КГБ [18+]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » КГБ [18+] » Осень 2066 года » [20.10.2066] Дурные предзнаменования


[20.10.2066] Дурные предзнаменования

Сообщений 1 страница 24 из 24

1

«Дурное предзнаменование
для благородного мужа
не повод, чтобы сойти с дороги».

Время: 20 октября 2066 г.

Место: Кийон - городок на р. Оттава

Действующие лица: Хагард, Лайрэсула (+ пара эльфов, если они пожелают присоединиться), Клод д'Эстен, Бишоп

Описание ситуации: Хагард со всеми своими силами двигает Дикую Охоту на один из городов, расположенных на реке Оттава, но там неподалёку его уже поджидает войско во главе с Клодом д'Эстеном. У вампира чёткая цель: позволить древнему эльфу войти в город и устроить беспорядки, а потом взять его живым и доставить в штаб для допроса.

+30 ZEUR начислено всем участникам эпизода.

Отредактировано Клод д'Эстен (27.07.2015 00:08:19)

+2

2

Они шли через леса, по тропам, неизвестным захватчикам, между оскверненными рощами, по поруганной родной земле, которую топтали сапоги пиявок и их прихвостней. Воля Дану вела их, укрывала и скрывала от чужих глаз, Дикая Охота вздымала свои знамена у горизонта. Когда Хагард почувствовал, что отряды Истинных Детей ступили на чужую землю, пропитанную мертвыми металлами, он сделал короткую остановку.

Когда-то леса Канады великодушно отступили, давая возможность жить на земле народа, благословлённого рукой Дану, слабым и короткоживущим людям. Безнаказанно. Нарушая традиции. Относясь в лесам, как к своей собственности. Травили воду. Изгнали птиц и зверей…
Сегодня все изменится.
Несмотря на то, что отрезать голову волка, буквально, там, на поляне, так и не получилось, решимости снежных это не убавило. Скорее, добавило злости. Во время небольшой остановки у ручья Хагард чувствовал дрожь предвкушения, прокатывающуюся по рядам сородичей.

- Еще два отряда. Аскаэль прислал весть, они примкнут к нам с рассветом. Их две дюжины, - сказал подошедший остроухий. Друид сухо кивнул, приникая к воде. Сквозь негромкое журчание ручья он слышал полный боли стон. Ниже, где ручей сливался с рекой, обрушиваясь небольшим водопадом с замшелых камней, и еще ниже, за отмелью, стоял человеческий город.
Хагард ударил рукой по воде, бросая небрежное проклятье. Снова заторопился, тяжело забираясь на Хъердора. Безумный и лихорадочный блеск в глазах древнего затыкал рты всем, кто пытался настаивать на долгих стоянках. Сам Хагард останавливался неохотно, и то, только за тем, чтобы выпить силы леса и земли, всю жизнь, до которой мог дотянуться: «…оставить гиблую пустошь, мертвую землю…» - уже через год будет видно, где шли Истинные Дети Дану.  Даже если это будет последний бой, захватчики запомнят его надолго…

Глубокая рана, нанесенная пиявкой, все не затягивалась, не останавливалась и кровь, которая продолжала пропитывать наложенную повязку. Никуда не делась и усталость – стоило хотя бы на мгновение закрыть глаза, как время вокруг словно останавливалось, а друида начинало качать из стороны в сторону. Но Хагард все еще оставался на ногах и в сознании. Еще два красных листа на язык. Древний уже не различал сна и яви.

Не было ни речей, ни обсуждения плана атаки, ни построений. Слишком долго ждали снежные, лелея мечты о мести, чтобы сейчас тянуть. Хагард снял с пояса рог и протрубил трижды, призывая Дикую Охоту. Земля отозвалась глухим стоном: это первые Всадники пустили в галоп своих лошадей. Отряды снежных без чужих приказов растянулись по лесу, наступая на город в предрассветной тишине. Не было ни разговоров, ни бравых выкриков. Хагард слышал только тяжелое сопение вепря, да хруст веток. После была лента серой дороги и первые дома – свирепое захлебывающееся ржание лошадей Дикой Охоты уже рвалось вперед снежных.
- Во славу Дану! – закричал Хагард, ударяя пятками по бокам Хъердора. После выпитой силы леса ему были больше не нужны ни лишние слова, ни священный транс, ни древние реликвии дивного народа: по его воле асфальт расходился, давая дорогу зеленой жизни. Глубокие трещины ложились на высокие дома. С грохотом вылетали стекла там, где неслась Дикая Охота, переворачивая машины и откидывая в сторону жалких короткоживущих, оказавшихся на их пути. 
Стрелы сыпались дождем, роняя на землю опешивших людей.
- Во славу Дану!.. – вторили многочисленные голоса народа Дану. Тащили за волосы живых и нерасторопных, быстрым и отточенным движением резали глотки. Хагард снова поднял рог, выдувая из него протяжный гул – грохочущая за домами Дикая Охота развернулась, возвращаясь к призвавшему ее. Поднимался ветер: холодный, сильный, завывающий где-то высоко у крыш. Лучи рассвета едва пробивались сквозь черные, свинцовые тучи, низко нависающие над городом.

На другом конце улицы пронзительно заверещало – друид смотрел на металлический повозки с мигающими огнями, что выстраивались в каком-то странном порядке, перекрывая улицу.
- Глупцы! – оскалился Хагард, чувствуя приближение Дикой охоты. Металл заскрипел, сминаемый под копытами невидимых огромных лошадей, сердца тех, кто стрелял жалящим металлом, вырывало из груди, разбрасывая в стороны сломанные ребра и ошметки плоти. Тела поднимало в воздух, давя, пока они не превращались с бесформенное кровавое месиво.
- Тяжел гнев того, кто долго молчал. Тяжел гнев Истинных Детей Дану, что вышли из лесов и явили ярость свою. Страшное утро этого дня надолго запомнится многим поколениям после и будет воспето в легендах.

+5

3

«Опаздываете, господа туземцы», — Клод с явным недовольством посмотрел в сторону выползающегося на небо солнца. Вопреки легендам, оно не торопилось превращать кровососа в горстку пепла, и приносило вреда ему не больше, чем обычному человеку, возможно, даже меньше, учитывая особенности метаболизма, но пользы от него вампиру не было никакой. Уже поэтому неудивительно, что многие представители его расы предпочитали тёмное время суток, однако, была и другая, менее объективная причина — солнце давило. Не жгло, не лишало сил, никак не влияло на скорость реакции или экстрасенсорные способности, но тяжелым грузом нависало над вампиром, порождая ощущение, сходное с только начинающейся мигренью. Неприятное такое ощущение, не предвещающее ничего хорошего.
Согласно расчётному времени эльфы должны были прийти в город в середине ночи, но расчётное время давным-давно прошло. Эльфы, очевидно, не стремились следовать планам Лабиена или, по крайней мере, не следовали им точно. Клод встречал это сопротивление с угрюмым довольством. Его уже достала информационная дозировка, установленная Лабиеном, ломало что-либо делать вслепую, на ощупь, переходя грань союзных отношений и, чёрт побери, доверяя! Информации было настолько мало, что даже запасные планы — его личная перестраховка на случай ошибки, подставы или предательства, — сводились к довольно ёмкой и бесполезной формулировке «разберёмся на местности». Разберутся они, как же...
«Ладно, похер уже, пришли», — Клод оборвал бесполезную цепочку размышлений. Тогда в лагере он не стал тратить время на продолжительные споры, отложив их на потом, если оно у них всё же будет. Несмотря на массу неизвестных, сама по себе вылазка и атака была в интересах нетерпеливого, нелюбящего бездействие д’Эстена. Сама вылазка была выгодна, но это совсем не меняло того факта, что информации категорически не хватало. Клод не привык к статусу обезьянки, бездумно выполняющей требуемые от неё действия за угощение. Этот статус претил ему, и он искал способы вырваться из клетки, построенной из обрывков разрозненных фактов, понять, наконец, что здесь происходит, сложить хотя бы в уме всю историю так, чтобы она звучала складно. Что-то из этих способов срабатывало, и некоторую независимость Клод приобретал, но что-то оставалось по-прежнему на тёмной, неизвестной ему стороне.
Уже несколько дней он ничего не слышал об эльфийке, приставленной к нему Акирой Окумурой — прорицательницей, заговорившей о магии до того, как она начала доставлять ему реальные неудобства. Остроухая лесная девка, действительно, хотела помочь по своим, каким-то диким причинам. Клод не проверял на лживость Акиру, но эльфийку, прежде чем заслать её в стан врага (туда, куда она сама так стремилась), проверил. И теперь ничего не знал об её дальнейшей судьбе. Когда-нибудь, когда дел у него станет поменьше, не мешало бы проследить её путь от лагеря пленных. Может быть, что-то удастся выяснить, но на хорошие новости Клод не рассчитывал. На что рассчитывала Акира, он не знал. Возможно даже, прорицательнице известно больше, чем ему, и она сама расскажет о судьбе своей рабыньки.
«Потом».
Он принялся рассматривать город. Никаких явных движений в нём ещё замечено не было. Техника, способная, получив данные спутников, прочитать смс-сообщение с экрана небольшого гайджита, не видела эльфов, но Клоду не нужны были доказательства их присутствия. С некоторых пор, ещё до того, как один из его солдат пришёл в палатку будить командира, он чувствовал их приближение. Неприятный холодок прополз по его позвоночнику, вырвав из очередного кошмара, подробности которого исчезали, стоило только открыть глаза. Холодок, сильно напоминающий дыхание смерти. Что-то нехорошее было в этом лесу, и оно двигалось как раз туда, куда они ожидали.
Уже через каких-то полчаса приборы связи начали разрываться от сообщений о террористах, чудовищах, призраках, уничтожающих город. Сообщения перехватывались вампирской армией и далее никуда не уходили. По крайней мере, не в такой массовости — им нужно было навести суету и панику, но прибытие человеческого подкрепления было бы лишним. Толку от них никакого, только под ногами будут путаться.
— Ну, что? Справишься с этим? — вопрос был адресован к человеку, мистеру Бишопу, вызвавшемуся за разумную плату помочь ему с проблемами, связанными с эльфийкой магией. Плата, к слову, казалась совсем неразумной, но торговаться здесь и сейчас было уже неудобно. «Родственникам» своим Бишоп скидку делать не хотел.
«Лишь бы работал», — не без подозрительности подумал д’Эстен. Медиум доказал, что способен находить эльфийские тропы и убежища. Это было неплохо, но всего за один день ситуация в лагере сильно изменилась, и требования Клода, как заказчика, возросли.
— Мы незаметно, как я надеюсь, подойдём к городу к тому моменту, когда они успеют там хорошо погулять. Нужно будет оставить их магические примочки — всех этих монстров-призраков, и тогда мои ребята разберутся с остальным.

+5

4

http://sh.uploads.ru/vctf8.png

Созимо-Илдефонсо-Джаиме, оборотень-ягуар, 437 лет
Родом из центральной Мексики, безклановый. Во многом типичный ландскнехт. Служил в авиации и в Иностранном легионе. Обращается крайне редко, предпочитая разбираться с проблемами с помощью винтовки. К вампирам питает чистейшую, беспричинную расовую ненависть. К эльфам отношение слегка снисходительное.

Пропади земля и небо -
я на кочках проживу!

Войска вампиров гнали их к человеческому городу. Если по-началу у Созимо были какие-то сомнения, то потом, когда с разных сторон к окраинам стали стягиваться другие отряды, решительно отбросил. Все было логично - поди справься с остроухими в их лесу, мороки много. А вот согнать их на чуждую, давно испоганенную людишками территорию - и бери хоть голыми руками. Ну может про голые руки он и погорячился, но то, что разобраться с ними в таком месте проще простого - это даже вопросом не стояло. И главное - выхода из этой западни Джаиме не видел. При попытке прорваться он потерял троих. Потом подобрал нескольких из другого, рассеянного вражеским войском отряда. А ближе к городу узнал, что за вспышка магии была в лесу - Древний напал на одного из патриархов. И если бы убил! Нет, положил весь свой отряд и оставил старого кровососа просто раненным. От возвышенных слов о великой магии копья, которым кровопийцу пришпилили к земле оборотень только отмахнулся. Этот - вылезет, какая бы там магия не была, патриархами просто так не становятся. Зло сплюнув докладчику под ноги, ягуар приказал своему отряду перестраиваться и входить в город, убивая всякого, кто попадется на глаза. Зверь недовольно заворчал, он чуял опасность, смертную, грозную. Но как выбраться из этой передряги, Созимо не видел. Один он ушел бы, как всегда уходил - бросив врагам обманку, прикинувшись мертвым, сменив личину, да много было способов. Но на нем все так же висели эти... Дети Дану, мать их за ногу! Которые горели жаждой крови, странной для таких обычно мирных созданий.
- Ну что, начнем великую жатву во славу Вицлипуцли? - ягуар поскреб уж который день не бритую щеку. Вообще по-истрепался он по этим лесам, помыться бы... - Ну и во славу Дану, конечно, куда без этой красотки, - город дремал еще, сонно щурился на солнце и пока не знал, что сегодня его жизнь круто переменится. Что останется от этого поселения, явно принесенного вампирами в жертву своим планам? Да какая разница, ни эльфы, ни сам Джаиме этого уже не увидят.
Дальнейшее слилось перед глазами в привычный в принципе кровавый круговорот. То где-то вдали, то совсем рядом гремели копыта призрачных коней и падали сраженные незримым оружием люди. Пули находили свои цели. Несколько остроухих, увлеченных погоней, так же получили свою дозу свинца и легли на вечный отдых. Уследить за всем было трудно, к боям в городе они были почти и не подготовлены, времени у оборотня на это оказалось катастрофически мало, но кто ж знал-то! По разросшейся посередь бывшего проспекта зелени отыскался и старый друид. Пень опять вещал что-то чрезвычайно возвышенное о справедливой мести и праведном гневе. Подобраться к нему оказалось сложновато, но зверь сумел. Шептать во всеобщем гвалте было бессмысленно, пришлось почти кричать.
- Старик, надо пробиваться отсюда. Седалищем чую - не с людьми нам тут биться, - бессмысленное воззвание, этот реликт все равно не послушает, но попробовать надо. - Или укрепиться где-нибудь, - Джаиме заозираля, но найти в обычном мирном городе какое-нибудь мало-мальски приличное укрепление - почти нереально. Демоны забери всю эту затею. И его, идиота, в нее ввязавшегося. Впрочем заберут, скоро уже.

+3

5

Бишоп был не в духе, даже больше чем обычно. Не то чтобы в этом было что-то удивительное. В последние годы он всё чаще был либо не в настроении, либо пьян. Или и то, и другое. Но сейчас, стоя позади именитого вампира и нынешнего главы американского правящего рода, медиум как-то слишком нервно смолил очередную – «кажется, уже седьмую подряд?» - сигарету.
Поводов тому было несколько и один поганей другого. Для начала, он не выспался. Это было не так уж и страшно само по себе, если бы не причины внезапной бессонницы. Он не пил уже почти двое суток, а за долгое время засыпать трезвым маг просто отвык. Но даже когда ему удалось забыться беспокойным сном на скрипучей армейской раскладушке в щедро выделенной лично ему палатке, то пробыть долго в царстве Морфея ему не удалось. Спустя каких-то полчаса Бишопа разбудило мерзкое предчувствие чего-то очень плохого, прокатившееся по позвоночнику ледяными мурашками.
Американец привык доверять своей интуиции. Но нет ничего хуже, чем ждать в неизвестности. С час бесцельно прослонявшись по погружённому в дремоту лагерю и успев изрядно промёрзнуть, он решился приподнять завесу грядущего.

Теперь же, разглядывая вздымающиеся на фоне светлеющего горизонта призрачные стяги медиум наконец понял о каком пиздеце на все лады вещали карты и его короткостриженые волосы встали дыбом.
Бишоп не скрывая раздражения покосился на вампира. О семействе д’Эстен ходило множество слухов и одним из самых лестных было, что все они ёбнутые на все головы. Маг, в отличии от большинства, знал корень этих пересудов. Эти кровопийцы просто видели больше, чем доступно большинству. Как и он сам. Но, похоже, ему попался какой-то дефективный.
«Говно вопрос, только штаны сменить схожу!» - зло выдохнув дым через нос, медиум подумал, что стоило валить из Канады вслед за Джеки. Или хотя бы, когда заметил, что его всегдашняя «свита» больше его не донимает. «Что б эти дохлые засранцы оставили меня в покое? Да я скорее Папой Римским стану», - и вот теперь этот повёрнутый на геноциде остроухих д’Эстен предлагал ему остановить ядерный взрыв голой жопой. Бишоп устало прикрыл покрасневшие с недосыпа глаза.
- Хреновая идея, если ты, конечно, не решил радикальным способом сократить расходы на содержание всей этой солдатни. Нужно найти ушастых шаманов, у них должно быть что-то, чем они контролируют эту хуйню. До тех пор я мог бы отвлечь их от твоих бравых вояк, но тут есть два уточнения… - маг скинул плащ и принялся закатывать рукава рубашки, обнажая увитые мистическими узорами предплечья. – Первое, мой гонорар только что удвоился. И второе, за сохранность города я отвечать не буду.

+4

6

Путь до города оказался для эльфа крайне тяжелым. После битвы с Волком его подлатали более опытные лекари, так что рана на предплечье практически не мешала.
Зато мешала боль леса. Он стонал и плакал, взывая к помощи, но времени на нее не оставалось вовсе. Каждый сломанный людьми сук, каждый пень или оскверненный ручей туже сильнее затягивали на сердце эльфа петлю ярости и сожаления.
Если бы он знал. Если бы все в общине знали, как неблагодарны люди к колыбели природы, их прежнему дому – возможно и не случилось бы черного пепла с ржавыми пятнами крови.
Возможно, они бы все сейчас шли рядом, два брата и две сестры, скрепленные жаждой излечить нанесенную людьми скверну.
Сосны плакали смолой, жалобным скрипом призывая Детей Дану отомстить за павшие по чье-то прихоти деревья, многие из которых били старше века. Ветви жалобно кричали на ветру о вопиющей несправедливости, даже камни, привыкшие молчать, всем своим видом олицетворяли болезнь.
Лайрэ крепился, разумно полагая, что заняться лечением лучше после того, как причина происходящего будет удалена. Город разросся на земле пятном плесени, искрящейся электрическими огнями; город не думал отступать и поддерживать равновесие, пожирая все вокруг, обращая живое в металл и пластик.
Эльфы замерли на возвышении, ожидая приказа; холодный осенний ветер трепал плащи и волосы, невесомо касался затылков предвкушением зимнего мороза. Может, это и было причиной дрожи, может, нет – Лар облизнул сухие губы, вертя в руках все тот же нож.
Рядом не будет леса, чтобы помочь ему. Чем вообще драться, сталью и кулаками? Но юношу гораздо больше мучил вопрос, драться ли вообще.
Ведь когда-то, в другой жизни, еще до войны, отец и Руссандол на пару заявляли, что Дети Дану должны забыть о войне и жить в мире. Они и жили, пока в замкнутый мирок не ворвались вампиры – так можно ли еще цепляться за старое?
Лайрэ замутненным размышлениями взглядом обвел город.
Нельзя. Они просто не видели тех ужасов, что успел узреть он меньше, чем за две недели странствий по лесу – не видели гари и трупов. Что-то красно-черное, клокочущее, подбиралось прямо к горлу, грея его своим почти лавовым жаром.
Эльфы не знали мести, и все же, в тайне желать ее мог каждый, кто потерял своих близких.
Все было для Лара как в замедленной съемке – неспешный спуск вниз, отрывистые картины чужих, сосредоточенных лиц, смазанные образы городских улиц, людская суета, непривычные, омерзительные запахи бензина и асфальта.
Как можно жить в месте, где даже воздуха на всех не хватает?
Кругом был хаос, но Лайрэ совсем не чувствовал себя лишним в этом круговороте. Легкие горели от долгого бега, встрепанные мокрые от пота волосы перебирал пахнущий могилой ветер.
Печальный зов леса был слышен и отсюда – лес клял людей и звал на помощь, умудряясь подбодрить тех, кто его слышал, даже на таком расстоянии. Где-то начиналась первая резня – сквозь спины плотного потока эльфов Лар не видел подробностей. Иногда мелькали под ногами кровавые ручейки, изредка показывались трупы распростертых жертв – из перерезанных глоток еще сочилась кровь, алая, как бересклет.
Когда-нибудь цветы прорвут толщу асфальта, вода сметет небоскребы, очистив землю от скверны. И лес вернется туда, где всегда цеплялись в землю могучими корнями дубы и ели.

+2

7

Клод всматривался в лицо медиума с въедливым интересом. Не нужно быть телепатом, чтобы понимать, что у того на уме. Эльфийская проблема достигла своего пика, и Клод не слишком верил в то, что один-единственный человек без дополнительной подготовки способен сделать что-то по-настоящему полезное, но человек вёл себя так, словно бы способен, и вместо того, чтобы искать путь к бегству, требовал двойную оплату.
«Зачем тебе столько денег, человечек? Тебе и жить-то осталось лет тридцать, в лучше случае. А в худшем пару часов», — Клод сплюнул. Строго говоря, Бишоп охренел от собственной наглости, за что хотелось то ли тряхануть его хорошенько, то ли сразу в морду дать, чтобы очнулся. Война, в конце концов, а он торгуется. Думает, что незаменим? В общем-то, зря он так думает. Может быть, нормальной альтернативы у Клода не было, но, как правильно заметил медиум, если ему не слишком жаль своих вояк, это не проблема.
—  Отвлекай, как можешь, чем хочешь. Это призрачное стадо должно нам мешать в последнюю очередь. Сохранность города меня не волнует, — чётко обозначил д'Эстен. Город и люди, которые в нём живут, могут катиться к чёрту. Легенду про резню, террористов, психотропные вещества они придумают по ходу дела. Свою «солдатню» Клод превращать в мясо не стремился. На любой войне есть понятие «оправданные жертвы» — определённый процент потерь, которые может себе позволить то или иное государство. У Клода в голове тоже были свои цифры, но, будучи истинным американцем, видеть своих мертвецом в большинстве ему не хотелось. Строго говоря, ему никому из своих мертвецами видеть не хотелось. Пусть лучше живут, убивают, мстят, несут демократию — что угодно на благо страны, родины и рода.
— Всё просто: сделаешь свою работу и получишь деньги. Хорошо сделаешь — поговорим о повышении гонорара. Отлично сделаешь, так я тебе ещё и премию выпишу, — осклабился Клод. Разговор о деньгах нравился вампиру. Ему вообще импонировали люди достаточно жадные, чтобы выполнять свою работу. Бишоп казался именно таким. Можно было пригрозить, но некоторые хуже работают под дулом пистолета, чем под перспективой сорвать большой куш. Про себя Клод решил, что, действительно, заплатит без лишних претензий, если медиум, маг, экзорцист — кто он там на самом деле? — справится со своей задачей.
В действительности, Бишоп во многом напоминал Клоду его самого. То же недовольное лицо, те же пристрастия, те же таланты. За малым исключением: как бы Клод не старался, магия у него не получалась. В прошлом это сильно печалило вампира, в итоге, стал неплохим теоретиком, но на войне его знания помогали слабо.
Если подвести малый итог, то этот мужик, пожалуй, нравился вампиру, но не настолько, чтобы простить ему внезапное предательство.

Было решено разделить войска. Основная группа шумно входит в город и, стараясь лишний раз не контактировать с призрачным войском, взрывает, убивает, ловит, нейтрализует эльфов. Задача у неё простая, без лишних изысков, и справиться с этой задачей полагалось Уайту. Была и другая группа, гораздо малочисленней, в ней входил  сам Клод. В обход основных войск он собирался проникнуть в город, поснимать пару командиров и, в конечном итоге, найти свою цель: древнего о котором говорил Максимилиан. В идеале было сделать это до того, как призрачное войско растопчет и разорвёт его собственное, живое и настоящее. Тут им немного поможет красавица Рамла. Она подняла всех эльфийских мертвецов, которых вампиры смогли найти, и теперь у них был свой небольшой отряд мёртвых.
«Посмотрим, как вам это понравится, ублюдки», — Клод недобро усмехнулся, глядя на то, как его собственная армия врывается в город и заполняет улицы. Он со своей командой двигался туда, откуда, если верить логике, чувствам и заданному медиумом направлению, должно было управляться это стадо.

Город за то короткое время, между тем, как его заняли эльфы и спустились вампиры, превратился в прекрасную иллюстрацию к Апокалипсису. Небольшое полицейское сопротивление, которое смогли оказать люди, было давным-давно смято. То тут, то там валялись люди или части людей, отовсюду слышались вопли, а вонь войны — металлический привкус гари и крови, — пропитывала кожу, лезла в глаза, слюной собиралась в глотке. Город стал кошмаром, который Клод никогда бы не смог себе вообразить. Он всю жизнь видел призраков, но никогда в таком количестве и диком неистовстве.
Клод старался не всматриваться в поток несущихся тварей, хотя это было нелегко. Защищённый многочисленными оберегами, заклинаниями и прочей ерундой он не был для них невидимым, а лишь не привлекал внимание. Это был приятный навык, если учитывать природный талант д’Эстена, но он не был идеальным, и сейчас срабатывал только потому, что у призраков хватало иных целей.
— Матерь божья, — прошептал кто-то и его голос отдался шипением динамика. Послышались маты и стрельба, Клод не стал оборачиваться и искать источник возни, у его группы была другая задача. Он внимательно изучал присылаемые ему на экран изображения. То тут, то там жужжа своими моторчиками летали по городу дроны. Когда в их поле зрения попадут шаманы или на них напорется, отряд разведки лишь вопрос времени, но д’Эстену не терпелось.
— Давай же, выползай, старая скотина. Неужели тебе так уж нравится смотреть, как твои дохнут?! Эй! — обратился он к человеку. — Давай, сделай уже что-нибудь с этой толпой. Пусть они двинуться в не том направлении или опасность почуют. Тебе же нужны шаманы? Так пусть они себя покажут!

+5

8

Дикая Охота собирала свою заслуженную, за долгое время сна, жатву. Хагард наблюдал за происходящим словно сверху, словно его и не было здесь, словно не он призывал древних призраков и разбудил гнев земли.
- Мы пробьемся. Ниже по реке – нашему союзнику, в самое сердце людских земель, до большого города. Нас запомнят надолго.
Древний глянул на двуликого, который был с ними, детьми Дану с самого начала.  И теперь уже будет до конца – дойдет до победы или поражения. Друид видел будущее оборотня, словно оно было на ладони. Нити судьбы зверолюда были крепко переплетены с судьбами остроухого народа: «Мы все станем легендой.»
- Не нужно укреплений, мы пройдем сквозь этот город и еще несколько таких же.
Приказ прозвучал резковато, и Хагард, помолчав, добавил, не столько затем, чтобы сгладить свой тон, сколько для того, чтобы оборотень понял, что от него требуется.
- Здесь достаточно укреплений.  Действуй на свое усмотрение. Прикрой Истинных Детей Дану от жалящего железа. Возьми тех, кто тебе нужен. Забирай людское оружие. Ты знаешь, как с ним обращаться. Ты научил других. Эта помощь будет не лишней.

…не только магия способная была убивать быстро. Хагард ударил пятками в бока вепрю, огладил потертую поверхность рога, и двинулся вперед, увлекая за собой поток Истинных Эльфов, не знающих пощады в бою, не жалеющих своих жизней во славу Дану и свободы. Среди хаоса, царящего вокруг, Хагард увидел своего новоявленного побратима. Молодой друид выглядел рассеянным, и древний, повинуясь сиюминутному желанию, протянул тому руку, притормаживая Хъёрдора, чтобы дернуть, усаживая себе за спину, юного эльфа.
- Держись, Лайрэсула. Ты мне нужен. Держись крепче.

«Слово мое – жизнь и смерть. Воля моя – воля Дану.»

Они неслись сквозь улицы, а в самом начале города, с той стороны, откуда вышли из лесов эльфы, с грохотом обрушивались дома, мерно били по растрескавшемуся асфальту копыта Дикой Охоты, хрустел бетон под дикой порослью. Бум-бум-бум – стучало в висках Хагарда, призывающего к себе тех духов, что сумели уцелеть за время существования этого поселения людей. Сила жизней тех, кто был умертвлён во славу Дану, снова наполняла друида, и тех, кто шел за ним, давая силы.
Останавливаться было нельзя, вот о чем думал Хагард, торопясь выйти за пределы этого города и вывести за собой Дикую Охоту.  И, все-таки, остановиться пришлось. Друид не верил в то, что видел. Те, кто должен был спать, шли навстречу своим сородичам. Мертвые, с пустыми глазами, в которых отражалась смерть. Хагард с силой сжал пальцы, сцепленные на холке Хъёрдора. 
- Мне нужна твоя сила, молодой друид. Побратим.
Кровососы подняли армию мертвых. Мертвых Детей Дану. Не было большего оскорбления. Не было большей боли, чем видеть, как сухие бледные руки натягивают тетиву, целясь в своих же сородичей. Пиявки не знали уважения к посмертию.
- Лайрэсула, мне нужна твоя кровь.
Хагард развернул вепря обратно в хаос следующих за ним эльфов, теряясь в толпе. Людские города были подобны лабиринту. В ближайшем проулке друид спрыгнул со спины зверя легко, забыв про покалеченную ногу.

- Нужны жертвы. Приведи мне жертву, - обратился Хагард к юному эльфу, крепко схватывая того за руку, - Нет, подожди.
Внутри друида было слишком много смерти, что холодила руки и ноги, грозя отправить древнего к Дану раньше, чем было нужно. Эльф был молод, и горячая кровь, что струилась по его жилам, была лучшим лекарством от близкого посмертия, холодящего тело старого эльфа. Хагард смотрел в глаза юному друиду, стискивая пальцы на его запястье все сильнее, и пил чужую силу жадно, словно приложился к источнику с ключевой водой.
- Приведи мне жертву! – рявкнул древний, отпуская Лайрэсула. Надобности в этом приказе не было, к Хагарду уже тащили извивающуюся человеческую самку. – Держи крепко.
Лезвие ножа скользнуло по горлу легко и невесомо.
- Во славу Дану! – крик, подхваченный толпой фанатиков, вылился за пределы переулка, покатился по нестройным рядам эльфов, действуя, как наркотик. Откинутое в сторону тело уже с фырчанием и хрюканьем рвал Хъердор. К Хагарду тащили следующую жертву. На улице, навстречу отряду не-живых Детей Дану, поднятых кровосовами, поднимались мертвые тела убитых жителей.

- За мной! - легко взлететь на Хъердора, снова протянуть руку юному друиду, предлагая сесть за спину. Не глядя. Те, кто останется здесь - умрут. Людские города были похожи на лабиринт, и Хагард намеревался пойти другим путем, позволяя мертвым воевать с мертвыми, и сохраняя жизни идущих за ним Детей Дану.

Отредактировано Хагард (26.08.2015 10:39:05)

+3

9

Определенно, мир сходил с ума, и в ту же пропасть отправился бы и Лар, не протяни Хагард руку.
Не было времени думать – да и не хотел он, справедливо полагая, что при ближайшем рассмотрении едва выстроившаяся картина рухнет с треском, похоронив часть его самого. Эльф оттолкнулся от земли, тяжело опустился на спину кабана, с силой вцепился пальцами в жесткую шерсть. Вопросы назойливо роились в голове, жгли горло горечью и недоумением; но Лайрэ воздержался пока от них. Тяжелый галоп зверя мешал разговорам, шум вокруг упрямо давил на виски, стремясь прорвать ту плотину почти спокойствия, что Лар умудрился воздвигнуть в кратчайшие сроки.
Скрежет металла, дробный стук перестрелки, какие-то вопли, больше похожие на звериный рев – хаос не имеет разума, как и толпа.
Зрачки эльфа, неестественно расширенные для проклюнувшегося дня, черным зеркалом отражали все увиденное. Вряд ли он потом вспомнит и половину; даже третьей части достаточно, чтобы сойти с ума – стоит лишь малейшему ростку эмоций пробиться сквозь заторможенное состояние временного неприятия реальности.
«Ты мне нужен», - громовым рокотом раскатилась от виска к виску фраза Древнего, проникла в самые дальние клочки тела вибрацией приказа.
Лар тряхнул головой, прогоняя оцепенение. Кто-то словно нажал на специальный рычаг – краски мгновенно стали ярче, запахи пронеслись вокруг сбивающей с ног волной – кровь, бензин, плавящийся асфальт, звериный мускус – звуки прорвали иллюзию отрешенности, оглушив каждым своим оттенком.
А главное, время сорвалось с поводка, закружив вокруг в безумном танце скорости, ветра и смерти.
Лайрэ стиснул зубы, крепче, до побелевших костяшек, цепляясь за прочную шкуру кабана, серьезно заносившего свою тушу на поворотах. Мысли обрывками теснились в голове – эльф сознательно не акцентировал внимание ни на одной из них, давая призрачную передышку.
В кучу смешалось все – правильное и нет, темное и светлое. Вокруг все сильнее разгорались драки, постепенно превращавшие прежде упорядоченную систему в безумие; островком чего-то стабильного, за что можно было уцепиться, прислушаться, чему можно было слепо поверить, не давая и секунды на заминки, оставалась лишь спина Древнего перед носом и все еще гудящий в голове, перекрывающий все остальные мысли голос.
«Ты мне нужен»
Лайрэ порвал бы любого, кто помешал бы ему прийти на помощь Хагарду. В том числе и собственное сознание – если не верить Знающему, то чему вообще можно верить? Только небесам и Дану, но они обычно молчат, давая живым разбираться в грязи самостоятельно.
Кабан замер на скаку, и эльф с трудом удержался на покатой спине зверя. Кругом пахло смертью и непониманием – он вытянул шею, силясь рассмотреть, что впереди, и едва вновь не впал в ступор. Мертвые… Пустые глаза с дымом могильного холода в черных зеркалах и ужас, укрывший своим пологом всю улицу – остальные смерти не имели значения перед тем, что надвигалось на живых, не имея права существовать.
Лар спрыгнул со спины кабана, торопливо сдернул куртку, рванул зубами ткань на плече – рана зажила не до конца, хватит и легкой царапины поверх нее, чтобы кровь вновь хлынула потоком туда, где это необходимо.
Гораздо легче не давать себе права на сомнения, чем пытаться отыскать ответ; проще верить кому-то, чем не доверять ничему.
То ли он опоздал, то ли кровь уже не была нужна – прохладное касание чужой ладони сковало запястье, и Лар, прикрыв глаза, спешно сорвал с внутреннего источника все печати и замки, позволяя солнечно-зеленому потоку беспрепятственно хлынуть наружу, к более опытному друиду.
Сила уходила слишком быстро, и на ее месте рождалась пустота. Лайрэ жадно глотнул дымный воздух, стоило контакту прерваться. Чужой приказ клокотал в голове почти холодной яростью.
Жертва, нужна жертва… Эльф недоумевающим взглядом обшарил дома вокруг, даже не представляя, как начать – какая-то часть его упорно противилась тому, чтобы окунуться в безумие вокруг, что бы, проклятье, убить кого-то непонятно зачем. Вопрос отпал сам собой секундой позже.
Лар упал на колени рядом с брошенной на землю женщиной, крепко прижал ее за плечи к шершавой поверхности. Тело билось в истерике, как пойманная птица – эльф подавил желание отвернуться, зажмурившись. Наоборот, шире распахнул глаза, заставив себя смотреть, как скользит лезвие ножа по коже и как алые бусины стремительно увеличиваются в размерах, секундой позже заливая его ладони кровью.
Не думать.
Не думать.
Совсем не думать!
Внутренний приказ на грани полубезумного крика. Нельзя, как-нибудь потом, лучше никогда – эльф успел бросить еще один взгляд на толпы сородичей на улицах. Если смерть одного человека спасет всех остальных, какой, к бездне, может быть выбор?
Они научились воевать как люди – любой ценой, кроваво и жестоко. Поздно уже что-то менять.
Лар на автомате вытер руки о платье женщины, отрешенно глядя вперед, запрыгнул обратно на спину зверя. Перевел сбитое дыхание, повел плечом, сбрасывая все остатки эмоций и настраиваясь на скупую, деловую сосредоточенность на деле.
Снова бешенная скачка, вопли, по-видимому, изменение прежнего плана – Лайрэ снова погрузился внутрь себя, наконец озаренный хотя бы каким-то подобием идеи. Поток силы был уже перекрыт защитным барьером, мешавшим пустой утечке, но эльф сознательно расшатал его, пытаясь вновь поймать ощущение могильного холода и тонкий аромат мха. Сила, единожды пройдя одним путем, запоминает его навсегда. И если четко определить, что определённое ее течение – благо для него, а не зло, то сможет она пройти им и даже вне контроля самого Лара.
Эльф надавил чуть сильнее, обратил временно рушащийся поток постоянным ручьем и вернулся обратно, к хаосу и безумию вокруг, довольный сделанным.
Если Хагарду вновь понадобится сила, можно будет обойтись даже без касания и согласия юноши. Пусть хоть кто-то распорядится источником правильно и защитит сородичей, раз сам Лар не способен на это.

+3

10

http://sh.uploads.ru/vctf8.png

Созимо-Илдефонсо-Джаиме, оборотень-ягуар, 437 лет
Родом из центральной Мексики, безклановый. Во многом типичный ландскнехт. Служил в авиации и в Иностранном легионе. Обращается крайне редко, предпочитая разбираться с проблемами с помощью винтовки. К вампирам питает чистейшую, беспричинную расовую ненависть. К эльфам отношение слегка снисходительное.

Пропади земля и небо -
я на кочках проживу!

Значит пройти сквозь город и дальше вниз по реке. А раньше поведать об этом плане старый пень конечно не мог. Недоверчив, забывчив или только что все придумал? Гадать смысла нет, а потому Джаиме кивнул, молча соглашаясь с распоряжениями и двинулся туда, где занимали позиции воины его отряда. Скоро, совсем скоро они все узнают, какое лицо им сегодня решил показать Ометеотль и смогут ли они действительно пройти через город, сметя сопротивление и сохранив свои жизни, или же останутся в этом чертовом городе навсегда. Был еще вариант с пленением, но он Созимо не нравился категорически. Свинтить бы отсюда незаметно, да под шумок. Но нет, ввязался по самые пятнистые уши, теперь тяни.
Перераспределить воинов отряда вышло не сразу. Оборотень злился, чуя неведомую угрозу, перемежал приказы ругательствами, снова злился и нервно скреб защитные татуировки, что снова ныли почти нестерпимо, ибо угроза чуялась со всех сторон. Однако того, что воспоследовало за сильной магической вспышкой со стороны тыла вампирьих войск он точно не ожидал, при всем своем пессимистичном настрое. Первая мысль, когда валявшийся в паре шагов труп эльфа начал подниматься, была о том, что раненого пропустили, сочтя мертвым. Однако неестественность движений, остекленелость взгляда, а главное - нацеленная меж глаз стрела, быстро разубедили ягуара в этой неуместной догадке.
- Гребаные кровососы с их гребаными зомби! - это было выдохнуто уже после того, как Джамиме каким-то чудом увернулся и одним выстрелом разнес немертвому башку, мысленно радуясь тому, что зарядил винтовку разрывными. Однако веселого в происходящем не было совсем и пока бойцы разбирались, что к чему, было потеряно около трети отряда, тут же присоединившейся к армии мертвяков. Хорошо хоть мертвые эльфы, инстинктивно или еще как, хрен их разберет, хватались не за непривычную огнестрелку, а за свои дурацкие луки. От которых, впрочем, тоже была уйма проблем. Недовольно шипя себе под нос, оборотень выдернул из бока неглубоко вошедшую стрелу и тихо порадовался, что этот наконечник чистый и гладкий. Видимо его хозяин присоединился к  их веселой и теплой компании сильно позже ритуального сожжения рощи и прочих милых обрядов. Рана затянется, а у него впереди еще есть дело. Где-то там, за рядами войск, прячется одна из пресловутых "голов Зверя" или как там это обзывал древний маразматик. И надо бы ее открутить, не зря ж они тут пляшут уж который час. Нужно только найти точку, выследить паскуду и проверить - правда ли мозгов у некоторых вампиров нет, или их всех можно пришибить старой-доброй порцией свинца в черепушку.

Отредактировано Регинлейв (11.08.2015 21:57:55)

+2

11

«Не волнует значит? А должна бы», - Бишоп бросил ещё один косой взгляд на вампира. Для способного видеть последствия своих действий во всей посмертной красе тот вёл себя на редкость безответственно. Нет, сам человек тоже был далеко не безгрешен. О чём ему регулярно напоминали его собственные призраки, порой даже слишком многословно. Но и становиться инициатором массовой резни медиуму ещё не доводилось, к счастью. К ещё большему его счастью, распуганные древней эльфийской магией мертвецы не могли сейчас попенять Бишопу, что если тот осуществит задуманное, то мало чем будет отличаться от идущего рядом д’Эстена.
Вернув соотечественнику кривоватый оскал, маг выудил из кармана кусок угля и принялся наносить на немногочисленные чистые от татуировок участки кожи на руках новые магические символы. Наверняка вампир решил, что купил мага с потрохами. «Да и хрен с ним. Боже, храни Америку от таких защитников!» - выпустив сквозь сжатые зубы клуб сигаретного дыма, Бишоп про себя от души посмеивался над очередным богатеньким кровопийцей, возомнившим себя пупом земли. Запудривать мозги таким было особенно приятно.
Несмотря на зачастую баснословные гонорары, маг никогда не ставил деньги во главу угла. Они были просто средством и, наверное, именно из-за таких взглядов, надолго у американца не задерживались. Мало кто знал, но постоянная гонка за мифами и сказками в попытках найти крупицы истинных магических знаний обходилась весьма недёшево. Вот и теперь, даже больше чем от обещанной вампиром «премии», алчность медиума разгоралась от одной только мысли о возможности наложить лапу на парочку эльфийских артефактов. Ну, и конечно от шанса потягаться силами со всеми этими реликтами прошлых эпох. Тот, кто смог пробудить Дикую охоту, должен был быть очень силён. Так что же будет, если он поймёт, что его поимел простой человек? Бишоп был почти счастлив.

Город, ставший полем боя долгоживущих, был переполнен силой. Вернее, он был забит духами, ещё так и не осознавшими, что они перешагнули грань смерти. От их скорбного и яростного воя содрогался воздух и вибрировала сама земля, закованная в асфальтовую броню. Правда различить эти стенания могли лишь немногие одарённые, для остальных город просто стал местом, где они хотели бы оказаться в последнюю очередь.
Бишоп, поглощённый подготовкой к ритуалу, не обращал внимания ни на беснующихся призраков, ни на общую атмосферу ужаса, накрывшую город. На его руках свободными от узоров остались лишь ладони. Поверх угольных линий легли кровавые росчерки, для этого пришлось изрезать все пальцы, сейчас наспех замотанные пластырями. Заканчивать пришлось на ходу, что было не слишком удобно, и многие символы поплыли, но медиума это не особо беспокоило.
«Вот и мой выход», - нарочито неспешно закурив, человек с прищуром посмотрел на вампира. Д’Эстен нервничал, или это только магу так показалось?
- Мне нужно пять минут, - с показной беззаботностью человек вышел вперёд небольшого отряда, словно и не опасался вовсе шныряющих по улицам остроухих. Теперь, отвлёкшись от крутящихся в голове формул и печатей, он, наконец, смог в полной мере оценить разгром, учинённый эльфами в городе, но увиденное не вселило в сердце американца и толики страха. Напротив, его губы растянулись в довольной ухмылке. Мёртвых уже не спасти, а древний народ сделал за него большую часть работы. Так к чему терзаться?
- Позаботься, что б меня не подстрелили, - брошенные через плечо, с явным пренебрежением, слова, адресованы работодателю. Неслыханная наглость, которую не спустили бы с рук никому, но медиум собирается показать клыкастому кое-что невероятное, так что вампиру придётся проглотить оскорбление.
Две минуты и небрежно начерченный магический круг готов. В нём есть огрехи, он мал, для задуманного, но Бишоп уверен в своих силах. Ещё две, и заклятье произнесено, буквально выплюнуто, вперемешку с дымом дотлевающей сигареты, словно дешёвый табак самое дорогое из известных благовоний. «А теперь подавитесь, выродки! Вас поимели, я вас поимел!» - кровь из распоротой ладони капает на прозрачный осколок, в котором всё ещё угадываются очертания грубо вырезанной нижней челюсти черепа. Какое-то время кажется, что ничего не происходит, но потом воздух вокруг мага холодеет ещё больше, а осколок в его ладони покрывается трещинами, пока не рассыпается алмазной пылью. Переливающиеся искры подхватывает порыв ветра и уносит их вдаль по улице, словно семена экзотического растения. И только когда вокруг него начинают появляться тёмные, пока ещё бесформенные, тени, Бишоп оборачивается к отряду.
- Следуй за чёрными кроликами, они приведут тебя к цели, - он готов рассмеяться, сейчас он всесилен. Сейчас он – Бог. А богам свойственно играть со своими подопечными.

+4

12

Клод коротко кивнул и отдал соответствующие распоряжения своим людям — пусть защищают Бишопа, пусть даже хорошо его защищают, так, чтобы тот успел себя показать. Наглость и заносчивость человека больше не раздражали д'Эстена. Его эмоциональный диапазон сузился, стремясь к боевой горячке с неудержимой торопливостью скоростного поезда. Клоду было интересно, он испытывал нетерпение и самый настоящий азарт охотника. Все предварительные действия были совершены, люди и нелюди, которых он позвал поиграть на своей стороне, уже сделали свой первый ход, и теперь оставалось только ждать, ждать и ждать.
Клод смотрел на ритуал с ленивым любопытством. Необходимости что-либо запоминать у него не было, подобные знания вампиру, не способному к магии, ни к чему, поэтому в его любопытстве отсутствовало понимание или попытки осознать. Можно даже сказать, что он любовался за человеческими приготовлениями с интересом зрителя, который отдаёт себе отчёт в том, что за всеми фокусами иллюзиониста прячутся зеркала, но, тем не менее, с готовностью позволяет себя обмануть в надежде, что представление ему понравится. В конце концов, должно же что-то стоять за изрисованным телом, тяжелыми многозначительными взглядами и важностью, с которой себя поставил Бишоп. По крайней мере, тому же Бишопу будет лучше, если за всем этим что-то всё же стоит.
По выкрикам в рации Клод сделал вывод, что некий Мудрый уже встретил своих соотечественников и оценил изобретательность вампиров настолько, что решил повторить их хитрый военный ход: в городе поднимались убитые им люди. По сравнению с идеей д'Эстена решение эльфа явно проигрывало. Никто из вампирской армии особой злости или огорчения из-за убитых, но неупокоившихся людей не испытывал, всем им было глубоко безразлично, кого превращать в мясо, а эльф-шаман потратил силы.
«Пусть тратит», — Клод хищно осклабился. Значит, Рамла приехала не зря и сделала всё хорошо, правильно, именно так, как было надо.
Клод выудил эту идею с зомби из исторических хроник. Поговаривали, что основатель их рода устроил нечто подобное во время войны за независимость. Он вообще, насколько Клод понял, живым не слишком доверял и не слишком с живыми ладил. Возможно, оно и правильно: имея возможность управлять войском, вполне можно не делить ответственность с военачальниками, часть из которых имеет все шансы случайно оказаться идиотами.
В воздухе запахло кровью. Не где-то там не слишком далеко, на улице, а рядом. Клод оторвался от планшета как раз вовремя, чтобы посмотреть на конец ритуала: кровь, алмазную крошку, световые эффекты и тени. Впечатляюще, ничего не скажешь. Клод даже подумывал поаплодировать, но решил, что это слишком. Достаточно, что кто-то из его людей тихо охнул, а остальные уставились, угрюмо и молча ожидая результата. Им тоже не терпелось. Об этом Клод позаботился.
— За чёрными кроликами? — он расхохотался — настроение Бишопа оказалось заразным, самоуверенным и, надо признать, приятным. Кроме того, ему понравилось это определение, хотя история Алисы, попавшей в чужой, не слишком дружелюбный для неё мир, была не слишком симпатичной. — А у тебя есть чувство юмора, кто бы мог подумать. Идём! — последняя фраза была брошена в сторону отряда — любимцев, узких специалистов внимательно отобранных, подготовленных, иногда даже воспитанных для того, чтобы составлять Клоду компанию в таких вот делишках. Дисциплина дисциплиной, а на такое дело лучше ходить с теми, кому при сильном желании или необходимости вполне можно поверить.
— Вы трое остаётесь с ним, а ты, человек, смотри не подохни. Самое интересное только начинается. Надумаешь — приходи.

Тени заскользили по улице, Клод и его маленький отряд отправились за ними, то и дело крутя головами по сторонам. Посмотреть было на что: две армии обоюдными усилиями создали очень неплохую сцену для очередного фильма в жанре постапокалипсиса или хоррора. Черт побери, Голливуду нужно будет у них поучиться! Город уверенно превращался в некрополис. Тела убитых, призраки и неживые смешивались с теми, кто ещё не умер и всё ещё сражается или бежит, или умирает. Выстрелы и крики раздавались всё реже. Люди умирали, но город, наоборот, только начинал жить. Если ничего не изменится, это будет очень голодный город, готовый любого, кто по своей глупости решит сюда забрести. Клод в будущем собирался обходит это место по очень большому крюку. Кто бы там что ни думал, не он первый начал эту войну и не ему принимать бремя её неприятных мистических последствий.
Первый отряд эльфов им встретился уже через пару сотен метров. Расправиться с ними не составило особого труда: ребята были заняты разборками со своими неживыми собратьями и к дальнобойному разрывному снаряду, запущенному в центр веселенькой группы, оказались не готовы. Одно плохо, как решил вампир, уж больно шумно. Таится, конечно, было уже не к чему, но и так громко объявлять о себе, пожалуй, не стоило. Впрочем, в городке, так или иначе, то тут, то там раздавались взрывы. Уайт, в отличие от д’Эстена, об осторожности не думал. А ему, впрочем, и думать об этом нужды не было.
Так или иначе, через некоторое время, те, кто имел такую возможность, попрятались. Трупы, полутрупы и просто раненные настолько, что бегать было не сподручно, остались лежать и истекать кровью там же, где их достало. Вообще, стоило отловить и других, но на это не было времени. Оставлять в тылу такую воинственную компанию не хотелось, но Тени или Чёрные кролики торопились дальше, вперёд, к треклятым друидам, и Клод был вынужден считаться с ними, если не хотел вновь начать шариться по городу на ощупь. Не хватало ещё упустить этого Древнего и Мудрого, который вполне мог сообразить, что дело его пропащее до того, как его удастся скрутить и притащить в лагерь.
Кстати, о том, как это сделать, Клод ещё толком даже не думал. Друид-то вон какой: целую армию призраков собрал для себя и к ним же с лёгкой руки д’Эстена присоединил мертвецов. Конечно, должен у него быть какой-то лимит силы, и, наверняка, этот лимит подходил к концу, и всё же... В том, что ему удастся убить этого зажившегося эльфа, Клод не сомневался, но захватить его живым и достаточно вменяемым для того, чтобы отвечать на вопросы будет сложно.
Из раздумий вампира вывел оклик:
— Тут живые! — Клод уже кинул короткое распоряжение Уайту подтягивать войска поближе к этой части города, чтобы оставшиеся эльфы не имели возможности мобилизоваться и ударить в спину, но сейчас кого-либо рассматривать и брать в плен никак не мог. Его мощный, хорошо подготовленный и вооруженный отряд был малочисленным. Охранять гипнотических пленников некому и все это прекрасно понимали.
— Эт не эльф, — пояснила своё замешательство девица: маленькая, юркая и меткая. Она как раз выразительно держала кого-то на мушке. Вообще Клод придерживался мнения, что бабам на войне не место, но некоторые из них очень настаивали, а конституция обещала свободу воли каждому, так что отказывать в маленьких желаниях не стоило — пусть помирают, как им того хочется. — Оборотень какой-то, — девица шмыгнула носом и покосилась в сторону начальства. Родственника что ли пожалела?
Клод подошёл ближе. Действительно, не эльф, но в том, что этот мужик к вампирам не испытывает никакой симпатии, сомнений не было. Странно, конечно, что оборотня занесло к остроухим. Платят они ему что ли?
— Добей или расспроси, если получится, — пожал плечами д’Эстен и двинулся дальше. Его кролик был уже далеко впереди, а шаман казался гораздо более  интересной целью.

Отредактировано Клод д'Эстен (04.09.2015 03:13:05)

+4

13

http://sh.uploads.ru/vctf8.png

Созимо-Илдефонсо-Джаиме, оборотень-ягуар, 437 лет
Родом из центральной Мексики, безклановый. Во многом типичный ландскнехт. Служил в авиации и в Иностранном легионе. Обращается крайне редко, предпочитая разбираться с проблемами с помощью винтовки. К вампирам питает чистейшую, беспричинную расовую ненависть. К эльфам отношение слегка снисходительное.

Пропади земля и небо -
я на кочках проживу!

Духи-духи-духи. Куда ни плюнь - всюду какая-нибудь нечисть. Бесится призванная эльфами Дикая Охота. Пляшут в своем безумном карнавале призванные вампирами лоа (когда оборотень их распознал, то долго матерился, пожелав призывателю весьма замысловатой и разнообразной личной жизни с самыми страшными представителями как наземной, так и морской фауны). Еще и человечек какой-то запустил духов-искателей. Для полного комплекта не хватало только самому Джаиме что-нибудь нашаманить, ага. Только вот более неподходящего времени и места для ритуала найти было бы сложно.  Духи, чужие или призванные самостоятельно  сожрут еще в процессе ритуала. Это если забыть, что он вообще-то так и не доучился и призыв проводил не раз, под чутким дедовским руководством ("Ты че творишь, дебил?! Если они тебе руки не повыдергивают, то это сделаю я!"), так что сейчас лучше было и не пытаться. Но вот прикрыть свой отряд от этой вакханалии стоило. И попавшийся на пути детский магазин подсказал, каким именно образом. Полчаса, ушедшие на экипировку, все равно большой погоды не сделали бы, зато теперь его эльфы и оборотни защищены хотя бы от духов всех мастей и статей. Ну и есть небольшие шансы, что живые противники будут охреневать, при виде размалеванных красным и черным маркером масок милых зверьков. Охреневать и тормозить, что тоже неплохо. Поправляя на себе пластмассовую котячью мордочку (какой-то юморист из своих, перевертышей, отложил для Джаиме именно ее), разрисованную причудливыми узорами, превращающими улыбку в зверский оскал, ягуар хмыкнул. Теперь духи будут думать, что данный организм уже занят кем-то из своих и не полезут, что, собственно, и было нужно его отряду для продвижения по этому аду, еще утром бывшему вполне себе мирным городом людей.

Обозрев с высоты продвижение небольшого отряда, в котором чуялся хоть и молодой, но явно тут всем заправлявший кровосос, и поняв, что возможных путей следования у него аж три, оборотень, тихо желая кровопийце всего того же, что ранее он желал призывателю лоа,  разделил свое войско на три отряда и отправив два из них в боковые улицы, сам двинулся по центру, ведя за собой остроухих. И надо было этим... детям Дану, мать их за ногу, поснимать маски, мол неэстетично и духи ушли уже. Откуда нарисовалась толпа зомби, Джаиме не смог бы точно сказать. Да и хрен бы с ними, уже приспособились разбираться, но вот нежданно прилетевший снаряд, с одной стороны конечно решил проблему ходячих трупаков, но с другой - перевел в разряд трупов и тех, кто был жив. Кто-то конечно успел  нырнуть в проулки и укрыться от осколков. Но только не ягуар. Лежа и медленно приходя в себя, Созимо ругательски ругал теперь уже себя самого. Как можно было забыть про основную цель, а? Как можно было не подумать о том, что у вампиров-то оружия много и разного! Звон в ушах стоял изрядный, да и посекло его... Хорошо так посекло. Тело обижено выло, зверь глухо рычал и требовал немедленно отсюда уходить. С трудом немного приоткрыв залитые кровью глаза, ягуар обозрел окрестности и с трудом удержался от нервного смешка. Что, хотел подобраться к кровопийце поближе? Ну подобрался, радуйся, камнем можно докинуть. Если бы не было так больно шевелиться и не здравое напоминание о том, что после броска его точно добьют, обязательно бы кинул.
Меж тем цель отдала какие-то распоряжения и двинулась дальше за черными кролями. Прекрасно, его поручили заботам очаровательной барышни. Хм, и что эта продажная зверюшка собирается делать? "О-о-о, детка, да. Вяжи меня всего, куколка." Он был даже не сильно удивлен, что его хотят взять живьем. Допросить конечно же. "Вперед, потаскушка. Допрашивали такие, ага. Я войн видел больше, чем ты голых мужицких задниц." Последние шаги девахи, вот она окончательно уверилась, что ягуар без сознания (он и за дохлого бы сошел, с таким-то количеством дырок в туше).  Вот вешает винтовку за плечо, перехватывает наручники поудобнее. Вот опускается на колено... И вот с восхитительнийшим изумлением в потемневших глазах хватается за рассеченное до позвоночника горло.   Тихий хруст сломанной шейки - не нужен Созимо еще один зомби в тылу. Зубы у покойной куколки оскалены - верно попыталась в последний миг обернуться. А винтовка у нее неплохая. Ага, и патроны есть. Из щелей выползают уцелевшие эльфы. Одному из них достается оружие получше. Однако засада провалилась, придется нагонять теперь главную цель. Послав парочку детей Дану с вестью к двум отделенным отрядам, оборотень двинулся вдогон.

И вот опять цель в зоне видимости. Черные тени ведут кровопийцу к Хагарду, что совершенно не нужно сейчас. Старый пенек разгулялся что-то, хотя вроде говорил, что быренько пройдет сквозь город и двинется дальше,  к следующему. Ну, как водится, гладко было.. хм, на песке. Сдвинув чудом уцелевшую маску на лоб, Джаиме еще раз рассмотрел кровососа сквозь бинокль. Надо его прибить. Или хотя бы отвлечь, давая друидам возможность для отхода. В оптический прицел красавец тоже неплохо смотрится. Жаль, руки после осколочных ранений еще  не восстановились, так что вместо того чтобы прошить цели голову, ягуар лишь сбил с него шляпу. А вот другим из его отряда везет больше и два тела падают в кровавое крошево, когда-то бывшее мостовой. От ответных выстрелов укрыться успевают не все и Созимо, нырнув в укрытие, досадливо дополняет список потерь еще одним остроухим. Теперь надо уводить гадов от друида. Еще один выстрел по главарю, почти не целясь и не интересуясь результатом и перебежка к следующему укрытию. Маска снова на лице, руки подрагивают. Последний бой. Только для кого последний, ягуар еще посмотрит.

Отредактировано Регинлейв (22.09.2015 20:34:08)

+2

14

Их было много, тех, кто шел следом за Хагардом по извилистым улочкам людского города-лабиринта, но полегло еще больше. Друид видел это, хотя в его голове все еще звучали слова слепой пророчицы: «По воле Дану…»
По воле Дану они здесь. По воле Дану больше никогда не откроют глаза сотни погибших сородичей. По воле Дану этот город станет братской могилой. Хагард не хотел этого видеть и понимать, и не было у старого друида беспокойства за происходящее в этом проклятом городе – глаза застилали гнев, глаза застилала ярость. Слишком закостенелого, слишком уверенный в верном толковании старых пророчеств.

«…и склонится Кровавый Зверь перед новым эльфийским королем…»

Кто мог быть этим королем, предначертанным легендами?.. Тот, кто победил бы в войне. Долгой и кровавой войне, длящейся не одну сотню лет. Хагард ухмыльнулся, нетерпеливо дергая Хъердора за холку. Кровник за спиной казался тряпичной куклой, тягай его, куда хочешь, спорить не будет – и Хагард продолжал пить силу молодого эльфа, более не утруждая себя сложными ритуалами. Связь между ними и без того была достаточно крепкой.

Дикая Охота не откликнулась на зов – Хагард разочарованно отнял костяной рог от губ, прислушиваясь не только к тому, что говорят ему духи, но и к далеким взрывам и выстрелам. Грохоту и плачу земли, по которой били копыта незримых всадников. Что-то уводило Дикую Охоту в сторону, что-то незримое, чужая магия, принесенная захватчиками на эту землю. Хагард свирепо, как Хъердор, раздувал ноздри, пытаясь угадать, что это было за волшебство, но не мог.

- Мы обманем их, брат, - сказал друид, обращаясь толи к кровнику, толи к самому себе. Мотнул головой, отгоняя настойчивое видение того, что тени вокруг швелятся, оживая и наливаясь чернильной чернотой. А может, не видение?.. «Нет времени гадать!» - одернул себя Хагард и воззвал к духам, положив на язык последний красный лист. Прикрыл глаза, вслушиваясь в окружающее.
- Пиявка рядом, - произнес Хагард спустя несколько секунд. Медленно, с задержкой и заметным удивлением. Вгляделся в шепчущие тени, требовательно цедя сквозь стиснутые зубы. - Кто. Призвал. Вас.
Теперь он видел отчетливо, что был прав: чужое колдовство. Но друид пока еще был на пике своих сил, и чем бы ни являлась мерзость, она ответит ему.
- Не только пиявка. Срубим еще одну голову Зверю.

Хъердор несся по улицам настолько быстро, что тянущиеся за Хагардом отряды заметно растянулись по улице, но древний слишком спешил, чтобы замечать это.
- Скоро, брат. Скоро еще одной головы лишится чудовище, названное Зверем. Знаешь ли ты эту сказку, брат?.. – друид негромко засмеялся, нетерпеливо понукая вепря. Преданные духи кружили вокруг них, указывая путь, а после и того, чью жизнь Хагард так хотел забрать.

От этого вампира не веяло пугающей мощью древности. Скорее всего, он был молод. И с ним было не так много соратников, как ожидал Хагард. Вепрь продолжал нестись вперед, прямо на небольшой отряд.
- Приведи остальных, брат. Хъердор довезет тебя.
Скатившись с вепря, Хагард зло глянул на кровника и преданного зверя, не желающего оставлять хозяина.
- Ну?! Быстрее!
Ждать подмоги древний не собирался. Слишком нетерпелось, слишком зудело, слишком близко он был к пиявке. Раздумывать было нечего – духи укрыли друида от чужих взглядов мороком и отвели шальные пули. Теперь его не заметят. Не обращая внимания на стрельбу и взрывы, Хагард двигался к пиявке так, как это делал бы лесной зверь: не гнушаясь укрытий, приближаясь бесшумной смертью.
«Слишком далеко, не подойти для удара…» - друид облизнул сухие губы. Нужно было как-то достать эту пиявку, как-то… Под руки подвернулся лук и колчан с двумя стрелами, пахнущими гиблой силой мертвого Великана. Отличное подспорье топору: «Я должен успеть.»

Вопреки ожиданиям, подобраться к пиявке удалось неожиданно близко. Хагарда все еще не видели и не замечали. Друид смог разглядеть свою жертву: как тот отдавал приказы, как делал вдох – невольно сравнивал двух кровососов, удивляясь тому, насколько оба были похожи на обычных людей.
Тетива негромко скрипнула, слишком тихо в какофонии творящегося вокруг, чтобы этот звук был услышан. Незримый, как смерть, древний выпрямился, натягивая тетиву до самого уха в нескольких шагах от кровососа. Один выстрел, одна зачарованная в пепле стрела, один труп.
Черно-белое оперение не дрожало.
Хагард не думал о том, сможет ли он уйти после выстрела. Морок наверняка спадет, открывая его для взглядов соратников пиявки, и те вряд ли будут медлить. Успеет ли он призвать духов на помощь, чтобы отступить, или Дану явит иную милость, сохраняя жизнь того, кто так долго служил ей? А может, в этом и смысл – в том, что Хагард должен остаться здесь, с другими погибшими?
«Неважно,» - всё, чего сейчас хотел друид, это забрать жизнь этого кровососа.

Очередность

Клод, Регинлейв, Бишоп.
Лайрэсула, по обсуждению в кс я так понял, что персонажа надо увести из этой мясорубки, поэтому по очередности не знаю, как лучше будет - скорее всего, по твоему желанию.
Зы: вепря только не убивайте пока позязечки =.=

Отредактировано Хагард (16.09.2015 19:10:06)

+4

15

В этом дерьмовом мире всё устроено так, что если есть какая-то сотая доля вероятности, что случится беда, она обязательно случится не вовремя. Ты можешь месяц таскать с собой зонт, но попадёшь под дождь только тогда, когда по какой-то причине забудешь его, или потеряешь, или сломаешь. Ни днём раньше, ни днём позже. Если у тебя случалось иначе — гордись, ты везунчик. Правда, лучше бы тебе не растрачивать это везение по мелочам, потому что в другой, самый нужный момент, когда от мизерной удачи будет зависеть твоя жизнь, фишки могут лечь не в твою пользу. Потому что плохое имеет дурную привычку происходить именно тогда, когда перестаёшь ждать, когда уверен и силён, когда ничего не может тебя спасти, кроме удачи.
И не верь, если кто-то говорит иное. Вся эта хрень про предчувствия — полная туфта. Нет предчувствия. По крайней мере, не у тех, кто не наделён даром прорицания. И они, как подозревал Клод, больше тонут в своём даре, чем плавают. Факты и вероятности постоянно кружат им голову. Будущее, которое могло случиться смешивается с будущим, которое никогда не произойдёт, а, между тем, всегда находится кто-то, кто вопреки всяким вероятностям целится тебе в спину.
Клод это знал. И между тем, само по себе это знание не могло уберечь его от бед, даже при условии того, что он уже ни раз мог убедиться в том, что его незамысловатая теория жизни прекрасно работает.
Стоило ему отвязаться от группы эльфов, стоило пройти вперёд, следом за черными тенями, как им тут же принялись стрелять в спину. Мерзкие, трусливые, крысоподобные ублюдки. Клод даже разозлиться не успел. Он увидел, как его человек — тот с кем было пройдёно немало конфликтов, — медленно оседает на землю, как захлебывается своей крови, он слышал звук его затухающего сердца и своё сердце, которое забилось сильнее, когда какая-то свистящая сила ударила в голову и сбила шлем.
Черт, как хорошо, что ему никогда не везло с этими треклятыми зонтиками!
Клод сделал резкий шаг в сторону, подхватывая оружие из рук почти упавшего уже солдата, и рванул в сторону, в укрытие. Это далеко не первый раз, когда в него стреляли. Более того, в него не раз уже попадали и жив он, возможно, только чудом. И Клод собирался это чудо повторить.
Он не командует своим людям. Натренированные солдаты сами рассыпаются в стороны, падают на землю, скидывают оружие — живут и умирают так, как привыкли; так, как считали правильным. Клод за них не беспокоится и ни о чём не жалеет. Вторая пуля просвистела совсем рядом. Клод почувствовал толчок под левую руку, но боли не было. Тут же градом бьющейся, искрящей и пылящей галки полетели куски дороги — к одному стрелку присоединилась компания.
«Блять», — Клод сморщился. Охота слишком увлекла его. Он снова пошёл на поводу эмоций. Стоило быть осторожней, обойти этих сраных ублюдков, вызвать Уайта и основные войска, позвонить Бишопу, пусть бы контролирует Тени, просто перебить этих шавок так, чтобы ни одна из них больше не поднимала голову...
Он выдохнул и прикрыл глаза. Пули свистели, бились за стену его укрытия, а он пытался сосредоточиться. Пытался найти, за каким из этих выстрелов находится Лидер. Тот, убийство которого, в особенности заденет это маленькое тупое войско.
Он поторопился в своих суждениях. Всё-таки некое чувство интуиции было не только у пророков. Просто у остальных оно выражалось иначе и имело более узкое направление. Клод ловил поток смешанных мыслей и эмоции, щедро разливающихся на их группу, сопоставлял эту информацию с углом наклона двух едва не пронзивших его выстрела и с тем выстрелом, который убил Джейми или Бобби — Клод точно не помнил, но у него было какое-то очень простое имя.
Пройдя под защитой своего укрытия дальше, Клод с другой стороны осторожно в прицел принялся рассматривать территорию. Стрелков было уже много. И их в глупых смешных масках можно было щелкать без особого труда. Клод искал другого. Искал того, кто выстрелил в него. Того, кто убил его товарища.
«Вот ты, падла», — вампир оскалился в плотоядной усмешке, обнаружив свою цель. Собственное эмоциональное поле он выровнял, не давая всполохам ярости привлекать к себе внимание даже со стороны друзей. Он аккуратно навёл прицел, сделал выдох и мягко спустил курок. Винтовка пронзительно выплюнула подарок в сторону ублюдка, которого они по тупости своей, не иначе, не убили сразу. «А теперь сдохни, тварь», — Клод вдохнул, поменял диспозицию, по ходу перезаряжая винтовку, и снова принялся рассматривать территорию в прицел. Только сейчас он понял, что с храброй девкой, видимо, тоже придется попрощаться. Жаль. Она ему даже нравилась.

Отредактировано Клод д'Эстен (16.09.2015 16:30:20)

+3

16

«Какой нетерпеливый. Прям и не скажешь, что разменял пару сотен лет, а то и больше,» - американец наконец сплюнул прилипший к нижней губе давно потухший окурок. Ещё меньше, чем работать с другими магами, он любил показывать истинную суть тайных искусств непосвящённым и тому были свои причины. Наскоро заматывая кровоточащую ладонь застиранным платком, он бросил косой взгляд в след спешно удаляющемуся отряду во главе с вампиром. «И почему они никогда не дослушивают до конца? Что бисер перед свиньями!» - закуривая новую сигарету он ухмылялся особенно мерзко. – «Если надумаю… Очередной самовлюблённый идиот!»
Проведённый обряд только запалил путеводный огонь, видимый лишь уже умершим, и чёрные тени, что могли воспринять глаза не обличённых силой были лишь немногими, что устремились на этот маяк. Самыми голодными, или самыми старыми. Падальщики, «гиены», жадные до чужих страданий. Вся эта шваль сейчас стекалась в разрываемый войной и наполненный смертями город со всех окрестных земель привлекаемая проведённым ритуалом. Если бы д’Эстен немного подождал и подумал, то понял бы, что контролировать такое количество голодных духов человек просто не мог. Но он не стал ждать, а понёсся сломя голову за первыми показавшимися «тенями».
«Порадуется ли он результату?» -  эти твари будут искать места наибольшего скопления силы, а это могло быть не только местоположение колдунов эльфов. – «Но и местоположение Охоты.»
- Идём, бравые несуны демократии, вашему начальнику ещё потребуется моя помощь! – не заботясь реакцией вампирских вояк на его слова, медиум зашагал в сторону, куда направился отряд. Маг мог не нравиться своим работодателям, ещё больше мог не нравиться их людям, но срать он хотел на эти мнения. До тех пор, пока в его услугах нуждались, он мог вертеть на своём, повидавшим всякое, хую весь этот грёбанный мир.

Виски в бутылке был до мерзкого тёплым и не сказать, чтоб слишком дорогим. Хотя, чего ещё можно было ожидать от сетевого супермаркета? «Хорошо хоть платить не пришлось,» - на ходу прикладываясь к горлу, Бишоп на секунду подумал, что у войны есть свои преимущества. То, что в магазинах не было очередей, как и кассиров, было одним из них. Напряжённо сжимавшая в руках оружие троица, щедро приставленная к магу вампиром, могла хоть до посинения сверлить его спину уничижительными взглядами, но это не им приходилось сейчас лицезреть все бесплотные результаты развязанной их руководством бойни.
- Будешь? Нет? Ну, не вздумай потом, когда сдохнешь, приходить и ебать мне мозг, что я с тобой не поделился! – брезгливое выражение на лице одного из вояк, после этого «щедрого» предложения, немного притупило чувство дискомфорта и стыда от мечущихся вокруг духов умерших, но не столь эффективно как уже влитая в глотку половина бутылки.
Меж тем, привлечённых его магией «падальщиков» становилось всё больше, и они уже не могли служить ориентиром в этом мёртвом городе. Дикая охота по-прежнему бесновалась где-то в стороне, это американец прекрасно мог видеть и не опасался, что случайно набредёт на неё, но вот поиски его работодателя теперь могли затянуться настолько, что найдут они только его хладное тело. Что не слишком вписывалось в планы на будущее вознаграждение.
Очередной пронзительный и слышный только медиуму визг призрака, попавшегося «чёрным кроликам», слился со звуками выстрелов совсем рядом. Сопровождающая его троица подобралась, удобнее перехватывая оружие и готовясь встретить любую угрозу, но у Бишопа от этой какофонии наконец сдали нервы.
- Libera animas omnium fidelium defunctorumde, poenis inferni et de profundo lacu, - щедро плеснув себе под ноги пойло из ополовиненной бутылки, он перешагнул образовавшуюся лужицу и спешно направился на звуки перестрелки, продолжая на ходу: - Ne cadant in obscurum. Amen. Мать твою, amen! А знаете что? Ебал я в рот этих остроухих! И начальство ваше клыкастое ебал! Да и вашу троицу туда же! И все высшие инстанции скопом!
Он уже практически бежал по какому-то проулку, перепрыгивая через опрокинутые мусорные баки и не особо заботясь следует ли за ним приставленная д’Эстеном охрана. Прокуренные лёгкие не справлялись с нагрузками, как и пропитое тело, и последние слова больше походили на полузадушенный хрип, но его это не слишком заботило. Нарвись маг сейчас на шальную пулю, и то не особо расстроился бы, пожалуй. Впереди что-то было, именно там, откуда звучали выстрелы. Что-то, что заставило большинство духов держаться поодаль. Наконец-то все эти жертвы войны древних не мозолили медиуму глаза и их стоны не терзали его слух. Наконец-то можно было перевести дух, сесть прямо на растрескавшийся асфальт, прикрыть покрасневшие с недосыпа глаза и прикончить злосчастную бутылку. Но именно в тот момент, когда его колени уже готовы были подломиться, американец достиг конца переулка.
Если боженька и существовал, то пути его сегодня были в впрямь неисповедимы. Или же само мироздание что-то очень сильно задолжало этому долбанутому д’Эстену и ему сопутствовала вся возможная удача в лице Бишопа. Ничем иным подобное стечение обстоятельств объяснить было нельзя. Минутой раньше, минутой позже, или реши маг проявить осторожность и обойди место перестрелки, или выйди к нему с другой стороны и всё сложилось бы иначе. Но именно сейчас и именно со своего места он очень отчётливо видел и вампира, и что-то рядом с ним. Или вернее кого-то укрытого магией. Слишком близко, чтобы сулить что-то хорошее.
Тяжёлые шаги и натужное сопение за спиной дали понять, что охрана, следуя приказу начальства, не бросила, казалось бы, свихнувшегося в конец мага. Что было сейчас весьма кстати. Ни на что другое больше времени не было.
- Дайте очередь на уровне груди двумя метрами правее д’Эстена, - команда, отданная достаточно громко, чтобы не потонуть в окружающей пальбе, не принесла результатов и медиум в раздражении обернулся. – «Ну конечно же, эта солдатня не будет слушать никого, чья одежда не облеплена лычками даже если им небо уронить на голову!» - и конечно же эта херня должна была случиться, когда нет времени даже на элементарный гипноз. Бесцеремонно схватив ближайшего солдата за нос Бишоп заставил того посмотреть на себя:
- Стреляй куда я сказал или своего командира ты повезёшь домой в ящике, накрытом весёленькой звёздно-полосатой простынёй!
Он мог ошибаться, он мог что-то не так понять. В конце концов он мог быть уже пьян и рядом с вампиром вообще могло никого не быть, но видимо что-то то ли в голосе медиума, то ли в его взгляде заставило бойца нажать на спусковой крючок.

Отредактировано Бишоп (18.09.2015 02:36:37)

+3

17

http://sh.uploads.ru/vctf8.png

Созимо-Илдефонсо-Джаиме, оборотень-ягуар, 437 лет
Родом из центральной Мексики, безклановый. Во многом типичный ландскнехт. Служил в авиации и в Иностранном легионе. Обращается крайне редко, предпочитая разбираться с проблемами с помощью винтовки. К вампирам питает чистейшую, беспричинную расовую ненависть. К эльфам отношение слегка снисходительное.

Эй!
Господа!
Любители
святотатств,
преступлений,
боен,—
а самое страшное
видели —
лицо мое,
когда
я
абсолютно спокоен?  ©

Старый хрыч, вместо того чтобы воспользоваться тем, что отряд Джаиме отвлекал внимание кровососа на себя и смыться куда подальше, поперся в самую гущу. Нет, молодец, конечно. Ягуару только и оставалось, что восклицать патетически "Эльфы!" и тыкаться мордой в асфальт. Впрочем ткнулся он весьма вовремя - по маске чиркнуло пулей и макушку обдало жаром. Кажется теперь у него пресловутый "африканский пробор"* будет, всю жизнь мечтал, ага. Откатившись в укрытие, оборотень осторожно поднял голову, отыскал взглядом стрелявшего и еще разок выругался.  Заговоренный этот кровопийца, что ли? Впрочем такому повороту Созимо ничуть не удивился бы.
Скрывшись за очередным выступом, ягуар прижал оторванный кусок рубахи к свежей ране на башке и осмотрел остатки своего стремительно таявшего отряда. Не оставалось почти никого, кто пришел с ним на эту землю. Дети Дану недвижимо лежали в грязи и крошеве, так и не сумев отстоять свою вотчину. Оборотни, чьи сердца бились ненавистью к гнусным тварям и их жалким приспешникам, так же навеки упокоились в этом покинутом богами городишке. И дух, последние четыреста восемнадцать лет, с самого дня инициации сопровождавший Созимо, коловший его в татуировки и вообще порой изрядно досаждавший, теперь притих, словно покинул оборотня. Но это было маловероятно, ибо им еще предстояло последнее путешествие в нижний мир и поверить в то, что эта сущность так просто выпустит свою законную добычу было сложно. Впрочем на раздумья о странном поведении своей персональной занозы в заднице Джаиме времени тратить не стал - его уже теснили, медленно, но верно сжимая кольцо. Очередная пуля выбила бетонное крошево совсем рядом с его лицом и ягуар матюгнувшись нырнул в ближайшее окно, выбитое взрывом. Во время нырка ему ударило под правую лопатку и легкое хлюпнуло, вбирая кровь.
- Выводи, выводи Камаштли своего верного слугу... - собственного шепота не слышно за биением пульса в висках. Что там с Хагардом, выжил ли кто-то из эльфов и оборотней - вдруг стало неважно. Пробираясь сквозь завалы каких-то ящиков - на склад магазинный его занесло, что ли? - оборотень слышал за своей спиной шаги преследователя.
- Vete a la chingada! - утробный рык и последний заряд винтовки находит свою цель. Однако преследователь был не один. Тело слушалось все хуже и очередная пуля пробила шею, лишь чудом не зацепив артерию. - Hijo de la chingada! - уже не рык, но хрип. Впрочем больше ягуар силы на ругательства не тратил. Вцепившись мертвой хваткой в бесполезную теперь винтовку, он пробирался прочь от бойни. Ему случалось выживать в заварушках не хуже, когда с неба падал огонь, превращавший землю в миктлан. И здесь он выживет, Сипактли всех тут пожри!
Каким образом Илдефонсо оказался на набережной местной реки - он не помнил. Как не помнил, каким образом у него в зубах оказалась незаженная трубка. И огненным напоминанием о войне, чей гром утих больше сотни лет назад, в спину ударило взрывной волной, сбивающей с ног, выбивающей дух, наплняющей уши высоким и тонким звоном и застилающей глаза багровой пеленой. Последнее, что почувствовал он, прежде чем погрузится в первозданную тьму, был хруст дедовской трубки на зубах.
Тело старого вояки погрузилось в по-зимнему холодные воды реки и течение подхватило, закружило, понесло его прочь от города, еще одним подарком хищному ледяному океану. 


*Во времена английских колоний в Африке у коренного населения быстро появился обычай шрамировать голову, имитируя модный тогда у англичан прямой пробор.

офф

Собственно все. Всем спасибо за игру.

Отредактировано Регинлейв (25.09.2015 20:22:50)

+2

18

«Убил... или всё-таки нет?» — хмуро думал Клод, на автомате разряжая ненужную уже винтовку. Патроны для неё остались на теле парня, которому она принадлежала. Собственное оружие Клода для реального боя приспособлено не было. Только пневматика, заряженная дротиками со снотворным «для гуманного обездвиживания животных». В его случае: «для гуманного обездвиживания древних обезумевших эльфов». Тем не менее, от этой поправки смысл принципиально не менялся, и в данной формулировке предложение Клоду не нравилось. Слова «гуманное» и обездвиживание» совсем не характеризовали то, что вампиру хотелось сделать с древним, устроившим паранормальную свистопляску, но Лабиену это тело понадобилось живым, и, если уж совсем откровенно, Клод даже мог понять, зачем именно. Точнее, мог придумать парочку причин, по которым сам бы сделал что-то подобное. Этого, в общем-то, было достаточно, чтобы подготовить специальные гостинцы для древнего шамана, которого нужно как-то найти и ещё более «как-то» поймать.
Клод не успел подумать, нужно ли ему раздобыть оружие, стоит ли объявлять отступление, звать ли Уайта или сделать ещё что-то, чуть более умное, чем просто спрятаться за стенкой, в которую почти беспорядочно палят. В его голове фоном прошла мысль, что если всё-таки он был прав, и этот засранец какой-то там эльфийский командир, и если он погиб, то у ушастых, не имеющих опыта реальных современных сражений, нет никакого шанса. Впрочем, без всяких «если» шансов у них немногим больше. Судя по фоновому трёпу по приёмникам, основные войска были уже недалеко, а Клод не собирался умирать здесь и сейчас.
Все эти размышления не заняли много времени. Клод почти опустить винтовку, когда невдалеке от него застрекотала по стене очередь. Он дёрнулся, ища укрытие, и сразу посмотрел не на обстреливаемую стену, а туда, откуда стреляли, чтобы оценить опасность. Клод зацепил взглядом своих ребят в компании Бишопа, но ни осознания, что именно они стреляли в его сторону, ни возмущения на их действия, у него появиться не успели. Внимание Клода привлёк другой звук — гулко и близко прозвенела тетива и где-то совсем рядом с шуршащим звуком скользнула смерть. Клод снова обернулся, по пути поднимая бесполезное оружие, и обомлел. Как можно было пропустить ТАКОЕ?! Чем он, чёрт побери, смотрел, и что ЭТО?!
Ему никто не описывал древнего, и Клод, полагая, что таких будет не слишком много, решил, что вряд ли ошибётся. Его цель должна была много шаманить, вокруг неё должна была находиться массовая подтанцовка из более мелких ушастых, и всё это просто обязано было привлечь внимание. Клод не удосужился как-то представить эльфа, он не рисовал его в своём воображении и не думал о нём иначе, как о цели. Тем не менее, увидев его, Клод сразу понял, что это именно тот древний, который ему нужен, хотя и засомневался, что это эльф или, по крайней мере, эльф живой. Ему нечасто приходилось видеть эльфийских стариков, и он никогда не видел эльфа, от которого бы исходила настолько сильная и неживая энергетика.
«Он умирает или уже умер», — подумал вампир, сначала выстрелив из разряженной винтовки, а потом вспомнив о пневматике. Испугался Клод только сейчас, осознав, что ВОТ ЭТО стояло совсем рядом, целилось в него на протяжении какого-то времени, пока он игрался в войнушку с оборотнем, и вполне могло выстрелить на поражение. Оно бы выстрелило и, наверняка, попало бы, если бы его не отвлекли.

Отредактировано Клод д'Эстен (11.10.2015 17:40:45)

+4

19

Стрела сорвалась с глухо ухнувшей тетивы под звуки очереди. Руку ощутимо дернуло, но Хагард, не почувствовав боли, только с возрастающей яростью смотрел на своего врага. «Одна из Голов Зверя,» - сжав губы, древний рванул вторую и последнюю стрелу из колчана, накладывая ее на тетиву привычным и слитным движением.
Поздно.
Момент был упущен – его видели. Морок смело в сторону, словно под порывом ветра. Хагард почувствовал это, перестав слышать шепот духов: «Как жаль… Смотри внимательно, древний!» - прошелестели, указывая на стоящих в отдалении человека и двоих нелюдей, перед тем, как исчезнуть. Вторая стрела ушла мимо цели. Друида подвели окровавленные пальцы, с которых капала горячая алая кровь.

«Человек, опасность. Стреляли оттуда. Они помешали. Сбили выстрел,» - древний гневно сверкнул глазами, чуя и другую угрозу, странный магический. У него не было времени даже на то, что бы кинуть в этих мразей проклятьем, от которого кожа станет черной гниющей покрытой язвами коркой. Но он мог сделать нечто другое – Хагард с удивлением заметил своего вепря, без всадника. Тот стремился вернуться к своему хозяину: «Что случилось с мальчишкой?..» - мысль мелькнула и исчезла, а древний без долгих раздумий направил своего вепря на помешавшую его выстрелу троицу, после чего сорвал с пояса левой рукой свой топор.
Хъердор с диким рыком развернулся, раскидывая грязь, и поднял на кривые клыки первого из троицы. Больше древний туда не смотрел. Он не сомневался, что больше им не помешают выстрелами с той стороны.
Зато могли помешать… с других сторон.
Отряды подойдут быстро, но достаточно ли, чтобы Хагард смог продержаться?
- Даже если мне придется умереть здесь, прежде я заберу твою жизнь, - ломано, на языке людей произнес друид. Отбросил в сторону лук и оскалился. Не так давно он смог сломить пиявку у Мертвых Валунов, отбросив страх быть убитым, когда пошел напролом, не задумываясь об оступлении. Стоящий перед ним вампир уступал тому по своей силе и друид не сомневался, что все закончится гораздо быстрее.

Хагард рыкнул, рванув вперед и стремительно сокращая дистанцию. Если он будет близко, сподвижники этой пиявки не рискнут стрелять по своему главарю.
С силой ударить обухом по странному оружию в руках пиявки, вынуждая разжать пальцы и выпустить из рук. Пока его противник не опомнился и не успел среагировать, нанести второй удар наотмашь – чтобы черное лезвие проклятого топора  врубилось в ребра. Такая рана не затянется, будет гнить, источая зловоние, пока зараза не убьет этого кровососа.

+3

20

В голове Клода упрямо стучала мысль о том, что этот грёбанный старый сумасшедший эльф уже сдох. Причём сдох несколько дней или даже лет назад. Сдох и забыл об этом. Глядя на старика, задание взять его живым казалось смешным настолько, насколько вообще можно смеяться в таком положении. Чёрт его дери, да мертвецы, бродящие тут и там по полю битву имели в разы более приятный вид!
Клод хотел посоветовать ему держаться подальше. Серьёзно! Вернуться в лес и уползти в ту могилу, из которой он вылез. Не подходить ближе, не дышать в его сторону и, тем более, не прикасаться. Казалось, смерть, которая пропитывала этого мужика, была заразной. Клода тошнило от этой смерти даже сильнее, чем от той, которая могла настигнуть его, если он и дальше будет стоять с бесполезной винтовкой наперевес!
Голос старика — сухой, скрежещущий, как механизм, которому давным-давно не помешала бы смазка, — вывел из оцепенения.
У Клода для него была запасена целая речь. Он не зря же поднял красавцев-остроухих. Он хотел припомнить им особняк Рейли, убитую беременную хозяйку дома и Эмилию, его Эмилию: красивую и бледную, с кровавыми росчерками, расползающимися по чистой гладкой коже, и копной рыжих волос, в которых застряли крошки и куски штукатурки. Мертвецы, вышедшие с ним сегодня на поле боя, были жертвами в её честь. Но говорить об этом было уже некогда.
Выбили винтовку? Отлично! Она всё равно была уже бесполезной. Клод потянулся назад, к чёртовой пневматике для гуманного блять усыпления. Он не успевал. Проворонил противника прямо перед своим носом, лоханулся с оружием и теперь не успевал. Время текло вязко, как смола, а он всё равно тонул в нём как самая древняя мошка в то время, как эта сухая сморщенная мумия вот-вот нарубит с него мяса. Почему-то Клод был уверен, что вот эта хрень вполне могла жрать мясо и запивать кровью своих врагов.
«Мерзость», — подумал он, левой рукой — рукой от которой шёл подозрительный запах, рукой, ранение в которую Клод до сих пор не чувствовал, — защищая бок. С сухим грязным хрустом рука треснула под напором топора. Боли не было, но Клод знал, что это временно. Он чувствовал холодное присутствие и жар, разгорающийся по телу. Знал, что сможет, если потребуется (по крайней мере, в этот раз!), сконцентрировать этот жар в нужном направлении.
Где-то совсем рядом истошно орали затёртые боевиками шаблонные выражения об окружении, необходимости бросить оружие и огне на поражении. Невдалеке бухнуло. Огонь снайперов, то и дело чиркающий по стене, за которой Клод прятался, утих: то ли он снял командира, то ли Уайт был на подходе и отвлекал его на себя, а может то и то произошло примерно одновременно. Так или иначе, бой был уже выигран.
Всё это Клод заметил автоматически. Пневматика в его правой руке издала два тихих хлопка. Клод стрелял внизу вверх, почти в упор, целя в пульсирующую (всё-таки пульсирующую!) жилку под подбородком. Каждый заряд в его пневматике содержал долю снотворного, достаточную, чтобы усыпить парочку слонов. Но, если этого окажется мало, если потребуется, он обломает старику руки и ноги, выжжет глаза и заткнёт рот, но жить эта скотина будет. По крайней мере, ещё сколько-то.
— Ошибаешься, красавчик, мы не умрём.

Отредактировано Клод д'Эстен (26.10.2015 17:32:52)

+6

21

«Смешное кусачее железо!» - Хагард оскалился, смахивая с шеи ладонью несерьезные дротики. Раздавил один в пальцах, не сводя взгляда с кровососа, опрокинутого на спину.
- Этим ты хотел меня убить?.. – вкрадчиво расхохотался древний, перехватывая топор удобнее. Пиявка казался ему жалким и беспомощным. Смешное оружие, слабый враг. Не чета тому, которого друид встретил у Мёртвых Валунов. Уверенность в собственной победе крепла, да что там, он уже победил этого недо-врага.
Два быстрых шага вперед, толкнуть ногой в грудь кровососа, не давая подняться. Древнего снова дернуло, толкнув назад – кусачая пуля вгрызлась в кожаный нагрудник. На следующем вдохе в легких захрипело, а на языке появился металлический привкус. Друид раздраженно раздул ноздри, гортанно крикнул, призывая себе на помощь духов, укутавших их обоих, его и пиявку, от пуль незримой преградой.
Теперь им не помешают.
Древний не успел насладиться победой у Мертвых Валунов. Значит, он возьмет свое здесь.

Твой бой проигран, о Хагард, Слышащий Дану, Помнящий поступь ее, подчинивший себе духов леса, читающий в шелесте листвы судьбы Детей Её, Знающий былое, настоящее и грядущее ...

Он слышал смех, мягкий, обволакивающий и ласковый. Это Дану смеялась, роняя слезы над ним, и держала в руках нить его судьбы, готовясь оборвать ее. Хагард вздрогнул, обводя мутным взглядом поле боя. Не зря его первое имя означало – «Ястреб». Он видел дальше и больше, чем другие, но сейчас ему захотелось, чтобы второго его имени, Знающий, никогда не было.

Он не хотел знать.

Что их, Истинных Детей Дану почти не осталось. Что они продолжали умирать. Сдавались. Падали, оглушенные взрывами. Что Дикая Охота окончательно вышла из-под контроля, и рог остывал, вновь затихая на века. Что этот людской город станет братской могилой и памятью о том, как кровососы победили, вопреки всем пророчествам.

- Это все ты… - прошептал Хагард. Зрачки заполнили чернотой радужку. Взгляд полыхнул яростью, и древний с диким рычанием дорубил топором по искалеченной руке пиявки, которой тот то ли пытался защититься, то ли достать другое оружие. С силой ударил ногой по грудной клетке кровососа, вдавливая того в землю, и подался вперед, прижимая под челюстью черным лезвием своего топора, чтобы поверженный враг не дергался  и не отвел взгляда.
- Вы. Пришли на наши земли. Вы. Крали наших детей. Вы. Убивали стариков и насиловали женщин. Вы начали эту войну сотни лет назад…
В голосе, налившемся яростью и силой, проскальзывала горечь.
Хагард знал, что они проиграли, а их знамена растоптаны и сожжены. Он смотрел на кровососа и не мог нанести столь желанный последний удар. Больше не было того, ради чего он вел за собой в бой Истинных Детей Дану.
Больше не осталось надежды.

- Я мог бы подарить тебе жизнь. В обмен на обещание отпустить тех, кто выжил в этой войне. Не преследовать. Дать уйти и жить по нашим законам и вдали от вашего мира. Но вашим словам нельзя верить. Они пусты. И вы слишком кровожадны для милосердия. Подлость ваше имя. Подлость и алчность.
Его слушал только ветер и этот пиявка. Никого не было рядом в последние минуты жизни древнего. Голос проседал с каждым словом, становясь глухим. Силы уходили стремительно. Друид знал, что ляжет здесь же, рядом с остальными сородичами. Ему не успеть уйти. Даже верный Хъердор покинул его – древний перестал чувствовать вепря, и боялся посмотреть туда, где тот вел свой бой во славу хозяина.

Перед глазами вставала мутная пелена – Хагард мотнул головой, пытаясь вернуть себе ясность зрения, но вместо этого его шатнуло, и он едва не потерял равновесие. Древний не понимал, откуда эта внезапная слабость: у него еще оставалось время, чтобы завершить начатое, он мог…
Замах топора был смазанным и вялым. Друид не сумел удержать рукоять в пальцах, ставших непослушными – лезвие вошло в неровный асфальт, как горячий нож в масло. Удар остался незавершенным. Землю дернуло из-под ног, и Хагард упал, тяжело дыша.

Над ним и над всем этим городом раскинулось бескрайнее, стылое и равнодушное осеннее небо, в котором друид больше не видел лика Богини.

Отредактировано Хагард (29.10.2015 15:54:38)

+5

22

— Нет, — Клод агрессивно осклабился. Он хотел убить эту тварь, прекратить его существование, стереть с лица планеты. Хотел! Но не собирался этого делать. По крайней мере, не сейчас. Проблема изначально заключалась в том, что эльф — данный конкретный древний воинственный старик, — нужен был ему живым! Чтобы убить кого-либо не всегда требуется обладать особым умом, силой или возрастом — нужно только подходящее стечение обстоятельств, дальнобойное оружие и способность им пользоваться. Убить кого-либо без последствий чуть более сложнее. Но победить, поймать, притащить живьём — для этого придётся быть сильнее, хитрее или умнее противника.

«Я же сказал, мы не умрём».
Он упал. Мелкие камушки и кусочки отстреленного бетона, валяющиеся то тут, то там, больно впились в спину, но Клод почти не почувствовал этого. Падение и удар об неровный асфальт не шли ни в какое сравнение с той болью, которой взорвалась его левая рука. Если бы не обстоятельства, он взвыл бы был в голос, но сейчас выть было некогда. Сейчас эльф по-прежнему нависал над ним и, судя по всему, не торопился засыпать. Сейчас он проигрывал времени.
«Давай же!»
Клод попробовал отползти, увеличить дистанцию, подняться, вырвать грёбанный топор из изувеченной руки, но двигался медленно, неловко, вязко. Словно бы не эльф находился под действием снотворных, а он. Словно бы он находился в кошмаре.
«Падай! Усни!»
Он всё сделал правильно, но не рассчитал время. Не рассчитал, что эльф может подобраться близко. Не рассчитал, что может остаться с ним один на один. Не рассчитал слишком многого, пожалуй.

Очередной хруст, обернувшийся мгновенной болью. Теперь крик остановил старик. Благодаря его желанию потоптаться по вампиру, объема лёгких тупо не хватило.
— Слезь с меня, уродец! — прохрипел Клод.
Дьявол, — а умирать, да ещё так, не хотелось. И тот факт, что эльфа всё же упакуют и увезут в лагерь, не приносил должного удовлетворения. Не приносила его и победа, ещё не случившаяся, но уже неизбежная. Клод никогда не боялся рискнуть жизнью ради результата, но ему никогда по-настоящему не хотелось умирать. Он всегда хотел жить.

В голове было пусто. Клод слышал, что перед смертью должны пробегать картины из прошлого: счастливые или не очень. Что перед глазам всплывают лица близких. Что накатывает желание жить или наоборот появляется смирение перед смертью. У него ничего такого не было. Он лежал на земле, придавленный, задушенный запахом собственной крови и думал…
«Сколько времени потребуется, чтобы свалить старика?»
«Что случиться, если он упадёт сейчас?»
«Достаточно ли острый топор, чтобы перерезать горло под весом старика?»
Мысли не были приятными, но и не пугали. На деле все эмоции Клода на какое-то мгновение замерли. Даже боль в руке ощущалась отстраненно. Эльф явно хотел внимания. Он требовал, чтобы на него смотрели и слушали, и Клод, у которого снова не было руки и фактически не было выбора, лежал и слушал.
Его сердце билось ровно. Его дыхание перестало быть сбитым. Он понимал, что может умереть.
Если он дёрнется, лезвие вспорет ему глотку.
В правом набедренном кармане у него был нож. Хороший такой армейский нож. Если успеть достать его, то можно было бы ранить эльфа. Но убить сразу не получится. Не с его положения. А рывком он сам себя напорет на лезвие топора быстрее. Лучше перехватить руку. Перехватить руку, сжимающую топор. До того, как старик решит перерезать ему горло. До того, как его убьёт труп.

Клод молчал. Лезвие на горле не слишком располагало к разговорам. К тому же с этим конкретным лезвием было явно что-то не так. Что именно, Клод не мог сказать, но даже прикосновение тёмного металла было неприятно. Не хотелось получить даже маленькой царапины. О вспоротой глотке и говорить нечего.
Клод молчал, но свой личный ворох претензий и вопросов у него был. Нахрена они вылезли из своей тайги? Зачем напали на особняк Рейли? Почему именно в тот день? Знали ли они, что там находится Эмилия?
Проблема в том, что ему совсем не хотелось говорить, оправдываться, просить.
Проблема в том, что на его горле лежал топор. От топора исходил острый запах крови. Его крови. Крови, которая лилась из обрубка. Клода от неё мутило.
Проблема в том, что собственные эмоции ушли куда-то на периферию сознания, но Клод прекрасно чувствовал то, что чувствовал старик. И эти чувства были ему понятны.
Ненавидеть всегда проще. Всегда проще кого-то винить. Проще мстить. Мстить любой ценой проще, чем прощать и жить.
Честно говоря, никаких претензий к данному конкретному друиду у Клода не было. Именно с ним всё было честно. Они столкнулись и один из них, возможно, всё-таки умрёт. Так думал Клод, пока эльф замахивался. Он был готов защищаться второй рукой. Биться до конца. Он уже схватил нож. Но нож не потребовался. Внезапно, когда Клод уже забыл о снотворном, оно подействовало. Эльф упал.

Клод понимал, что выжил случайно. Эльф проболтал возможность убить его. Просто проболтал, сдался, увлекся своими переживаниями. Чего он хотел добиться? Выговориться захотелось? Чёрт его поймёт.
Клод с трудом, не выпуская друида из зоны видимости, поднялся, снял ремень, перетянул обрубок — нужно остановить кровь, пока у него крыша не поехала.
— Скажи, чем ты лучше? Ты готов был уничтожить свою землю, лишь бы не отдавать её нам. Готов был пожертвовать всеми ради тупого крестового похода. И чего ты добился? — Клод подошёл к эльфу и пинком отбил его топор подальше. — Я скажу тебе, что произошло. Тебя обманули, старик, а ты подставил всех тех, кто по молодости или глупости пошёл за тобой. Ты их убил. Ты! А не я.
Иногда просто невозможно поступить иначе. Клод понимал это. Но одно понимание ответственности не снимает. Ни с него, ни с этого воителя. Тем не менее, кое-что Клод мог сделать. У него всё ещё был нож. Можно было перерезать друиду горло. Или пробить висок. Или вставить лезвие прямо в глаз. Клод был уверен, что видел, как его подстрелили, то старику было словно бы похер. Возможно, только горла недостаточно. Возможно, нужно отрубить голову.

— Те, кто сложат оружие, не умрут в любом случае. Война закончится здесь. Война закончилась здесь.
У него не было сил на связывание. Искать пневматику было бессмысленно — эта детка для обороны не создана. Винтовка тоже бесполезна. Где-то был пистолет, но Клод одной рукой даже затвор не отведёт. Проверять, готов ли пистолет к стрельбе или нет всё равно не хотелось. Хотелось курить. И выпить, наконец. Сожрать пачку обезболивающего. Просто пожрать. Не везёт ему с этой рукой. Со всем остальным, надо признать, дьявольски везёт, а вот с рукой всё никак. Не стоило мучиться и пришивать её обратно. Только геморроя больше.
— И не надейся, что это конец. Ты не умираешь, старик. Я же сказал: никто из нас не умрёт. Не здесь и не сейчас.

Отредактировано Клод д'Эстен (01.02.2016 15:50:00)

+4

23

«Вот ведь срань!» - Бишоп всегда соображал быстро. Особенно когда перед ним начинали маячить совсем не иллюзорные пиздюли. Поэтому, когда невесть откуда взявшийся уродливый кабан переросток поднял на клыки одного из д’эстеновских бойцов, он, не мудрствуя лукаво, развернулся и дал дёру. Не слишком по-товарищески, но и хрен с ним. В конце концов, медиума нанимали вовсе не для того, чтобы он воевал с какими-то бешенными животными.
К сожалению, марафонцем американец никогда не был, да и спринтер был из него откровенно говоря хуёвый. Так что уже через десяток метров в боку начало ощутимо колоть. С хрипом загнанной лошади, Бишоп дотянул по проулку до ближайшего угла и обернулся, останавливаясь. Честно сказать он очень надеялся, что приставленные к нему вампиром охранники как-нибудь справятся с этой зверюгой. Не зря же эти бравые ребята таскали свои автоматы? Но одного короткого взгляда хватило, чтобы медиум понял всю глупость этих чаяний. Кабан (или что это вообще было?) уже успел намотать кишки обоих вояк себе на клыки и явно высматривал с кем бы продолжить банкет.
«Ну, заебись!» - когда взгляд животного совершенно не двусмысленно вперился в человека, Бишоп понял, что переводить дух луче бы было за углом.
Снялись с места они одновременно, но маг катастрофически проигрывал в скорости парнокопытному. «Может эта тварь просто застрянет на повороте?» - тупейшая мысль, всплывшая в голове американца, когда он всё-таки свернул в более узкий переулок, не позволила ему сразу же осознать свою ошибку.
«Вот блядь!» - в нескольких метрах от поворота, проулок перегораживала кирпичная стена.

Жизнь была полна всевозможного дерьма. Жизнь медиума особенно. Да и сам Бишоп прилагал достаточно усилий, чтобы этого самого дерьма в его жизни становилось только больше. Но иногда, когда, казалось бы, всё накопившееся накроет с головой и уже не выплыть, жизнь, словно издеваясь, выкидывала очередной, совсем уж идиотский, фортель. И магу в очередной раз удавалось выкрутиться, иногда опасно балансируя на самом краю могилы. Вот как сейчас.
Бишоп сидел на грязном асфальте привалившись затылком к холодному металлу мусорного бака, пытаясь унять дрожь в руках и бездумно глядя на клочок серого неба в просвете крыш. В метре от американца огромная туша кабана, застрявшая таки между стеной и мусорным контейнером, уже начала покрываться следами гниения. Видать, магия слишком долго продлевала зверюге существование и теперь естественный ход вещей стремительно брал своё.
Дотлевшая до самого фильтра сигарета обожгла губы, возвращая его в реальность. Выстрелы со стороны площади уже стихли, наверное, вампиры таки взяли верх. Самое время, чтобы напомнить нанимателю о себе. Бишоп поднялся, опираясь на стену, и поковылял обратно. Перед тем как перелезть через перегородившую путь тушу, оскальзываясь на сходящей клочьями шкуре, он на секунду остановился чтобы вытащить из пасти мёртвого кабана свой кольт. Вот смеху бы было, если судачащие об этой железяке пропойцы с АБ узнали, что американец никогда его не заряжает. Да и стрелять-то умеет ровно настолько, чтобы не отстрелить себе чего ненароком. И тем не менее, именно он сейчас спас жизнь медиума. Он и единственный патрон, что уже много лет болтался на шнурке на шее. Сраная ирония, Бишоп то его держал как раз для обратного, а теперь покрытая магическими формулами пуля находилась где-то в глотке доисторической зверюги.
«Нужно будет сделать новую», - с этой мыслью американец вышел на площадь, где вампирские бойцы вязали немногочисленных сдавшихся остроухих. Д’Эстен обнаружился тут же, даже практически на том же месте, где маг видел его в последний раз. Живой, и почти целый, если не считать отсутствующей руки, культю которой как раз перевязывал один из его солдат.
- Поздравляю с великой победой над ушастым терроризмом, - не скрывая сарказма произнёс медиум, разглядывая лежащего тут же без сознания эльфийского старика. Взгляд сам остановился на оплетённом металлом роге на его поясе.
- Я тебе ещё нужен или могу быть свободен? – опускаясь на корточки рядом с бессознательным эльфом, словно разглядывая какую диковинку, уточнил Бишоп у вампира. Больше формальность, чем вопрос. Всё, что от него требовалось, маг выполнил: эльфийские укрытия нашёл, на лидера бунтарей, или кем там у ушастых был этот древний, вывел. Можно было уже отправляться домой и выставлять счёт за услуги. Если же д’Эстен захочет избавиться от последствий ранения явно магическим оружием, он знает где найти мага. Что до эльфийского рога, незаметно перекочевавшего за пазуху потрёпанного плаща, пусть это будет компенсацией за недавнюю игру в салки, вампиру знать об этом было не обязательно.

+1

24

— Пасть прикрывай, — холодно отозвался д'Эстен. Желание благодарить за чудесное спасение уменьшилось, стоило только увидеть пропитую морду медиума, и пропало полностью, когда медиум заговорил. Клод сам время от времени раздражал окружающих, но этот парень давал ему огромную фору. Клод льстил себе наличием обаяния, харизмы, приятной внешности, в конце концов. Так или иначе, он умел расположить к себе, создать правильное впечатление, понравиться. Далеко не всегда Клод пользовался подобными навыками, но, тем не менее, имел их. У Бишопа были только его «дохлые» таланты: медиум, маг, пьяница.
Клод выдохнул сигаретный дым. Руку он почти не чувствовал. Сквозь обезболивающие препараты доносилась только часть ноющей боли, и её можно было терпеть. Неприятней было смотреть на свёрток, в который запечатали его конечность. Или на топор, которым отрубили руку. Или на эльфа, который держал топор. Поэтому Клод остался сидеть на месте, он позволил перевязать себя, но не уходил, пока все дела не были завершены.

— Не покидай лагерь. У меня есть к тебе вопросы, — ровно продолжил вампир. Играть в вежливость у него не было никакого желания. Отвечать иронией на едкий сарказм тоже. Строго говоря, на данный момент у него не осталось никаких желаний. Это война и данная битва высосали из него все чувства. Он устал.
«Терроризм... будто бы ты в этом что-то понимаешь», — здесь погибли эльфы, верно, но здесь же остались тела людей, убитых эльфами, и тех, кто воевал на стороне вампиров. Когда война, всегда кто-то умирает. Все это понимают, но войны всё равно начинаются. Дело в том, что воевать выгодно. Если где-то по какой-то причине случилась война, значит, кому-то это было удобно.
Друида подтолкнули. Да, он помешанный фанатик, безумный фанатик, но на то, чтобы он начал войну, его спровоцировали. Имаму? Возможно. Клод узнает это позже.

Сейчас вести осмысленные беседы, отвечать на самые простые реплики и даже просто думать, ему было тяжело. Сперва необходимо было добраться до основного лагеря. Сдать с рук спящего красавца. Вымыться, выпить, поесть. И только потом в неуютном тепле походной палатки задавать вопросы. О топоре, об этом городе, о руке, быть может, и, черт возьми — чистого любопытства ради, — о том, на кой хрен Бишоп в это лезет.
Да, и поблагодарить бы не мешало. Не сказать, что Клод горел желаниями высказывать свои благодарности вслух циничному ублюдку, но это тоже своего рода счёт и по нему лучше заплатить сразу.

+2


Вы здесь » КГБ [18+] » Осень 2066 года » [20.10.2066] Дурные предзнаменования