и эльфийка умолкает, не решаясь продолжать, не смея говорить за Владыку. Все и правда изменилось круто и бесповоротно.

+4

12

Дядя заговорил первым, но Леголас продолжал стоять на месте, не двигаясь. Почему же, когда с нами случается вдруг что-то хорошее, мы в это упорно не желаем верить? Разве правильно оно, глядя на дорогих тебе сородичей, что пришли сюда, стоять на месте? Нет, не правильно! И Леголас согласился бы, но тревога, опускающая сознание в странную, даже страшную, пугающую пучину, не позволяла и шевельнуться с места. Лишь ликование где-то в душе – живы! Жив хоть кто-то ещё, как это чудесно, как это хорошо! Но не больше. Ведь и они оказались здесь благодаря войне. И они тоже могут погибнуть. Леголас не защитит их, им не спрятаться от вампиров. Эти эльфы тоже пришли сюда на смерть, больше ничего их не ждёт. Дяде молодой остроухий ответил почтительным поклоном, но так и не заговорил.
- Сестра… я рад
Голос будто не слушался эльфа, и он замолчал так же быстро и внезапно, как и стал говорить. Сестра подходила ближе, но Леголас не двинулся с места.
- Да. Я… жив. И брал, Лайрэ, он тоже здесь.
Такое родное прикосновение… И почему Леголасу оно так неприятно, что хочется отступить на шаг назад, разорвав контакт? Ведь рядом сестра, и дядя! Ему теперь ничто не угрожает. Вздор! Глупец! Лишь наивный ребёнок мыслил бы так. Леголас вырос – так же стремительно, быстро, как вырос и Лайрэ. Эта война заставила мужать скорее, сносить все тяготы новой жизни. Сестра и дядя, пришедшие сюда, не защитят уже никого. Они сами погибнут, возможно, чуть позднее, чем все остальные, ведь они – воины, умеют сражаться и выживать. Но они так же умрут, уйдя в небытие. Шаг назад, всё же, сделан – небольшой совсем, но Леголас не был готов смириться с тем, что произошло с ним на заводе. Он и помыслить не мог, что кто-то способен на нечто подобное. И всё для чего? Чтобы просто унизить, втоптать в грязь.
«Пришли… не просто так? Что это значит?»
Тень беспокойства отразилась в глазах эльфа. Он поднял недоверчивый взгляд на сестру, почему-то решив, что она просто устала. Что с ней случилось то ещё горе, и все беды Леголаса – просто детские сказки, по сравнению с горестями его сестры. То, что говорила дева-воительница казалось неправдой. Война закончена? Нет! Просто Регинлейв не видела, не чувствовала той погони, от которой уходили эльфы. Она не бежала с завода под громкие хлопки человеческого оружия. И теперь она может говорить, что война, их война кончилась? Это всё неправда! Не может быть правдой!
- Сестра… ты устала. Вам с дядей нужно отдохнуть. Тут ещё эльфы. Лайрэ сможет тебе помочь… прийти в себя. Война не кончится, пока не падёт последний из эльфов. Здесь есть выжившие. Ничего не закончено для нас.
Леголас был в этом уверен. Теперь, когда отыскались ещё и сестра, и дядя, у них появилось больше шансов выжить. И они выживут! Регинлейв точно знает какие-нибудь тропы, слышала о других, ещё не разорённых, убежищах. И она отведёт всех туда, она сможет, они все смогут… не погибнуть. И дядя, он тоже был сильным и многое знал. Кстати, почему это он не подходит?
- Пойдёмте, здесь есть ещё эльфы, прячутся. И есть, где укрыться. Вода есть, хоть нет еды, но это только потому, что у нас очень мало стрел, так бы я давно подстрелил бы какую-нибудь птицу! Я могу, ты же знаешь, сестра.
Эльф всё-таки не сдержал улыбки. Рядом с теми, кто тебе дорог, невольно становишься собою прежним. И пусть кругом война и смерть. Главное это кто остаётся с тобой рядом до самого конца. Они все выживут. Должны!
- А у тебя новый наряд, дядя. Ты всё-таки нашёл того вампира, что был добр к тебе? Когда я узнал, что тебя нет среди пленных – очень испугался. Говорили – приходило много вампиров, они и забрали тебя. Куда, дядя?
Леголас осмелился задавать вопросы старшему эльфу. Ведь тогда, сидя на холодном, каменном полу в темнице, они говорили с ним о многом, и Трандуил не пытался отогнать от себя молодого остроухого. А теперь он здесь. Красиво одетый, не кажется уставшим и замученным пытками.
- Идёмте, идёмте к остальным. Все будут рады вас видеть.
Почему-то Леголас был в этом уверен. Ведь два взрослых эльфа – это на войне хорошо. Они многое умеют – сражаться, выживать, знают многое.

+4

13

Трандуил все стоял на месте, лишь наблюдая за несмелыми передвижениями Регинлейв, внимательно следил за рукой, протянутой к брату. Молчал, не желая мешать короткому мигу воссоединения семьи. И собирал мысли воедино, снова привычно, в бессчетный раз, планируя, как будет говорить с Зеленолистом, с другими эльфами. Как обрадует их, или огорчит, новостями о законченной войне и начале новой жизни. Но, не только это, ибо глядя сейчас на племянников, он неизбежно вспоминал своего брата и безвозвратно упущенные годы, прошедшие в молчании, когда они не общались друг с другом. Представляя себе, как прошла бы их с Фрэвардином встреча после возвращения его в родные земли. Брат не понял бы его, брат не одобрил и, как и многие, назвал предателем. Мысль, неприятная и болезненная пронзила сознание, от чего Трандуил на миг опустил взгляд, чтоб не видел никто промелькнувшего в глубине его глаз пустого и не нужного никому гнева.
- Не падет больше никто из славных детей Дану, - тише, чем он хотел бы этого, произносит слова эльф и мягко ступает вперед. Впрочем, это всего лишь шаг, ближе он не подошел, лишь поднял вновь спокойный взгляд на племянников, разглядывая их и смекая что-то для себя, отмечая в своей памяти еще одну страницу, что запомнится надолго, - Война правда закончилась, Леголас, - уже увереннее и громче звучат слова, в то время, как Трандуил стягивает с рук перчатки, складывая их за поясом, и все же подходя ближе к родственникам, - Регинлейв говорит правду.
Ладонь плавно ложится на плечо молодого эльфа, а в воспоминаниях в это время всплывают картинки из прошлого. Из их прошлого с Леголасом. Пусть темно было в том грязном и холодном подвале, но образ племянника запомнился ему слишком хорошо, чтоб не заметить изменений во взгляде и движениях. Тогда, на том заводе, племянник сам касался его рук, от холода жался ближе и не отстранился бы, как отстранился минутами ранее от сестры. "Что же произошло..." - вопрос обрывается, не успев коснуться сознания племянников, и Трандуил все так же плавно убирает руку от плеча Зеленолиста, ненадолго задерживая взгляд на лице Регинлейв.
- Те вампиры приходили в ставку работорговцев за мной. Нашли - доставили в лагерь, - ему не хотелось сейчас рассказывать о своей первой встрече с Цепешем. Встрече, что оставила за собой слишком разные впечатления, среди которых отчетливей всего ощущались страх, безысходность перед смертью и некоторое понимание древнего вампира. Но в последнем, Трандуил не признался бы вслух даже под пытками. А уж поведать обо всем племяннику он успеет, как-нибудь потом, - Все хорошо. Идемте, нам правда есть что рассказать. И у нас не так много времени, поэтому лучше, если это услышат все, - Трандуил проговорил это серьезно, уверенно направляясь туда, откуда недавно пришел юный эльф, но остановился не дойдя несколько шагов, оборачиваясь к племянникам.
Все же, пусть Леголас и говорил, что им будут рады, но у старшего эльфа уверенности в этом не было. Впрочем, это было не столь важно, по мнению Трандуила, на фоне новостей, что принесли они с собой. И еще, оставался вопрос, который любопытством мучил Трандуила с момента, как в лагерь вампиров пришли вести о побеге эльфов от работорговцев...
- Леголас, - слова сами просились с языка, когда он смотрел на Зеленолиста, желая узнать правду, но внешне, при этом, дядюшка Трандуил старался оставаться серьезен и более того, холоден, как и прежде, - Кто у вас здесь за старшего? Кто сподвиг эльфов на бунт и увел с завода? - ну вот, сказано, а взгляд его внимательный направлен прямо в глаза родственнику. Скажет ли молодой эльф то, что он так хочет услышать и в чем был уверен всю дорогу до этого места.

Отредактировано Трандуил (12.10.2015 18:52:27)

+4

14

Братец отшатнулся от Регинлейв и это резануло нежданной болью, что отравленной иглой прошла через сердце. Последовавшие же слова о том, что Лайрэ жив и тоже тут, прошли сразу двумя волнами - радости и ужаса. Радости - Лайрэ выжил в той мясорубке, сумел уйти. И ужаса оттого, что она вдруг осознала, почему от нее отшатнулись - ведь самый младший был там, видел, как она сражалась на стороне вампиров. Пытался вытащить, вместо того чтобы спастись самому. И она ушла, сбежала, сделала выбор, совсем не в пользу семьи. А теперь она будет за него расплачиваться. Отшатнулся один брат, второй, скорее всего, вообще видеть не захочет. Эти мысли заняли все ее существо и она не сразу поняла, что Леголас ей говорит дальше. Устала? Вот уж чего нет, отдыхала она почти два дня и физическая усталость с ранами прошли без следа. Душевные раны - не в счет.
Удерживать отшатнувшегося брата Регинлейв не стала, разжав пальцы сразу же, как он отстранился. И теперь, стоя между ним и дядей, она медленно осознавала, что, судя по всему, Лайрэ ничего не сказал и предательницей ее покуда не считают, наоборот, даже заботу проявляют. Слова о войне без конца, а точнее до последнего эльфа вызывают немое изумление. И это миролюбивый Леголас? Что же с ним было такое страшное, что изменило его столь сильно, до неузнаваемости почти. Ну да, они подняли бунт, сражались и убегали... Она сама там, на заводе, дралась. И дядя тоже. Им повезло меньше. Или больше, с какой стороны посмотреть. Проиграв тогда, они, быть может, выиграли в конечном итоге гораздо больше. Впрочем еще не время подводить итоги. Ответ Владыки опередил слова, уже сидевшие на кончике языка и ей оставалось лишь молча кивнуть.
- Идемте... - она шагнула следом за братом и дядей, грустно улыбнувшись словам о том, что им все обрадуются. Именно сейчас во всей полноте всплыло в памяти все то, что говорили порой сородичи о Трандуиле. То, за что она когда-то ломала носы, подбивала глаза и выдирала кудри. Бешеным зверьком кидаясь в драку не только с ровесниками, один раз ее в несколько рук отдирали от вполне себе почтенного отца семейства. После чего старая Нерданэль, несколько раз прогонявшая от себя настырную девчонку, сама пришла и забрала ее на полтара года в одинокую избушку в двух днях пути от общины. Она никому не рассказывала и не показывала, чему учила ее наставница, но с тех пор ни единого лица больше не разбила, учась пропускать словесный мусор мимо ушей. Главное же то, что у нее самой в душе. Но теперь с ненавистью сородичей предстояло столкнуться напрямую. Опять вспомнились озлобленные эльфы в клетках в лагере вампиров. А эти свободны, хоть и истощены. И у них есть кое-какое оружие, пусть и немного его, им двоим хватит за глаза. Пальцы невольно вновь сжимают оружие - она попытается защитить Владыку и тут. Нервный смех едва не сотряс все ее существо - после всего, что было между ней и Трандуилом, после того, как он несколько раз оттолкнул ее, она все равно делает выбор в его пользу. Право слово, разума она лишилась давно и все ее беды закономерны и заслужены.

Вздрогнув, она остановилась у самого порога и обернулась на дядю и брата, застывших на полдороге. Вопросы... Чем-то они ее царапнули, хотя толком объяснить, чем именно, она наверно не смогла. Хотя... Понятно, зачем нужно узнать, кто главный. Но зачем дяде зачинщик бунта?..

+4

15

- Закончилась?... Война. Но ведь как же. Я сам видел… нас преследовали.
В конце фразы голос стих совсем, а Леголас опустил взгляд. Зачем, вот зачем он поднимал это восстание? Зачем звал эльфов за собой, когда вот он – конец войны. Совсем рядом, близко! Но остроухие погибали. Из-за его глупости и нетерпения. Отец прав, прав был, что говорил о терпении. Надо было ждать.
- Нашли? И теперь ты здесь. Тебя отпустили, дядя? Или ты… сбежал?
Свой последний вопрос Леголас задал аккуратно – он боялся, что дядя рассердится. Наверное, нельзя было спрашивать так, на прямую. Неверно!
- Хорошо, идёмте! Я всё покажу. Здесь… плохое убежище, но вода есть…
Словно виновато начал рассказывать эльф, но замолчал. Дядя спрашивал дальше, но молодой остроухий не знал, что же ему отвечать Трандуилу.
- Здесь… нет старших. Когда мы сбежали с завода, то пытались укрыться в лесах – у нас были раненные и просто измученные эльфы, но на привал не было времени – нас преследовали. Но потом мы случайно встретились с Лайрэ, и их отряд тоже уходил от погони – вместе мы смогли укрыться тут.
Подробно объяснял Леголас, считая это даже своим долгом. Дядя ведь пришёл, не бросил и не забыл, и теперь спрашивал то, что знал юный эльф.
- Но с нами нет никого из тех, кто знал бы, как укрыться ото всех.
«Зачем дядя спрашивает об этом? Сам сказал – война кончилась. Зачем ему старшие? Может быть, он сказал про конец войны просто так? Нет, не мог!»
Решил для себя Леголас, упрямо поджимая губы, и зашагал быстрее.
- Бунт? А, это… Знаешь, так вышло, что все так решили. Точнее… я.
Эльф устало выдохнул и пожал плечами. Он сам, сейчас, наверняка не сможет объяснить – зачем же он так хотел сбежать, верил в эту странную победу, да так верил, что за ним пошли остальные, поднявшись на бунт.
- Я хотел всех спасти, и вдруг все тоже этого захотели. Вот и ушли мы.
Леголас старался не смотреть в глаза Трандуилу. Ему было совестно за всё – и за ту потерянную в путанице куртку, и за то, что эльфы сбежали с завода, и даже за то, что теперь дяде пришлось столько преодолеть, чтобы прийти сюда, к ним, и всех спасти! Трандуил говорил об окончании войны, он это откуда-то знал, и Леголас, не привыкший сомневаться в словах старших, ему верил. Сестру ещё привёл, это отдельная радость для юного эльфа.
- Там нельзя было оставаться. На заводе. Там страшно…
Эльф испуганно взглянул на дядю, потом – на сестру, и быстро поправился:
- Опасно. Там было опасно и оставаться нельзя, иначе… иначе бы…
Что иначе – Леголас ещё не придумал. Он вообще об этом не думал. Не тогда, когда поднимал восстание, не тогда, когда бежал по лесу, не теперь.
- Дядя, а тот вампир, что помог тебе, не сделает никому плохо?
Обеспокоенно спросил эльф, вновь поднимая взгляд на Трандуила. Ему почему-то очень хотелось верить в спасение. Вот пришёл же за дядей тот добрый вампир, а теперь дядя пришёл за Леголасом, его братом и сёстрами. Всё так понятно и так прекрасно, но что-то тревожит. Эльф попытался отбросить от себя сомнения и даже улыбнулся, догнал сестру, считая, что дяде он точно же надоест со своими бесконечными вопросами, и решил оставить взрослого остроухого в покое. Дядя и так всё расскажет, конечно!
- Сестра! Когда Лайрэсула сказал, что ты жива, что он видел тебя в лесу – я даже подумал, что это показалось ему. Но теперь, как хорошо, что ты здесь!
Эльф глянул по сторонам, понимая, что Регинлейв чего-то ждёт, и решил, что она просто не хочет идти первой, и пошёл сам. Он-то тут всё-всё знал! Остальных остроухих он тоже позвал – всё сам, чтобы не напрягать сестру и дядю лишней работой. Трандуил сказал, что что-то важное надо услышать всем. Значит и позвать надо обязательно всех – а дальше дядя сам разберётся.

+4

16

Они бежали - их преследовали. Все закономерно и логично, кому ж охота отпускать свою добычу, за которую в последствии денег немерено отгрохать могут. Правда, в случае с рыжим работорговцем и пойманными им эльфами, все несколько иначе должно было бы оказаться, но Трандуил не вдавался в подробности. С момента его возвращения в лагерь, у него оказывались дела поважнее. На мгновение эльфу даже показалось, что совесть кольнула где-то внутри, ведь он не думал о племяннике. Вернее, думал. Да только не о племяннике, а о племяннице. Взгляд в сторону Регинлейв, совсем короткий, мимолетный, что не знай он ее и не хранил бы в памяти ее светлый и чистый образ, ни за что бы не запомнил сейчас. Но при чем здесь вампиры и война? Что такое говорил юный эльф? Этого Трандуил понять не мог, ибо преследователи, от которых бежали эльфы с завода, не имели прямого отношения к войне и в сущности оказывались просто стервятниками, пользующимися общей суматохой для набивания своих карманов. Молчание стало ответом на вопрос Леголаса о том, отпустили его или же он сбежал сам. Чуть позже - подожди еще немного - и юный эльф узнает все наравне с остальными. Он поймет все сам и ответы на эти вопросы будут не нужны.
- Нет, Леголас, не столько старшие, сколько... - он не договорил, понижая голос почти до шепота и вовсе замолкая. Племянник говорил то, что интересовало старшего эльфа. Интересовало просто так, потому что так хотелось, да. Но было еще кое-что крайне любопытное, что могло бы как-то пригодиться Трандуилу-королю. Зеленолист упомянул брата, что находился также здесь, в убежище. Того самого брата, образы о котором случайно, но так ясно мужчина прочитал в сознании Регинлейв. Не желая вовсе лезть, но и не закрываясь, он принял эту информацию и оставил без ответа. Юный совсем, можно сказать еще несмышленый Лайрэсула оказался среди фанатиков. Среди тех, кому неизбежно грозила смерть, ибо таков был уговор с вампирами - выдать всех, кто шел воевать под знаменем Знающего. А теперь, он здесь, с теми, кто должен сдаться вампирам.
И что же прикажете со всем этим делать?
Эльф нахмурился, продолжая слушать то, что говорил ему племянник, изредка поглядывая и в сторону девушки, в лице которой без особого труда читалась тревога. Нет, он непременно решит эту задачку с попавшим не в ту компанию родственником. Но лишь после того, как сам и лично убедится в том, что Лайрэ жертва обстоятельств. А пока, есть дела более важные и не терпящие отлагательств.
- Значит, ты, - коротко молвил Трандуил серьезно глядя на молодого эльфа. Его догадки подтвердились, более ничего не было нужно, - Молодец, - он ободрительно похлопал Зеленолиста по плечу и улыбнулся, замолкая. Нет, не был старший эльф горд племянником в той степени, в которой принято понимать гордость за кого-то. Но тем не менее, тот факт, что именно Леголас вывел эльфов с завода, оказывался приятен ему. Брат бы такого точно не одобрил, брат наказывал бы своему сыну сидеть и принимать все испытания, ниспосланные Богиней. Вот только, где теперь его брат? Сгинул в объятьях смерти и ничего более не может сделать или сказать своим детям, в отличии от Трандуила.
Он ступил в эльфийское убежище, спокойно, безмятежно взирая вокруг, пропуская вперед Леголаса и Регинлейв. Впрочем, что же это за убежище, если оно не сокрыто магией. Но и этого уставшим и изможденным старыми подвалами каменного здания эльфам было вполне достаточно. Люди бы сюда не дошли, вампиры тоже найдут не сразу, значит у детей Дану есть время скопить немного сил.
Тем временем, пока Трандуил осматривался, Зеленолист созвал эльфов-беглецов.
И снова взгляды в его сторону, чьи-то удивленные, чьи-то с нескрываемой неприязнью, как то было всегда, когда Трандуил попадал в их поле зрения. Однако, в этот раз иначе. Лишь улыбка, легшая на губы Трандуила награда им, да взгляд цепкий и внимательный, что на мгновение упал под ноги, когда шепотки, тихие, путающиеся в шелесте осенней листвы, прокатились меж собратьев.
Вдох, выдох, шаг вперед. Вот они, все здесь и слушают. Пора говорить...
- Мы пришли сказать, что война закончена, - громко и предельно серьезно проговорил эльф, обращаясь ко всем и сразу, - Новый договор был заключен с вампирами и со дня на день, они выводят свои войска из этих земель. Наступает новая глава жизни нашего народа. Без смертей, без рабства, без страха за себя и свои семьи. И все, что от вас сейчас нужно - сделать шаг навстречу миру и сложить оружие. Более не нужно расплачиваться своими жизнями и жизнями близких за ошибки сделанные не нами. Мир воцарится в этих землях, ведь, наконец, за столько столетий, прожитых в страхе, у детей Дану появился тот, кто смог договориться с кровососами и выторговать для эльфов свободу... - Трандуил умолк, не договаривая главного о себе, и вглядываясь в лица эльфов, что стояли перед ним. Недоверие и усталая враждебность, по отношению к произнесенным им словам, ощущалась едва ли не кожей. Он сделал короткий шаг назад, рукой касаясь пальцев Регинлейв, стоящей рядом, и будто оборачиваясь на то, что пытался донести до собратьев. Да, они были внимательны и слушали, а кто-то даже позволил себе вымученную улыбку, пока он говорил. Но, на этом все. Какие-то секунды тянутся, превращая паузу в вечность. Уверенность тает на глазах, песком сомнений осыпаясь на землю. "У меня не получится, милая Дева-лебедь. Они слушают, но не слышат..." Удары собственного сердца раздаются где-то в висках. Он не хотел бы сейчас взваливать на племянницу что-либо, но сознание само обращается к ней.
Уж лучше бы их встретили с оружием, чем в скептическом молчании недоверия...

+3

17

Женщине всегда кажется,
что нет ничего невозможного
или непосильного для мужчины,
которого она боготворит.©

При словах Леголаса, обращенных к ней, эльфийка почувствовала жгучий стыд. И как она могла сомневаться в мальчишках, как можно было думать о них столь нехорошо. Наверно это треволнения последних дней сказались, да ее чрезмерно буйное воображение. Или память о ненависти некоторых запертых в клетки эльфов, там, в лагере вампиров. Все сложилось и смешалось так, что и братьев родных она записала в те же ряды озлобленных. Пальцы на миг сжимают виски - с ними сталось такое, во что еще месяц назад никто бы не поверил.
- Я очень рада, что вы с ним выбрались и нашлись, - наверно позже она сумеет порадоваться этому по-настоящему, пока же тревоги все продолжали одолевать Регинлейв, пока она следовала за братом и слушала шаги дяди за спиной. Что с ними будет, удастся ли Трандуилу убедить уставших и озверевших от невзгод эльфов сдаться на милость победителя? И что будет с ним, если из этой затеи ничего не выйдет. О том, что будет с несдавшимися, лучше было даже и не думать.
И позже она молчала, пока Леголас собирал изо всех углов беглецов, что выглядели страшно, жутко порой - исхудалые лица, глаза, потухшие или напротив, горящие ненавистью. Немногое оружие, судорожно сжатое в руках выглядело жалко и страх быть убитой на месте ушел как-то незаметно.
Дядины слова звенели в напряженной тишине и отдались гулким недоверчивым ропотом. Недоверие, насмешки, откровенное глумление вот-вот грозили выйти из мирного русла и охотница, уж в который раз подумала, что на Трандуила взвалили поистине не подъёмную ношу. Пальцы сами собой сжимают протянутую ей руку и изумление падает тонкой паутиной на сознание - она-то была уверена в том, что дядя закрылся от неё насовсем. И нежданная неуверенность, слышимая только ею, напомнила ей тот вечер в палатке, о котором тоже следовало бы забыть, как и о многом другом. "Они слышат Вас, Милорд, просто слишком измучены и утратили надежду".
Голос хриплый от простуды ли, или травма страшная столь изуродовала благозвучнейший из инструментов - не понять, ибо говорящий скрыт тенями.
- И кто же это сумел столковаться с пиявками, да ещё и новый договор заключил? Сам придти побоялся? И свобода - на каких условиях, а?
Короткая и яркая как зарница вспышка гнева едва не ослепила Регинлейв, на миг перебила дыхание и заставила непроизвольно стиснуть дядины пальцы. Собственный голос звучит нежданно ровно, взгляд прям.
- Он пришёл. И только в скромности своей не поведал вам всего, через что ему пришлось пройти ради вас. С каким ужасом столкнуться. И только мудрость и мужество спасли его на этом пути. Все, что от вас требуется теперь - это принять тот мир, который он для вас выторговал. Да, будет трудно, но Дети Дану не сгинут в рабстве и небытии - а ведь нам и на это не приходилось рассчитывать!
Страшно наступившей вновь тишины. И страшно взглянуть на братьев - за это ли они сражались, то ли ожидали от неё услышать. Короткий взгляд на Трандуила. "Простите, Милорд..." Ох язык её несдержаный. Как бы не испортить все.

+4

18

Дядя заговорил, и Леголас слушал внимательно каждое слово, особенно про то, что войны больше нет. Что не будет больше смертей, не будет рабства. Это же так прекрасно и так долгожданно! Но что же это?… Почему же другие эльфы молчат? Потому что это дядя пришёл к ним с новостями? Ведь он пришёл с миром! Уж не знай как, но ему удалось, удалось договориться с вампирами. Они выведут из лесов своих страшных солдат и ужасающую технику, что стреляет холодным, колючим металлом, несущим лишь смерть. Но всё же, какая за это будет плата? Нарастающий шум ропота пронёсся над убежищем, и Леголас вдруг подумал, что хочет оказаться как можно дальше отсюда. От других эльфов, от дяди и от собственной сестры. Да, именно так.
- Да! На каких условиях свобода? Что хотят пиявки?
Посыпались громкие вопросы с разных сторон, будто кто-то резко выключил тишину. Молодой эльф не говорил ничего, лишь смотрел то на дядю, то на сестру, которая начала говорить. Регинлейв сказала, что он пришёл – тот, кто смог договориться с кровопийцами. Взгляд неуверенный и осторожный был направлен в сторону взрослого эльфа. Дядя был так хорошо одет, не как все здесь – грязные, многие без привычной одежды, прикрытые лишь лохмотьями, раздобытыми по дороге с завода. Трандуил же держался статно, уверенно, смотрел на всех открыто, будто был выше их всех разом, важнее.
- Значит, это ты, дядя?
Голос прозвучал так неуверенно, что Леголас подумал, будто не услышали его слов. Он шагнул ближе, навстречу дяде, в порыве узнать, как можно больше. Про мир, про то будущее, которое их ждёт. Ведь оно теперь есть у них, правда? Не будет войны, уйдут кровопийцы, и всё благодаря дяде!
- Ты смог договориться? Убедить вампиров поверить тебе? Ты, один, донёс до них то, что никто другой не смог… В нас они только стреляли, многих убивали, и взяли в рабство. Никто не слушал нас, но ты, ты смог им сказать!
Ликование, которое переполняло Леголаса, вдруг в секунды растворилось.
- Никого не слушали вампиры. Почему послушали тебя, Трандуил?
Вопрос прозвучал прямо над ухом молодого эльфа, заставив его словно сжаться. Он посмотрел назад, через плечо, пытаясь разглядеть лицо эльфа, сказавшего такие гнусные слова. Но увидел лишь одного из остроухих собратьев, который бежал вместе с ними со всеми с того страшного завода.
«Нет, нет, нет! Никто не должен говорить так о дяде. Почему, почему же все говорят лишь плохое?! Война закончилась! Это хорошие вести, ну послушайте же его! Нам больше не придётся умирать, прятаться и бояться!»
В слух сказать Леголас не решился. Он сам не знал, почему, но ему казалось, что никто не услышит слов молодого эльфа. Все заняты своими проблемами, все устали, устали бояться, и уже слишком привыкли никому не доверять.
- Если за этот мир нам придётся отдавать своих детей в рабство вампирам – нам этот мир не нужен! Мы погибнем с оружием в руках, чем сдадимся!
Со всех сторон, в нарастающем шуме, гуле десятков голосов, раздавались лишь вопросы. Все хотели узнать слишком многое, и лишь единицы – молчали. Молчал и Леголас, с надеждой глядя то на дядю, то на сестру. Он не знал, хотел ли он того мира, что принёс Трандуил, или какого-то другого. Одно он знал точно – он больше не хотел прятаться, убегать и быть рабом.

+3

19

Страх, боль, отчаяние, клубились одним большим и темным грозовым облаком, охватывающим все больше и больше эльфов. С каждым новым вопросом, разрасталось недоверие, что ощущалось уже даже при дыхании, но Трандуил так и молчал. Обдумывал ли снова что делать и как быть, он и сам не смог бы ответить. Выжидал ли, пока народ станет тише и наконец иссякнут вопросы? Возможно. Слова, сказанные вот только что Регинлейв не остановили эту лавину, набиравшую скорость, лишь сделали ее грознее и опаснее. И только рука ее, что крепче сжимала его ладонь, удерживала Трандуила от того, чтоб не развернуться и, как он всегда до войны делал это, уйти, оставив эльфов наедине со своей ненавистью и неверием. До чего же наивно было полагать, что у него все это получится легко, что стоит собратьям услышать заманчивое слово свобода, как они согласятся на все. Но нет, этим эльфам нечего было терять. Так они думали, видно забывая о том, что они не последние и быть может, среди взятых ранее в лесах и содержащихся сейчас в лагере вампиров, отыщутся родственники, близкие, любимые. Мир не ограничивается стенами этого убежища, а раса эльфов не заканчивается ими. "До чего же глупо" - мысленно фыркнул эльф, даже не заботясь о том, слышит его сейчас Регинлейв или же нет. Новый вопрос заставил его поднять взгляд. Тише и неувереннее, чем все прочие, звучал голос, что оказался знаком.
- Да, я, - коротко ответил Трандуил, взглядом слишком внимательных, будто и вовсе неживых и вмиг превратившихся в холодный драгоценный камень, глаз глядя на племянника, - Смог, - и было продолжил, но голос, на сей раз чужой, раздался совсем рядом, позади Зеленолиста. И было в нем столько колкости, что остроте слов и звуку мог бы позавидовать даже охотничий нож, который незнакомец сжимал в руке, также, как и Леголас, делая шаг вперед, ближе к Трандуилу. Как же не хотелось этого делать, но мужчина все же отпустил руку Регинлейв, и тоже шагнул вперед, открыто глядя на говорливого эльфа. Насмешка теперь скрывалась во взоре его, в тенях, что полотном колыхались в глубине ясно-синих глаз, холодных как и прежде. И молчание, что легкой улыбкой легло на губы старшего эльфа, было ответом. Плавное движение в сторону, шорох крошечных камешков под подошвой сапог при шаге обычно мягком, и он обходит того, кто недоверием своим вероятно желал оскорбить. Теперь Трандуил стоял спиной к нему и Леголасу, слушая, как стихают последние возмущенные вопросы, адресованные измученными эльфами не столько ему, сколько вампирам.
- Оставьте своих детей себе. Условия совсем другого характера, - голос звоном металла звучит под сводами небольшой пещеры-убежища, но он на мгновение стихает. Будто давая возможность слуху привыкнуть к своему холоду и спокойствию, но на самом деле, чтобы эльф сделал вдох и продолжил говорить, - Я сказал ранее и повторюсь. Вы сложите оружие, - уже не предложение, а утверждение, - Война окончена. От вас это не зависит, ибо так решил я. Но вам решать - хотите ли вы жить, или умереть. Эльфы, что сейчас содержатся в лагере, уже сделали свой выбор, приняв единую власть и мир с вампирами. И совсем скоро они будут свободны, озабочены началом зимы и строительством новых жилищ. Что решите вы? - вопрос заданный всем, пауза и Трандуил оборачивается к Леголасу, без страха и опасения оказываясь спиной к другим эльфам, - Что решишь ты, Зеленолист? Ведь именно ты сподвиг их на бунт и увел с завода. Ты - лидер здесь, значит, и отвечать за эту немногочисленную группу тебе.

Отредактировано Трандуил (16.10.2015 16:33:09)

+2

20

Я все сказал вам, все что мог,
Но вы не слышите меня.

   Шум, гвалт - будто не гордые дети Богини тут собрались, а человеческие торговки. И сердце сжимается тревогой, когда Трандуил делает шаг навстречу самому активному из крикунов. Отпущенная рука и короткое ощущение потери - словно бы безвозвратной, словно дядя ушел от нее навсегда, навстречу... судьбе? И что она несет - острый нож в живот или все же корону и славу? Пальцы вновь стискиваются на оружии, но поднимать его Регинлейв не осмеливается, ибо если бойня начнется, то усмирить ее уже не выйдет. Страх, запредельный какой-то, студит кровь и вымораживает душу. Он пошел навстречу и она может не успеть, обыкновенно и банально ее опередят и все будет кончено. Да, эти эльфы молоды и опыта у нее всяко больше, но испытывать богиню удачи сейчас совершенно не хочется. Обрывок дядиной мысли о глупостях доносится до охотницы и она закусывает губу - уж не ее ли он имел ввиду? Верно лучше смолчать, ничего ценного ее разум породить не может, пора бы усвоить.
   Тело цепенеет, когда раздаются слова ответов на вопросы беглецов. Ведь успокоились все, но почему же ей так худо, словно кто-то прошелся по ее могиле? Взгляд обращается к тому, кому Трандуил адресовал последний свой вопрос. Брат. Маленький братишка, совсем недавно игравший камушками на медвежьей шкуре... Когда он успел вырасти, когда так сильно изменился, что в нем с трудом можно признать прежнего Леголаса. Чем дольше эльфийка всматривается, тем больше различий видит. Что-то в нем сломалось во время пребывания в плену. Что-то ушло безвозвратно, чинить и искать бесполезно. Нужно принять его таким, но сперва придется изучить, в деталях и подробностях вызнать каждую рану и залечить ее, заговорить, заставить по настоящему пережить и забыть, а не копить так, как он делает это сейчас - в глубинах души и сердца - незаживающей раной, нарывом полным гноя.
   В искрящейся напряжением тишине хочется что-то сказать, но боязно промолвить хоть слово, нарушить хрупкое равновесие, что установилось с дядиными словами. Сбить с мысли эльфов вокруг и брата, развернуть их неосторожно не в том направлении, обозлить еще больше. Лишь пальцы на оружии разжимаются и рука расслабленно опускается - схватить обратно она успеет быстрее, чем любой здесь - моргнуть, а как демонстрация мирных намерений - сойдет. Короткий взгляд на дядю и мысль из давнего прошлого, нездешнего, порой совсем немирного: "У нас есть план бэ?" Ибо запасной вариант им бы очень пригодился, если эльфы все же кинуться на них. Нет, она даже в потаенные тайники души не допускала мысли о том, что брат, которого Трандуил назвал лидером, решит натравить этих доходяг на сестру и дядю. Но нервы у всех на пределе и срыва можно ждать с любой стороны. Интересно, она все же права и тот мудрый и древний вампир послал кого-то за ними присмотреть, или же они тут действительно одни. Ох как интересно.

Отредактировано Регинлейв (17.10.2015 22:01:40)

+2

21

Дядя один смог договориться со страшными вампирами. Он убедил того древнего кровососа, о котором рассказывал там, на заводе, в плену. Трандуил, обычный эльф, преданный своими собратьями, ни секунды не думал о себе и своём благополучии. Не желал остаться лишь подле того доброго, мудрого вампира. Он только и делал, что думал о других сородичах!
- Мы знаем о том, что Трандуил попал в плен к вампирам! И зачем он вернулся? Он привёл вампиров сюда, и в это убежище – тоже! Спасая свою дрянную жизнь, он вёл кровопийц на наши земли, в наши укрытия!
Леголасу вдруг стало страшно, ужасно страшно от таких речей вокруг. Нет! Ведь это дядю предали! Это его бросили умирать, отдали кровопийцам! А он вернулся. И он смог убедить вампиров сохранить эльфам жизни. Он один.
- Это не так.
Откуда только берутся силы на что-то? На сопротивление, на жизнь, и вот на такие речи. Леголас никогда не был предводителем. Да он даже с завода эльфов увёл лишь из-за одного страха оставаться там, в рабстве у рыжего.
- Трандуил попал в плен к вампирам из-за эльфов. Его бросили там. Одного. Умирать. А он вернулся сюда живым. И он убедил вампиров слушать его!
Голос твёрд, как никогда. Леголас не умел говорить правильные речи, он вообще мало чего умел, но сейчас им вела обида за родственника и негодование. Все видели в Трандуиле врага, но на самом деле враги лишь среди них. Они сами себе враги. Главные, страшные, от которых не убежать и не скрыться. Знающий, которого боготворили, где он теперь? Повёл всех на смерть, и брата, и Лайрэ тоже. Этого молодого, доброго эльфа, который никогда, за всю свою жизнь, не обидел никого! Как он посмел такое сотворить! И после этого Леголас ещё должен считать его абсурдные решения правильными?! Ни за что! Лучше тогда сразу смерть, чем жить так.
- Я не позволю говорить о своём родственнике гнусные и мерзкие слова!
Речь дяди заставила эльфа поумерить свой пыл. Он не хотел вообще открывать и рта, но эти все слова были обидными и неправильными, а Леголас любил справедливость даже больше, чем ценил собственную жизнь.
- Я не лидер, дядя. Я просто хотел сбежать от того злого работорговца.
Он опустил голову, договорив тише, чем он хотел бы произнести эти слова.
- Но я знаю, нам негде прятаться. И некуда бежать. Мы не сможем противостоять вампирам. Ни здесь, ни где-то ещё. Уйдём вглубь леса – и там нас найдут. Кровососы умны и предусмотрительны. У них есть техника, которой не страшна наша магия. А у нас не осталось ничего, кроме наших жалких жизней. И если кто-то способен принести мир на эту землю, спасти будущее эльфов, я пойду за ним. Не важно, кто он: эльф, человек или кровосос. Я не хочу больше войны и смертей. Моя семья потеряла родителей, старшего брата. О младшей из сестёр нет вестей. Я не хочу больше так!
Наверное, это эгоистично, говорить такое. Но Леголасу было обидно, что он потерял столь много дорогих ему эльфов. Ведь были ещё друзья, с которыми играл он с самого детства, и которых теперь тоже забрала ужасная война.
- Нам некуда бежать. Некуда отступать и не на кого надеяться. Работорговцы с завода преследовали нас. Мы не сможем противостоять им. Если вампиры не хотят войны с нами, пусть позволят отойти к их границам – это единственный шанс спастись нам. Придут работорговцы, захватят всех. Продадут в рабство. Оденут ошейники. И мы никогда уже не увидим ни наших лесов, ни наших дорогих родственников. Ни свободы. Я не хочу больше быть рабом. Пусть мой дом разорён, но его можно отстроить заново. Всё можно восстановить. Пока мы живы, будет жива и память о тех, кого больше нет с нами. Но если и мы умрём, однажды забудется всё – и предки, и родители, и мы сами растворимся в бесконечной пустоте отчаяния.
А что они будут делать потом? Странный, страшный вопрос, который задавал себе Леголас. Но тут же отвечал на него сам. Ничего. Будут жить. И это хорошо, это лучше, чем бояться заснуть и пугаться каждого шороха.
- Вампиры позволят нам спастись, дядя?
Леголас старался не смотреть на старшую сестру. Ему всё казалось, что она его непременно осудит за такие речи, за малодушие. Да, он правда боялся. Работорговцев, особенно. Войны ещё, и вновь терять близких. Она пришла сюда с дядей, значит, и она знает о вампирах нечто иное, чуждое всем.
- Регинлейв, сестра, скажи. Скажи всем. Ты тоже была у вампиров и они не убили тебя? Ты не стала их рабыней, на тебе нет ошейника. Ты здесь, значит, вольна передвигаться свободно и кровососы не удерживают тебя на цепи.
Леголас так привык искать поддержки у своих близких. И ему казалось правильным, если сестра скажет правду всем. Она скажет, что свободна, и они поверят ей, согласятся идти за Трандуилом, к вампирам, не боясь.

+2

22

Взгляд в глаза племяннице, пойманный совсем случайно, и в сознании раздается ее голос. Тихий, но взволнованный, что на какие-то мгновения заставляет эльфа напрячься и остановить плавный текучий шаг, чтоб прислушаться к движениям позади. К ропоту эльфов стихшему и эхом ускользающему куда-то вверх, чтоб раствориться в воздухе и лишь камень стен убежища запомнил его. Едва заметная улыбка снова красит лицо эльфа, когда он вновь обращает свой взгляд на Регинлейв. "У нас, душа моя, будет все - свобода, мир..." - ненадолго совсем связь сознаний теряется, намеренно ли или же случайно оттого, что Трандуил погружается в воспоминания. Но, что "сказать" ей, как унять тревогу, он вдруг перестал понимать, ибо не было ни единого образа или же мысли, что помогла бы успокоиться. Регинлейв уж точно. Стало невероятно жаль вчерашнего дня, проведенного в молчании и упущенного безвозвратно. И ночи, что была тяжела и отчего-то снова принесла с собой вкус прощания. Прощания и одиночества, в которое эльф сам, по собственному желанию, опустился едва ли не с головой.
Но ведь, было еще что-то... Совсем незаметный след дыхания на плече прекрасной девы и ее ладонь у самого сердца, когда Трандуилу чудилось будто есть это хрупкое понимание между ними. Пожалуй, именно этими мгновениями и стоит поделиться. А еще, все же сказать про план "бэ". Ступая снова в сторону, обходя и Леголаса, возвращаясь на прежнее свое место, он оглядел народ. "Уходя, я указал на карте примерный наш маршрут и несколько убежищ, к которым мы направились бы первыми. Плана запасного нет, но через час после нашего ухода, небольшой отряд с проводником также вышел из лагеря. Поэтому, времени не так много." - в конце концов, было бы и правда крайне глупо и самонадеянно идти лишь вдвоем и не иметь страховки и какой-либо поддержки позади. Вот только, говорить об этом Трандуил не желал, до последнего верил в успешность этих переговоров и свою удачливость, которая, кстати, его и в этот раз не подвела, ибо Леголас все же подал голос, заговорив неожиданно громко и твердо. Знал ли юный эльф, что в этот момент напомнил своему дядьке его брата? Вряд ли, но тем не менее. Наверняка именно так Фрэвардин всегда говорил на собраниях старейшин, отстаивая свою точку зрения и справедливость.
- В этом нет ничего такого, Леголас, - молвил эльф в ответ на признание племянника, - Ты хотел сбежать оттуда так сильно, что вдохновил своим примером остальных пленников. Это непросто, но это же и прекрасно, ибо не каждому дано, - и он умолк, слушая то, что говорил дальше Зеленолист и видя, как единицы из эльфов начали кивать на слова того, кто привел их в это убежище. Как во взглядах их просыпалась надежда, отражаясь пока еще тусклой искрой желания жить дальше. Он слышал, как кто-то неуверенно прошептал о правоте молодого эльфа, приближаясь к тому. Но это было лишь начало, в котором виделось большее. В котором не было первоначальной безнадежности этого прихода. И пусть отчаяние этих эльфов никуда не отступало и именно оно сейчас двигало ими, но оно же в тонком искусном переплетении граничило с такой необходимой им верой в то, что сегодня был не последний рассвет в их жизни.
- За тем я и пришел, - ответил Трандуил, когда племянник обратился к нему, - В новом мире эльфов важна каждая жизнь. Поэтому, вы должны сдаться сейчас, чтобы жить завтра. Леголас, ты делаешь правильный выбор. Хватит уже напрасных смертей и мучений для нашего народа, - голос ровен, но в то же время, в нем звучат едва заметные нотки тепла, что переливаются в гордость. За себя безусловно, но и за племянников, что не смотря на все тяготы, подобно юным гибким деревцам, не ломаются под яростными порывами ветра и стремятся дальше, тянутся к теплу солнца, желая жить.
И вновь улыбка, касается лица Трандуила, делая черты лица мягче. Взгляд, крайне заинтересованный в сторону Регинлейв, что снова стояла по правую руку от него.
- Да, Дева-лебедь, расскажи всем, - раскрытая ладонь, протянутая девушке. Уже не желая спрятать прикосновение к ее пальцам, и любопытство, что играет в душе и глазах, какими-то иными красками, не укрытыми привычным колким морозом. Заметит ли эту своеобразную игру еще кто-то, кому никогда не будут ведомы его мысли? Ответ один - нет. Ибо для них всех Трандуил останется слишком чужим. В отличии от этой девушки, что стоит близко, будто сама судьба, будто пророчество в тонком живом рисунке рун. От нее он ждет ответа и тепла ее руки.

+3

23

Люди могут жить долго и счастливо, но как их заставить...©

    Ничем не выдать, что поняла она неслышимое другим обращение Трандуила. Значит идут и времени мало. Надо успеть до того, как сюда явится отряд вампиров и, возможно, испортит все, показав их с дядей лжецами. "Не много, но нам хватит, Милорд."
    Взгляд скользит с одного эльфа на другого. С дяди на брата и обратно. Вспоминаются давно слышанные слова о камне негодном, что отвергнут был сперва, но потом стал во главу угла. Там, где трудно. Там, где нельзя быть как все, стоять наравне и не выделяться. И то, что раньше,  в мирное время, когда все жили крошечными общинами и ни к чему не стремились, вызывало лишь насмешку, теперь пригодилось. И чем больше Регинлейв думала надо всеми бедами, свалившимися на эльфов, тем больше уверялась в том, что все это было послано Богиней, и не напрасно. Они загнивали и нужно было встряхнуть это болото. Жестко, жестоко. Но они дети леса, а в лесу слабый погибает, выживает сильный, тот, кто может приспособиться к изменившимся условиям. И они приспособятся, изменятся, вновь научаться жить единым народом под властью короля, а не кучкой разбросанных общин, под приглядом разрозненного совета, в котором порой нельзя было найти двух одинаковых мнений.   
    Эльфийка думала, что о ней уже и забыли, и вздрогнула еле заметно, когда брат, а за ним и дядя обратились к ней. Щека изнутри прикушенная и перед глазами то не решающийся смотреть на нее Леголас, то протянутая дядей рука, которой коснуться страшно. И нельзя колебаться слишком долго, это может вызвать подозрения. Мысли мечутся, но недолго, всего несколько мгновений и пальцы сжимаются на протянутой ладони, губы трогает улыбка и коротко глянув в синие очи, что дороже жизни, охотница переводит взгляд на брата и сородичей.
  - У вампиров... - Регинлейв запинается и улыбается чуть виновато. - Сперва я была на том же заброшенном заводе, что и ты, Леголас, что и все остальные. Но туда я пришла сама, самонадеянно решив, что сумею выручить если не всех, то хоть кого-то. И попалась сама... - взгляд на миг опускается, жгучий стыд за свою ошибку вновь накрывает душу. Жаловаться она не собирается, прекрасно понимая, что большинству присутствующих пришлось претерпеть гораздо больше, чем ей. Ее и тронуть никто не успел, следы от побоев - не в счет, мелочи. - Меня спас тот же вампир, что пришел за Трандуилом. И ошейника на меня никто не надевал, - и опять придется умолчать о подробностях. Не стоит сейчас говорить о том, что она давала клятву служить Патриарху. Не стоит и вспоминать о том, что ошейника на ней не было наверняка потому, что просто некогда оказалось его цеплять. Впрочем... Кто знает, лезть с таким вопросом к Доминику или Игорю Цепешам точно не стоит. Да и вообще пытаться понять этих Древних - голову сломать и мозг вывихнуть. Они рычали и грозились тысячей кар, но факта спасения это не отменяло. Не отменяло и того, что ими вывезенные с завода эльфы теперь, пусть и не напрямую, через Патриарха Лабиена, переданы в дядино распоряжение.
  - А теперь я служу Владыке Трандуилу, по собственному выбору, - легкое прикосновение губами к... Да, царственной руке. Пора это уже всем понять. Пальцы разжимаются и шаг чуть в сторону, слишком смутил ее этот прилюдный порыв дяди. Вдруг она опять что не так поняла и навоображала себе слишком много. Не время гневить Владыку. - Глава одного из старших родов уже присягнул ему, - упомянать о том, кто именно этот глава, наверно не стоит. На миг перед глазами снова пропавшая птичья лапка. Быть может не зря она пропала?.. - У меня не было будущего, теперь есть. У всех нас есть.
    Ободряющая улыбка брату, даже если он опять отвернется, не то смутившись, не то еще что. Взгляд в пронзительно-ледяные сапфиры "Надеюсь лишнего я не наболтала, Милорд..."

+3

24

- Сдаться?
В тихом голосе прозвучал страх, разочарование и смятение. Леголас не поверил в то, что услышал. Как? Почему сдаваться?! Им, эльфам, опять!
- Зачем нам сдаваться вампирам, если им не нужны рабы? Мы сложим оружие. Но я не сдамся. Никогда не откажусь от прошлого своего. Я буду помнить и эту войну, и гибель родителей. Я не хочу лишиться свободы. И не буду сдаваться вампирам. Можно жить в мире и спокойствии, но без унижений, цепей и рабства. Разве не знают об этом кровососы, дядя?
Но эльф всё ещё ждал ответа своей сестры, он надеялся услышать то, что ему так хотелось. И он слышал. Слышал и про то, что сестре тоже пришлось туго, и про то, что она не стала ничьей рабыней. Смогла, нашла в себе силы подстроиться под обстоятельства, а не как сам Леголас – лишь бояться всего. Но то, что он услышал дальше, повергло в шок молодого эльфа. Владыка. Владыка Трандуил. Его дядя. Это означало, что он будет править эльфами. Вот она, плата за свободу остроухих. Что же это? Как? Теперь те старые сказки о Великом Короле и богатом Королевстве станут явью? Только Леголас теперь был не ребёнком. Он видел разруху, учинённую вампирами. И он прекрасно знал, что нет у них никакого богатого королевства. Откуда брать богатства? Из разорённых общин, где и еды-то не осталось? А ведь если есть король, то должен быть и дворец. Да, да, тот самый, красивый, богатый и только для одного короля. Где его брать собрались? Нет, Леголасу что-то не нравились такие перспективы. Свобода, конечно, хорошо. Стоить она будет теперь слишком дорого для эльфов. А ведь среди них раненные, покалеченные, потерявшие все силы собратья. Кто позаботится о них?
Не один Леголас был растерян и растревожен такой новостью. Эльфы переговаривались между собой, и голоса их были неуверенными и напряженными, хоть теперь и совсем уж тихими. Они были вольны столько столетий. Жили свободно в своих общинах, и теперь им сообщают о том дивном королевстве из детских сказок. Но это было очень, очень давно!
- Почему вампирам нужно королевство эльфов? Они отобрали у нас свободу, дядя, и теперь вдруг ты приходишь и говоришь о королевстве. Почему?
Леголасу казалось это странным. Нет, он был рад и такой свободе, и готов довериться дяде, не важно, кто он – родственник, король или чей-то раб. Но не могли вампиры из кровожадных чудовищ, истреблявших всех эльфов, превратиться в миролюбивых созданий, согласиться даже на королевство остроухих. Государство свободное, со своими независимыми гражданами.
И ещё сестра… она сказала, что служит теперь Владыке, и Леголасу стало страшно. Вдруг, этот Владыка груб с ней или обижает её. Регинлейв всегда была сильной и храброй, но сейчас молодой остроухий чувствовал в ней нерешительность. Пусть говорила она твёрдо и уверенно, так ли верно то, что она говорила. По своей ли воле? Или, может, это вампиры принудили её так говорить. Или… дядя? То есть, Владыка Трандуил. Нет, не правильно это!
- Сестра, по своей ли воле ты выбрала этот путь?
Больше к дяде Леголас не обращался. Его отец всегда говорил, что его брат Трандуил, дядя молодого эльфа, заносчив и бескомпромиссен. И ему теперь казалось, что отец был бы против, если тот стал Королём. А если отец против, то почему надо соглашаться Леголасу? Нет. Всё не правильно. Совсем. И сестра не должна была говорить такого! Да она даже с братьями не посоветовалась! Может, они против. И так не честно…

+2

25

— Я чувствую, что меня все ненавидят.
— Не драматизируй. Тебя ненавидят только те, кто знаком с тобой.

Тихий вдох и напряженный выдох. Что-то пошло не так. Время будто повернулось вспять и теперь, понимание, подобно клубку ярких ниток, протянутое между Трандуилом и Леголасом, заматывается снова, обрекая эту попытку переговоров на неудачу. И виновата в этом не Регинлейв, что возможно, слегка переступила границы, коротким прикосновением губ к его руке. И даже не Зеленолист со своей нерешительностью, или же Трандуил, что неосторожно произнес одно единственное слово, от звука которого рушилось сейчас все. Снова Богиня посылала испытания, снова меняла цвета в искусном шитье судеб детей своих, подкидывая в умы эльфов сомнений и тем самым усложняя ему задачу, справиться с которой теперь Трандуил не знал как. Словно потеряв нужную мысль, сутью которой было миролюбие и доброта, он стоял теперь облеченный в один лишь холод, что острыми морозными иглами проникал внутрь, касался сердца снова отпуская на волю его гнев.
- Ты задаешь слишком много неудобных вопросов, - голос звучит тихо, но оттого не менее раздраженно, - Ответы на которые тебе знать отнюдь не обязательно, - Трандуил сделал шаг ближе к племяннику, заглядывая тому в глаза. Что прочесть, что увидеть он хотел во взоре родственника, эльф не знал и не смог бы так сразу ответить на этот вопрос. Быть может, напоминание о том вечере в подвале заброшенного завода, или еще что-то, - Столько пламенных речей. Столько всего ты говорил какими-то минутами ранее, снова вдохновляя других. И теперь, - звук голоса его ненадолго понизился практически до шепота, - Теперь, из-за одного слова и иной формулировки готов пойти на попятную, - неслышное движение в сторону и эльф отвернулся от племянника, - Многого ли добьешься этим? - он махнул рукой в сторону остроухих, что стояли в стороне и по-прежнему слушали все, но, теперь, их самих было не слышно, - Посмотри на них. Народу нужна помощь. Ты можешь помочь им? Что ты дашь им?, - пауза, совсем недолгая, чтобы собраться с мыслями, чтобы шумно вдохнуть в легкие побольше воздуха, в котором снова искрилось напряжение. Он злился. Опять, в который раз. Но поделать с этим ничего не мог, оказываясь бессильным перед неудачей, свыкнуться с которой требовалось время, - Никто не просит тебя отказываться от своего прошлого и памяти. Но, оглянись. Война окончена. Эльфы проиграли. И единственный выбор, что есть сейчас у народа - это принять волю победителей, или... - впрочем, договорить свою мысль Трандуил не успел, лишь отошел на несколько шагов в сторону, удивленно глядя перед собой. Новый вопрос, на сей раз обращенный к Регинлейв, настиг его, а следом за ним и еще одна волна раздражения, смешанная с, оседающим на губах, острым вкусом ненужности. Для кого он это все говорил? Для кого распинался и за кем пришел сегодня сюда? В одно единственное мгновение все потеряло какой-либо смысл.
Он обернулся, ненадолго задерживая взгляд на племяннике, который или же не желал понимать ответственности, что легла на его плечи с тех самых пор, как он увел эльфов с завода, или боялся чего-то ведомого лишь ему одному. Но вопрос этот, заданный сестре, расставил все по своим местам, сделав из Трандуила в очередной раз обманщика и предателя в глазах собратьев.
- Немыслимо, - коротко выдохнул он, глядя на Регинлейв и шагая ближе к девушке. Решение, верное или нет, пришло само собой, - "Разве можно помочь тому, кто не желает, чтоб ему помогали?", - снова мысленный посыл к племяннице, а дальше вслух, - Я ухожу. Ты же, если пожелаешь, вольна остаться с братьями, - и улыбка. Они оба понимали, чем для Регинлейв может обернуться выбор остаться на стороне беглых эльфов, но запрещать ей или же приказывать он не собирался, - Всякий, кто желает, может уйти со мной.
Сказанные напоследок слова гулким эхом разлетелись по убежищу, отталкиваясь от каменных стен, ища выхода, но не находя его. На какой-то миг, Трандуил остановился у выхода, ожидая, что хоть кто-то из эльфов скажет свое слово, но все они молчали. Или же, тех нескольких секунд, на которые, не оборачиваясь, замер мужчина, уставшим и измученным собратьям было не достаточно, чтоб решить что-то...

Отредактировано Трандуил (21.10.2015 17:48:45)

+2

26

Никто никогда ничего не выигрывает.
В войне вообще не выигрывают.
Все только и делают, что проигрывают,
и кто проиграет последним, просит мира.©

    Словно снова звучали взрывы и рушились своды убежища. И между ее дядей и ее братом ложилась бездонная пропасть непонимания и недоверия. Слова примерзали к языку и не шли из перехваченного тревогой горла. Потому что она с ужасом видела трещину у самых ног своих и понимала, что ей придется сделать шаг или в одну сторону или в другую. И как оторвать кусок души своей, от кого отречься? Или поступить так, как давно когда-то, в юности - сбежать от выбора, покинуть всех... Но теперь не выйдет, ей не позволят уйти куда вздумается, не пустят ее новые путы, новые связи. И идущие следом из лагеря вампиров - наверняка поймают. Но что же выбрать, куда пойти. Пальцы невольно прижимаются к виску - как она устала от постоянного напряжения. И казалось бы - братья отыскались, следовало бы хоть чуть-чуть расслабиться, но не дают новые преграды. Леголас не верит и Трандуил не хочет больше объяснятся. Усмешка последнего и слова, слышимые только ею. Разрыв? Конец? "Вы же никогда не сдаетесь так просто... Они дети, напуганные дети, которым довелось пережить слишком многое... Дайте мне пару минут, Милорд." Регинлейв обернулась к брату, силясь понять его вопрос. Ведь только что она сказала, что служит по собственному выбору и, положа руку на сердце, в каком-то смысле против воли самого Владыки. Он не просил клятвы, вампиры ее не вырывали. Все было сделано ею по собственной инициативе и оттого вопрос брата вгонял в оторопь - смеяться ей сейчас, или же плакать. Но время таяло восковой свечой и на метания его не было. Шаг в сторону брата и прочих эльфов. На губах легкая усмешка. Голос негромок, но в полетности своей слышен всем.
  - Тебя истомили испытания, выпавшие на твою долю, Леголас, иначе не задавал бы ты такого вопроса мне, - улыбнувшись нежно брату, она обернулась к прочим эльфам. - Может ли кто-то из вас, - оружие забыто, одна рука лежит на поясе, вторая вскинута в широком жесте, - Может ли кто-то припомнить такое, чтобы я пошла на что-то супротив воли? Или солгала? - взгляд скользит по лицам, скрытым темнотой и лишь чудятся в них знакомые черты, уверенности нет. Взгляд вновь в глаза брата. - Я была моложе Лайрэ, когда отказавшись подчиняться воле отца покинула и общину и лес. Не зная ни обычаев людей, ни языка их толком, пошла жить среди них, нырнула в неизвестность, только бы не делать того, что было противно моей воле, - вдох еле заметный, короткий взгляд в спину все еще не ушедшему дяде.
  - Вампиры пришли сюда мстить за своих, убитых фанатиками. Они считали нас бешеными животными, всех, поголовно. Нам... Трандуилу удалось их в этом разубедить, ему удалось добиться прекращения бойни. Да, они хотят теперь, чтобы у нас был единый король и видят им того, кто с ними договорился. Им не нужно повторение той августовской резни в особняке Райли, а потому да, прежней жизни разбросанными общинами конец. Прошлое в прошлом, теперь надо думать о будущем. Вам всего лишь нужно сложить оружие в доказательство того, что это не вашей волей была резня в городе людей, - она замолкла лишь на миг, мысль о мощи Знающего, что теперь не ощущалась ею, то ли из-за ослабшего чутья, то ли еще из-за чего, яркой вспышкой озарила ее разум. - Вы были напуганы, одурманены, в отчаянии. И сдаться сейчас следует затем, чтобы не попасть под пули по ошибке.
Она умолкла, переводя дыхание. Взгляд вновь скользнул к брату, губы дрогнули лишь на миг.
  - Мы проиграли эту войну, Леголас. Еще тогда, в августе, когда позволили безумцам вести нас. Я лишь хочу спасти то, что еще осталось. Мы примем их условия. Живая лоза гнется, не ломается. Мертвую, не способную меняться - бросят в костер, - взгляд на миг опущен, и снова светлые глаза встречаются. - Я бы взяла тебя за ухо, братишка, но вижу, что ты уже вырос, а потому способен сам выбрать путь. Я свой выбрала.
    Еще несколько мгновений Регинлейв стояла молча, после чего шагнула следом за Трандуилом. Пустота, звенящая и гулкая одновременно, наполняла душу. Все напрасно. Если уж не услышали дядю, то стоит ли надеяться на то, что услышат ее. Нет, не следует. Взгляд в землю, губа прокушена до крови. "У меня все, Владыка."  Радость обернулась горечью и надежда умирала в муках.

+2

27

- Ты пришёл говорить с нами о мире, но говоришь лишь об унижениях.
Голос холоден и твёрд. Леголас, пожалуй, сомневался всю свою недолгую жизнь, но теперь он больше так не будет. И нет, он не опустит взгляда, и не отведёт глаз от Трандуила, что теперь смотрел на него недоверчиво, как казалось молодому эльфу. Леголас готов был пойти за ним, и даже сейчас готов, но то, что тот говорил дальше, не нравилось молодому эльфу, и другим тоже.
- Нет. Это верное слово, просто ты наконец-то сказал его, до этого страшась нашего недовольства. Но не будь его сейчас, было бы оно потом.
Уверенно сказал Леголас, даже не обратив никакого внимания, что родственник отвернулся от него. Пусть хоть уходит отсюда, раз трус такой!
- Я не могу им помочь, и они не могут помочь себе, ты знаешь это. Зачем тогда эти вопросы? Что будет потом? Что будет после войны, если мы сложим оружие. Эльфы не проиграли! Потому что невозможно проиграть в истреблении, понимаешь? Вампиры хотели уничтожить нас полностью. И им это не удастся, пока мы не выйдем и не сдадимся. Пока мы останемся здесь.
Воля победителей. Как же! Леголас теперь не верил в сказки, ведь из них сбывались только те, что страшные, пугающие и с плохим окончанием.
«Уйдёшь? Уходи».
Ещё одно решение, которое не собирался менять молодой эльф, сильнее сжимая кулаки. Ему всё вспоминались слова отца об этом статном Трандуиле. Он никогда не отзывался о нём хоть сколь лестно, всегда осуждал его надменность и нежелание видеть перед собой то, что видно всем. И теперь, считал Леголас, так и происходило. К кому пришёл Трандуил? К своим ли собратьям, измученным голодом, истощённым войной, убитым горем? Нет, он пришёл к тем, кто обязан пойти за ним. Пришёл к своим подданным, фальшивый король! Но у такого, как он, никогда не будет королевства! Потому что не пойдёт за ним народ, не захотят гордые остроухие дети Дану подчиняться такому мелочному правителю, как он. Лучше уж смерть, лучше умереть, погибнуть в бою, как славный воин, чем стоять на коленях перед своим врагом, который убивал твою семью!
Слова сестры оказались неожиданно рядом, и неожиданно спокойными. Леголас непонимающе взглянул на неё, виновато улыбнувшись больше по привычке. Нет, он задал вопрос ей верно. Он сделал всё правильно, и это взрослый эльф, что мнит себя Королём остроухих, не прав и уходит с позором! И пусть идёт. Пусть скажет своим друзьям-вампирам, что оплошал.
- Вампиры пришли мстить фанатикам? Они пришли мстить тем, кто убивал их собратьев в особняке Рейли. Хагард вёл эльфов воевать, многих из эльфов. Нашего старшего брата. И нашего младшего брата. Ты понимаешь это, Регинлейв? Ты понимаешь, сестра, что не успокоятся вампиры, пока не отомстят всем за их обиды? Мне, тебе, Лайрэ. Дядя тоже был там, в тот день. Ты знаешь, как он уцелел? Он сказал, что его бросили свои же. Но почему он жив? Нет, я не желаю ему смерти и никогда даже не допущу такой ужасной мысли, но не искупил ли он свою вину перед кровососами, пообещав им доставить всех эльфов к ним? Всех, без исключения. Детей, женщин.
Недоверие. Леголас не стал бы сомневаться в дяде. Точнее – не сделал бы это раньше. Но он теперь знал, что делают в плену с такими, как он. И если тот рыжий работорговец так и не отпустил своих рабов, а они сами сбежали с завода, значит, он заодно с этими вампирами, которые сохранили жизнь Трандуилу, и который теперь пришёл к ним, требуя сдаться кровососам. А что дальше? Их отдадут таким вот, как тот Дикон, и свободы им не видать.
- Остановись. Сестра, я сделаю так, как ты скажешь. Отец, мама и старший брат мертвы. Тебе решать, как поступить нашей семье. Я приму любое твоё решение. И Лайрэ сделает тоже самое, я обещаю. Лишь помни и пойми – мы враги для них, для вампиров. Они не признают нас, если только в качестве рабов. Ноалуэнн погиб где-то возле особняка Рейли, тогда, ещё в августе. Лайрэсула только что сражался бок о бок со Знающим. Забудут ли об этом вампиры? Или придётся всю жизнь молчать об этом нам? И если мы смолчим, не расскажет ли кто иной? Жить в постоянном страхе, что кто-то придёт и кто-то прознает о нашем прошлом? Это ли та свобода, которую мы хотели? И знает ли об этом новый Владыка, что собирается строить своё королевство на лжи, которую мы, эльфы, понесём с собой, Регинлейв?
Леголасу казалось это совсем неправильным, и он очень переживал, что говорил всё это сестре, а не тому самому Королю, который поспешил уйти, не позволив даже объясниться. Знал ли Трандуил, что больше половины эльфов, что слушали его теперь, из отряда Знающего, а не с завода? Или, возможно, стоило утаить и эту горькую правду, оставив Владыку пребывать в полном неведении и от этого – в прекрасном расположении духа.

+2

28

Поначалу наши близкие хотели бы нас вернуть.
Потом они свыкаются с тем, что нас нет.
Потом всех устраивает, что мы там, где мы есть.©

    Голос брата звенит за спиной и нельзя не обернуться. Но почему же снова так ломит виски и хочется оказаться как можно дальше от всех этих проблем? И почему все молчит дядя... В горле царапающий ком ледяного крошева и сердце сжало неизбывной тоской. Зачем сейчас напоминать о тех, кто погиб, зачем снова задавать вопросы, на которые уже были даны ответы? Что сотворила с детьми Дану, с лесом, и с ее братьями разбуженная Знающим древняя магия? Словно в ловушке непонимания, словно слова одни и те же в разных устах несут разный смысл. Словно одна и та же картина видится в разных красках. И как же пробиться, как найти слова нужные и верные? Владыка... Ее король оставил ее один на один с этими вопросами. Испытание? Возможно. В конце концов никто не вытягивал из нее слова клятвы. А теперь следует доказать, что не из пустого бахвальства вспомнила она и род свой и власть в нем. Владыка и так сделал больше, чем от него можно было ожидать. Мог же и выждать, пока скрывающихся эльфов переловят и доставят в лагерь и там решить их дальнейшую судьбу. Может так и следовало поступить и веры было бы больше? Одно дело здесь, в стенах кажущегося надежным убежища встретить пару эльфов. И другое совершенно в лагере кровопийц, в цепях и клетках. Жестокая мысль прокрадывается - а пусть, уйти и явиться к братьям тогда уже, когда их изловят. Но гонит ее Ренилейв, недостойную, чуждую. Словно проникавшие в разум вампиры оставили на нем свой отпечаток, ядовитый след. Оборачивается и вновь встречается глазами с братом.
  - Леголас, не все вампиры жаждали мести. Не сразу, для чего-то поздно, но сюда пришли их Древние и Мудрые и решили остановить  войну, - она все же не удержалась и потерла ноющий висок. - Заключить новый договор, о котором сказал Владыка. Вампиры отказались от мести, иначе мы бы сюда не пришли. За то, что Ноалуэнн был у особняка можно было отомстить мне, но этого не случилось, - охотница вновь умолкла, стараясь не дать воли вновь нахлынувшему горю. Умерших не вернуть и надо спасти живых. Да, у отряда, идущего следом, наверняка все оружие с транквилизаторами, но риск, поганый шанс на то, что что-то пойдет не так - оставался. Нужно было... Что-то нужно было сделать, но почему у нее такая тяжелая голова? Не спадающее напряжение всех этих дней сказывается? Регинлейв опустилась на колено и коснулась земляного пола, не отводя взгляда от брата.
  - В этом месте не осталось силы, Леголас. Его будет трудно найти из-за хитрых троп, ведущих сюда, но и только. Достаточно опять задействовать ту девчонку, что подорвала убежище нашей общины и все будет кончено. Что же до Знающего... - она опустила глаза. На ладони - горсть земли, что почти мертва. Смогут ли они вернуть лесу прежнюю силу? Как знать. - Вас... младших берегли, вы не знали всего. Знающий разорял те общины, откуда за ним никто не шел. Убивал... всех. Он... - она обвела яростно сверкнувшим взглядом эльфов. - Он убивал носящих плод и смел после этого называть себя истинным служителем Богини-матери! Наш старший брат не говорил, почему он пошел туда, к особняку, но сильно подозреваю, что для того чтобы защитить нас прежде всего от безумца. А Лайрэ... Он слишком юн и его одурманили. И многие из тех, кто шел за Знающим - были околдованы или обмануты неверным толкованием знамения, - земля медленно ссыпается с узкой ладони и Регинлейв поднимается с колена.
  - Я не буду тебе приказывать. Сам думай, готов ли ты присоединится к решению забыть старые обиды и начать строить что-то новое. Нам дали шанс, не упустите его, - надо идти, но эльфийка медлит. Все ноет и ноет висок и страшно хочется его опять потереть. Не умеет она вести переговоры. А еще - она так и не увидела Лайрэ. Отдыхает опять перетрудившись, выплеснув всю силу на тех, "кому нужнее", или же... что?

+2

29

- Это место не защитит никого из нас, я знаю. Знают и другие, но пришли сюда в поисках надежды, может быть и не напрасно…
Голос прерывается резко, и Леголас упрямо поджимает губы. Нет, она не смеет говорить такое. Вампиры имеют страшную силу, что даже такие, как его сильная сестра, воительница Регинлейв, говорит то, что они хотят слышать, делает то, что кровососам выгодно. Никогда, ни один эльф не посмел бы обвинить во всех бедах ребёнка. Остроухий усомнился в том, что говорит со своей сестрой, вмиг ему показалось, что стоящая перед ним – лишь вымысел, вампирский трюк, всего лишь посланное им видение, чтобы заставить склониться перед захватчиками, заставить встать на колени.
- Ребёнок не делал этого.
Громко и холодно ответил Леголас, отворачиваясь к сестре спиной. Как она могла говорить такое? Как мог говорить нечто подобное дядя, сидя там, в заключении, вместе с молодым эльфом? Ребёнок не мог так поступить. Ей внушили, заставили, напугали, вынудили, но девочка это делала не сама. Эльф устало выдохнул, он уже сам запутался, что правильно. Наверное, он зря так говорил с сестрой. Леголас обернулся, шагнув к ней ближе. И всё же были ещё вопросы, очень важные и слишком страшные, но спросить надо.
- Поверят ли твоим словам вампиры? Станут ли они разбираться в том, кто и по каким причинам пошёл за Знающим, и почему нападали на их сородичей?
Уверенность в том, что вампирам будет безразлично, за что и кого именно из эльфов убивать, крепла с каждой минутой. Кровососы рассудят всё сами. Дядя выведет их к ним, а дальше повторится всё, что произошло на заводе. Их закуют в цепи, бросят в сырые подвалы и будут издеваться над эльфами.
- Я пойду за тобой.
Тихо произнёс Леголас. Он боялся этого будущего и того прошлого. Он опасался за брата и был уверен, что Регинлейв говорит лишь потому, что ей сказали это делать. В своё спасение молодой остроухий не верил, но если был шанс, даже пусть призрачный и самый невероятный шанс, что можно спасти хотя бы кого-то из них, то он его непременно использует.
- Обещай, сестра, что защитишь Лайрэ. Обещай, что он останется свободным.
Единственная просьба. За простое обещание Леголас не поскупился бы отдать свою жизнь и свободу. Он не хотел больше никого терять, и если выживет Регинлейв и Лайрэсула, этого будет вполне достаточно. Спросить бы ещё про младшую из сестёр, но он на такое не осмелится точно.

- Кто-то приближается к убежищу. Их много!
- Это нелюди.
- Идут сюда!

Леголас встревоженно глянул в сторону, откуда донеслись громкие и страшные слова. Те, кто остался стоять на страже, игнорируя собрание, были напуганы. И это было очень плохо. Видимо, они не успели отойти, их нагнали наймиты того рыжего страшного работорговца с рыбного завода.
- Сестра, они нашли нас слишком быстро. Или это войска вампиров? Почему они здесь? Мы не успеем отойти, или хотя бы вывести всех эльфов!
Все разговоры сразу отошли на второй план. К чему они, если им всем грозит смерть. И как ещё спасти брата и сестру? Сам Леголас спасаться не собирался, его жизнь стоит так мало, что лучше он ею пожертвует. Толку от него всё равно не будет. Ни вампирам, ни эльфам. Зато он может подстрелить кого-нибудь из врагов – он отлично владел луком для своих лет. Определиться бы ещё, кто тебе враг, кто друг, а кто тот, кто поставит тебя на колени, отняв свободу навеки. На эльфов Леголас предпочитал не смотреть: столько боли в глазах он ещё не видел. Даже на заводе в душах детей Дану теплилась хоть и тусклая, но надежда. Сейчас там не было и её.
- Регинлейв, если дядя говорил правду про свободу, про то, что вампиры не убьют эльфов и не сделают рабами… пожалуйста, пусть он уведёт раненных, женщин и детей отсюда – мы останемся и задержим тех, кто пришли с завода, чтобы вновь одеть на нас ошейники. И Лайрэ… он…
Эльф на секунду запнулся, но отступать уже было некуда и незачем.
- Он слишком слаб, потратил много сил. Забери его. И уходи, прошу тебя.
Возможно, вампиры им враги, возможно, и все те, кого так хотел спасти Леголас, попадут в такое же рабство, какое ждёт их и у рыжего работорговца. Всё возможно. Но теперь у него опять появилась та призрачная, невесомая надежда, что всё ещё можно изменить, стоит лишь поверить и довериться.

+2

30

Остановить бой гораздо труднее, чем начать.
Чтобы начать, достаточно крикнуть «Вперед!»,
а чтобы закончить, за дело нужно приняться всем вместе.©

    Гневные слова едва не слетают с языка - слышал бы брат, что так непримиримо сейчас отворачивается от нее, что и как говорила маленькая дряннушка сперва Киреанн, а потом и самой Регинлейв  тогда, в лесу. И как она вела себя уже в лагере. О, если бы он слышал. Ребенок? Средоточие подлости и двуличия! Однако она смолчала, чтобы с некоторым удивлением услышать, что братишка все же пойдет за ней. Но вот требование обещания вновь повергло эльфийку в печаль. Как она может давать подобное слово, если сама все еще в  весьма шатком и неясном положении? Голос не слушается и руки холодеют.
  - Я... обещаю, что сделаю все от меня зависящее, чтобы вас защитить. Тебя, Лайрэ и Киреанн, - она хотела еще что-то добавить, но крики дозорных прервали ее на полузвуке. Кто-то приближался, теперь и сама охотница это поняла. Не больше получаса ходьбы от убежища, с учетом всех ловушек. Кто же это? Лес показывал мало, смутно. Это может быть и тот отряд, что идет подстраховкой за ними с дядей, и погоня с заброшенного завода. И на Регинлейв обрушилось осознание того, сколько времени было потрачено впустую, на одни и те же вопросы и ответы, на уговоры, на... Нет, этого времени и так крупицы, так что тратить его еще и на сожаления она не будет. Оценив ситуацию, она поняла, что единственный выход сейчас  - это бежать, догонять Трандуила. Если сюда движется отряд, посланный за ними следом, то достаточно будет дядиного слова. Если же это наемники из лагеря Крысы... Что ж, возможно вояки смогут им объяснить, как они не правы, хватая подданных Владыки Трандуила. Эльфийка обернулась к отчаявшимся и паникующим.
  - Времени мало. Я открою тропу, все, кто желает идти за новым властителем детей Дану, ступайте по моим следам, - короткий взгляд на Леголаса, что снова собрался драться. Времени на новые уговоры нет и потому брату достается легкий холопок по плечу. - Отходите вглубь и баррикадируйтесь там. Постарайся не погибнуть.
    Тропа, по которой ушел дядя, вертится непокорной змейкой и все норовит улизнуть с глаз. Сколько она так бежала? Казалось - вечность, но разум протестует. Ноги подгибаются и Регинлейв падает на одно колено перед Владыкой.
  - Эльфы согласились пойти за Вами. Но на них вот-вот нападут, или уже напали. Мы не поняли, кто. Возможно преследователи с завода, а может... Тот отряд, что должен был выйти следом за нами, может это они?.. Остановите, милорд... - перед глазами пожухлая трава и листва осенняя, прихваченная тонким льдом. Не под такой ли коркой скрылся от нее и дядя. Наверно прогневила она его своим желанием остаться рядом с братом, что был потерян, найден и, возможно, снова потерян сейчас. - Дети Дану поверят Вам, если Вы выручите их зримо.
   То сучек хрустит под коленом, или же в душе ее что-то ломается, калечится безвозвратно? Кто увидит, кто поймет, кто скажет и вернет...

+1


Вы здесь » КГБ [18+] » Осень 2066 года » [22.10.2066] Завтра будет мир, но в нём не будет нас