КГБ [18+]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » КГБ [18+] » Осень 2066 года » [24.10.2066] Кровные узы


[24.10.2066] Кровные узы

Сообщений 1 страница 30 из 51

1

Время: 24 октября 2066 года

Место: Латвия, Прейли

Действующие лица: Алвар, Виктор, Томас, нпс (владелец Алвара)

Описание ситуации: Так ли просто забрать нужного раба, не обладая необходимыми связями, в стране, где рабство под запретом? Нет ничего невозможного! - скажете вы и будете неправы. Невозможно отобрать раба у местной авторитета, нереально остаться в живых, перейдя дорогу кому-то из воротил местечкового бизнеса. На каждом шагу опасность, которая грозит не только грозному ликану, но и его остроухому подопечному. А тому все снятся странные сны и приходят видения: ведь его брат не мог умереть и наверняка жив, просто нужно найти его, следуя по пути из хлебных крошек.
Запертый в четырех стенах, Алвар уже не ждет, когда закончатся дни, похожие один на другой, но на его зов откликнется Томас: нескладный, смешной младший брат, совсем беспомощный в мире людей... единственный, кто может помочь теперь.

Дополнительно: 18+, а то мало ли чего произойдет по ходу дела.

+10 ZEUR начислено всем участникам эпизода.

Отредактировано Томас (14.07.2015 21:00:08)

+4

2

Почему они уж третий день жили в машине, Томас не понимал. Ведь у такого, как Виктор, наверняка были деньги, для того, чтобы остановиться в каком-нибудь отеле.  Но попробуй-ка, задай не тот вопрос Виктору! Враз ведь шею свернет, или кричать будет… Томас тяжело вздохнул, поправляя тяжелый металлический ошейник. Тот натирал и эльф чувствовал себя в нем неудобно, хотя еще не так давно носил клубный.
До рассвета оставалось недолго, но снова задремать мальчишка не мог. Сегодня ему опять снился сон, про брата, и даже после пробуждения он казался таким реальным, что Томас даже тихонько всплакнул под пледом, снова начиная скучать.
Совсем рядом, близко, протяни руку и сможешь прикоснуться к Алвару.
Мальчишка крепко зажмурился, не желая отпускать сновидение и бережно вспоминая каждую деталь. Во сне брат что-то говорил ему, но Томас не слышал этого. «Он жив, он совсем рядом…» - Молодой эльф не заметил, как снова потекли слезы, которые он беззвучно глотал, не желая разбудить Виктора. Верить в то, что увиденный сон был не более, чем желаемой фантазией, эльф не хотел.

***

Три дня назад, когда они с Виктором пересекли границу с Латвией, Томас был полон оптимизма и радостного ожидания. Ему казалось, что Алвара они найдут быстро, за день, и вернутся на Алмазный Берег на быстрой и большой машине зверя. Р-р-р! – грозно рычал мотор черного блестящего хаммера, несущегося по разбитым дорогам.
С неохотой, но Томас был вынужден признать, что у брата машина была поскромнее и не такой мощной, как яростный металлический зверь, которым управлял Виктор. Притихший эльф молчал половину дороги: путешествие казалось увлекательным, если бы не тяжелый ошейник. Но Виктор сказал, что так надо, и Томас почти не спорил. Только надулся на полдня, разговаривая непривычно мало и неохотно. 

Тревожное и, в то же время, радостное ожидание усиливалось: «Я чувствую, ты где-то рядом! Что ты жив! Мы заберем тебя!» Мир встал с ног на голову: теперь Томас мог спасти старшего брата от беды, а не наоборот, как было раньше. Мальчишка нетерпеливо ерзал на месте, то прилипая к стеклу, то начиная донимать Виктора вопросами, то восторженно ойкая, когда видел что-то необычное для себя.
- Смотри! Собака! Как у меня была, там, в Канаде! – Томасу лающий у ограды пес, один в один похожий на Гуди, показался хорошим знаком, и он, приободрившись, с нетерпением ждал, когда они приедут в тот самый город, где, скорее всего, был Алвар.

Реальность оказалась гораздо мрачнее ожиданий. Третий день Виктор и Томас ездили по каким-то адресам в страшном городе. Эльфу здесь не нравилось: люди вокруг были похожи на рабов из Клуба. Смотрели вниз, не поднимая взгляда к небу и недружелюбно бубнили себе что-то под нос, когда Томас пытался что-то спросить. Попытки, при случае, поговорить с местными, мальчишка оставил на первый же день. Во-первых, это почему-то не нравилось Виктору, а во-вторых, было бесполезно, ведь никто ему не отвечал.

- Плохое место! – сокрушенно вздыхал Томас на второй день. Ему хотелось бы уехать, но они должны были найти Алвара, а эльф знал, что тот где-то здесь.

- Мне тут не нравится! – бурчал пацан вечером прошлого дня, начиная отчаиваться. Они с Виктором проехали уже много: какие-то подворотни, пошорканные дома, узкие коридоры, как в Клубе, с плохим освещением и резким запахом, от которого Томаса мутило. Много разных людей. Наглых, ухмыляющихся, лезущих пощупать собственность Виктора. Забитые рабы, которые не понимали, что у них негромко пытался спрашивать Томас, пока Зверь решал дела с этими страшными людьми, их хозяевами. За него, Виктора, мальчишке было страшно, и когда где-то в других комнатах раздавался резкий звук, эльф думал только об одном: только бы все обошлось.
Когда они выходили из этих квартир, домов и подвалов, Томас жался ближе к Зверю, словно хотел убедиться, что все впорядке.
Безысходность этого города просачивалась в мысли, и эльф думал, что в следующий раз Виктор оставит его в очередном притоне. Или Виктора убьют, а его раб навсегда останется в этом городе. Насовсем. Как Алвар, если они его все-таки не найдут. От этого становилось еще страшнее, ведь Томас видел, как обращались с невольниками местные владельцы. Во что они превращали их. Что, если Алвар стал таким же?.. Или, что если они опоздают и бессердечный хозяин убьет ненужного больше раба?..
Все эти сомнения разрывали душу молодого эльфа, заставляя в волнении грызть ногти до самых подушечек.

***

- Он рядом совсем. – Упрямо прошептал Томас. Лежать без дела было скучно, кроме того, мальчишка чувствовал, что им нужно торопиться, иначе они могут опоздать. Как объяснить это Виктору, Томас не знал: зверь не особо любил, когда эльф начинал говорить о своих дурацких предчувствиях.
- Просыпайся! – Одними губами прошелестел Томас, угрюмо насупился и уставился на лицо спящего Виктора. Даже сейчас зверь не казался расслабленным. Словно и не спал, а только прикрыл глаза на несколько секунд. Томас подкатился ближе, пошоркался о Виктора щекой, после пободался и легонько подул на ухо. Толку от этого было чуть: ровное дыхание спящего даже не сбилось.
- Викто-о-о-р! – Позвал эльф, и, набравшись храбрости, протянул громче, погладив Зверя по плечу и бодая сильнее. – Викто-о-ор! Просни-и-ись, ну? Проснись, пожалуйста! Алвар, он где-то здесь, совсем рядом! Виктор!

Потянул со спящего плед. Остановился, задумавшись, и продолжил тянуть.
Виктор наверняка разозлится. Ну и пусть! Им нужно было ехать: Томас верил в то, что во сне к нему приходил его брат, и выглядел он не таким, как был раньше. Грязный, в синяках и ссадинах, с пустым взглядом, как у других рабов, которых мальчишка видел в Латвии.

Отредактировано Томас (14.07.2015 23:40:23)

+6

3

Это задание старого гада Виктор с готовностью мог назвать самым сложным. Раньше его жизнь подвергалась опасности хозяином. Сколько раз росомаха был ранен, сколько раз умирал, сколько раз… но это всё не важно. Теперь прежние беды казались не существенными, потому что сейчас под боком у Виктора околачивался тот, жизнью которого ликан не хотел бы жертвовать ни за что на свете. Маленький, забавный эльфёнок. С острыми ушками и открытым взглядом. Таких тысячи, там, далеко в Канаде. Но для Виктора этот был единственным и неповторимым. Кто только сказал, что эльфы все на одно лицо? Глупец тот. Томас был особенным, и его Виктор узнал бы из миллиона других, не то, что там из тысячи. И этот самый эльф теперь был рядом. О, сколько бы всего росомаха готов был бы отдать, чтоб Томас оказался как можно дальше отсюда. На Алмазном Берегу, в уютной, тёплой квартирке, в центре города, под надёжной защитой. А не здесь, где каждый новый день, а то и час, может оказаться последним для них обоих.
Виктор решил не тратиться на гостиницы и в эту ночь. Чувство опасности не покидало зверя ни на минуту. Не помогал и тот факт, что ликан в Латвии был ни раз, и многое знал. Но без эльфа же он был! Поэтому единственным и самым надёжным, по мнению Виктора, ночлегом являлась машина. Крутой внедорожник, о котором мечтали многие, но имели – единицы. Росомаха некогда всё-таки потратился на крутую тачку, вложив в неё все свои жалкие сбережения. Хозяин помог с навороченным тюнингом и разнообразными примочками от Цепешей, типа лёгкой брони, усиленного полного привода и других полезных штук, назначения которых Виктор так и не смог запомнить. Лабиен тогда всё ухмылялся, говорил, что разобьёт зверь тачку за пару дней. Но вот прошёл уже год, а она как новенькая, подумаешь – пара царапин, за которые Виктору, кстати, хорошо заплатили виновные и не очень. Надёжная машина, надёжное место для ночёвки. Для эльфа – тоже…
Утро, уже в который раз, совсем не заладилось: Томас проснулся раньше, попытался разбудить… несколько раз подряд. Виктор уже начал думать о том, а не ввалить бы кому-то, вот такому очень остроухому и хитрожопому, да прям больно и по пятой точке?! Но потом передумал. Они оба устали. Задание затягивалось, а положительный настрой молодого эльфа угасал с каждым днём всё сильнее. Томас начал внушать себе, что чувствует брата, но и после этого тот не находился ни в какую. Грозно рыкнув, росомаха без труда вернул себе плед, а заодно сгрёб эльфа к себе ближе, чмокнув в висок.
- И тебе утра доброго, Томас. Раньше проснёмся – быстрее жрать захотим. Ты это опять забыл? Вот и сиди теперь голодный, а я – спать!
Совесть Виктора никогда не мучила. Точнее – не мучила она его раньше. Но теперь, только было перевернувшись на другой бок, зевнув и сладко засопев, росомаха осознал, что спать ему перехотелось совсем. Ведь эльфёнок, он же не сможет сидеть один спокойно. Переживать начнёт, вспоминать про брата.
- Ладно. Фиг с тобой, чёрт бы тебя… Ладно, в общем.
Тяжело вздохнув, Виктор всё-таки худо-бедно принял сидячее положение, снисходительно глянув на эльфа. Тот опять не выспался. Вот сколько можно?
- Этот – последний адресат. Разберёмся с ним быстрее. Потом – вернёмся на Алмазный Берег за уточнением координат. Возможно, мы просто не там ищем. Такое бывает, часто бывает! Не расстраивайся, Томас. Мы найдём, просто нужно время. Совсем немного времени. Попробуем в другой раз.
Приободрять эльфёнка было вообще нечем. Росомаха не знал, что ещё можно сказать ему, чтобы тот поверил в светлое будущее и успешное завершение задания. Невозможно найти то, что ищешь не в том месте. Разве не ясно?!
- Чего, опять ревел что ли? Вон, глаза красные… и голодный, поди.
Вчера, перед сном, Виктор сам дожевал всё оставшееся съестное. Теперь надо было думать о добывании пропитания для себя и остроухого. И ещё этот очередной «потенциальный партнёр», как окрестил его Лабиен. Тот, у кого мог быть брат Томаса. Тот, кто приобретал эльфов совсем недавно. Канадских эльфов, что было совсем немаловажным фактом. Подставные документы Виктора свидетельствовали о том, что некая фирма с Алмазного Берега разыскивает выгодные партнёрства, а он, Виктор – её представитель, заявленный под звучной фамилией Грауббер, готов подписать нужные бумаги и даже пригласить на Алмазный Берег, в случае надобности. Бизнесмен из росомахи был так себе. Поэтому важные переговоры ему давались плохо. И если бы он мог, то давно бы оторвал какому-нибудь партнёришке башку, только бы не продолжать это задание. Но сейчас дело было не в Лабиене и его тупом задании, а в Томасе и его потерянном брате. Поэтому Виктор, скрепя зубами, всё-таки делал то, что от него требовалось, и собирался идти до конца, благо, тот уже был очень даже не за горами.

+6

4

Что представляет собой жизнь? Насколько она ценна? Когда-то Алвару казалось, что он знает ответы на эти вопросы, и даже был готов отстаивать значимость чужой жизни, чего бы ему это не стоило. Он бы привел сто и один довод в пользу неприкосновенности чьего-то существования, не задумываясь над тем, а нужно ли это кому-то еще. Эльфы, люди, вампиры – каждая душа равна с другой. Но жизнь расставила все на свои места.
Да, когда-то он считал иначе, чем сейчас. Теперь жизнь не значила для него ничего, и эльф предпочел бы умереть, если бы смог забыть о младшем брате. Несколько раз Сньольф пытался достучаться до сознания брата, но, то ли тот не мог принять его зов, то ли находился слишком далеко от эльфа. Единственное, что узнал Снежный Волк, так это то, что Мюркьяртан жив и от этого становилось легче. Сейчас он ничего не мог сделать для младшего. Сейчас он – раб. Такой жизнью не живут, даже существовать удается с трудом. Он – заложник, игрушка, подстилка, никто. Чтобы Алвар не придумывал себе в самом начале, он ничего не смог доказать. Когда от тебя устают, то избавляются: дарят, продают, убивают. Впрочем, новый хозяин был оригинальней. Синяки не сходили с тела эльфа неделям, а наказания за непослушание очень скоро отбивали любые попытки возмущаться и бунтовать. Сньольф не знал, как выглядит дом, в котором их держали, в каком городе он находился, а так же в каком был до этого. Один из многих, живущих в клетке, забывших, как пахнет свобода - частная коллекция, похвастаться которой теперь было бы стыдно.
Вообще-то эльф боялся, что было заметно по прижатым к голове ушам. Боялся, что как только наскучит хозяину, то он его убьет. Люди часто твердят: «Нет человека – нет проблемы». Очень удобно, учитывая, то немногое, что Алвар знал о Латвии. Эта страна никогда не вызывала у Снежного интереса, одну лишь брезгливость, о чем он очень скоро пожалел.
Сньольф часто подумывал о побеге. Пусть ему было страшно, иной раз хотелось умереть, словно он сам проникся безысходностью, которой был пропитан город, но эльф тщательно подыскивал возможности для бегства. Многие сородичи, непробиваемые дуралеи, только покрутили пальцем у головы, показывая собрату, что тот сошел с ума. Так же было и в общине: Алу приходилось обрабатывать их по десять раз, прежде чем хоть один обращал внимание на логичность его доводов и прислушивался к словам. Почему же сейчас они не хотят ничего делать? Почему закрывают глаза на попытки вырвать себе свободу? Сньольф не понимал. Лишь беспомощно смотрел на рабов и чувствовал пустоту и какое-то страшное безразличие. Что это? Неужели ответ на нежелание других спасать себя? Обреченность? Ведь, несмотря на физическую выносливость эльфов, на их умение пользоваться магией, они ничего не хотели делать, а в одиночку он ничего не мог. Даже от этого ошейника невозможно было избавиться, а кожу он натирал до красноты. Приходилось подсовывать под него хоть какой-то кусок ткани, чтобы не так мучительно было носить такое украшение.
В эту ночь, почти под утро, Алвар снова постарался достучаться до брата. Он словно чувствовал, что тот находится совсем рядом и тянулся к нему.
- Мюркьяртан, - позвать младшего и убедиться, что он в порядке. Пусть совсем не слушает его, пусть рыдает, глупый, в три ручья, но для Сньольфа узнать, что любимый брат жив, как бальзам на душу. Так страшно было думать, что он погиб. Раб пытался сказать, чтобы Томас его не искал, страшно было представить, что тот окажется в этом месте, с него бы сталось прийти на помощь. Пытался предупредить, что обязательно попробует скоро вернуться, не упоминая, что для этого ему надо сбежать. Но в тот момент эльф верил тому, что говорил. Знания – сила. Нужно только применить их в нужном направлении, в лучшем случае использовать хитрость. В худшем – проклятье. Но тогда Алу следует как можно сильнее испугаться, или разозлиться.

+5

5

- Последний… - Озадаченно прошептал Томас, растерянно хлопая глазами на Виктора. Вздохнул и несмело прижался, обнимая одной рукой. Почему-то зверь не рассердился и даже толком не рыкнул – Томас недоверчиво глянул на Виктора, потерев ладонью глаза и виновато шваркнув носом. Стало совестно за то, что он не дал ликану выспаться, растолкал, и теперь сидел совершенно бесполезный, словно враз забыл, для чего он вообще будил Виктора.
- Реве-е-ел… - Протянул мальчишка насупленно и неохотно. Он хотел бы быть сильным, как Виктор, который, казалось, плакать вообще не умел. Или как тот вампир в Клубе. Уверенным, невозмутимым, словно высеченным из камня. А не реветь каждый раз, как девчонка, когда захлестывали эмоции. Но получалось это пока из рук вон плохо.
Несмотря на невеселые размышления, Томас теперь чувствовал себя гораздо лучше: уверенность Виктора странным образом его успокаивала.

«Последний… адресат… Что, если Сньольфа не будет и там?» Или, и того хуже, они пропустили брата на каких-то предыдущих адресах. И теперь никогда его не найдут, потому что уедут из этого города. Чувствуя, что глаза снова щиплет от подступающих слез, Томас неловко поцеловал Виктора в щеку – тут же смущенно завозился, садясь. Почему-то ему казалось, что зверь может разозлиться на него из-за всех этих «телячьих нежностей».
- Да, голодный. – Помолчав, Томас все-таки попросил, начиная сворачивать пледы. – Не надо побыстрее, пожалуйста. Надо хорошо проверить. Он где-то здесь. Я чувствую, что он рядом. Если он там, а мы… не найдем его, то потом совсем не найдем. Никогда.
Теперь мальчишка взволнованно смотрел на Виктора в упор, забыв про то, что делал. Забывшись, вцепился пальцами в ногу зверя и озадаченно закусил нижнюю губу: «Рассердится теперь…»
- Минет сделать? – Тише и неувереннее пролепетал эльф, смутившись окончательно и от неловкости продолжил заниматься ставшей уже обычной утренней «уборкой», с подчеркнутой аккуратностью сворачивая несчастный плед. «В душ бы… помыться… и в туалет!..» - Думал мальчишка, пытаясь отвлечься, но чертовы уши все горели. С чего было именно так, Томас не знал: в Клубе с ним делали разные вещи и пора бы было уже привыкнуть задавать подобные вопросы прямо и без волнения. Уверенно. Как Маттия… Шпионка.

Когда он мечтал о том, что его заберут из Клуба, он не думал, что все окажется в некотором роде сложнее, и до сих пор побаивался Виктора. Томас снова вздохнул, часто заморгав, запустил пятерню в волосы, приводя шевелюру в подобие порядка.
- Я могу сходить пока, за едой. – Эльф искоса глянул на торчащий из-за дома край вывески. – Вот же, недалеко! – И показал рукой, вопросительно глядя на зверя. Можно было неторопливо поесть в самой кафешке, но Томас хотел быстрее добраться до этого адресата. Странное, бесполезное нетерпение – в этом плане остроухий мальчишка не особо отличался от обычных человеческих подростков.

Отредактировано Томас (21.07.2015 02:01:14)

+5

6

- Да, последний.
Подтвердил росомаха, аккуратно наглаживая эльфа по голове. Томас опять казался слишком доверчивым, но теперь это более не раздражало зверя. Эльфа хотелось защитить. Прижать к себе, укрыть от всех напастей и не отпускать уже никогда. Стать для него лучшей защитой, навсегда. Похожие чувства испытывал Виктор ещё к хозяину. Старого гада, даже когда он оказывался просто невыносимым, всё равно хотелось защитить, во что бы то ни стало. Один из сильнейших вампиров, ну и что? Защищать его надо.
- Голодный. Надо что-то поесть.
Виктор смотрел не на Томаса, а словно сквозь него. Тот просил не торопиться. Но эльфёнок не знал кое-что важное, что знал росомаха.
- Нет, здесь нам не стоит задерживаться.
Раздраженно отозвался зверь, отстранил эльфа от себя резко и грубо.
- Не надо мне ничего.
По идее – оно-то уже надо. Вот когда последний раз росомаха кого-нибудь трахал? Дней пять назад, не меньше уж. А это долго уже, надо бы подумать над предложением Томаса… потом как-нибудь, когда будет время и силы. Виктор вышел из машины, открывая и вторую дверь. Стоило проветрить, хотя воздух в этом пропащем городе чистым уж точно назвать нельзя было. Зверь уже привык к природе на Алмазном берегу. Густые леса, что росли на месте бывших городков, казались ликану очень живописными и приятными. Но сейчас Виктора заботило и одновременно тревожило совсем другое.
«Как же всё объяснить? Или сказать, как есть? Но если эльф испугается и откажется идти? Одному-то мне – бесполезно. Я не знаю его брата. Не узнаю среди других остроухих. И тогда задание Гада будет провалено. Чёрт с ним!»
Росомаха твёрдо решил, что лучше он провалит задание, чем будет подвергать жизнь Томаса реальной опасности. Пусть эльф знает всё, что знает зверь. Но всё равно вопрос не был снят – как ему об этом рассказать.
- Сам куплю. А ты – сиди в машине. И только попробуй выйти – прибью!
Направившись к ближайшей забегаловке, зверь тем самым дал себе фору. Думать было о чём, хоть думать росомаха и не умел. Но пришлось. Виктор никогда не подозревал, что слова подбирать так сложно. Да, он сталкивался с подобным столько раз, но этот казался совершенно невыносимым. Все мысли спутались, распутать их не представлялось возможным. Росомаха даже случайно чуть не заказал вместо шаурмы да побольше – рабов, да побольше. Мысли были заняты совсем не тем, и, купив фаст-фуд, вернулся зверь к машине всё с той же проблемой: он не знал, как рассказать всё эльфёнку.
- Вот, на, держи. Там тарелки где-то были, пластиковые. Мы их покупали, когда ехали сюда, Томас. Ты помнишь? Найди их, а то класть некуда.
Зверь помялся ещё немного, натужно сопя, потом вручил шаурму эльфу в руки, осмотрел остроухого внимательно и придирчиво, и начал говорить.
- Который, к кому мы едем. Последний тот. Он, в общем, не как раньше.
Росомаха почесал в затылке, ещё раз глянул на эльфа, тяжко вздохнул.
- Он тот, у кого мы должны купить рабов. Но не просто рабов, а тех, кого можно убить. Ну, легально, как в Клубе, но только за его пределами.
Сосредоточенно сопя, Виктор всё вглядывался в лицо эльфа, пытаясь понять, доходит ли до него сказанное ликаном. Вроде как, относительно доходило.
- Тут я не как представитель выступлю, а как, как, в общем, как перекупщик живого товара. Эльфы некоторые были вывезены из Канады нелегально. Возможно, и твой брат так же. Поэтому нужно проверить этот адрес.
Говоря всё это, ликан успел весь вспотеть с натуги, мысли вроде даже были и формировались в его голове, но говорить от этого легче не становилось.
- Ты же понимаешь, как они относятся к своему товару, Томас?
Росомаха взволнованно глянул на эльфёнка, машинально сгребая того в охапку, и прижал к себе сильно, обнял всего, пытаясь защитить от угрозы.
- Я же не рабовладелец. Я так… не умею. Не смогу! И ты ещё. Ты представляешь только, как тебе нужно себя вести? Ты посмотри на себя – ты же не раб! А я не похож ни на какого хозяина. Да у меня у самого хозяин дома остался! Какой из меня работорговец. Мы точно спалимся. И…
Виктор шумно выдохнул, разжимая свои объятья и отпуская эльфёнка.
- И если провалимся здесь, то назад пути может и не быть. Они – работорговцы, им плевать, кого продавать. Я-то ладно. Но ты. Я не хочу тебя потерять, не хочу, чтобы тебя продали для того, чтобы кто-то убил!
Если честно, росомаха не собирался говорить так много, но как-то само вышло. Откровенничать Виктор не любил, но в этот раз что-то припёрло.
- Давай не поедем по последнему адресу? Вернёмся на Алмазный Берег. Потом – решим, что делать. Может, хозяин сам съездит, у него-то получится.
Ликан коснулся ладонью своей шеи, которую теперь не охватывал ошейник Лабиена, защищавший зверя от срывов. Остались лишь браслеты, но если росомаха слетит с катушек – они ему мало чем помогут. И это тоже очень напрягало Виктора. Его сила – убийственна. И сдержать её не сможет.

+5

7

Пока Виктора не было, Томас сидел в машине, искоса поглядывая на улицу: вот ликан перешел дорогу, вот зашел в забегаловку… «Нужно попроситься с ним. - Огорченно вздохнул эльф, прикидывая, что в кафешке наверняка должен был быть туалет и раковина с водой. – Совсем лохматый, растрепанный!» Наскоро пригладив волосы, мальчишка принялся заканчивать «уборку». Закинул назад сумку с пледами и подушками, собрал сиденья. Подумал, не надеть ли обувь, но потом решил не спешить: успеет обуться, пока будут ехать до места. Ботинки Томас не любил категорически, тем более те, которые были на шнурках и закрывали пальцы.

- Тарелки… а! Тарелки! – Радостно кивнув, мальчишка засуетился и резво полез на заднее сиденье, покопошился в боковом кармане сумки, доставая пластиковую посуду и бутылку минералки. В руках у зверя не было стаканов с этим странным напитком, который люди называли кофе. Пристроив тарелки на коленях, мальчишка положил на каждую отдельную порцию, и едва успел спасти завтрак от падения, когда Виктор спонтанно сгреб его к себе поближе.
«…как они относятся к своему товару… - Томасу казалось, что его окатили ледяной водой. – Относятся…» Мальчишка недоверчиво глянул на Виктора. Зверь говорил, что не сможет так, как они, эти самые работорговцы. Но ведь то, что уже видел Томас, как обращались с рабами в Латвии и Клубе, это тоже было страшно. Неужели могло быть еще хуже? Остроухий закусил нижнюю губу, сосредоточенно хмурясь и размышляя над словами Виктора. Отдал зверю тарелку с завтраком:
- Поешь, пожалуйста. – Негромко попросил Томас, откусил от своей шаурмы и, почти сразу забыв о еде, отставил свою тарелку на панель, резко выпрямляясь и разглядывая себя в зеркале над лобовым стеклом.
- Вести… себя?.. Как? И почему я не раб? – Томас придирчиво разглядывал своё отражение. – Я плохой раб? Почему ты не похож на… хозяина?.. – Эльфенок повернулся к Виктору, непонимающе моргая. – Тебя ведь боялись в тех… в тех… притонах. Я видел! Чувствовал! Они смотрели на тебя как… как… как будто ты мог разорвать их на части в любой момент!
Вот только сам Томас теперь знал и видел перед собой другого Виктора: не пугающего, совсем не страшного, грубоватого, но заботящегося о подаренном ему эльфе.

«Спа-лим-ся… спа-а-а… лимся… Что это значит, знакомое что-то… А! Спалимся! Да, плохо… Плохое слово… Очень плохое…» - Понимающе закивал Томас. Виктор говорил, что у них не получится. Что лучше будет вернуться, и, может быть, тот вампир, хозяин ликана, все сделает. Томас осторожно гладит зверя по руке. Тот говорил уже долго и много и, кажется, вообще забыл про еду.

- Но ведь… Если мы уедем… - Нерешительно произнес мальчишка. Перед глазами встал сегодняшний сон. Замученный брат, который что-то беззвучно шептал разбитыми губами. И Томас решительно закончил, отстраняясь от Виктора. – Если мы уедем, то потом может быть поздно. Даже если потом… Потом может быть поздно! Я видел его во сне. Сегодня. Ему плохо, он побитый весь. Времени остается все меньше. У него глаза как… как у мертвого…
Томас с отчаянием смотрел на зверя. Скользнул взглядом по зеркалу в салоне, невольно сравнивая себя с Алваром из сна. Эльфенок выглядел так всего несколько раз, меньше, чем пальцев на одной руке,  в Клубе, и один раз это случилось, когда он разозлил Виктора.
Зверь говорил, что им придется идти по очень плохому и страшному адресу, что он так не сможет, как те работорговцы. Но ведь Виктор тоже умел быть страшным, пугающим и жестоким, таким, что от него хотелось спрятаться и разучиться дышать, чтобы он случайно не обратил на тебя внимания. Томас видел, что даже по тем жутким адресам здоровенного ликана откровенно побаивались. Что же за место им предстоит посетить, если Виктор не хочет туда ехать, опасаясь за них обоих?..
«Я для него важен… - Осознание было противоречивым, встающим комом в горле. – Виктор… Как же ты… Зверь…» Томас порывисто прижался к Виктору, крепко обнимая за шею и пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами. Молчал, не зная, как выразить на человеческом языке все, что сейчас чувствовал. Он мог попытаться подобрать слова на родном наречии, но тогда Виктор его не поймет, да и не любил зверь, когда Томас говорил на непонятном ему языке, рычал и ругался.
Раньше Томаса защищал брат. Теперь – Виктор. Страшный, пугающий ликан… Ставший таким же важным для Томаса, как и его старший брат: «Сньольф.»

– Ударь меня. Как тогда, в Клубе. Тогда я буду похож на… на тех рабов. – Угрюмо насупившись и глядя на зверя из-под лобья произнес Томас, отстраняясь. – Я же чертов эльф с уродскими ушами! На мне заживет… всё… Синяки сойдут. Бей! Ну?! – С нажимом, требовательно теребил ликана мальчишка,  начиная злиться не пойми на кого, и, с силой ударив ладонью по плечу Виктора, выскочил из машины, приземляясь босыми пятками в грязную лужу.
- Ты провалишь задание и он недоволен будет! – Проглатывая гласные, сердился Томас, цепляясь одной рукой за дверцу и готовый отпрянуть, если зверь схватит его и попробует затащить в машину силком. – Ты другим раньше был! Там, в Клубе! Я тебя не боюсь! – Горячился эльф, повышая дрожащий голос с каждым словом.
- И они тебя не испугаются! Никто не испугается! Отберут твою… эту… машину, всё отберут! Оденут ошейник, как на раба! Потому что ты их боишься! Ты, зверь, хоть и ходящий-на-двух-ногах! – Последнее Томас почти выплюнул сквозь зубы на эльфийском, и снова перескочил на привычный для ликана язык. – Я не вернусь обратно… так! Без брата, без… не попробовав, не… Я! Не! Вернусь!
…и при этих словах внутри почему-то все похолодело, а Томасу, несмотря на всю его запальчивую решимость, стало жутко и захотелось разреветься от безысходности.

+6

8

- Угу.
С готовностью отозвался зверь, забрал свою тарелку, но есть не стал.
- Потому что ты не раб! Я не хочу, чтобы ты был рабом. Я просто хочу, чтобы ты был рядом. Разве я отношусь к тебе, как к невольнику?
Виктор насупился, откусывая большой кусок от шаурмы. Да он даже эльфа гулять отпускал, одного совсем, и в магазины! Какое это рабство…
- Боялись рабы, да. Потому что я свободный. Но другие хозяева никогда не признают меня равным им. Даже если на моей шее нет ошейника, и по документам я принадлежу к состоятельному классу. Это ничего не меняет, они чувствуют. Особенно такие, как этот, который последний.
Росомаха многое не знал о том работорговце, но хозяин предупредил его, чтоб был он с ним осторожнее. Мол, беспринципный тип, повёрнутый на рабстве. Невольники у него – это для него лишь жалкие вещи.
- Опять эти сны! Это потому, что ты про него постоянно думаешь. Вот и снится… всякое. Ч-чего это ты?!
Чуть не выронив тарелку с шаурмой, росомаха разозлился лишь на секунду, и справился с собой, не оттолкнув от себя эльфёнка. Наверное, ему нужна была сейчас поддержка. Только Виктор не умел никого поддерживать.
- Ты что говоришь вообще?!
Возмутился зверь, хотел оттолкнуть от себя Томаса, но тот отстранился сам.
- Я не собираюсь тебя бить! Чёртов ты эльф с… Да ты! Ты чёртов эльф!
Не успев придумать за столь короткий промежуток времени обидное наименование Томасу, Виктор ещё больше рассердился. Чего он, этот мелкий ублюдок, орёт на него? Чего толкается?! Вот как сейчас ликан-то его толкнёт! Мало точно не покажется. Обиженно сопел росомаха, но к эльфу приближаться не собирался. Тот выскочил зачем-то на улицу, Виктор тяжко вздохнул и успокоился, с состраданием глядя на остроухого мальчишку.
«Он хочет, чтобы я разозлился. Хочет взять на слабо, чёртов пацан!»
- Садись в машину. Мы едем домой.
Ровным, спокойным голосом произнёс ликан, заводя мотор.
- Я не потеряю тебя. А Лабиен…
При упоминании о хозяине, росомаха подумал, что хорошо бы было где-то отсидеться с недельку, чтоб не показываться тому на глаза, но быстро отбросил от себя трусливые мысли. Он скажет всё в лицо этому старому гаду, как и всегда. И тот ничего ему не сделает. Как всегда. И эльфу – тоже…
- Он же старый, он всегда вечно ворчит и постоянно всем недоволен.
Искал себе оправдания ликан, но не мог найти их. Это всего лишь отговорки. Конечно же, Лабиен будет очень недоволен. Будет сердиться, ругаться. И он тоже может отобрать эльфа у Виктора. Выходит, что возвратившись домой, назад, к хозяину, росомаха опять подвергает жизнь Томаса опасности.
- Сел в машину.
Тихо проговорил Виктор, нервно сжимая руль пальцами.
- Сел в машину, я сказал. Раб. Или мне тебя на цепь посадить? Может, хочешь в Клуб, назад? Сдам тебя туда, если будешь себя так вести.
Росомаха не умел подавлять свою злость. Более того, именно она сопровождала его по жизни. Злым проще вступить в драку, со злости проще врезать хорошенько своему оппоненту. В ярости легче убивать, тогда лицо убитого не всплывает в памяти, стираясь навсегда. Но теперь ликану нельзя было злиться. Точнее – надо показывать, что ты злишься, но вести себя ровно и спокойно. Как хозяин. Теперь Лабиен виделся ему с другой стороны: властный, сильный, могущественный… он редко без дела унижал кого-то. Будь то раб, или свободный с низким социальным статусом. К Виктору тот тоже относился снисходительно, на многое закрывал глаза. И почему росомаха начал понимать это только сейчас? Всё же так очевидно. Но… ему никогда не стать таким хозяином каким был Максимилиан. Не выйдет у него.
- Дверь закрой.
Пристальный, внимательный и одновременно – оценивающий взгляд на остроухого. Виктор старался не злиться, держать себя в руках, и это получалось. Ему удавалось не срываться, когда его бесят специально.
- Мы едем наз… в. Нам надо… Надо, чтобы… чтобы. Нельзя рисковать…
У Лабиена получалось держать себя уверенно, независимо. Его боялись и уважали. Сам Виктор гордился, что у него есть такой хозяин. И пусть он тысячу раз будет гадом, он – лучший. И другого ему не надо. Макс всегда заботился о звере. Помогал, учил. Так же, как старший брат опекал Томаса. Ничего бы не пожалел росомаха для хозяина. Жизнь бы отдал свою, лишь бы тот выжил, лишь бы у Лабиена всё было в порядке. Никогда бы не отступил. Выходит, Томас тоже не может отступить, как не смог бы и сам ликан.
- Едем выполнять задание хозяина. Пристегнись.
Твёрдо сказал Виктор, вручив мешающуюся тарелку с недоеденной шаурмой эльфу. Но плана у росомахи по прежнему не было совсем.

+5

9

http://s9.uploads.ru/tyUBM.jpg

Петерис Шкеле, (человек, 50 лет)
Довольно статный, для своих лет, мужчина. Привык надеяться лишь на себя. Никогда не ждёт помощи от других. Никому не доверяет. Тиран, деспот, собственник. Редко привязывается к кому-то дольше, чем на пару дней. Работорговец последние несколько лет, разведён. Любит деньги и не считает свою работу чем-то мерзким. Не любит бракованный остроухий товар.

Просто сломанные куклы, за которых теперь могли заплатить куда больше, чем стоят они. Он продаст их ещё дороже, чем могут быть достойны эти гнусные уродцы. Петерис, статный мужчина пятидесяти лет от роду, несмотря на свой преклонный возраст, держался молодцом. А уж когда на старости лет его настигла удача, зажил он по-настоящему, как считал сам. Жену выгнал, вместе с дочкой, которой перевалило уж за тридцатник. Дрянь девка, в кого только такой уродилась? Да и баба – стерва. Все соки с него тянули, вот теперь пусть поживут отдельно. Себя мужчина считал хорошим, хоть жена говорила, что он деспот, каких ещё поискать. Неправда это. Хороший он. Хороший, сказал! Сам же Петерис занялся крайне прибыльным делом, правда, не особо легальным, но в этой богом забытой стране данный факт мало кого волновал. Торговля живым товаром в Латвии шла уже не первый десяток лет. И когда-то Петерис даже осуждал это дело. Но, сказать честно, рабов покупали редко, потому что большинство населения Латвии себе-то на хлеб не зарабатывало, а тут ещё невольника кормить. И вот, в один прекрасный, солнечный день, года три тому назад, предложили Петерису вложиться в одно очень прибыльное дело. Торговать не просто живым товаром, а товаром, который можно потом прикончить. Рабы, которых можно калечить и убивать, не боясь за это ответственности. Новый нелегальный бизнес расцвёл быстро и масштабно. А всего-то пришлось договориться с некоторыми лицами «сверху». Продавать стали таких невольников не только в Латвии, но и в странах ближнего зарубежья, что приносило прибыль куда большую, чем торговля в родной стране. Вот и получилось так, что Петерис стал первоклассным работорговцем, который торговал обычным живым товаром. Но под заказ находил тех, кого просто списать, и с которыми можно творить всё, что пожелает купивший их клиент.
Покупать задаром, продавать – дороже, но с условием, что никто не будет искать покупку, никто не хватится невольника, не подаст в суд за похищение.
Новая партия рабов опять получилась из Канады. И опять, все на подбор – остроухие. В Канаде, как слышал Петерис, шла какая-то война, вот и тащили оттуда бракованных ублюдков. Уродов с длинными ушами. Дешёвка. Человеку было вначале интересно – откуда они взялись, словно из каких-то детских сказочек. Но позже, один друг ему объяснил. Мол, говорят, в Канаде террористы какой-то там вирус создали, и вот они – результаты! Выродки с острыми ушами. Петерис относился к ним насторожено и брезгливо. И вообще, если бы не высокий спрос на этих мутировавших созданий, то не связывался бы с ними мужчина. Вдруг – заразно это ещё? Отрастут такие же вот уши, позор-то какой, что делать, что делать?! Но этого не происходило до сих пор, и человек решил, что не заразно оно. Но относиться к новым приобретениям лучше не стал. Мало ли, покусают ещё, вдруг, это так передаётся?! Жуть. Поэтому держал рабов на коротком поводке, спуску не давал и избивал до полусмерти за малейшее нарушение порядка в его доме.
А ещё эта дрянь остроухая была не так проста, какой казалась на первый взгляд. И хорошо, что друг один поведал Петерису, что надобно защищаться от нового-то дерьма. Мол, способности у них есть всякие. Сильные они, эти «новые люди», опасные, хоть безвольны. И заживают раны быстро, поэтому колотить это отродье надо куда чаще, чем прежних рабов. Обереги всякие приобретать, дорогие, кстати. За что человек дополнительно избивал тех самых рабов, ради которых тратился. Чтоб знали они, как щедр у них хозяин, не убил сразу всех, а держит здесь, кормит и поит. Хотя самому накладно!
Но новую партию всё никак не удавалось продать. Многие воротили нос от бракованного товара. Некоторые – боялись брать себе такое, даже для того, чтоб просто прикончить. Поэтому товар теперь расходился медленно и неохотно. А ещё откуда-то начали эти остроухие уёбища язык человеческий понимать. Поэтому Петерис тут же вернулся к своему родному, латвийскому. А то мало ли, чего рабы услыхать могут, поймут, осмыслят. Проблем потом не оберёшься же. Раньше проще было – остроухие ничего не понимали, лепетали на каком-то странном языке, которого никто не понимал из здешних, даже более образованных, чем сам Петерис, людей. Дефект речи – решили все и забили на это дело. Но, оказалось, учатся эти падлы, совершенствуются. А это надо сразу пресекать, и жестко наказывать.
Один такой хитрожопый экземпляр оказался и в новой партии. Петерис сразу же заприметил этого ублюдка, решив уделять ему куда больше внимания, чем его тупым родичам. Алвар – кажется, так его звали. Но вещам не нужны имена. Хватит простого наименования – раб, падаль, тварь. Не более того.
Пользованный уже, сломанный товар – таких не брали для украшения интерьера или плотских утех. Таких брали убивать и калечить. Значит, и нечего было с ними возиться и содержать хорошо. Помирать всё равно им.
- Э-эй, ублюдки остроухие. С добрым утром!
Растягивая слова, произнёс человек, спускаясь в подвал, где содержались его невольники. Эльфы – как называли их некоторые покупатели. Да хоть феи с гоблинами – хер с ними, главное, чтоб покупали! Спустился дальше, подходя к клеткам. Безопасно – ничего не скажешь, хорошо устроил он эту падаль.
- Кто хочет поиграться? Да чего молчите-то, ублюдки?! Ла-адно, сам выберу!
Петерис долго не мог попасть ключом в замочную скважину, и уже когда дверь была открыта, вдруг разозлился – это, поди, работа остроухой падали. Предупреждал же его друг – многое они умеют, способности у них, твари!
- Кто это сделал, кто?!
Рассвирепел мужчина, схватив не глядя одного из остроухих за лохмы, которые оказались вдруг не такими уж и длинными, как у остальных.
- Ты? А-а… Ты!
Глаза человека недобро блеснули, и он тут же выволок из клети невольника.
- Это же ты! Точно. Меня предупреждали. Предупреждал твой бывший владелец, что ты у нас умён. Говорить умеешь. Ну, ничего, без языка не особо поговоришь, тварь! Что, язык-то тебе ещё нужен, м? Отвечай, падла!
С этими словами человек приложил эльфа по рёбрам, прям с ноги, не особо церемонясь. Этого отказывались брать уже дважды. И тот, кто привёз его, говорил, мол, проблемный раб. Так что, лучше сделать его личной игрушкой, подстилкой, на пару дней. А позже – посмотреть, как он будет подыхать от голода и истощения, корчась от боли. Алвар, как же. Просто раб!
- Хочешь, освобожу тебя? Только ты должен быть послушным. Очень покорным. И тогда я сниму с тебя ошейник, и ты будешь свободен. Хочешь?
Довольно облизываясь от предвкушения, задал свой вопрос Петерис, грубо дёрнул невольника за ошейник к себе, потянув с того жалкую одежонку, что прикрывала худое тельце. В глазах вспыхнул азарт, и человек сорвал лохмотья быстро, торопясь, путаясь в тряпке, и тут же – отпустил эльфа.
- Ну же, иди ко мне. Идём со мной. И будет тебе свобода. Ты же хочешь, ну!

Отредактировано Максимилиан Лабиен (01.08.2015 00:29:19)

+8

10

Алвар позволил себе непозволительную в его положении роскошь, он уснул. Переутомленный организм сам решил, что для него лучше, не интересуясь желаниями своего хозяина. Так было всегда: уставший Сньольф засыпал быстро и в любом месте, в то время как пробуждение становилось для него пыткой. Он слабо ориентировался в происходящем, не понимал, где находится и что от него хотят. Когда он еще был в возрасте Томаса, родители пытались как-то повлиять на сына, но потом перестали издеваться над ребенком, давая тому возможность поваляться лишних десять минут. Позже, Ал познакомился с таким изобретением человечества, как будильник, и жить стало проще. Он ставил его за десять, а потом и за пять, минут до пробуждения, тем самым давая себе время прийти в себя, сообразить, в каком мире он находится и хочется ли ему туда возвращаться.
Чужой крик оглушил эльфа, вырывая из сна. Он с трудом разлепил усталые глаза и зашипел от неожиданной резкой боли. Сон, как рукой сняло, из глаз выступили невольные слезы, Ал рефлекторно потянулся к чужим рукам, в попытке отцепить их от своих волос. Очень хотелось как минимум пнуть человека по ноге, лишь бы только он отпустил, но Сньольф, резко осознавший, где находится, вспомнил, что этим только усугубит свое положение. Никому не понравится, когда раб даст сдачи. Это как если башмак начнет возмутится, что его одевают на ногу. За это как минимум изобьют до потери чувств. Так что эльф терпел, до боли кусая пересохшие губы.
«Я?» - непонимающе уставился на мужчину Сньольф, с опаской ожидая возможный удар. Когда знаешь, куда будут бить, проще, если не увернуться, то хотя бы снизить силу удара. Но предугадать не вышло. Нежданный удар выбил из эльфа дух, вызвав взрыв боли, аж искры из глаз посыпались. Человек получал от этого почти физическое удовольствие, что для Снежного было непонятно. Конечно, Алвар знал, что люди по натуре своей очень агрессивны и слабы, что они подвластны своим желаниям и порой готовы мать родную продать, лишь бы получить желаемое, не зря он много лет проводил в их обществе. Он встречал таких раньше, но старался не связываться, понимая, что подобное знакомство ничем хорошим для него не закончится. Но чем больше эльф находился в клетке, тем сильнее боялся сам себя. Он никогда не думал, что умеет так ненавидеть: всей душой, до желания убить.
- Хочу, - Сньольф ответил честно. Он хотел быть свободным, мечтал снять с себя этот позорный ошейник, но не таким способом. К своему несчастью, Ал прекрасно понимал, зачем с него сняли одежду, что значит этот похотливый взгляд и на что у него хотят «выменять» свободу. Вот только эльф так же знал, что как раз свобода ему и не светит.
На долю секунды им овладели паника и ужас. Играть роль ничего не понимающего идиота ему не хотелось. Бесполезное и неблагодарное занятие, Снежный мог бы с уверенностью сказать, что в девяносто девяти процентах его просто изобьют и трахнут, но «хозяин» своего мнения не изменит.
От похотливого вида человека стало так противно, что Ал не выдержал и скривился.
- Не хочу, - не в силах справиться с отвращением, эльф отпрянул от человека назад к клетке. Ни за что он не станет послушной шлюшкой, выполняющей прихоть своего хозяина. - Я тебе не вещь.
Снежный запнулся, понимая, что наговорил пусть не много, но лишнее, а с таким человеком подобное поведение было сродни самоубийству. Пусть он и так в свите смертником, но приближать срок собственными руками не хотелось.
- Может, я буду вам полезнее, - неуверенно начал эльф, зябко ежась. - в качестве личного помощника? Я знаю ваш язык. Я вел дела и сотрудничал с людьми. Я многое умею. Может, договоримся?

+5

11

http://s9.uploads.ru/tyUBM.jpg

Петерис Шкеле, (человек, 50 лет)
Довольно статный, для своих лет, мужчина. Привык надеяться лишь на себя. Никогда не ждёт помощи от других. Никому не доверяет. Тиран, деспот, собственник. Редко привязывается к кому-то дольше, чем на пару дней. Работорговец последние несколько лет, разведён. Любит деньги и не считает свою работу чем-то мерзким. Не любит бракованный остроухий товар.

- А-а, хочешь, значит! Раз хочешь, то получишь. По полной получишь, пёс!
Избавлять худощавое тельце эльфа от одежды оказалось не таким простым занятием, тот ещё пытался противиться, будто первый раз у него, какой недотрога, хоть и пользованный по всем статьям. Шлюха! Разозлился человек, но держал невольника крепко, вжимая спиной в решетку клети, и всё же оказываясь сильнее. И вскоре раб был лишен всей жалкой одежонки, что была на нем, теперь та превращалась в бесполезные, драные тряпки.
- Кто тебя спросит, шваль, хочешь ты или нет!
Взревел мужчина, рассерженный не столько внезапным отказом парня, сколько тем, что тот посмел открыть рот в присутствии своего хозяина. Правильно говорят – наказывать надо постоянно, чтоб неповадно было.
- Кто же ты? Кто же ты тогда, если не вещь? Я покажу тебе, кто ты.
Отчего-то слишком быстро остыл Петерис, ну, разумеется, он позаботился о том, чтоб обезопасить себя от непокорности игрушек на продажу.
- Помощника? Ты? Хорошо.
Уверенно прозвучало в ответ на слова невольника, и лишь блеснувшие интересом глаза Петериса могли бы рассказать очень о многом. Если бы только раб смотрел не в пол, то понял бы, что ничего хорошего его точно не ждёт теперь. В прочем, скорее всего, он и так всё понял. Петерис любил чувствовать себя уверенным. Он не умел предугадывать что-либо, но всегда прислушивался к своим друзьям, таким же работорговцам, как он сам. Эльфы, эти остроухие выродки, славились своей непокорностью. Они были, возможно, даже сильнее взрослого человека. Но такие, как Петерис, любили себя обезопасить заранее. Любили чувствовать своё всецелое величие, непоколебимое превосходство над своим жалким, ничтожным товаром.
- Гляжу, ты всё не теряешь надежды, дрянной выродок. Полезным мне? Хорошо, будь полезным. С такой симпатичной мордашкой я тебя могу продать и подороже. Так что, ты будешь мне полезным, если сбуду сразу.
«Красивый ублюдок. Если полоснуть по мордашке лезвием, оставить шрамы, или тоже, того. Заживут?! Заживу-ут! Поэтому, можно не сдерживаться». 
Не любил Петерис таких вот, слишком разумных. Сам он никогда не отличался острым умом, твёрдой памятью или особой сообразительностью. И не собирался человек мириться с наличием подобного у каких-то паршивых невольников. Мужчина с нескрываемым наслаждением сгреб пятерней гриву волос паренька, небрежно запрокидывая голову невольника.
- Ты – всего лишь дешевая вещь. Как и все, находящиеся здесь.
Глаза всё так же похотливо рассматривали обнаженное тело юноши. Человек не мог представить, да и не хотел хотя бы задуматься, что этот остроухий прожил уже пару жизней, таких, что отмерена Петересу. Это было всё так несущественно, не важно. Но было в его глазах и нечто другое, что стоило опасаться куда сильнее, чем маслянистого взгляда человека. Чувство обладания живым существом, утверждения превосходства своей силы и торжества разрушения было приятным и одурманивающим.
- Верно, ты не вещь.
Отшвыривая от себя подальше эльфа, человек не забыл приложить того тяжелым ботинком под зад, чтоб летел тот сподручнее и живописнее. Унижать кого-то – одно. Унижать на глазах таких же ублюдков – другое. Петерис вальяжно прошёлся к клети, закрывая ту на замок и пряча ключ надёжно, но задержав для чего-то руки в карманах. Наблюдал жадным хищным взглядом, не сулившим ничего хорошего, за отброшенным к стене невольником, не торопясь подойти ближе. Если он был слабее этих эльфов, если не были они безопасны, то нужно это просто предусмотреть. Нащупав в недрах кармана нужную вещицу, Петерис извлёк небольшое устройство, более походящее на мобильный телефон прошлых десятилетий. Несколько остроухих, находящихся за решёткой, с ужасом охнули, дёрнувшись с места.
«А-а, это те, что с прошлого раза остались, умудренные уже, суки!»
Не без удовольствия отметил Петерис, и тут же – нажал на одну из кнопок на пульте, что достал из кармана. Кто сказал, что ошейники таких неудобных невольников – просто широкая полоска обычного металла? Нет! Там много различных примочек, и до этого пытались удрать эльфы, но им это не удавалось. Пытались казаться нужными, но и это не проходило! Электрический разряд, пока что не опасный для жизни, ударил в железный проводник, что сковывал шею каждого из остроухих выродков. Петерис не торопился, позволяя насладиться всей полнотой ощущений от процесса каждому из эльфов. И лишь потом, довольный собой, смилостивился, отключая подачу электричества. Наверное, надо было быть мягче, так и товару недолго загнуться. Чушь! Эти не загнутся, живучие, падлы!
- Я же обещал показать тебе, кто ты такой, верно? Как я мог забыть!
К ошейнику эльфа, что оставил Петерис снаружи клети, была пристёгнута массивная цепь, служившая поводком, да и ударить ей было вполне можно.
- Ну чего ты? Вот только дохлым не притворяйся, не верю!
Рассмеялся человек над своей же собственной шуточкой, и зло глянул в сторону своих невольников, оставляемых теперь в клетке надолго.
- Молчать там! Будете шуметь – выдеру каждого! Времени не пожалею!
Пригрозил он рабам, выволакивая эльфа из подвала. По дороге наспех перехватил тому руки какой-то проволокой, и даже пожалел, что попалась ему не колючая, с шипами, а какая-то простенькая, обидно.
- Ну, ещё поговорить желаем-с?

Отредактировано Максимилиан Лабиен (01.08.2015 00:29:06)

+5

12

Томас и сам не знал, зачем выскочил из машины. С каждой следующей минутой его решимость отправиться искать брата в одиночку таяла. Что он сможет сделать сам в это большом и незнакомом городе? Да ничегошеньки. Даже те города, которые он видел до этого, которые ему показывал брат, были гораздо меньше. Небольшой квартал, где жил Виктор и дальше которого Томас не совался, был совсем крохотным. Прейли для молодого эльфа сейчас казался едва ли не мегаполисом, бескрайним, пугающим и огроменным.
Это было страшно, остаться здесь одному. Куда идти? Что есть? И как спасти брата от того страшного человека, которого так опасался Виктор.
Шваркнув носом, Томас неловко полез обратно в машину. Зажмурился, вжимаясь в сиденье. Почему-то сейчас ему казалось, что Виктор точно его ударит, но все обошлось.

- Я все равно сбегу! – Угрюмо прошептал мальчишка. – Сбегу и найду его…
А потом Виктор сказал, что они поедут за его братом. Томас притих – успокоился - и пристегнулся, ведь Виктор говорил, что нужно пристегиваться. Получилось не с первого раза. Руки все-таки дрожали, а глаза застилали слезы: запоздалая реакция на отказ ликана ехать по адресу.
Желудок снова заурчал, и эльф потянулся за шаурмой, пока огромный внедорожник Виктора шуршал шинами по улицам города. Жуя фастфуд вперемешку с крупными солеными слезами, и почти не чувствуя вкуса, Томас все-таки начал успокаиваться, и когда доел свою еду, тоскливо вздохнул, косясь на нетронутую Виктором шаурму.
- Не надо меня в Клуб. – Негромко попросил Томас. – Не отдавай меня обратно. Я полезный...
Эльф знал, зачем оттуда выкупали рабов, но ликан к нему почти не притрагивался, и сегодня утром отказался от минета. Может, Томас просто некрасивый, и впрямь, чертов эльф с уродскими ушами, а Виктор терпит его только потому, что тот вампир, его хозяин, приказал найти брата Томаса?.. Осознание было отчасти обидным – все беды из-за того, что он эльф. Не был бы он таким, его жизнь сложилась бы по-другому. Он не попал бы в Клуб, не стал бы рабом, умел бы пользоваться компьютером. И все было бы по-другому. И тогда у него не было бы брата и он не встретил бы Виктора. Сложная дилема заставила мальчишку крепко задуматься и надолго замолчать.
- Я умею делать минет! – С долей обиды выпалил Томас после всех размышлений. – Меня учили этому в Клубе. И, и… Я не так уж и плохо его делаю, не хуже Матти!.. И не только это!..
Упоминание имени шпионки переключило эльфа на совсем другие мысли. Томас снова распереживался о судьбе той девчонки.
- Ты ходил к ней? Как она? Её не убили? Она жива?
«Вот было бы здорово, если бы Виктор ее выкупил…» - Мысль была противоречива в своей неожиданной радости и просыпающейся ревности. Томас снова стрельну глазами в сторону лежащей на панеле шаурмы. Он бы мог съесть еще две таких, или даже целых три – человеческая еда нравилась эльфу, и сейчас он все еще чувствовал себя голодным.
- А ты… не будешь больше есть? Тебе надо поесть. Вы опять там будете пить… Сам же говорил, что лучше ходить на встречи сытым, чтобы… не пьянеть…
Джип мягко завернул в какой-то переулок и остановился.  Томас замолчал, бросая обеспокоенные и осторожные взгляды в сторону Виктора.
- Я не хотел тебя обидеть. – Наконец признался Томас. – И… Извини. Ты хороший.
Помолчал, и все-таки уточнил:
- Что мы будем делать?
Снова возвращался оптимизм. Ведь брат был совсем рядом и скоро он его увидит – в этом Томас не сомневался.

+5

13

Ал никогда раньше не боялся. И сейчас не собирался. Но есть вещи, делать которые было бы очень глупо. Да, ничего общего со страхом. Все дело в логике и практичности.
Ты смотришь на мир, оцениваешь свои шансы на выживание в свете текущих событий, и выбираешь курс, который предоставит наивысший шанс получить желаемое.
Сейчас Сньольф жаждал свободы. Мечтал о ней. До войны, когда он только начинал носиться по улицам человеческих городов, когда собратья делали вид, что люди неуправляемые дикари и не существуют как разумный класс, было трудно. Трудно ориентироваться в мешанине звуков машин и автобусов, шагов по бетонным и каменным мостовым, взлетающих и садящихся самолетов, лодок и кораблей. Мобильники сводили сума от одного шума от приходящих сообщений, звонков и песен, игр и напоминаний...
Но все равно, как бы этот шум не надоедал, он был родным для слуха эльфа. Теперь же его заменила трель обреченности, резкость рабовладельцев и скрежет ржавых петель на двери клетки.
Верно говорят, самые простые планы всегда самые лучшие. В них меньше места времени для ошибок. Алвар уже представлял, как пойдет с Петерсом, отвлечет его, а потом оглушит и даст дёру.
Снежный сам не заметил, что дрожит. Вся его воля уходила на обдумывание плана, на то, чтобы не сорваться и не броситься на человека.
"Я не вещь", - твердил себе Сньольф, словно силой мысли мог внушить это работорговцу. - "И не выродок".
Все правильно: взгляд в пол, только бы не выдать ту ненависть и презрение, которые он испытывает к человеку. Эльф убедился, что Петерс дурак. Только глупец станет портить свой товар. Всё можно продать с выгодой, даже остроухих ублюдков, надо только знать, как их преподать: как минимум, привести невольников в надлежащий вид, приручить и разрекламировать. И уж точно не трахать самому.
Петерс был  высоким шансом умереть. А за спиной находилась клетка. Снежный ненавидит клетки. Они подавляли волю, вызывали страх, обеспечивали беспомощность. Так что выбор был прост: или клетка, или смерть.
Сньольф не ожидал удара. Он вообще не смотрел на человека, а зря. Возможно, тогда бы он не упал так больно. Теперь, наученный горьким опытом, он настороженно наблюдал за человеком, ожидая от того любой подлости.
Но такого он не ждал.
Боль появилась внезапно. Невыносимая, она огненным кольцом охватила шею, что казалось, еще чуть-чуть и та взорвется. Эльф  в отчаянии заскрипел зубами, его сознание мутилось. Безумно хотелось его потерять, но, к сожалению, не получалось. Сньольф только и смог, что закрыть глаза, и сжать губы. Руки он заснул под ягодицы, чтобы никак не повредить их.
Алвар не смог бы точно сказать сколько длилась эта пытка, возможно несколько минут, но время это растянулось для эльфа на часы. Снежный тяжело дышал, словно его лишили воздуха на долгое время, но, тем не менее, попытался подняться на ноги. О каком вообще побеге может идти речь?! Как?!  Желание ткнуть человека в оголенные провода явилось внезапно, но не сказать, что непредсказуемо.
- Зачем? - беззвучно спросил Ал, едва шевеля губами. Он еще не пришел в себя после порции тока. Кто он такой эльф прекрасно знал сам.
- Желаем-с, - немного придя в себя, Снежный перекривлял своего поручителя и продолжил холодным, полным ненависти голосом. - Быть тебе импотентом всю оставшуюся жизнь!
Ученик друида, он с детства знал, что умеет проклинать, и надеялся, что в этот раз получится. Потому что зачем ему эта способность, если только не для подобных случаев. Надежды легкую смерть в случае успеха ушастый даже не питал.

Отредактировано Алвар (07.08.2015 19:22:45)

+4

14

http://s9.uploads.ru/tyUBM.jpg

Петерис Шкеле, (человек, 50 лет)
Довольно статный, для своих лет, мужчина. Привык надеяться лишь на себя. Никогда не ждёт помощи от других. Никому не доверяет. Тиран, деспот, собственник. Редко привязывается к кому-то дольше, чем на пару дней. Работорговец последние несколько лет, разведён. Любит деньги и не считает свою работу чем-то мерзким. Не любит бракованный остроухий товар.

- Зачем? А чтоб понял ты, дрянь, что не велено рот разевать таким, как ты.
Петерис чувствовал себя просто великолепно в статусе работорговца. Ему нравилась такая жизнь. А ещё больше нравилась власть. Пусть и пока что лишь над остроухими выродками. Ничего, пройдёт время, и он поднимется.
- Какой непонятливый. Сказано – молчать. Но если ты не понимаешь по-хорошему, то придётся говорить с тобой на одном языке, раб.
Снисходительно произнёс Петерис, зато ухмылялся он в это время злобно и сладострастно. Разумеется, в понимании человека разговор на рабском языке подразумевал применение неких девайсов, с помощью которых твоя собственность просто обязана прочувствовать на своей поганой шкуре всё, что желает донести до неё хозяин. Ремень. Плеть. Кнут. Забить одного и бросить к остальным подыхать. Тогда, считал человек, дойдёт до рабов всё.
- Импотентом, говоришь? А, может, я уже импотент, не боишься промахнуться, сучья ты тварь?
Рассмеялся человек. Нет, разумеется, у Петериса с этим делом было всё в порядке. Но это далеко не первый эльф-раб, что попал в руки людей. Многие говорили об их силе, как физической, так и сокрытой, прозванной среди народа человеческого сверхспособностями. И Петерис был бы не собой, если б не обезопасил себя всякими разными побрякушками, что советовали те, кто проверил на своей шкуре эти странные способности эльфийского народца.
- Так что, ублюдок, нихера у тебя не получится. Я тебя и будь импотентом выебу во все щели, сосунок. Шваброй, блять, выебу!
Человек вновь смеялся. Забавляла его эта ситуация с поганым выродком.
«И кто их только говорить по-нашему, сук поганых, научил-то? Язык бы тому выдрать и собакам скормить! Ишь, что удумали, падлы!»
Но не смотря на нескрываемое недовольство, Петерис был в добром расположении духа. Что, в прочем, было ещё хуже, нежели был бы он зол.
- Кастрирую, падлу! Знаешь, что означает это слово? Зна-аешь!
Резко дёрнув раба за импровизированный ошейник, которым нынче служила ржавая, но весьма прочная цепь, человек со всего маху приложил эльфа по башке, для уверенности вдарив несколько раз. Не помрёт же, выродок!
Спустя десяток минут, Петерис всё-таки доволок свою добычу до двери, которая(добыча, в смысле!), кстати, даже почти пришла в себя. Кинул на пол, аккурат возле двери. Сноровисто приладил длинную цепь к специально забитому крюку в полу, что скрывался под очаровательным низеньким лаковым столиком, который украшала ваза искусственных, ярких цветов. И, шустро притащив откуда-то крепкую верёвку, приладил к подобному же крюку, только с противоположной стороны – и ноги эльфа. После чего натужно выдохнул, устал ведь со всякой шушерой возиться. Вот сколько таких же дерзких ублюдков пролежало возле порога вместо коврика до этого эльфа? Оу, десятки. А всё почему? Потому что Петерис очень заботился о своей живности, и воспитывал, а не забивал до смерти сразу же.
- Ну, и кто ты теперь?
Ровно, довольно задал свой вопрос мужчина, глядя на свою придумку. Нет, всё же, умён человек! Такое не просто было придумать. Рассчитать всё, чтоб вышло интересно и надёжно. А у него, Петериса Шкеле, получилось! Собой он был очень доволен. Вальяжно прошёлся к дивану, бережно забрав оттуда брошенную некогда плеть. Медленно, растягивая время, вернулся к пареньку, вставая аккурат над ним, так, чтоб тело оказалось между ног. Пнул по заднице ботинком, брезгливо отряхивая его же, будто испачкался в чём.
- Ты не вещь, нет. Ты – пользованная вещь, грязный коврик у порога!
Расхохотался человек, принимаясь стегать беззащитное, распластанное перед ним, тело длинной плетью. Не беспокоился он о ссадинах и шрамах – на утро они сойдут. Нет, всё же – удобный товар, эти остроухие мутанты.

Отредактировано Максимилиан Лабиен (07.08.2015 23:57:00)

+5

15

- Сбежит он. Может, помочь? Выкинуть, может, тебя отсюда? На улицу!
Зло огрызнулся росомаха, бросив недовольный взгляд в сторону Томаса. Вырулил на дорогу, обречённо выдохнув. Эльф был так молод, почти ребёнок. Сам же Виктор казался каким-то древним и ничего не понимающим существом. Или, наоборот, понимающим очень многое, не то, что эльф!
- Не отдавать его, видите ли! Да тебя и не примут назад-то! Кому ты сдался?!
Совсем обиделся зверь и тоже внезапно шваркнул носом. Ему хозяин тоже частенько грозился этим Клубом. Мол, сдаст росомаху туда, если тот не будет слушаться и выполнять приказы. Выходит, что Виктор говорил так же, как и его хозяин. Хотя не считал себя владельцем Томаса. Эльфёнок казался всегда таким потерянным и беззащитным. Даже тогда, в квартире Виктора. Его хотелось только защитить, но никак не возвращать в этот поганый Клуб! Эльф наконец-то умолк, давая возможность ликану спокойно погрузиться в свои сложные думы. Тревога от предстоящего задания только нарастала. Человек был работорговцем, рабовладельцем. И пусть он не обладал никакой силой, да и особой властью, он был опаснее всех остальных адресатов нынешнего задания. Ведь он был работорговцем! А их Виктор недолюбливал после одного давнишнего случая, что произошёл с ним ещё в юности.
Ликан не помнил многих подробностей той встречи его хозяина и странного человека, от которого отчего-то пахло опасностью. Он не отличался от остальных людей, но от его взгляда в сторону росомахи, ликана почему-то бросало в холодный пот. Рабовладелец – это одно. Для него раб – это некая ценность, которую он использует по-разному, но всё же использует, бережет. Заботится, кормит и одевает. Виктор был рабом Лабиена. Но тот относился к нему всегда иначе, как к свободному. Благодаря хозяину, даже документы были у росомахи такие, каких не было у многих вольных. Да Макс ко всем своим рабам так относился – использовал для чего-то, но никогда не ломал полностью, если только невольник не спровоцирует подобное сам. Да и то, ликвидацией занимался росомаха, а не сам хозяин. Тот только приказывал.
Работорговец – это совсем иное. Главное для него не рабы. Главное – продать их подороже. И если покупателю нужен конкретный товар, то имеющееся в своём арсенале будет под требуемое подогнано нещадно. А воспитывали рабов такие вот личности, как узнал Виктор, совершенно иначе, не как Лабиен. Ударить, избить невольника – здесь правило, а не исключение. И дурацкие привычки Максимилиана обзывать росомаху идиотом и дибилом – это просто цветочки по сравнению с тем, как работорговцы обращались со своим товаром. Лупить безвольное тело, предварительно связав его – это низко. Но таковыми методами воспитания пользовались торговцы живой собственностью. Да, и Виктору порой доставалось от его хозяина. К примеру, при отработке техник ведения рукопашного боя, либо же отражения атак. Лабиен порой сам проверял ликана и его навыки, что Виктор находил правильным. Но ведь никто не пытался лишить росомаху возможности передвигаться перед этим! Сам пропустил удар – сам виноват, что теперь жаловаться?
Вот от встречи с подобным экземпляром, что назывался работорговцем, до сих пор у Виктора остались очень и очень плохие впечатления. Даже после того, как порвал он глотку этому ублюдку – нихрена не полегчало!
- Какой минет, блять!
Из задумчивости ликана вырвал громкий голосок эльфа, и росомаха едва ли не вырулил случайно на встречную полосу, протаранив машину.
- Сдам тебя в клуб – там всем подряд будешь минет свой делать!
Высказался Виктор, немного успокоившись. Надо было держать себя в руках, а то задание можно провалить, да и эльфёнка, несмышлёныша этого, убить ненароком. Росомаха даже терялся уже – важнее ему это задание или эльф.
- Не убили, жива она. В Клубе.
Про свой поход ликан промолчал. Почему-то ему показалось, что он сделал неправильно, пойдя к Маттии и оставив Томаса одного дома. Наверное, ему было скучно. Или, может, он наоборот отдохнул от придурка Виктора… Ликан шумно вздохнул, но на слова эльфа теперь не ответил, смутившись. Он не был хорошим. Он был сильным, злым и упрямым. Зачем Томас врал?
- Да, надо поесть. Этой хренью мы не наедимся. Надо поесть, прежде чем ехать. Так будет лучше, так я не напьюсь и всё такое. И вообще…
Обрадовался Виктор. Ответ на вопрос «что мы будем делать дальше» нашёлся сам по себе и очень удачно. Можно было отложить на время решение сложных вопросов и просто так похавать. И эльфа накормить. К тому же, остроухий будет пока что в безопасности, и можно будет не переживать за сохранность его жизни. Виктор, довольный собой, подогнал машину к какой-то довольно прилично выглядевшей кафешке, но парковался почему-то очень долго, осматриваясь по сторонам. Было тревожно.
- Пошли есть. Ты голоден. И это… умыться бы тебе надо!
Почему-то вспомнил о важном росомаха, растрепав Томасу и без того всклокоченные волосы. Об остальном он сможет подумать и после завтрака.

Отредактировано Виктор (11.08.2015 20:45:20)

+6

16

Томас дулся: зверь пообещал его сдать в Клуб, что бы там эльф делал всем этот чертов минет. Как будто не понимал, что мальчишке такое не нравилось, что ему не нужны были эти «все», только сам Виктор. Спокойный и довольный. «Никуда ты меня не сдашь! – Расхрабрился Томас. – Сам же сказал, что не возьмут меня…» Но вслух, конечно, ничего не сказал, забоялся, что Виктор опять будет сердиться.
Вообще, это звучало обидно, как будто эльф был каким-то ни на что не годным и бесполезным мусором. Мальчишка сопел, не решаясь спорить со зверем или начать расспрашивать про Маттию. Косился на шаурму, так и не тронутую Виктором. Тяжело вздохнул, пока джип петлял по улицам.

Согласие ликана плотно поесть удивило – настолько, что Томас не нашелся, что сказать, хотя тревога и ощущение, что им нужно торопиться, не становилась слабее.
- Но мы же… - Робко начал Томас, но ладонь, взлохматившая волосы, заставила его замолчать. – Хорошо-о-о… Как скажешь. А…
Негромко протянул мальчишка, млея от прикосновения, и выбираясь из машины следом за Виктором. Спохватился, залезая обратно в салон. Отряхнул ноги от засохшей грязи и торопливо натянул ботинки, решив завязать шнурки уже внутри кафейни – нужно было поспешить за ликаном. Оставаться на улице в одиночку эльф не хотел. Все-таки, этот город пугал остроухого. Да и в туалет хотелось уже так, что мелкий забыл о том, что хотел что-то сказать...

Приглаживая волосы у зеркала, умывшийся Томас подумал о том, что ему нужна расческа или ножницы, подстричься. Насупился, думая, как сказать об этом Виктору: тот наверняка поднимет мальчишку насмех с такими «бабскими просьбами», и будет потом дразнить еще не один день. Эльф вздохнул, как следует намочил волосы и зачесал пятерней назад, чтобы челка не лезла в глаза. Встряхнул влажные руки, огладил майку, оставляя на ткани мокрые пятна, снова вздохнул и направился к выходу в зал.
Хлопнула дверь.
Томас едва успел отступить в сторону, пропуская внутрь высоченного и широченного, как ликан, мужика. Снова стало жутковато, от странного взгляда, которым тот смерил мальчишку. Эльф по-привычке уперся взглядом в пол, замирая на месте, помедлил, и выскользнул за дверь. Сердце при этом стучало, как сумасшедшее.
Не сразу увидев Виктора, мальчишка запаниковал: закрутился на месте, выискивая ликана взглядом. Он ведь не мог его бросить здесь совсем одного и уехать к этому страшному работорговцу! На глаза попалась машина Виктора, припаркованная у входа. Томас беспомощно заморгал, вцепляясь в майку пальцами и с силой комкая ткань. Еще этот ошейник, выдающий его положение, и притягивающий чужие взгляды… Что, если кто-то решит присвоить себе потерявшегося раба?

- Виктор! – Заметив ликана у раздачи, чем-то похожей на столовую для рабов в Клубе, только более опрятную и с большим количеством блюд, мальчишка глубоко вздохнул, с трудом удерживаясь от желания рвануть к зверю со всех ног. Подошел спокойно, почти без спешки, важно становясь рядом с Виктором. Теперь он чувствовал себя в безопасности.

Эльф наткнулся взглядом на котлеты и мясо, потянул носом запах. Пахло вкусно.
- Мне можно вот это?.. – показал Томас пальцем на емкость с тушеным мясом, вопросительно глядя на Виктора. Голос немного дрожал. – О! И вот это тоже! И бургеры есть!..
Смутившись, мальчишка замолчал: ему показалось, что он перегнул палку и Виктор сейчас рассердится.

Отредактировано Томас (17.08.2015 00:08:36)

+5

17

Алвар уже начал понимать – жизнь врежет тебе по зубам именно в тот момент, когда ты начнешь расслабляться и твоя защита ослабеет. Жизни это, похоже, нравится. Он с опаской уставился на человека, не зная, чего дальше от него ждать.
Все время в рабстве Сньольф старалась думать о хорошем. В самые темные моменты обращался к мыслям о счастье, как к помощникам, представлял: когда все закончится, он вернется домой и попытается сделать вид, что ничего не было. Найдет себе хорошенькую эльфийку, женится и заведет детей. И Сньольфу было нужно, чтобы брат, мама и папа были дома, ждали его, поскольку скоро у них появятся внуки и они снова будут счастливы.
Сейчас же он чувствовал себя крысой в клетке, которая окружена людьми в лабораторных халатах, наблюдающих и смеющихся над тем, как он слепо тычусь в бесконечные коридоры и тупики.
Что значит "кастрирование" эльф знал, о чем свидетельствовали широко раскрытые в испуге глаза. Кажется, это был тот момент, когда он почти распрощался с мыслями о счастье и хорошенькой жене с парой детишек.
- Нен..., - хотел возмутиться Ал, но резкая боль в голове взорвалась ярче фейерверка, который ушастый видел много раз в своей жизни.
У вас были моменты, когда вам кажется, что время словно бы останавливается, мир замирает, а вы можете услышать, как пылинка падает, а звук сердцебиения громко отдается в ушах? Вы стоите, а этот момент продолжает длиться, и вы умираете много раз, но все ваши смерти нереальны. А, когда этот момент заканчивается, на месте рассудка остается лишь чистая доска.
Сейчас он не знал, кем является. Все попытки не забывать этого были выбиты стремительными ударами в голову и Сньольф, сидя на полу, тряс головой, словно отгонял назойливых мошек. Он даже не заметил, как на его ногах оказались очередные кандалы, скрепленные цепью, словно той, что на шее было мало.
Минуты передышки было достаточно, чтобы хоть немного прийти в себя. Эльф осмотрелся, внезапно отстраненно оценивая свое положение и пустым взглядом уставился на появившегося человека. С ним сейчас творилось что-то непонятное. Он словно со стороны за ситуацией наблюдал. Впрочем, странности в жизнь Алвара в последнее время стали привычными. А злость, тоска и жажда мести усилились до такой степени, что с ними было сложно справиться. Внутри него жил Сньольф о котором он раньше и не подозревал. Его нельзя было заставить одеваться прилично. Нельзя было заставить принять душ. Он бы не вписался ни в одно приличное общество. Его мысли нельзя было контролировать. Оставалось только надеяться, что у него не прорежется голос. Этот Сньольф был примитивным и кровожадным дикарем. И он ненавидел людей.
Первый удар плетью вырвал Снежного из состояния отстраненности, огнем вспыхивая на том месте, куда пришелся удар.
"Мюркьяртан!" - яркой вспышкой мысленно попытался дотянуться до брата эльф, надеясь хоть немного уйти от боли, но с усилием воли устанавливая барьер, препятствующий связи посредством осанвэ. Младший делал успехи в телепатической связи, что доказал совсем недавно. Ал не мог не почувствовать невидимого прикосновения к своей руке, давшее ему надежду жить дальше.
С каждым ударом боль словно усиливалась, разрывая кожу на теле. Алвару уже начинало казаться, что на нем нет ни одного живого места, сплошное мясо и кости. Сейчас он дико ненавидел эльфийскую выносливость. Любой другой отключился бы на его месте, а он продолжал пребывать на грани сознания, продолжая чувствовать каждый удар плети.
Месть - блюдо, которое следует подавать холодным. Раньше Сньольф не понимал этого выражения, но, кажется, теперь дошло. Сейчас он не был способен связно соображать, и у него явно не хватало опыта в общении с подобными людьми. Следовало больше узнать о таких как они. Нужно стать хладнокровнее, умнее, жестче, сильнее. Вырваться на свободу. Как следует вооружиться, прежде, чем начать мстить по-настоящему. Ему нужно было измениться.

+5

18

Томас довольно быстро слинял в туалет, оставив Виктора в полном одиночестве возле входа. Зверь осмотрелся по сторонам, что-то пробурчал, и медленно направился к раздаче. Несмотря на то, что было довольно раннее утро, народу тут оказалось многовато, росомахе это совсем не понравилось.
«Ещё и эльф долго копается, вот чего он такой медленный всё время?!»
Бурчал про себя ликан, пристраиваясь в конец очереди. Лезть вперёд не рискнул – всё-таки он не один, с Томасом, мало ли, что случиться может.
- О, явился. Ты там душ принимал что ли?!
Сквозь зубы проговорил ликан, хотя и довольно тихо. В голосе не слышалось недовольство, хотя Виктор пытался казаться недовольным. Пододвинул ребёнка к себе, обняв за плечи, чуть сильнее нужного, тряхнул эльфёнка, и отпустил. Хотя для надёжности взял его за руку, чтоб не потерялся.
- Всё в порядке?
Озабоченно спросил Виктор, чуть сжимая в грубой ладони тоненькие пальчики Томаса, глянул сначала на эльфа, а потом – крайне внимательно куда-то вдаль. Ликану всё казалось, что за ними точно следят, не может же быть, чтоб не следили, но никаких доказательств этому не находилось.
- Можно. Что, так сильно голоден? Возьмём мясо, картошку и бургеры. Котлеты мне здесь не нравятся – воняют. И надо салат взять, вон, с огурцами.
Объяснил Виктор, недовольно фыркнул, принюхиваясь. Не доверял он этим котлетам. Он вообще тут ничему и никому не доверял и даже не собирался. Котлеты были странного серого цвета и почему-то разили псиной. Росомаха громко чихнул, запоздало прикрываясь ладонью. Кашлянул, внимательно посомтрев по сторонам. Волна кроткого, робкого недовольства прошлась по очереди, но никто даже не посмотрел в сторону здоровяка и его раба. На Томасе был невольничьих ошейник, свидетельствующий о его положении. И неизвестно, кого эта полоска блестящего металла напрягала больше – Виктора или эльфа. Росомаха чувствоал себя некомфортно в роли хозяина.
- И шоколад надо купить. И что-то из сухих закусок – в машину, на всякий случай. Может быть, нам не удастся остановиться где-то после...
Натянуто улыбнулся Виктор, не глядя на Томаса. Мальчишка казался совсем беззащитным, а теперь выяснялось, что он ещё и голоден. Виктор ничего не видел и не понимал, пока эльф не озвучивал сам то, что ему нужно. Хороший хозяин, который и был у росомахи, знал всё сам, даже то, о чём сам Виктор даже и не собирался думать. Как ни крути, а выходит, что ликана хорошим хозяином назвать было нельзя. Ещё этот визит к работорговцу, о котором как ни пытался не думать Виктор, а всё равно, упорно думал, прогоняя в голове все возможные варианты развития событий. Их было не много, но все – отвратительные. Росомаха знал точно одно – он никакой не хозяин.
- И минералки. Надо взять минералки, ты пить захочешь, в машине.
Виктор настороженно обернулся через плечо, в очередной раз не увидев ничего настораживающего. Всё было тихо и спокойно. И это было странно.

Сделав заказ, росомаха едва унёс всё, что назаказывал, шикнув на эльфа, чтоб тот тоже взял – несколько бутылок минералки и чипсы с прилавка.
- Ешь. Только быстро. Сиди и ешь, и никуда не уходи. Я только до машины.
Распихав всё добро на долгосрочную перспективу по пакетам, Виктор принудительно усадил эльфёнка за стол, заботливо пододвигая к тому тарелку. Теперь Томас казался ликану очень голодным.
- Ешь. Я сейчас. Только в машину всё брошу – и сразу вернусь к тебе.
Честно заверил Виктор, быстро сваливая к машине, выхода из кафе.
Ликан решил не тратить времени на раскладывание купленного, быстро свалив всё добро в багажник, отделив только хрупкие чипсы от больших бутылок воды, посчитав, что мятую картошку ни он, ни эльф жрать не будут.
Вернулся назад Виктор крайне озабоченным. Молча уселся за стол, принявшись поглощать содержимое своих тарелок. На эльфа он даже не смотрел. Были очень важные думы, касаемо задания, и он считал, что разобраться надо ему самому, не впутывая и без того напуганного Томаса.
- Всё доел? Надо ехать.
Глядя на опустевшие тарелки перед собой, заявил росомаха, поднимаясь с места. Эльфа, опять же, ликан вниманием обошёл, хотя заметил, что тот тоже угомонил свои порции даже быстрее, чем росомаха. Виктор брал себе больше еды, потому что считал, что потом возможности поесть может и не представиться. Но эльфа перекармливать почему-то не решился. Вдруг, станет тому плохо ещё…
Всю дорогу до нужного адреса Виктор продолжал молчать, правда, в машину эльфёнка усадил заботливо, как ему показалось. Осторожно ехал по дороге и даже на подрезавшую их ауди росомаха выругался как-то неохотно и возмущался потом очень мало. И только когда остановил автомобиль возле довольно приличного, по местным меркам, домика, зло уставился на эльфа, зачем-то проверил на том ошейник, сильно дёрнув к себе, и начал спешно, говорить, то и дело оглядываясь и всё ещё не глуша мотор хаммера.
- Этот, куда мы пойдём, он – работорговец. Ты должен вести себя как раб. Понимаешь? По-настоящему стать рабом. Взгляд не поднимай, становись на колени, когда говорят об этом, не делай лишних движений и не смей озираться по сторонам! Что бы ты там не увидел – сделать ты сам ничего не сможешь. Запомни – ничего ты не сможешь сам сделать! Ты просто раб!
Полушепотом, рьяно объяснял Виктор, наклонившись ближе к эльфу. Зачем-то прогладил того по волосам, как бы успокаивая, хотя успокаивать тут надо было скорее самого росомаху. Зверь заспереживался не на шутку.
- Говорить можно только когда я разрешу. В остальном – молчи. За тебя буду говорить я. Не спорь, не суй свой нос, куда не надо. Я сам найду тебя и спрошу обо всём – тогда и расскажешь, если что-то увидел. Дальше будем действовать по обстоятельствам. Запомни – ничего не предпринимай сам! Иначе не только твоего брата придётся вытаскивать оттуда, но и тебя тоже!
Разозлился Виктор, рассматривая своего эльфёнка. Он казался таким беззащитным. Ну как можно было его принять за какого-то раба?! И чистый слишком. А вот этот момент росомаха совсем не предусмотрел.
- Ботинки снимай. И всё остальное тоже. Остаться должны только джинсы, поверх набросишь куртку. И трусы! Трусы рабам совсем не положены! Да что ж ты такой чистенький-то, а! Так нельзя, ты не похож на раба.
Ликан устало выдохнул, стараясь успокоиться, но мелкая, противная дрожь не хотела успокаиваться. Припарковавшись возле домика на стоянке, Виктор вышел из машины, предварительно достав из бардачка чёрный, кожаный поводок, открыл дверь со стороны эльфа, пристегнув новое украшение к ошейнику, и резко дёрнул, выругавшись на нерасторопного раба.
- Знай своё место, урод.
Подходя к двери, Виктор сильнее дёрнул за поводок, заставляя эльфёнка упасть на колени, прямо на грязный асфальт.

+5

19

Когда Виктор вышел, повторив несколько раз, что вернется, Томас снова запаниковал. Он смотрел на ликана, кивнул один раз, и проводил настороженным взглядом, ковыряя вилкой в тарелке то, что выбрал для него Зверь. Не кинуться следом было сложно. Мальчишка вытянул шею, провожая взглядом хозяина, как голодная, привязанная на цепи собака. Есть расхотелось, хотя несколько секунд назад Томасу казалось, что он мог бы съесть в два раза больше.
До возвращения ликана, остроухий все-таки впихнул в себя пару ломтиков картошки. Обрадовался угрюмому Виктору, но громко выражать свою радость не стал: вместо этого затих, быстро доедая. Почему-то зверь был недоволен, и теперь мальчишка гадал, что он сделал не так, или из-за чего могло испортиться настроение хозяина.

Виктор все продолжал торопиться и торопить эльфа. Томас чувствовал нарастающую тревогу: из-за угрюмого молчания Виктора, пока они ехали, из-за странного ощущения, что брат где-то совсем  рядом: свист воздуха за спиной, болью обожгло по лопаткам, захлестнуло отчаяние… Томас громко и испуганно вздохнул,  едва не начав торопить Виктора, что нужно ехать быстрее. Никогда до этого пришедшие к нему чужие ощущения не были настолько отчетливыми.
- Он… там… его… - Томас захлебнулся словами, пытаясь описать то, что почувствовал, но не смог и замолчал. Уткнувшись носом в стекло, мальчишка во все глаза смотрел на особняк, перед которым они затормозили. Это здание выглядело чище и опрятнее, чем те места, где они были до этого. Сердце застучало совсем часто.
- Хоро… - Начал было Томас и замолчал, наткнувшись на выразительный взгляд Виктора, который продолжал говорить, сомкнув пальцы на ошейнике эльфа. Сейчас мальчишке живо вспомнилась комната в Клубе, каким был зверь там. Эльф зажмурился на резкое движение: ему показалось, что ликан сейчас его ударит. Но все обошлось.
- Снимать… Да, сейчас! – обрадовался Томас, услышав простой и понятный приказ. Резануло. Он ведь и правда уже совсем забыл, как быть рабом. Клуб казался чем-то далеким, а то и вовсе сном, приснившимся на прошлой неделе. Жутковатым, липким, неприятным, но уже почти забытым. Неловко крутясь на сиденье, мальчишка скидывал лишнюю одежду, следуя инструкциям.
«Я справлюсь… справлюсь…» - Закусив губу, Томас неуверенно посмотрел на зверя, комкая в руках снятую одежду. Сунул под сиденье, и, вспомнив инструкции, уперся взглядом в коврик под ногами. Часто захлопал ресницами, не понимая, почему Виктор ругается на то, что он чистый. В Клубе были приняты иные правила: рабы должны были быть чистыми прежде, чем их пускали к гостям.
- Как прикажете, господин… Извините, господин… - Невнятно пробубнил Томас, неожиданно развеселился и не сдержал короткий смешок, начиная улыбаться. Весь этот спекталь показался смешным. Виктор, который рассказывал эльфу, как тот должен себя вести, строжился так грозно, словно и впрямь избивал Томаса каждый день по три раза на завтрак, обед и ужин. Этот работорговец, к которому они шли и которого наверняка обведут вокруг пальца. Все это смахивало на забавную игру, в которой они обязательно победят. Вызволят брата и вернутся обратно на Алмазный Берег. По-другому и быть не могло!.. К Томасу снова возвращался оптимизм, какой-то лихорадочный, больше похожий на горячку.

Впрочем, спустя пару минут стало не до смеха: «Зачем это…» Даже в Клубе Томас редко видел, чтобы рабов водили на поводке. А сейчас Виктор цеплял поводок к его ошейнику, грубо выдергивая из машины. Подавить собственное возмущение было легко, в отличие от стыда. Что подумает брат, когда увидит младшего… таким?.. От резкого рывка Томас упал, ойкнув. И тут же испуганно затих: Виктор продолжал тянуть остроухого за собой, не давая времени подняться.

Стало обидно, как тогда в Клубе, когда охрана обращалась с невольниками, как с неразумной скотиной. «Так… надо. Так надо.» - Думал Томас, останавливаясь рядом с ликаном, когда тот, наконец, подошел к двери. Шваркнув носом, мальчишка вытер лицо тыльной стороной ладонь, размазывая серую грязь. От неожиданно резкого поведения Виктора все-таки выступили слезы. Джинсы без ремня норовили сползти, а не застёгнутая в спешке  куртка неудобно и мешковато болталась.
Занятый своими мыслями, Томас не услышал, как открылась дверь. Только увидел чужие ботинки, две пары, но поднять голову не рискнул. Страх, что Виктор или кто-то из этих работорговцев разозлится, был самым настоящим.
Зверь потянул его внутрь дома. «Коленки собью… И руки…» - Нелепая мысль была самым настоящим спасением в этой игре, которая перестала быть игрой. Несмотря на охватывающий его страх, Томас все-таки пытался слушать, что говорят сверху.

Отредактировано Томас (26.08.2015 12:31:46)

+5

20

http://s9.uploads.ru/tyUBM.jpg

Петерис Шкеле, (человек, 50 лет)
Довольно статный, для своих лет, мужчина. Привык надеяться лишь на себя. Никогда не ждёт помощи от других. Никому не доверяет. Тиран, деспот, собственник. Редко привязывается к кому-то дольше, чем на пару дней. Работорговец последние несколько лет, разведён. Любит деньги и не считает свою работу чем-то мерзким. Не любит бракованный остроухий товар.

Мужчина и не собирался прекращать лупить это ничтожество, что отныне валялось у него под ногами. Безвольное, обездвиженное, жалкое. Человек не сразу понял, почему эти эльфы стали вдруг таким ходовым товаром. Их покупали – этих гордых, высокомерных мутантов с острыми ушами, и покупали охотно. Чтобы выбить всю надменность самолично, чтобы избивать до кровавых синяков и сломанных рёбер. Этих хватало надолго. Быстро восстанавливались эти выродки. Их брали, чтобы изучать. Отрезать конечности и смотреть, не отрастут ли вновь. Многие искали эликсир молодости и вечной жизни, мерно срезая кожу с этих непослушных, гордых уродов, которыми их сделали сами люди, потроша на внутренности, отделяя кровь, быстро текущую по венам, от плоти… Их было выгодно продавать. И Петерис продавал, не брезгуя оставить себе несколько невольников. Этот эльф. Вначале внимание мужчины привлекла только милая мордашка, но чуть позже что-то задело его, нечто увиденное в глазах остроухого. Что-то, чему он не мог дать названия. Эльф был не так прост. Не показался Петерису забитым, более того, этот взгляд и повадки, желание поговорить и договориться. Эта непокорность, будто остроухий вдруг решил, что он – ровня людям, что он может договориться с ними. Какой вздор! И сразу захотелось научить этого ублюдка, показать ему, кто он таков и какая пропасть разделяет их двоих. Его – Петериса Шкеле, и эту падаль под ногами. Поэтому на спину эльфа продолжали ложиться удары плети, раздирая кожу всё сильнее. И человек не мог сказать, когда стоит прекращать. Зрелище завораживало. Кровавые разводы, порванная кожа, которая заживёт довольно быстро, и даже шрамов не останется. Но нет, ей не суждено будет зажить. Эту собачонку Петерис оставит себе. Чтобы поверх старых ран вновь и вновь накладывать новые, покуда эльф не издохнет.
Шаги возле входной двери насторожили человека – хоть он и ждал важного покупателя, но и полиция могла нагрянуть. Стоило быть аккуратнее. Петерис брезгливо бросил плеть возле самого носа невольника, перешагнул через новый коврик у двери, и поспешил открыть незваным (а может и званным – всё-таки важный покупатель обещался быть с утра) гостям.
- Чем обязан?
Спокойно поинтересовался Петерис, облокотившись о дверной косяк боком и крепко сжимая дверную ручку пальцами, чтоб в случае чего резко закрыть дверь, не впустив нежеланных посетителей. Стоявшее возле входа не впечатлило. Точнее – сильно впечатлило. Здоровяк был на голову выше Петериса, да и шириной плеч выдавался. Таких часто нанимали телохранителями какие-нибудь крутые местные авторитеты. И такие не отличались ни умом, ни сообразительностью. Опасаться их не надо, просто расположить к себе, заплатить бабла и они мирно пойдут рядом, не мешая.
- Вы тоже предпочитаете этих, остроухих уродов? Они нынче падают в цене.
Затянувшееся молчание Петерис с облегчением разорвал, углядев возле незваного гостя остроухого раба.
«Значит, про рабов в курсе. И кто же ты тогда? Тупой какой-то…»
Человек доверительно улыбнулся, и всё-таки открыл дверь чуть шире, крайне важно, и совершенно учтиво уточнив у незнакомца:
- А вы кем будете-то?
Не то, чтоб Петерису было прям вот совсем интересно, но надо как-то узнать. Вдруг, кто важный, заблудился или потерялся. Тачка у него знатная, значит – при деньгах. А такие всегда нужные и важные. Даже если идиоты. На тачку заработал или наворовал и не сел. Значит не такой уж и тупой, всё поймёт!
- У меня тоже имеются эти остроухие обезьянки. Не желаете взглянуть?
Всё-таки не следовало бы предлагать, а вдруг купит?! Нельзя терять такого клиента, даже если он и не собирался ничего покупать – купит! Петерис всё устроит. Чайку, коньячку, кофейку, дури… Да всё, что угодно. Лишь бы платили. А этот заплатит. Тупой, при деньгах – таким только и продавать!

+4

21

Наша жизнь не похожа на прямую линию. Наоборот, она прорежена зигзагами, словно вспышками молний. Настолько неожиданными и быстрыми, что ты не замечаешь никакой опасности, пока не станет поздно.
Сначала он потерял брата, потом родителей, а теперь и надежду вернуться домой.
Глупый эльф! А ведь был так уверен, что все идет как надо.
Большую часть о людях Алвар узнавал благодаря средствам массовой информации. Фильмы, телепрограммы – все это он впитывал в себя как губка и поначалу, когда не знал как реагировать и вести себя, следовал примеру из ТВ. Он всегда слепо несся по жизни, уверенный в собственной гениальности и бессмертии. Сньольф даже не проникался мыслью о смерти.
И сейчас, на полу, под градом болезненных ударов, эльф узнавал ответ на вопрос, кем же был на самом деле. Он был никем. Глядя в хитрые и алчные глаза человека, Ал осознавал – смертный никогда не примет тех, кто отличается от него. Он будет стремиться уничтожить их, сломить, унизить и подчинить. Это понимание приводило в ужас.
А потом на мысли и сопротивление не осталось сил. Плеть причинял боль, усиливающуюся с каждым ударом, боль, ломающую морально. Алвар уже не сдерживался, отчаянно кричал от нестерпимого мучения, которое испытывал.
«Помогитемнектонибудьпомогитезаставьтеегоперестатьзаставьтепомогите», - мысленно молил он, не собираясь произносить это вслух.
Кожаные хвосты причиняли самую сильную боль, прижимаясь к пораженным участкам кожи.
Петерис не просто получал наслаждение от процесса и своего в нем участия, он словно бы мстил эльфу за собственную ничтожность и убогость. Наверное, что-то в поведение Снежного задело его гордость и так он самоутверждался, ощущая себя вершителем чужих судеб и жизней.
Когда Сньольфу казалось, что он больше не в состоянии переносить эти мучения и он, в который раз, мечтал потерять сознание и отключиться, новый удар плети снова вызывал приступ страшной боли.
В какой момент все прекратилось, Ал не понял - жар внутри проникал во все части тела и только сильнее нарастал, как будто гром сопровождающий удар молнии.
Петерис стоял совсем рядом у входной двери, открытой достаточно для того, чтобы совершить побег. Ушастый не отрывал тоскливый взгляд от руки человека, придерживающей дверь. Вот он – шанс, но словно по насмешке судьбы, Сньольф не в состоянии даже двигаться нормально, не говоря уже о сдерживающей его цепи.
Стараясь не двигаться, Волк прислушивался к самоуверенному голосу работорговца. Он уже не питает надежду на смену хозяина – не факт, что с другим повезет, но вдруг его озаряет: Петерис же хотел выгодно продать раба!
«Я сильный! Я ни за что не умру, пока не найду брата!» - Алвар словно ожил, подумав об этом. Все же в нем еще осталось то, что у него не смогли отнять - осознание того, кто он такой и нежелание сдаваться.
Да, Ал мог потеряться на время, но он никуда не исчез. Это было похоже на воскрешение после того, когда тебя положили в гроб, а ты проснулся.
Сньольф с трудом, но приподнялся на одной руке. Да, он все еще собирался стать жестче, быстрее, сильнее и умнее. Он все еще собирался отомстить, не важно сколько для этого потребуется времени и жертв. Эльфы живут долго.
И тут Снежный увидел то, что заставило его пропустить удар сердца и вернуться с небес на землю. В дверях стоял призрак, которого туата так отчаянно жаждал отыскать и надеялся никогда больше не встречать. Там стоял его брат. Мюркьяртан.
"Дерьмо", - подумал Алвар. Вот оно. Самое удачное определение такого итога.

Отредактировано Алвар (19.11.2015 20:17:28)

+4

22

Виктор настороженно замер, когда дверь начала открываться. Смотрел во все глаза, даже принюхивался, пытаясь предугадать дальнейшее. Не получилось. Человек возник как-то быстро, даже слишком, оказался ближе, чем то предпочитал росомаха. Начал говорить так же внезапно, и спрашивал что-то важное, а Виктор всё пытался сообразить, как лучше ответить и нужно ли.
Чем обязан – поинтересовался хозяин дома. Ликан прокашлялся, громко вздохнул и… выдохнул, не сказав ни слова. Взгляд человека напрягал. И вообще он весь напрягал! Спокойный такой, и свободный. Как и Виктор, да, нужно думать именно так. Ликан сейчас был свободен, у него были необходимые документы, деньги, машина и даже молодой, симпатичный раб.
- Я? Да-а! Предпочитаю. Они… они ломаются не так быстро, знаете… там.
Наконец-то человек хоть что-то сказал! Виктор совершенно забыл о том, что нужно было поздороваться хотя бы, но не вспомнил об этом и теперь. Убедительно кивнул, подтверждая свои слова. Странное желание вмазать этому человеческому ублюдку по роже становилось нестерпимым.
- Я-то? Я этот, представитель, с Алмазного Берега.
Учтиво отозвался росомаха, тяжко вздохнул, вспоминая, что же ещё надо сказать. Нахмурился, почесал в затылке, и даже вспомнил.
- Виктор Грауббер. Меня звать.
Как-то коряво представился ликан, доброжелательно, как учил хозяин, улыбнулся своему собеседнику, скалясь, и протянул тому свою ручищу для рукопожатий. Которые должны быть непременно, ведь с такими вот представителями, как этот Грауббер, любили заключать всякие важные сделки люди из Латвии, мечтая покинуть этот убогий городок и устроиться на Алмазном Берегу, где жизнь бьёт ключом, где денег всех не заработаешь.
- Да, конечно, хочу взглянуть!
Радостно выпалил Виктор, и заторопился зайти вовнутрь, пока человек не передумал с приглашением. Забыл про Томаса, резко дёрнув того за поводок.
- На этих остроухих… уроды они, правда? Но трахать их здорово!
Не теряя радостного настроя, громко тараторил росомаха. Прошёл вовнутрь, миновав дверь, и чуть было не споткнулся о то, что лежало под ногами. После короткого осмотра препятствия, Виктор озадаченно нахмурился.
- А это чего еще… оно шевелится. Живое?
Неожиданная находка под ногами подавала все признаки жизни. Дышала, истекала кровью, и, по ходу, собиралась откинуть коньки прям тут, сразу.
- Это эльф?
Виктор озадаченно показал пальцем на свою находку, и очень внимательно уставился на человека.
«Это он его так? Или, может, это раб и он непослушный… Хозяин мне тоже грозился, что изобьёт как-нибудь, но как-то всегда проносило. А этого, видать, не совсем пронесло. Чёрт, Томас!»
Виктор дёрнул к себе эльфа, потянув за поводок, вцепился тому в плечо, как будто это могло как-то защитить остроухого от всех бед и напастей.
- Надеюсь, у вас не весь товар такой… порченный.
Росомаха кашлянул, и всё-таки отвёл взгляд от распластанного на полу эльфа. Главное, чтобы Томас не напугался и не сделал чего не того…

+5

23

Томасу было страшно: пока скрипела, открываясь, дверь, пока выше, над головой, говорил этот страшный работорговец… Мальчишка толком не разбирал сказанного, не рискнул подняться на обе ноги, так и замер рядом с Виктором на пороге, уставившись в пол. Все происходящее начинало напоминать ночной кошмар, ведь Томас думал, что Клуб остался далеко в прошлом, а теперь он снова в ошейнике, и снова на него обращают внимания не больше, чем на мебель.
«…и лучше бы не обращали больше внимания…» - От виде распластанного на полу сородича пробрало нервным ознобом. Пахло кровью. Томас шумно вздохнул, не в силах отвести взгляд от того, что было когда-то эльфом: подался назад, испуганно вздохнув, но в этот момент Виктор потащил своего остроухого рабёнка дальше.
«Совсем до смерти забил!» - Озарило мальчишку, отчего захотелось шорохнуться в сторону. Или, хотя бы, за спину Виктору. Спрятаться, чтобы не попадаться на глаза этому страшному работорговцу, к которому они приехали. Только сейчас Томас понимал, что зверь был прав и, действительно, не стоило сюда соваться, а сам Томас сглупил, когда настаивал на обратном.

Бежать, бежать, бежать – подальше от этого жуткого человека, слова которого сочились ядовитой доброжелательностью, из этого ужасающего места, обратно на Алмазный Берег, в квартиру Виктора, где было спокойно и безопасно. Зверь говорил, что Томас не похож на раба, но сейчас остроухий ощущал себя именно так. Безвольной куклой, которую притащили сюда силком, марионеткой, не способной сделать хоть одно самостоятельное движение, только и способной, что ползти следом, когда унизительно дергают за поводок.
«Только бы он не смотрел на меня… Этот работорговец…» - Остроухий сжался, думая только о том, чтобы Виктор быстрее увел его отсюда.

Ликан ухватил мальчишку за плечо как-то подозрительно вовремя, иначе Томас бы закричал. Мальчишка и без того жался ближе к ноге Виктора, запоздало начиная понимать, что их поиск окончен. То, что лежало на полу, и было его братом. Томас негромкой охнул: пальцы зверь сжимал с нечеловеческой силой. «Неужели ему тоже страшно?..» - Мелькнула мысль, и тут же сменилась совсем другими, когда он встретился взглядом со старшим.
«Сньольф! Ох, Сньольф… Только молчи...» - Протянул одними губами. Он так долго ждал этой встречи, так верил, и теперь, когда увидел брата, живым, не мог ничего сделать. Не имел права. Иначе он мог все испортить. И тогда их поиски были бы напрасными. Томас мотнул головой, болезненно сморщился и глухо проскулил:
- П-ппрости-те, хозяин…
От стальной хватки ликана стало не по себе. От нее было больно. Как будто Виктор стал совсем чужим и мог действительно продать Томаса этому страшному работорговцу. Он говорил, как клиенты в клубе. Остроухих здорово трахать, с ними здорово играть, их интересно убивать: они живучие и не мрут сразу, как люди. Редко дают отпор и почти никогда не огрызаются. Забавные зверьки, остроухие обезьянки, уродцы, привезенные из дальней Канады, на потеху свободным.

- П-простите, хозяин… Пожалуйста, простите, я не буду больше... Простите пожалуйста... - Играть напуганного вусмерть раба было несложно. Зубы сами стучали от страха. Вцепившись в штанину Виктора, мальчишка тараторил, быстро и взахлеб – зажмурился, втягивая голову в плечи. Сейчас Томас был уверен, что зверь его сильно ударит, ведь он начал вести себя не так, как говорил Виктор там, в машине. Но он должен был дать знак, что они нашли Сньольфа, иначе... Иначе потом может быть поздно. Забьет работорговец брата, а Томас ничего не сможет сделать, будет и дальше продолжать цепляться за ногу Виктора. От страха за себя, брата, и Виктора, мальчишка продолжил отчаяннее и громче, с ужасом глядя на распластанного на полу раба:
- Пожалуйста, не надо меня продавать на шаурму! Я буду хорошим, хозяин! Не на-адо меня на шаурму-у!..

Отредактировано Томас (06.09.2015 10:03:43)

+4

24

http://s9.uploads.ru/tyUBM.jpg

Петерис Шкеле, (человек, 50 лет)
Довольно статный, для своих лет, мужчина. Привык надеяться лишь на себя. Никогда не ждёт помощи от других. Никому не доверяет. Тиран, деспот, собственник. Редко привязывается к кому-то дольше, чем на пару дней. Работорговец последние несколько лет, разведён. Любит деньги и не считает свою работу чем-то мерзким. Не любит бракованный остроухий товар.

Услышав фамилию, человек просиял. Петерис всегда знал, что у него чутьё на всяких важных шишек. И этот вот невзрачный громила оказался ни кем иным, как тем самым Виктором Грауббером, который, по сведениям Петериса, был не маленькой кочкой в мире бизнеса Алмазного Берега. О, Алмазный Берег, кто же из таких мелких сошек, как Шкеле, не мечтал оказаться в этом удивительном месте, где печатают деньги. Где трепетно хранят свои состояния великие люди со всего мира, где жизнь плещется через край и всё, абсолютно всё можно, если у тебя есть бабло. АБ. Всего две простых буквы, а сколько смысла, сколько желаний, надежд заключено в этих заурядных "а" и "б". И лишь написание их с заглавной буквы придаёт месту неповторимую уникальность, коей не встретишь в других странах.
- Рад вас видеть, дорогой Виктор Грауббер!
Протянутую руку человек пожал с радостью, сжимая крепче, и отстранённо надеясь на то, что здоровяку хватит мозгов нечаянно не сломать ему кисть.
- Виктор. Можно же просто по имени? Виктор, у вас замечательное имя!
Разумеется, можно. Петерису вообще много чего можно, а этот приезжий обормот уберётся отсюда через пару дней на свой Алмазный Берег и в ближайшие несколько лет будет воротить нос от Прейли, распуская про этот город грехов всякие грязные шуточки и мерзкие слухи. Хотя нет, секундочку. Петериса не устраивал такой вариант. Вот свалить на АБ – это хорошо. Ещё лучше – там как-нибудь сносно устроиться. И у него за столько времени единственный шанс хоть как-то приблизиться к своей заветной мечте. КГБ, Клуб Глобальных Бесчинств, да у него были сотни различных наименований, пошлых, величественных, возвышенных и порочных, но всё его описание неизменно сводилось к одному важному факту – там ахуенно круто! Вершина олимпа, недосягаемая из небольшого скучного городка, где всю свою жизнь прожил Петерис. И он обязан вырваться отсюда. Да если потребуется – человек собственноручно намотает кишки этого здорового ублюдка на люстру, заберёт документы и таки доедет до Алмазного Берега!
- Разумеется, их здорово трахать. А вам какие больше нравятся – обученные и ласковые, аль молоденькие, неопытные, которых нужно воспитывать?
Но пока это были лишь мечты. Убийство важной шишки с АБ точно не пройдёт бесследно, поэтому нужно разработать иной, более легальный и чистый план по переселению на постоянное место жительства на Берег.
- Конечно, оно живое! Ничего с ним не будет. Просто повоспитывал чуток. А то буйные рабы-то пошли. Пока не вломишь хорошенько – не слушаются ни в какую! А вы как воспитываете… своих? У вас же много рабов, верно?
Разумеется – верно! Разве Петерис хоть когда-то ошибался?! Предыдущая сделка, женитьба на той страхолюдине 30 лет назад и проёб на позапрошлой неделе двух косарей совершенно не в счёт! Со всяким такие беды случались.
- Не весь. Зачем это я товар-то портить буду. А это – личная подстилка. Дрянь товар, бракованный. Людям такое и не предлагаю! А вам кто, собственно, нужен? Мальчик, девочка, беленькая, тёмненькая, ручная?
Объяснив бугаю то, что было нужно, Петерис тут же перешёл к очень важным вопросам. Надо было определить, что предлагать, за сколько, какой именно товар. Клиент всегда прав, особенно тогда, когда делает дорогой заказ. А чтоб он всё-таки купил то, что нужно было продать Петерису, следовало узнать получше, чем именно интересовался этот Виктор Грауббер.
- Что-то ваша обезьянка говорливая чересчур.
Человек прищурился, чуть склонив голову на бок, и принялся наблюдать за рабом, что приволок этот странный «человек с Берега». Эльф, и говорил-то он по-человечьи, а не на своём непонятном языке, на котором говорило большинство из рабов, что встречались Петерису. И это совершенно не нравилось работорговцу. Ещё одна назойливая пакость, которую следовало так же жестоко уничтожить, искоренить. Выбить кнутом всю дурь, чтоб осталось лишь послушание, покорность, трепет и страх. Более рабу не надо. Но крупная, практически непреодолимая преграда в лице огромного бугая – важной шишки с Алмазного Берега, который, если разобраться, походил больше на зверя, чем на человека – точно просто так не позволит забрать себе невольника, присвоить чужое. Значит, надо идти в обход, как всегда.
- Плеть, кнут? Или как-то иначе привыкли наказывать нерадивых рабов?
Простое уточнение – учтивое, аккуратное. Настаивать на своём не время.
- Ну и право же – зачем на шаурму?!
Развёл руками человек, удивлённо уставившись на своего дорогого гостя.
- Продайте его мне. Я уж найду применение невоспитанной игрушке.
Найдёт, ещё как найдёт! Ладонь уверенно легла на плечо здоровяка, Петерис чуть приблизился, заговорив теперь уже тише, спокойнее, хотя заговорщицкие нотки всё же звучали в голосе, выдавая нетерпение человека.
- Или, может, желаете сдать его на воспитание? Пару дней – и этот раб более не будет вести себя, как не подобает. Станет послушным мальчиком. Ну, что?
В глазах отразился явный азарт, и Шкеле поспешил перевести взгляд себе под ноги. Ещё не хватало, чтоб всё сорвалось. Нет уж, не в этот раз! Эта мерзкая ушастая скотина не должна говорить на человеческом языке. И, уж поверьте, Петерис Шкеле знает, как исправить такое дерзкое упущение.

Отредактировано Максимилиан Лабиен (06.09.2015 23:39:55)

+4

25

Все было настолько плохо, что смерть уже не казалась таким адекватным решением, как представлялось ранее. Алвар невольно решил, что ему снится очень плохой сон, только сильно схожий с реальностью. Однако сон не кончался: фигура брата не исчезала, а наоборот подавала все признаки жизни. Жалась к чужой ноге, вздыхала и чего-то требовала. Неожиданно для себя Сньольф, тревожно следивший за каждым движением брата и его спутника, облегченно вздохнул: кажется, к Мюркьяртану относились лучше, чем пытались это показать.
Снежный надеялся, что не ошибается, он надеялся, что этот странный человек так похожий на зверя, хорошо относится к его брату и не станет оставлять в этом отвратительном месте. На долю секунды эльф позволил себе надеяться, что этот незнакомец окажется умнее Петериса и Сньольф сможет убедить его в собственной полезности. Слишком много пожеланий сопровождалось словом «надеюсь». Слишком сильно в своем положении эльф волновался за младшего больше, чем за себя.
Набравшись решимости, Алвар убрал ментальный барьер, чтобы обратиться к брату, но так ничего и не сказал, внимательно прислушиваясь к словам своего хозяина. От страха, откровенно звенящего в голосе брата, в душе поднималась боль и ненависть. Снежный не мог понять, что напугало мальчишку больше: брат, напоминающий кусок освежеванной туши, или мерзкий взгляд работорговца, липкий и оценивающий. Каждое слово Петериса вызывали ненависть и отчаянье. И Сньольф с трудом заставлял себя не поддаваться панике, чтобы не сделать ситуацию хуже, чем она уже была.
«Думай», - заставлял сам себя эльф, но мозг упорно сопротивлялся. – «Думай же ты! Это важно».
Ал чуть ли не зарычал от собственной глупости: в нужный момент он не мог придумать ничего умного. Это как если общаться с безумной толпой. Тебе начинает казаться, что ты сам становишься безумен и разум, как и тело, стремится вернуться к здоровому состоянию. 
Эльф собрал жалкие остатки воли, чтобы обратиться к тому, кто называл себя Грауббер.
- Купите меня, господин, - сказал и сам не узнал свой голос. Но, судя по всему, эти сдавленные и скрежещущие звуки издавала именно его гортань. Стало противно, настолько жалким и перепуганным он был. – Я не лучше своих собратьев, жизнь каждого из них бесценна, но я умею быть полезным, господин.
Алвар сейчас ходил по лезвию ножа и знал об этом. И часть его хотела шагнуть за эту грань, уничтожить, увидеть, как все исчезает, в то время как другая пыталась оградить от того пепелища, где ты будешь мертв, хоть тело и не перестанет дышать.

Отредактировано Алвар (21.09.2015 00:16:25)

+4

26

Какие Виктору нравились рабы? Вот откуда он знает! Спросил бы лучше у хозяина этот странный человек, тот точно всё знает. Но гада Лабиена здесь не было. И Виктор успел начать об этом сильно жалеть.
- Которых… здорово трахать.
Всё-таки нашёл, что ответить росомаха. Человек говорил много и быстро. Вёл себя уверенно. Виктор не успевал за ним. Как не успевал и за Максом.
«Хозя-яин».
Нехотя подумал ликан и возненавидел себя за такое малодушие. Он не подчинится этому, он сильный и он – зверь. Хищник, мать его, ну спокойно!
- Я? Я воспитываю… много. В смысле – много рабов. У меня.
Виктор весь и так вспотел и перенервничал, но когда Томас ещё и открыл рот… Росомаха готов был провалиться сквозь землю, оказаться как можно дальше отсюда, и плевать – что потом будет! Как отреагирует на проваленное задание хозяин, что случится с эльфом – плевать! Только подальше отсюда. Как можно быстрее. Но ликан только шевельнул ногой, раздражённо хватая эльфёнка за волосы и отцепляя от себя принудительно.
«Что ты творишь, сучий выродок, мразь ушастая!»
Оскорблениям не было и конца, как и гадким мыслям и липкому страху, что всё глубже опускали сознание Виктора в какую-то страшную пучину. Ту самую, в которой он пребывает, лишь теряя контроль над собой, над зверем.
- Мне нужен. Эльф.
Голос даже не дрогнул, слава тренировкам хозяина! Росомаха шумно выдохнул и так же шумно вздохнул. Надо всё-таки прийти в себя, взять себя в руки. Но это было слишком сложно. И стало ещё сложнее, когда то существо, истекающее кровью, вдруг заговорило. Глаза на долю секунды сверкнули желтовато звериным цветом, Виктор сильно зажмурился.
- Не только моя. Говорливая-то.
Задача номер раз – отвести подальше от этого страшного человека Томаса. Виктор сгрёб эльфёнка в охапку, грубо дёрнув к себе за куртку, и отчётливо приложил тому ладонью по заднице. Удар пришёлся всё-таки на поясницу. Чёткий, характерный звук шлепка звонким эхом отдался в ушах ликана, и ему показалось, что он начал всё-таки различать все смешавшиеся воедино звуки. Картина прояснилась, и Виктор вдруг понял, что медлит с ответом.
- Я наказываю, как мне удобно. Плеть, розги. Или выебать хорошенько, да так, чтоб потом эта падла в себя приходила пару дней.
Голос звучал уверенно, хоть немного тихо, с хрипотцой. Но уверенно! Ликану было очень сложно абстрагироваться от происходящего. Взять всё под контроль, в первую очередь – свои эмоции. Успокоиться. И попытаться выполнить задание. То, что лежало перед ним на полу, было чем-то важным для Томаса. Значит и для Виктора. Понять бы – чем важно и что делать.
- Я всегда воспитываю своих рабов сам. Так, как считаю нужным.
Важно отрезал ликан, выпрямился гордо, натянуто улыбнувшись человеку.
- Так вы мне покажете товар, который мог бы заинтересовать меня, или вы продолжите меня учить, что мне делать с моими невольниками, как их воспитывать и содержать, когда их у меня сотни, а то и более, я не считал.
Получилось убедительно, голос продолжал отрабатывать положенный ему тембр, не подводя. И всё-таки что-то тревожило ликана. Томас не повёл бы себя так, зная о запретах, значит, этому была веская причина. Он знал, как тяжело Виктору вести это дело, какими трудами даётся ему контроль над собой. И теперь эльф творил всё это неспроста. Или с какой-то целью, или чтобы позлить росомаху, не дать ему выполнить задание и подвести своего хозяина! Ликан едва сдержал рычание, рвущееся из горла наружу. Неужели этот мелкий ушастый ублюдок – предатель?! Может, его и правда следует оставить здесь, а самому уйти и выполнить задание хозяина, не подвести его.
- Мне разный товар нужен. Говорящие на нашем языке эльфы – их куплю дороже. Они пользуются большим спросом в рядах элиты Алмазного Берега.

+4

27

«Когда он успел стать таким?.. Когда?..» - От слов, сказанных братом, Томас походел и испугался сильнее, чем от сказанного страшным работорговцем и Виктором. От шлепка все еще горела кожа – своей силы ликан не чувствовал, но возмущаться громче нечаянного ойканья мальчишка не рискнул. Голос Виктора стал совсем другим. Хриплым. Негромким. Зловещим. Зверь говорил так, когда сильно злился на Томаса, как там, в машине…
Запоздало стало стыдно перед братом: выебать хорошенько, его, Томаса, падлу, чтобы приходил в себя пару дней. Дану! Что подумает о нём Сньолф?! Сомнений, что он узнал своего младшего брата, не было. Не зря ведь начал просить – он, гордый Снежный Волк, упрямый, до последнего стоящий на своем. Таким он был раньше, так о нем говорили родители. А теперь он – просит, унижается перед теми, кто имел право стоять не на коленях, а в полный рост.

«…ничего не подумает…» - Отрешенная, отдающая зимним морозом мысль, отрезвила мальчишку моментально. Если брат тоже был рабом, то наверняка знал, что делают с их сородичами хозяева этого мира. Чужого. Даже не людского.
«Когда он жил среди людей, знал ли он об этом? А если знал, то почему ничего не рассказывал?..» - Томас зажмурился, шумно сглатывая. Смотреть на Сньолфа больше не было сил. С самим Томасом так не обращались в Клубе. Даже Виктор не обращался с ним так. Как говорил ликан? Работорговцы страшнее, потому что им плевать на свою собственность.
Томас не заметил, как с силой вцепился в штанину Виктора, комкая джинсу между пальцев.

Они все еще топтались на пороге, и этот работорговец, и его хозяин. Невольно мальчишка даже мысленно стал называть зверя именно так, не по имени, как быстро привык чуть ранее. Все рабы были разными, и вести им позволяли себя по-разному, это Томас понял даже в Клубе. Но сейчас он как никогда раньше чувствовал себя бесправной вещью.
Вдруг, это понравится Виктору, и он будет обращаться с ним только так?
«Не хочу!» - Подумал Томас, снова начиная жаться к ноге зверя. Облизнул губы. Виктор его наверняка не понял. И брат не сказал ничего. Эльфийский язык знали немногие из мира людей, но раз Сньолф не заговорил на родном наречии, этот работорговец наверняка понимал речь остроухих.
«…я впроядке, брат! – Пристально глядя на Сньолфа, думал Томас. – Мы вытащим тебя отсюда. Мы пришли помочь.»
Услышит ли его старший? Возможно. Все-таки иногда, совсем редко, у мальчишки получалось пользоваться осанвэ. «Ох, брат, только не выдай нас… И себя…» - Томас сам не заметил, как прокусил щеку до крови, и теперь во рту стоял мерзкий металлический привкус.

+5

28

http://s9.uploads.ru/tyUBM.jpg

Петерис Шкеле, (человек, 50 лет)
Довольно статный, для своих лет, мужчина. Привык надеяться лишь на себя. Никогда не ждёт помощи от других. Никому не доверяет. Тиран, деспот, собственник. Редко привязывается к кому-то дольше, чем на пару дней. Работорговец последние несколько лет, разведён. Любит деньги и не считает свою работу чем-то мерзким. Не любит бракованный остроухий товар.

Или Петериса подводило чутьё, или этот странный громоздкий человек представлял куда меньше интереса, чем предполагалось. Здоровый, а толку.
«Наёмник. Или из тех, кто охраняют, идут рядом или следом. Он не из знатных шишек с Алмазного Берега. Не из тех. Не похож!»
Вёл себя не так, не так держался. И вообще был до неприличия странным! Но вниманием человека быстро завладел эта ушастая дрянь, что привязал он крепко. Видимо, не сломал ещё Петерис эльфа-то, но надо будет поработать с ним.
«Хвалёная мутантская выдержка. Падла! Ничего, это ещё не конец. Ты захлебнёшься в своих криках и стонах, чёртов остроухий ублюдок!»
Человек отметил специально для себя, что этот товар не будет выставлен на прилавок. Это его добыча. И он будет с ней делать всё, что ему пожелается.
- Хозяин – барин!
Петерис поднял руки к верху и глянул на гостя открыто и совершенно беззлобно. Вот ещё не хватало, чтоб клиент остался недоволен!
- Могу посоветовать одно местечко – там делают отличные ударные девайсы! Плети, кнуты. Кожаные, всё по высшему разряду, многие отовариваются.
Объяснился человек. Здоровяк заговорил как-то привычно, что Шкеле даже проникся. Вот какая ему разница – кем был его гость? Главное, чтоб при деньгах! И не болтал потом лишнего. А ещё и представитель с Алмазного Берега, красота! Не свезёт туда попасть, так хоть продаст дерьмо подороже!
- Говорящие на нашем языке?
Человек недовольно поморщился. В этой партии таких было маловато. Это поначалу таких было много, везли целыми кипами, а сейчас – одни дурные остались. Мямлят что-то по-своему, ни черта не понимают по-человечески. И это хорошо! Нечего отбросам общества пользоваться тем же языком, что и такие важные персоны, как Петерис. Правда, выяснилось только что, на Алмазном Берегу на них спрос выше, на говорящих мразей-то. Вот почему так? Когда у тебя нет нужного товара, его непременно будут спрашивать!
- Мы можем договориться на поставку. Мне скоро пришлют ещё этих ушастых выродков. Сговоримся о цене, а я поставлю их столько, сколько необходимо. И говорящих, и обученных уже. Сам дрессировать буду!
«Ну же, соглашайся. Тебе нужен товар, мне нужны твои бабки – всё просто!»
Разговорившегося эльфа Петерис приложил по башке тяжелым ботинком.
- Ты ещё тут рот открой – выебу! А потом – кину охране, пусть позабавятся.
Шкеле был зол, очень зол. Его новая игрушечка была не так проста. Даже после жесткой порки показывала свой норов, открывала пасть, когда не следует. Выбивать из буйной головушки дурь придётся долго и методично.
- Вы проходите, проходите. Посидим, выпьем, договоримся.
Человек так и светился радушием и гостеприимностью, хотя откровенно жаждал выкинуть ублюдков куда подальше. Не нравился ему этот странный субъект. И лишь тот факт, что здоровяк с Алмазного, его останавливал.
- У меня и в наличии товар есть. Желаете глянуть? Да что же это я?! Сейчас распоряжусь, чтоб привели! Посмотрите всех разом. Знаете, там парочка особенно соблазнительных блядей есть остроухих. Такие прям – вах! Только брать и трахать! Правда, говорливых у меня нет… в этой партии. Но будут!
Заверил Петерис, взял бугая под руку и потащил того к диванчику совершенно принудительно. В ногах правды-то нет! Так что, вначале он сядет, потом – выпьет, потом можно и эльфийку ему подложить. А потом и обчистить хорошенько, заключив отличный, лично для Шкеле, контракт!

Отредактировано Максимилиан Лабиен (30.09.2015 19:38:42)

+5

29

Говорят, не так страшен черт, как его рисуют. И, казалось бы, следовало понимать, что никто не будет церемониться с младшим, попади он в рабство. Но в то же время Сньольфа словно в прорубь опустили, лишив возможности дышать и двигаться, стоило только услышать слова зверя.
«Плеть, розги. Или выебать хорошенько, да так, чтоб потом эта падла в себя приходила пару дней».
И, если сначала Алвар смотрел в сторону брата, то сейчас отвернулся, не в силах сдержать эмоции.
Кто бы что ни говорил, а эльф чувствовал свою вину за случившееся. Не за войну, хотя в какой-то степени Снежный сомневался в правильности своих убеждений, а за брата.
Когда на общину напали, Сньольф с друзьями находились далеко от дома. Еще ночью они подошли к месту слияния рек и сейчас весело отдыхали, наслаждаясь природой и свободой. Снежный Волк опустил ноги в прохладную воду и чуть ли не урчал от удовольствия, как большая довольная кошка.
Под нездоровые шуточки приятелей, но не без их помощи, он нашел массу как целебных, так и редких ядовитых растений, до которых еще не добралась рука человека.
Зов отца застал эльфа в тот момент, когда он с головой погрузился под воду реки, выискивая на дне нужные ему водоросли. Мысли родителя были столь яркими и шокирующими, что Сньольф чуть не захлебнулся под их напором, и поспешив к поверхности, снежный успокоил отца, что с ним все в порядке.
«Найди Мюркьяртана», - попросил он, заставляя беспокоиться сильнее прежнего. Четкой картины происходящего у него не было и неизвестность давила сильнее, чем когда-либо.
Пять эльфов, они стояли посреди разрушенной общины, оцепенев от ужаса. Все, кто здесь жили либо погибли, либо сбежали. По крайней мере Алвар на это надеялся. Те, кто сбежал, принял верное решение — это значило спасти свою жизнь и свободу.
Сам Сньольф не мог сделать и шага, слишком уж усталым и опустошенным он чувствовал себя, чтобы принять такое решение в ситуации, когда решиться умереть было намного проще. Он не нашел брата: ни тела, ничего. И сейчас ему и его товарищам оставалось только выбрать, где они умрут и когда. Потому что, если они и дальше будут оставаться здесь, станут сидеть в грязи, в которой кишат различные насекомые-паразиты, но гарантий, что, когда они выйдут из укрытия, то их не убьют те, кто разрушил их дом. В обоих случаях это будет бесславная и бессмысленная смерть. К тому же, была еще одна вещь, которая страшила Снежного больше смерти — рабство. Сньольф слишком хорошо помнил Дикона МакГахана, чтобы не знать, что это такое.
Алвар тряхнул головой, отгоняя незваные воспоминания. Он долгое время задавался вопросом, что случилось с младшим братом, с матерью и с отцом, но не получал ответа. Почему-то сейчас, когда Волк убедился, что Мюркьяртан жив и относительно здоров, в душе поселилась другая уверенность — родители мертвы. Отец не позволил бы забрать своего сына так просто, даже пусть брат и мнил себя уже взрослым.
«Помочь?! Какой в порядке?! Он тебя ударил!»
До Сньольфа не сразу дошло, что Томас использовал мысленную связь. От неожиданности Снежный даже замолчал, осмысливая услышанное.
«Понял», - уже спокойно ответил эльф, с легкой грустью понимая, что младший очень повзрослел. Эльфийские дети не должны так быстро расти, у них впереди целая жизнь. У того же Алвара было полноценное детство, полное шкодливых проделок, нотаций родителей, недовольного бурчания учителя и многого другого. Но никакого рабства, о таком никто даже думать не смел.
«И что вы задумали?»
Может, конечно, Томас и ответил, но вряд ли в тот момент его услышали. Удар ногой по голове не способствует возможности телепатического общения.
Ощущение было такое, словно по голове ударило молотом. Перед глазами вспыхнуло - боль была дикой, словно ему проломили голову, хотя это не было возможно. Несмотря на то, что левую сторону ослепило и теперь Ал смотрел как сквозь красную пелену, сознание он не потерял, находясь на тонкой грани между явью и забвением.

+5

30

«Себе посоветуй, тварь ёбанная!»
Не оскалиться в сторону человека было сложно. Виктор бы точно бросился. Бросился и вцепился бы в горло! Грызть до того момента, пока не хрустнет позвоночник, пока жизнь не начнёт уходить из тела вязкой, тягучей кровью.
- Меня бы устроила поставка… но не в этот раз. Спрос очень велик, но только на говорливых. Я могу взять и обычных – «на мясо», но без говорящих на нашем языке они мне не нужны. «Мясо» везде купить можно.
Важно отрезал Виктор, всё-таки проходя в зал. Человек зачем-то тащил его к себе в жилище, и росомаха начал искать другие пути выхода отсюда – окна, задняя дверь, есть ли она? Надо увести и Томаса, нельзя оставить его здесь!
- Даже «мясо» теперь спрашивают разговорчивое. Так подумать – убивать же берут, зачем им говорящий остроухий выродок, если и так ему через минуту выпустят кишки? Странные заказчики, но платят. А я деньги люблю очень.
Объяснил росомаха, сокрушённо и громко вздыхая, мол, вот пошёл заказчик, привередливый – не угодишь ни в какую! Говорящее мясо – смешно же это!
- Мне некогда рассиживаться – показывайте свой товар. Возьму несколько на пробу, и оформим поставку. К границе Алмазного Берега, рабов возите?
Уточнил Виктор, притягивая к себе Томаса. Волнение за молодого эльфёнка возрастало, росомаха не находил себе места и едва удерживался от того, чтобы не взять мальчишку на руки. Остроухий казался совсем беззащитным.
- Обычно, я сотрудничаю с теми, кто довозит товар хотя бы до границы.
Важно объяснил Виктор, огляделся вокруг и всё-таки сел на диван. Эльфа дёрнул к себе, накручивая на кулак поводок – чем ближе Томас, тем больше шансов у Виктора вывести его отсюда живым и относительно здоровым.
«Чего же он так к эльфу тому кинулся, у порога? Жалко стало что ли?»
Нахмурившись, всё думал росомаха, по инерции накручивая поводок на руку. Опомнился только, когда белобрысая башка Томаса оказалась совсем уж близко – видимо, ликан отвлёкся и не заметил, как вынудил эльфёнка оказаться рядом. Росомаха важно подцепил того за подбородок, заглядывая в глаза Томасу, и чуть ослабил поводок. Хотел что-то ему сказать, мерзкое. Но мысль, пришедшая в голову ликана, оказалась такой глубокой и пугающей, что Виктор не сдержался, наотмашь приложив ладонью эльфёнка по лицу, и хорошо, что успел сообразить и выпустить из пальцев поводок, а то бы Томас наверняка лишился бы головы, ну или шею себе свернул.
- Я тебе, дрянь, сколько раз говорил, чтоб не смел смотреть мне в глаза!
Росомаха натурально рычал, всё никак не получалось совладать с собой. Ещё несколько ударов по щекам эльфа, и Виктор наконец-то ловит себя на единственной спасительной мысли – жалость к Томасу. Желание убить хозяина дома медленно, с трудом, но отступает. Ликан рассудил правильно – лучше было сорваться на эльфа, чем на человека. В последнем варианте пришлось бы быстро сматываться, не выполнив задание. Но Томас так посмотрел на Виктора в этот раз, что ликан даже умудрился понять, почему раб повёл себя так плохо в коридоре. Кажется, искомый объект найден. То, что лежало у двери в крови, и было целью поездки – это брат эльфёнка. И теперь его надо как-то забрать, при этом, выйти отсюда самому и с Томасом.
- А эта падаль, там, у двери – говорила же она по-нашему, я её понял. Продай её, мне нужны говорящие, не важно, в каком состоянии.
Виктор не заметил, как перешёл на ты, хотя человек ему и так тыкал, тварь.
- И поставку оформим тогда – штук десять ещё надо будет эльфов, любых.
Деньги у росомахи были, и хозяин говорил, что для убедительности можно и оформить какие-нибудь договора – всё равно они потом окажутся левыми.

Отредактировано Виктор (13.10.2015 20:56:39)

+4


Вы здесь » КГБ [18+] » Осень 2066 года » [24.10.2066] Кровные узы