КГБ [18+]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » КГБ [18+] » Осень 2066 года » [24.10.2066] Кровные узы


[24.10.2066] Кровные узы

Сообщений 31 страница 51 из 51

31

Виктор всё что-то уточнял у страшного работорговца, решая какие-то свои, понятные только им дела, а Томас все украдкой косился в ту сторону, где остался лежать его брат. «Понял!» - Сньолф услышал его. До молодого эльфа даже донеслись обрывки мыслей, но различить, что именно дальше спросил брат, он не смог. Старшего ударили по голове. Походя, как пинают собаку. Томас чувствовал, как от негодования сильно и часто бьется сердце, затмевая даже страх перед этим страшным работорговцем.
Эльфенок насупленно выдохнул, понимая, что в помещении, да еще в куртке, ему… душно. Нехорошо. Еще и голова начинала трещать. Нет, все-таки он действительно был слишком мал для осанвэ. Не зря брат, еще в общине, смеялся над его неуклюжими попытками освоить это непростое умение, лохматил волосы и небрежно бросал что-то вроде: «Подрастешь – получится.» Томас тяжело выдохнул, принимаясь украдкой расстегивать куртку, которую там, в машине, застегнул чуть ли не под самый подбородок.

Зеленый Волк не знал, что привлекло к нему внимание Виктора, но тот неожиданно резко дернул, а потом начал тянуть за поводок. «Ой-ёй… Надо было слушать… Слушать… Что сейчас будет-то?..» Неловкие попытки Томаса воспротивиться ликан и вовсе не заметил, пока ошейник не оказался вплотную у здоровенного кулака. Мальчишка полузадушенно кашлянул, вцепляясь пальцами в ошейник в тщетных попытках ослабить давление. Испугался не на шутку, вскидывая взгляд на зверя. Хотел что-то попросить, но из головы вылетело всё, стоило глянуть в злющие глаза Виктора.
- Я не…
Оплеухи были жгучими и очень обидными. За что его так? Почему? За время жизни у Виктора Томас отвык от такого обращения, да и в Клубе его редко били просто так, указывая на его положение. «Работорговец. Или за то, что у двери устроил… Больно-то как!» - На самом деле, больно почти не было. Щеки горели, голова моталась от ударов, а тело стало ватным и каким-то чужим. Зеленый Волк крепко зажмурился, дожыдаясь конца гнева хозяина. Или пока ликан просто-напросто его не убьет…

Когда Виктор потерял к нему интерес, Томас тихонько отполз в сторону, с зоны обзора Виктора, оставаясь теперь сбоку, чтобы не попадаться на глаза. Украдкой пощупал языком разбитую губу и осторожно промакнул ее ладонью, стараясь не слишком громко шваркать носом.
«Может, надо в ноги кинуться? Или как положено-то у хороших рабов?..» - Озадаченно и хмуро подумал мальчишка, начиная бояться сделать ошибку. А потом сердце радостно ёкнуло. Виктор каким-то странным образом его понял. И заинтересовался «падалью у двери». Падалью… Раньше Томаса бы обидело подобное отношение к его брату, но сейчас ему пришлось низко опустить голову, чтобы спрятать улыбку.
Работоговец не сможет отказать ликану и продаст Сньолфа. И они все поедут обратно, на Алмазный Берег, и все будет хорошо! Не мог он отказать, этот человек – вон какой зверь весь из себя серьезный и страшный! Испугается и… продаст. Томас ощущал странную гордость за своего хозяина, который всё смог сделать правильно.
«Потерпи, брат, потерпи… Скоро мы заберем тебя отсюда…» - Подумал Томас, повернув голову и безотрывно глядя на Сньолфа. В глубине души жила надежда, что старший его каким-то совершенно мистическим способом услышит. Сердце снова сжало болью и переживаннием. Мальчишка в очередной раз шваркнул носом и все-таки расстегнул куртку, неосознанно прижимаясь ближе к зверю.

+4

32

http://s9.uploads.ru/tyUBM.jpg

Петерис Шкеле, (человек, 50 лет)
Довольно статный, для своих лет, мужчина. Привык надеяться лишь на себя. Никогда не ждёт помощи от других. Никому не доверяет. Тиран, деспот, собственник. Редко привязывается к кому-то дольше, чем на пару дней. Работорговец последние несколько лет, разведён. Любит деньги и не считает свою работу чем-то мерзким. Не любит бракованный остроухий товар.

«Деньги он любит очень, видите ли. Торопится, ну вы гляньте!»
Человеку не нравилось, как вёл себя этот огромный шкаф. Здоровый, сильный, но он должен. Нет! Он обязан быть тупым. Так же всегда. Гора мышц, мозгов – ноль. А этот говорил-то как связно, будто учил его кто-то этому искусству – говорить. Не положено таким уметь правильно открывать рот и подбирать нужные слова, не положено, Петерис категорически против!
- Возим. Со стороны деревни Мигнотт – там безопаснее оставлять товар.
Нехотя отозвался человек, бросив недовольный взгляд словно мимо Виктора, к примеру – на диван или ещё куда-то близ него. Перевозить товар Шкеле не любил, точнее, не любил это делать самостоятельно, но и доверять кому-то эту процедуру тоже не мог. Вдруг, его обманут, обсчитают или попортят остроухую падаль? С кого потом брать расчёт, никто же не признается, скажут, что непременно эльфы сами рванули наутёк, и ничего не оставалось, как перестрелять их по очереди почти всех. Такие убытки, такие убытки! Но доверять этому увальню Петерис не был готов. Или готов? Смотря, сколько он намерен заплатить вперёд! Своего раба человек, прибывший с Алмазного Берега, совсем не щадил. Бил хорошенько, силы не жалел, наотмашь. Это нравилось Шкеле, так он чувствовал себя будто в своей компании, ведь он и сам не прочь был отходить остроухую падаль хорошенько по делу и без него.
- Не такая уж там и падаль. Быстро восстанавливаются, твари такие. Хорошо.
Деловито отмахнулся человек, уже с нескрываемым интересом рассматривая нового знакомого, возможного покупателя. И всё-таки теперь продавать неблагодарную шавку ему не хотелось. Эльф не был ценен, но он был не воспитан, и если его не воспитает сам Шкеле, то никто и не сможет! В этом-то Петерис точно был уверен. Только он умеет правильно воспитывать рабов. Конечно, на Алмазном Берегу, поди, воспитателей хватает, но он и сам не промах. Любого за пояс-то заткнёт. Надо себя показать, вдруг, и заметят.
- Давай оформим поставку. Я как раз и эту падаль немного подлечу. А сдохнет – так найду, чем заменить. Сейчас, в таком состоянии, не довезёшь.
С нажимом говорил Шкеле. Пришедший всё больше казался зверем, рычал-то он слишком уж натурально. Неужто тоже не человек? Про таких многие говорили. Сам-то Петерис редко таких встречал, и он всё считал, что придумывают больше – обычные люди, чуть шире в плечах будут, всего-то. Но вот этот кадр точно казался странным. Нет, не человек он. А не с людьми у Шкеле разговор был короткий – одеть ошейник и продать подороже! Хотя этот-то с АБ, если его хватятся? Деньги у него водятся, есть, на что покупать рабов. Досадно будет ведь: приберёт его к рукам Петерис, а за ним с Алмазного припрутся, искать будут. Пытать ещё начнут – ведь прознают, к кому последним ходил этот странный человек. Машина у того хорошая уж больно, по любому, телефон есть, а, значит, и связь с АБ. Точно же – найдут Петериса. И не отмоется он потом. Нет, не надо такой ему перспективы.
- Чёрт с тобой, договоримся. Но возьму дорого – не падаль же, быстро в себя придёт. Только аккуратнее с ней – больно дерзкая, я б ещё поучил.
Несмотря на это, человек сдаваться не собирался. Надо немного разведать, чуть погодя. Послать своих хлопчиков вдогонку за этим вот. Разузнают всё, а потом и напасть можно. Тогда Петерис останется вне подозрений: мало кто мог покуситься на очень важного гражданина АБ на территории Латвии?
- Давай, плати за него по двоёной ставке и забирай. Вот, смотри, товар-то…
Шкеле быстро просеменил к двери, отдирая эльфа от пола, отвязал, быстренько перевязал ему руки за спину, и дёрнул в зал.
- А ну иди сам. Иди, сказал. Иначе я забью тебя до смерти прямо здесь!
Зло шептал человек, выволакивая остроухого в зал, к покупателю, на осмотр.
- Вот, смотрите – целый он. Пару часов отлежится и будет, как новенький!
Всё хвалил Петерис свой товар, норовя продать подороже. Латвия-то – его территория. И потом он всё себе вернёт – и деньги, и товар. И заполучит эту странную зверушку, что нынче строит из себя уважаемого господина…
«И тебя на цепь посажу, тварь. Всех! Ничего, не поможет тебе твоё бабло!»

+3

33

Чужой разговор доносился до Алвара как сквозь толстый слой ваты, оставляя равнодушным к чужим словам и решениям. Эльф чувствовал себя сейчас настолько плохо, что беспокоится о чем-то, кроме себя просто не мог. Хотя мало что мог сделать для себя, даже если бы его сейчас бросили в подвал к крысам. За Мюркьяртана он почти не переживал. Брат не принадлежал Петерису и одно это уже радовало Сньольфа.
Теперь Снежный лишь надеялся, что для него все закончится очень скоро, и младший покинет это место, с ним или без, но чем скорее, тем лучше. Ал мог себе представить каким взглядом Мюркьяртана пожирал человек, вместе с тем, прикидывая, сколько сможет получить за представителя остроухой мрази. Эльф уже видел этот взгляд раньше и он его действительно пугал. Петериса интересовала только нажива и ничего больше.
«Падаль», назвали эльфов люди. Что ж, именно так Алвар сейчас себя сейчас и ощущал. Когда-то гордые, сейчас их народ был подобием самих себя. Сньольф вспомнил, как отец говорил, что плох тот народ, который не видит своего будущего. Но нет ничего хуже народа, который забыл свое прошлое. Снежный вздохнул, вспоминая потухшие взгляды сородичей — они смирились с собственной участью. Неужели Мюркьяртан тоже смирился?
Мысли Снежного протекали вяло, но все же с каждой минутой к нему возвращался слух и восприятие действительности. Ал все еще не шевелился, не издавал ни единого звука, но кончик уха заинтересованно повернулся в сторону говоривших. Главную вещь эльф все же услышал - этот человек купит его!
Этот человек купит его? И он так этому радуется? О, Боги! Когда он успел стать таким? Когда?! Сейчас Сньольф был сам себе противен — никогда не думал, что будет радоваться, что кто-то пожелает его купить. Эльф настолько проникся собственным призрением, что не сразу понял, как его тащат вверх. Тело пронзило болью и Алвар не сдержал болезненный стон — кажется, Петерис был слишком высокого мнения о регенерации остроухих. На минуту снежному показалось, что руки и ноги его совсем не слушаются и он сейчас свалится кулем на пол, но нет, через пару шагов эльф приноровился шагать так, чтобы не тормозить движение. Прикосновение Шкеле были ему неприятны, хотелось дернуть плечами, только бы сбросить с себя руки работорговца, но вот только был Сньольф не в том положении чтобы выбирать. Так что, когда его подвели к хозяину брата (при этой мысли у него прям челюсть свело), Алвар отвернулся, чувствуя абсолютное унижение, и не желая смотреть ни на брата, ни на его спутника.

+4

34

- Поучим, можешь не переживать.
Росомаха правдоподобно отмахнулся. Кому понравится вот такой ублюдок, как этот Шкеле? В нос бы ему зарядить, ох, кулаки-то как чешутся, страсть!
- Сразу отдашь – заплачу… больше. Сколько? Двойная цена? Да ты  рехнулся! Накину сверху пару сотен зеуров и не больше. Или что-то тебе не нравится?
Виктор встал с дивана, пока человек направился куда-то. Размялся, заботливо сцапал эльфёнка за шкирку, поставил на ноги, рядом с собой, чуть сзади. Смотреть на Томаса не хотелось. Росомахе было совестно, что он так сильно отлупил эльфа совершенно ни за что. Но если бы он этого не сделал, то вцепился бы в глотку человеку, и пришлось бы делать ноги очень быстро.
- Я же не ошибся? Это то, что искали?
Шепотом, практически одними губами, спросил Виктор, нависая над Томасом. Он боялся ошибиться, но ещё сильнее он опасался, что сорвись он так во второй раз – ничего ему уже не поможет и ничто не спасёт. Ещё и ошейника не было, хозяин сказал, что стоит снять, для конспирации. Не ходят же свободные в ошейниках, только рабы безвольные. А они-то не имеют права вести дела с такими тварями, как этот человечишка Петерис!
- Терпи, мой, терпи.
Устало выдохнул Виктор, и уже совсем забыв про эльфёнка, придирчиво рассматривал приобретаемый товар. Хмурился, недовольно качая головой.
- Целый, целый. Да на нём живого места нет!
Возмущался росомаха, подцепил эльфа за подбородок, вздёргивая на себя, заглянул в глаза. Ужаснулся тому, что там увидел, отвёл взгляд и отпустил раба. Это было невыносимо. Это было больно. Лабиен никогда не обращался с ликаном хоть сколько-то заботливо, но никогда не бил просто так. Макс Виктора, если разобраться, вообще специально не бил, если только в целях самообороны. Но этому рабу повезло куда меньше, чем росомахе. И пусть Виктор вечно хаял своего хозяина, пусть тот был тем ещё гадом, но он никогда не делал что-то просто так. И по зубам бил заслуженно, хоть росомаха этого никогда не признавал. И ругался тоже, хоть и неприятно это.
- Отлежится. Он тебе чего, помидор что ли? Отлежится он, видите ли!
Вздохнул Виктор. Надо было что-то решать. И решать так, чтобы в итоге всё оказалось безопасным. Сложно, очень сложно думать в таких ситуациях, особенно если раньше ты на думы вообще времени никогда не тратил.
- Ладно!
Выдал зверь, громче, чем вообще это надо было говорить, но сейчас он этого даже не заметил. Купить эльфа, оформить поставку, уйти быстро с Томасом.
- Эту, говорящую – забираю сейчас и оплачиваю сразу. Поставку оформляем, вот, надо тут заполнить бланки, чтобы всё правильно было, и безопасно.
Виктор задышал чаще, открыл кейс, достал оттуда папку, о которой говорил хозяин, вынул пару листов, уставился в них с умным видом, хоть даже не пытался читать то, что там было написано, и передал документ человеку.
- Стандартный договор, о цене договориться надо, вписать, назначить дату, подписи поставить и всё. Как всегда – просто и до невозможности понятно!
Просиял ликан, сам себе удивившись, что сказал вдруг всё сразу правильно.
- Пятьдесят процентов уплачу сразу за доставку, эту, говорящую – за неё наличкой расплачусь, прямо сейчас. А остальное – по прибытии товара в Мигнотт. Стандартное соглашение, сам понимаешь – бизнес, обычное дело.
Пожал плечами Виктор, деловито ухмыльнулся, и выпрямился в полный рост. Если человек не согласится – он его просто прибьёт. Сдерживать свою злость становилось слишком сложным занятием. Постоянное напряжение плохо сказывалось на самообладании, а ведь ещё двух эльфов отсюда вытаскивать! Столько проблем, столько проблем, и ни одного хозяина рядом!

+6

35

Как страшно… теперь, когда Виктор нависает сверху, что-то спрашивая… Томас сглотнул, на всякий случай тут же мотнул головой, зажмурившись, мол, не я это, не моё, и вообще ничего не знаю: ну а вдруг опять будет бить?!.
И почти сразу стало стыдно.
Глядя в глаза зверю, мальчишка робко улыбнулся, кивая.
- Да-а-а… - Протянул Томас едва слышно, чтобы не разобрал отошедший страшный работорговец. – Это он… искали… да!
Кивнул еще раз, когда зверь сказал, что нужно терпеть: «…и своим назвал…» - мысль была приятной, теплой, словно огромный Виктор его сейчас крепко и аккуратно обнял сильными ручищами, закрывая от всех-всех, даже этого жуткого Петериса. Осмелев, Томас украдкой прикоснулся к ладони ликана, чувствуя, что наощупь прогладил по пальцам – и испуганно замер, отпрянув в сторону, когда в комнату ввели… брата. Окровавленный, избитый, едва стоящий на ногах. Мальчишка сильно зажмурился, с придушеным «ох» наряя за спину ликану, и уже оттуда во все глаза уставился на то, что когда-то было Снежным Волком.
Взгляд пустой. Брат не улыбался. Стоял, и смотрел в пол, пошатываясь – словно чего-то испугался, когда увидел Томаса. Словно страшный работорговец выколотил из него душу и теперь перед Томасом и Виктором осталась пустая оболочка. Эльфенок неосознанно сжал пальцы на первом, что попалось под руку, одежде ликана, болезненно щурясь, но не отводя взгляда от Сньолфа: «Ничего… ничего, брат! Мы тебя выкупим! Виктор выкупит! Мы заберем тебя отсюда! Там, где… где тебя никто больше не будет так бить… Там, где не будет страшно.»

Виктор взялся за свой кейс, и мальчишка, шваркнув носом от нахлынувших чувств, уставился в пол. Как же… как же так! За что так этот страшный человек его брата? Почему, зачем? Даже в Клубе не обращались с рабами так. По крайней мере, Томас этого не видел, а его недолгий визит к самому страшному Мастеру закончился спасением и выкупом из рабства.
«Виктор сказал про других эльфов… Значит, у этого страшного человека есть еще рабы на продажу, которых он так же… бьет?!» - Томас вздрогнул, ужаснувшись, но почти сразу успокоился. Ликан сказал, что купит партию, значит, они смогут спасти еще кого-то. Мальчишка внезапно ощутил горячую и всепоглощающую благодарность к большому Зверю.
Тот обязательно поможет его сородичами не оставит их в беде, потому что… потому что… Но слово никак не подбиралось, а сердце стучало радостно и быстро. Томас даже перестал смаргивать слезы с ресниц, потому что их больше не было.

Пока эльф пытался разобраться со своими сумбурными чувствами, он неожиданно понял, что остался стоять один и в стороне, пока Виктор торговался с работорговцем. Поднять голову было ой как боязно. Вдруг этот страшный человек разглядывает его? Почему-то Томас был уверен, что работорговец может читать мысли и узнать все сразу, только глянет на его испуганное лицо.
«Не поднимать голову, не поднимать… - Мальчишка тяжело и угрюмо засопел, переминаясь с ноги на ногу. – Ой… Что ж я на ногах-то?! А если надо было обратно на колени? Ой, ё-е-е... Как лучше-то, как быть?..» Эльфенок не на шутку распереживался, боясь лишний раз пошевелиться. Набрался смелости, осторожно поднимая взгляд, пока Виктор шуршал бумагами из кейса. Сжал губы, охнув от неприятных ощущений в рассеченной. Не зная, куда деть руки, принялся теребить замок куртки, стараясь не прикасаться к висящему поводку.
Томасу хотелось встретиться взглядом со старшим и как-то ободрить его, дать понять, что скоро все будет хорошо. И ему было отчаянно страшно смотреть в глаза Сньолфу.
- Мы заберем тебя… - Тихо, на родном, протянул мальчишка, когда его взгляд пересекся со взглядом старшего.

Отредактировано Томас (03.11.2015 18:42:51)

+5

36

http://s9.uploads.ru/tyUBM.jpg

Петерис Шкеле, (человек, 50 лет)
Довольно статный, для своих лет, мужчина. Привык надеяться лишь на себя. Никогда не ждёт помощи от других. Никому не доверяет. Тиран, деспот, собственник. Редко привязывается к кому-то дольше, чем на пару дней. Работорговец последние несколько лет, разведён. Любит деньги и не считает свою работу чем-то мерзким. Не любит бракованный остроухий товар.

- Да заживёт он! Не покалеченный же, ноги, руки целы, даже хребтину не поломал ему. Знатный остроухий, с норовом, правда, но это поправимо.
Обиженно заявил Петерис, и продолжил говорить, набивая цену товару.
- Вон, смотри – мордашка так ничего, симпатяга! Бери, выживет он.
Теперь оставалось просто продать эту тварь подороже, и человек даже останется доволен собой. Конечно, избить эту остроухую падлу хотелось невыносимо, но, с другой стороны, не последний он, мутант-то. Ещё есть.
- Договор? Договор это хорошо, хорошо, что договор.
Бубнил человек себе под нос, взял бумаги из рук бугая, принялся внимательно изучать. И правда – обычный договор. Здесь, в Латвии, таких не заключали. Здесь всё больше на словах да доверии был основан бизнес. Алмазный Берег отличался более официальной, подзаконной торговлей. Конечно – там было легализовано рабство, поэтому и были законы, официально регулирующие продажу, покупку и содержание живой собственности. Петерис даже начал завидовать. Вот бы ему попасть на АБ, он бы развернулся там! Заимел бы прибыльный бизнес, наладил бы связи, обосновался где-нибудь на рабском рынке, типа Слёз Солнца, и мотался в Латвию только при резкой необходимости. Нанял бы себе вот таких, как этот Грауббер, нет, не таких – этот казался слишком умным, не нужны ему такие. Кого-нибудь попроще, да потупее. Они бы ему дешевый товар из Латвии везли, а он бы этот товар продавал втридорога всяким идиотам-толстосумам.
- Всего пятьдесят процентов??
Нет, это в планы Петериса совсем не входило. Если этот самый представитель не доедет живым до АБ, то как Шкеле получит прибыль? Ну изловит его, может – продаст. Вместе с двумя эльфами. А, так можно тогда поставку вообще не собирать и не переправлять – догадался человек.
- Ладно, так и быть уж. Как скажешь.
Покладисто согласился работорговец, чувствуя, как по телу разливается приятное, ни с чем несравненное чувство гордости за себя, любимого. Правильно говорят: наебать кого-то – бесценно! Так оно и есть, так и есть!
- Где, говоришь, подписываться-то? Здесь? Сейчас. Ладно, ладно.
Подписался – быстро, сговорчиво. Он себе всё вернёт, и ещё больше наварит!
- Давай, плати. Наличкой, наличкой мне лучше.
Светить свои счёта в банках человек не горел желанием. Тем более, они почти все были нелегальными и не только на его собственное имя. Навряд ли бугаю с Алмазного Берега такое понравится. Ещё не доверять начнёт, обратный ход даст. Петерису это всё было не выгодно, вот совсем. Другое дело – сразу зашибить трёх зайцев! И деньги получить, наличкой – надёжнее. Схоронить их где. Изловить этого ублюдка с АБ и на цепь посадить, и ещё вернуть себе эльфа! Того самого, сука, невоспитанного. И воспитать. Унизить до того предела, как остроухая падла начнёт мечтать о смерти, но и она не будет доступна рабу. Превратить этого чёртового мутанта в подстилку для чьих-нибудь утех. Сдать в бордель. А потом – самому навещать общую вещичку, трахая каждый раз жестко, с огоньком. И за любую, малейшую провинность – драть нещадно, до кровавых волдырей на заднице и спине!
- Соберу пока поставку Мигнотт – как прибудешь на Алмазный – отзвонись мне. К тому времени, пожалуй, я соберу нужное количество невольников.
Важно уточнил Петерис, ожидая наличную выручку, и уже подумывая, по какому такому маршруту будет возвращаться жалкий человечишка к себе, на АБ, чтобы было его сподручнее перехватить, изловить и доставить назад. Он останется в Латвии. И станет тем, кем и положено ему быть – невольником!
- Через Ригу назад-то поедешь что ли?
Аккуратно поинтересовался Шкеле, украдкой поглядывая на бугая.
- Лучше напрямую, к Екабпилсу езжай – в Риге сейчас не спокойно. Говорят, опять там волнения и забастовки, только время потеряешь.
«Своих-то я в Ригу сунуться не заставлю. Придётся ловить его на выездах».
- Так что – лучше сразу к Екабпилсу и оттуда прямиком – на Алмазный, ну!
Никто не посмеет нарушить планы Петериса. Даже всякие вот, с Берега!

+4

37

Все было намного хуже, чем Алвар себе представлял.
Когда сильная рука подцепила его за подбородок, эльф секунду переваривал случившееся, прежде чем его охватила настоящая паника. Воздух в легких окаменел, мешая дышать. В комнате словно повис туман, густой, вязкий, словно желе. Сньольф не различал очертания предметов, не слышал чужих слов. Даже ощущения – и те его подводили.
Чтобы не потерять себя, пришлось сильно напрячь сознание, напомнить себе, что ты еще здесь… Что ты – есть. ЧТО ты есть?
Алвар глубоко и осторожно выдохнул. Поддаться панике, значило и дальше давиться этой тишиной, словно последним в жизни вздохом. Он не знал, сколько прошло времени, пока пребывал в таком состоянии. Оно текло тягучей жижей, нехотя выпуская из плена. Снежный закрыл глаза, успокаиваясь, и темнота поплыла перед ним, формируясь в искаженные образы пережитого ранее. Этот день превратился в бал уродов, с мерзкими и пронзительными голосами, разрывающими мозг. Голоса врывались в голову, разрывая ее на части. Болело все тело. Было больно даже дышать, словно долго били ногами по ребрам. Хотя почему «словно»? Очень может быть, что так и было. С того момента, как его вытащились из клетки и потащили наверх под сочувствующие взгляды сородичей, все слилось для Сньольфа в сплошной клубок боли.
Алвар открыл глаза, снова уставившись в пол. Поднять взгляд и посмотреть на младшего, сейчас было выше его сил. Мюркьяртан всегда знал его как сильного и надежного брата, способного поддержать и помочь в любую минуту. И единственное, что останется в детской памяти теперь - избитое до потери сознания тело.
Эльф моргнул, прогоняя с глаз наворачивающиеся слезы. Ему надо выбраться из этого дерьма, только тогда он сможет отомстить и убить гада. Пусть придется еще не раз поменять хозяев, но он выживет, сбежит и заберет с собой младшего. Главное, не потерять брата вновь.
Сньольф с удивлением почувствовал, как по телу пробежал холодок – жар от ран стал стихать и он начал замерзать. Но вместо того, чтобы зацикливаться на этом, прислушался к чужому разговору и встретился взглядом с Томасом.
«Мы заберем тебя», - скорее прочитал по губам, чем услышал слова брата эльф. И замер от волнения, боясь дышать, не в силах поверить, что это взаправду. Проклятье, одна фраза вызвала больше вопросов, чем хотелось бы. И, если сейчас Алвар был готов принять все как факт, лишь бы покинуть гостеприимные владения мистера Шкеле, то потом…
Сньольф едва кивнул, показывая, что услышал Мюркяртана, стараясь не полагаться на вспыхнувшую в душе надежду. Сейчас он вслушивался в диалог двух мужчин, заключающих деловую сделку, и пытался понять, что идет не так.
Алвар часто присутствовал при заключении договоров, когда работал с МакГаханом или с некоторыми нечестными людьми. И на интуитивном уровне эта сделка его смущала. Хотя эльф никак не мог почему. Какая-то неоформленная мысль мелькнула в его сознании, но Ал не успел ее подхватить – сейчас мысли текли вяло, боль в голове притупляла остроту мысли.
«Надо ехать через Ригу», - одними губами сказал Сньольф, надеясь, что брат поймет его. Это все, на что хватило его умозаключений на данный момент.

+3

38

Договор это хорошо, конечно, ещё бы! Виктор в этом был уверен, потому что так всегда говорил хозяин. Кажется, он начал скучать уже по гаду Лабиену.
- Пятьдесят. Остальные – как товар прибудет на границу с Алмазным.
Важно объяснил Виктор. Уйти отсюда хотелось уже слишком сильно. Ликан переступил с пятки на носок, внимательно проследил за тем, как человек ставил свою подпись, и, придирчиво глянув на документы, будто понимал он всё, что там было указано и написано, кивнул и спрятал бумаги в кейс. Оттуда же, порывшись чуть дольше нужного, вытащил деньги – не все, как велел хозяин, но сумму большую – отслюнявил нужное, внушительную такую стопку, да всего за одного эльфа и те самые пятьдесят процентов от заказанной человеку доставки! Эту остроухую падаль он бы в жизнь не купил, особенно за такое бабло. Если бы этого не приказал хозяин. Даже Томас навряд ли смог убедить росомаху купить такое дерьмо. Вот гад Лабиен – мог. Ну ещё бы – это же всё были деньги хозяина, а не самого Виктора.
- Обязательно отзвонюсь, не переживай. Сам понимаешь: время – деньги.
Очень важно отозвался оборотень. Кажется, он всё-таки всё сделал правильно. Вот неожиданность-то! Конечно, он чувствовал в этом всём подвох, хозяин его предупреждал об этом, а хозяин не ошибается, никогда! А если ошибается, то росомаха всегда рядом: поможет, отлупит кого надо, убьёт провинившихся, надоевших, случайных свидетелей. В общем, сделает всё, что необходимо для того, чтобы Лабиен спокойно мог сказать, что он не ошибается никогда. Виктора такое положение дел всегда устраивало. Так он чувствовал себя нужным тому, кто его некогда спас и сохраняет жизнь до сих пор. Рабом-то росомаха себя никогда не считал. И был уверен, что Лабиен тоже не считает его своим невольником. Принадлежать кому-то – это хорошо, думал ликан. Сам-то он не проживёт долго: сопьётся или убьёт многих, а потом убьют его, за дело, конечно, но как-то неохота помирать.
- Ригу?
Виктор отвлёкся от разговора, и теперь, глядя на человека, пытался сообразить, чего он от него хочет. Хозяин говорил, что нужно быть внимательным. Росомаха тяжко вздохнул. Ну, вот внимательным он был! Только что! Отвлёкся, да… но ненадолго, совсем на чуть-чуть, как так то!
- Да-а, сейчас везде эти забастовки, будто с цепи сорвались твари все разом.
Наконец-то въехал в тему оборотень. Хозяин-то ему говорил про волнения в Латвии, росомаха этому значения не придавал, считал, что ему это не надо точно. Оказалось, что пригодилось. Как хорошо, что ликан запомнил-таки!
- Конечно, к Екабпилсу.
Быстро согласился Виктор. Он сейчас вообще был на всё согласен, лишь бы уйти побыстрее. Потом выберет маршрут и сообщит хозяину – тот поможет! Но сейчас рядом гада-Лабиена не было, приходилось импровизировать.
- У меня и друг там, детства. Есть. В Екабпилсе – заодно к нему заверну.
Подумаешь, что у него эльфы с собой! Может, он другу одного и продаст.
- Тороплюсь я. Доеду – позвоню, как договорились. А ты смотри – не опаздывай с поставкой-то. Не люблю я, когда опаздывают.
Грозно предупредил Виктор.
- Эй, твари ушастые – на выход!
Скомандовал росомаха, обеспокоенно глянул на Томаса, кивнув тому. За своего остроухого он не переживал: эльф сообразит, что ликан так не со зла, а просто старается выглядеть приличным рабовладельцем, и выполняет приказ. Второй же совсем ничего не знал. К тому же, был братом Томаса и мог что-нибудь отвратительное выкинуть. Поэтому новое приобретение Виктор ухватил за шкирку и поволок на выход, постоянно толкая и обильно сыпля матерными словами. До человека ему теперь вообще дела не было. Главное – это уйти отсюда с живыми эльфами, сесть в машину, а дальше…
- Да шевели ты ногами, чёртова мразь!
Открытая дверь, грязный асфальт и всего с десяток шагов до машины. Виктор нервно передёрнул плечами, опять подтолкнул новое приобретение, удобнее перехватил кейс, роясь по карманам в поиске ключей от машины.
- Я позвоню, как только… доберусь! Ждать буду ещё эльфов. Смотри, не подведи, я с тобой долго собираюсь сотрудничать, особенно если у тебя будут эти, уродцы говорящие. Уж больно они спросом пользуются!
Громко разговаривал ликан с человеком, заталкивая эльфов в машину. Надо же было убедить того, что он нужный и важный поставщик, мать его!
- Всё нормально будет. Я быстро – позвоню, сразу. Бывай!
Всё! Наконец-то Виктор сел за руль, торопясь, нервно заводя машину, и тронулся с места, отъезжая подальше от дома этого страшного человека.
«Кейс взял, эльфов, две штуки – на месте. Вроде всё, как надо».
Росомаха был собой очень доволен. Весело выругался отборным матом, обернулся назад, к эльфам, рассмеялся, придирчиво глядя на Томаса.
- Ну, как я его, а? Тварь ты моя ушастая! Как я его!?
Конечно, Виктор гордился собой, очень гордился. И Томасом тоже гордился, но на ум кроме матерных слов и оскорблений ничего не шло, поэтому ликан разразился очередной громкой тирадой из всяких пакостей, зная, что эльф-то его, он всё поймёт. Томас вообще очень умным был, не то, что сам росомаха.
- Ну и выебу я тебя, уродец ты мой ушастый!
В пору было притянуть к себе мальчишку, расцеловать горячо и обнять, спрятав от всех угроз и неприятностей. Но сейчас важнее выехать из этого страшного места, к себе, домой, чтоб рядом был хозяин и всё, как раньше.
- Второй-то не сдох ещё? Мне только трупов в машине не хватало!
Продолжал жизнерадостно веселиться оборотень.

+4

39

Даже дышать стало легче после того, как они вышли этого страшного дома… Уже в машине Томас робко и нервно засмеялся в ответ на всю ругань ликана. Напряжение все не уходило, хоть в мир вернулись звуки и краски. Пока он помогал брату залезть в машину, хоть как-то удобно устроиться, пока Виктор отъезжал от этого страшного дома…
- Да, да! – Счастливо смеялся Томас, и всё никак не мог отлипнуть от брата. Глянул в зеркало над панелью, ловя взгляд ликана. – Получилось, да!
Порывисто подался вперед, легко просачиваясь между сиденьями, и коротко поцеловал хозяина в небритую щеку. Гордость за ликана захлестывала мальчишку – вот он какой, большой и грозный у него хозяин. Все сделал, что хотел, и даже ни чуточки не испугался этого работорговца.
- Получилось! У нас получилось все! Ты молодец! Ты… круто его, да! Ты… да, круто его!
И то, что Виктор ругался, что выебет Томаса – это все мелочи. Виктор добрый, он выкупил брата и других эльфов. А это все… невзаправду. Это все зверь от эмоций, ведь похожие переполняли и самого эльфа. На несколько секунд мальчишка смутился, понимая, что все это слышит и Сньолф. Ему было больно смотреть на брата. На то, что с ним сделал этот работорговец.
- Нет, он… живой. Живо-о-ой… - Протянул Томас и, закусив губу, обернулся к старшему. Что-то вспомнил и полез назад, где лежала аптечка и свернутый плед, на котором они с ликаном спали последние дни.
- Живой брат…
Мальчишка хотел обнять Сньолфа, но вид кровоточащих страшных ран заставил испуганно отпрянуть. И только после Томас подумал о том, что брату будет больно от любого прикосновения к поврежденной коже.

- Все хорошо будет… брат. Все хорошо теперь. Виктор! Надо… машину остановить. Где-то остановиться. Тут… М-м-м, раны, страшные. Он совсем его… - Томас снова закусил губу, с силой стискивая пальцы на аптечке. Наверное, брату было больно, а он ничего не мог с этим сделать. Да и аптечка эта дурацкая, мальчишка ведь все равно не знал, что с ней делать. У людей были непонятные таблетки, много таблеток. И какую надо дать Сньолфу, чтобы тому больше не было больно. Томас нашел в себе силы поднять взгляд, но снова ужаснулся увиденному в глазах брата.

- Мы тебя искали. Долго искали… - Забывшись, Томас произнес это на родном языке и насмело сжал руку Сньолфа. – Я скучал по тебе. Я знал, что ты жив. А это Виктор. Он хороший, он мой хозяин. Он меня… выкупил…
Мальчишка опустил взгляд, часто моргая, и понимая, как это все должно звучать для Сньолфа, который попал в руки рабовладельца.
- И он никогда не бил меня так, как этот человек… тебя! – Горячо выпалил эльф, снова переходя на понятный ликану язык, чувствуя, как безудержно краснеет. Он словно оправдывался: за себя, за свое положение, за Виктора. Почему-то это разозлило, и Томас продолжал громче, косясь на ликана, словно ждал подтверждения своих слов.
- И других эльфов он тоже выкупил! Он хороший, Виктор! Да, ты ведь выкупил их, Виктор? Их тоже заберут?..
Томас встрепенулся, снова высовываясь вперед, к Виктору, повернулся, что бы лучше слышать. Он вспомнил, что Сньолф шептал одними губами там, в доме работорговца, нужно было сказать зверю об этом:
- Брат сказал, что надо ехать через Ригу. Еще там, в доме. Да, Сньолф? Ведь так и сказал?

Снова мысли становились сумбурными, а мальчишка начинал волноваться, впервые думая о том, что будет, если Виктор и брат не понравятся друг другу. Он очень хотел, что бы они подружились. Они оба… были важны для него. Мальчишка нырнул обратно на заднее сиденье и стал помогать старшему накинуть на израненные плечи плед. Так будет лучше, чем сидеть голым, ведь другой одежды совсем нет. Томас расстегнул свою куртку и сморщился: от того, что сделал с братом страшный работорговец становилось больно и страшно, а в животе холодело, как будто мальчишка наелся тонкого и острого льда.

Отредактировано Томас (24.11.2015 00:17:21)

+4

40

Вигольв взобрался на одно из многовековых древ, не сгоревших в огне. Со своего наблюдательного поста он мог одновременно и проверять окружающую обстановку, и видеть поднимающийся к небу дым – все, что оставили после себя нападающие.
Сньольф опустился на землю, предпочитая тратить эти минуты на отдых – не важно, что ждет их в будущем, стоит набираться сил, чтобы двигаться дальше. Равнсварт опустился рядом, проявляя не виданную ранее деликатность – разговаривать о случившемся никто не хотел.
На долгие мили вокруг, куда ни бросишь взгляд, раньше был лес. От подножий гор, до человеческих селений землю покрывали деревья, росла высокая трава и даже камни обрастали мхом и лишайниками. Когда-то здесь не было ни прошлого, ни будущего. Никакого постороннего мира. И лесные обитатели, не знавшие другой жизни, не стремились узнавать его. Для них не существовало понятий добро и зло, они не задумывались о том, что их ждет завтра.
Определенно, так не могло продолжаться вечность. Однако, не было никаких сомнений в том, что жизнь в том виде, в котором ее знали эти трое, исчезла навсегда.
Сньольф все еще помнил нападение на общину. Помнил, как отбивались его друзья. Каждый понимал, что они обречены, но драться собирались до конца. Помнил, как упал рядом с ним друг детства – веселый зеленоглазый Равнсварт. Потом погиб Вигольв. Помнил собственную усталость и осознание – следующий удар будет последний. Их было слишком много.
Ярость, обреченность загнанного в ловушку зверя, простодушное непонимание происходящего, ненависть, отчаянная мольба о помощи, горечь и боль…
Ал потерял сознание. От ран и недостатка сил. А, когда очнулся – оказался в аду...
Сньольф вздрогнул, резко придя в сознание, словно его выдернули из спасительного сна. Каждое движение отдавалось болью во всем теле, а в голове выводил мелодию целый оркестр: то дудочки с флейтами заиграют, то вдруг виолончели с арфами подключатся.
Эльф поднял мутный взгляд на оказавшегося перед ним мальчишку. Он совсем не помнил, как оказался в машине, и почти не слушал, что говорили окружающие. Вообще-то, хотелось снова спать, а ощущение безопасности убаюкивало лучше, чем какое-нибудь снотворное. Подсознание запомнило братское «Мы пришли помочь» и качественнее распорядилось с данной информацией – напряжение отпустило, отключая сознание и погружая его в спасительное забытье. Так что, одарив брата расфокусированным взглядом, Сньольф снова отключился, бессознательно потянувшись рукой к брату.

+1

41

На очередном повороте машину занесло – ликан торопился ехать быстрее, как можно быстрее и как можно дальше отсюда. Он чувствовал опасность и подвох. Конечно, такое чутьё его подводило довольно часто, это хозяин никогда не ошибался, Виктор ошибался часто и постоянно. И в этот раз он очень надеялся просто ошибиться. Обычный страх, простые нервы – и всё.
- Чего? Какой ещё остановиться?! Ты, сучий выродок, молчать там!
Не понимали. Росомаху никогда никто не понимал. И не уважал тоже. Эти эльфы, казалось, думают только о себе. Что мелкий, что который полутруп, постарше. Они озабочены своими проблемами, думают только о себе, а ликантроп для них просто тот, кто выкупил и привезёт домой, назад.
- О чём ты там шепчешься? Я не понимаю тебя, не понимаю твоего языка!
Злился Виктор, зло глядя на эльфов, обернувшись через плечо. Машину занесло очередной раз. Росомаха громко выругался по-русски, отвернулся от эльфов и уставился на дорогу. Надо было вывезти их отсюда, здесь – опасно. Вывезти… и для чего? Им плевать на всё, заботятся только о себе.
«Я для них как шофёр. Я для них ничто. Как для всех. Этому мелкому сучьему выродку нет дела до меня. И, конечно, он запросится домой, как приедем! Скажет, чтобы я отпустил его с братом, в Канаду. Будет умолять и плакать. И ведь я отпущу... Нет! я Лучше убью его! их всех! Но не пущу!»
Странная злость на эльфов накатывала волнами, и Виктор в какой-то момент понял, что он просто захлебнётся в своих же странных, малопонятных, чувствах. Никогда раньше и ни к кому он не испытывал такого. Только к хозяину. Если бы кто-то сказал росомахе, что тот любит Лабиена, то он бы однозначно вынес бедолаге челюсть, а то и вовсе – убил. Нельзя про него такие гадости говорить! И про хозяина, тоже нельзя. Потому что… Потому что Виктор любил его. Не той порочной любовью, какой любят блядей в борделях одну единственную ночь, а другой – большой, настоящей, вечной. Если бы росомаху спросили – готов ли он пожертвовать своей жизнью за хозяина, он бы даже не раздумывал, ведь ответ один – да, готов, хоть сейчас.
- Хороший я, хороший. Вот выебу тебя хорошенько, если не заткнёшься!
Прорычал ликан, но назад больше смотреть не стал, глянул только сердито в зеркало заднего вида, и оскалился, обнажая не вовремя подросшие клыки.
- Кто сказал? Этот обморочный что ли? Да пошёл он. Я его тоже выебу.
Росомаха обиделся, указывали ему все, кому было не лень, а ведь у него уже был маршрут, разработанный старым гадом Лабиеном. Всё у него было, и он знал, что надо делать, куда ехать и как лучше. Но теперь каждый хотел записаться в советчики! И если этот, который обморочный, тоже начнёт указывать ликану, куда надо ехать, когда сворачивать и как вести машину – Виктор даже не удивится! Знающие все, как же. Всё знают! Только даже свою задницу спасти не удосужились. Это росомаха всё сделал! Пришёл к этому страшному работорговцу, пришёл и всё сделал правильно, заполучил себе эльфов, как и велел хозяин. И теперь едет с грузом, свободный, а не раб, и сам знает, что ему делать дальше, и нечего ему тут мешать и советовать!
- Не нравится мне этот твой обморочный. Сблюёт ещё в моей машине, чёрт.
Ликан брезгливо поморщился. Ещё и вонять же будет! Какая гадость.
- Скажи, чтоб он не блевал – а то я ему все кишки через глотку выверну! А тебя, мелкий ушастый сучонок, заставлю всё вылизывать, языком, блядь!
Виктор не сразу понял, что же изменилось, но глянув в очередной раз в зеркало заднего вида, он понял, что смотрел теперь на мир желтоватыми, звериными глазами, и самое страшное, что он понял в этот момент – что он не сможет сдержаться и убьёт эльфов. Это был тот самый предел, когда назад его возвращали лишь транквилизаторы ошейника. Но сейчас на нём его не было. Как прийти в себя и не натворить глупостей, Виктор не знал. Поэтому продолжал свирепо рычать и гнать машину быстрее, преследуя одну единственную цель – уехать отсюда как можно дальше, не важно – куда именно. Увезти эльфов от опасности, хотя теперь главная опасность это он сам.

Отредактировано Виктор (03.12.2015 20:27:05)

+3

42

Томас забеспокоился: Виктор злился все сильнее, ругался и кричал. И Алвар обмяк на руках, как неживой – мальчишка испугался, что брат умер и все было зря, заплакал, беззвучно глотая соленые слезы, которые покатились по щекам крупными горошинами. «Дышит! Он дышит!..» - Мальчишка осторожно заворчивал брата в плед, стараясь лишний раз не тревожить рассечённую кожу.

- Не с-сблюет! – выкрикнул Томас, которому становилось все обиднее. И страшнее. Хотелось забиться в темный угол, что бы не попадаться на глаза зверю. Нет, нельзя. Эльф уже помнил ликана таким, там, в Клубе, когда он и Маттия остались один на один с яростным зверем, запертые в небольшой комнате, где тоже не было такого угла, где можно было бы спрятаться.
Но ведь потом Виктор больше не был таким. Почему он ругается и злится сейчас, почему говорит все эти обидные слова, будто и впрямь – убьет Сньолфа и заставит Томаса вылизывать языком окровавленный салон. Живое воображение нарисовало страшную картину, и мальчишку замутило.

- Прекрати! Хватит! Он не сделал ничего плохого! Он умереть может, и тогда все зря! – Слезы не останавливались, отчаяние стискивало горло. Томас захлебывался словами, а сам чуть ли не трясся от страха перед озверевшим Виктором. Сжался, крепче прижимая к себе Сньолфа, чтобы тот не упал и не ударился. - Это мой брат! Прекрати так говорить про него!
«Всё, теперь он меня убьет… И брата тоже убьет.» - Томас отодвинулся в противоположный от Виктора угол салона, потянув за собой Снежного Волка, глядя на ликана со смесью страха и отчаянной храбрости, свойственной осужденным на казнь.
«Я не позволю ему… Не… не дам обидеть или покалечить Сньолфа!» - Несмотря на упрямую решимость, мальчишка не представлял, как будет это делать. Виктор огромный, пугающий, если он что-то захочет сделать – Томас никак не сможет помешать.
Эльф крепко стиснул зубы и со злостью рванул с себя поводок: «А может, Виктору того и надо было? Безвольного безропотного раба, который будет смотреть в землю и улыбаться, как приказали, даже если он и правда начнет выворачивать кишки через глотку Сньофу?..» Нет, Томас таким не будет. Он не станет забитым рабом. Он станет сильным, как Виктор, и мудрым, как брат!..

Ну а пока только и оставалось, что дрожать в углу салона дорогой машины, надеясь, что зверь успокоится. Потому что рядом не было Маттии, которая смогла бы унять гнев ликана.
- Виктор, пожалуйста… - Жалобно протянул мальчишка. Машину ощутимо трясло и подбрасывало на разбитой дороге, а мелькающие снаружи дома сливались в монотонный калейдоскоп серо-унылых оттенков.
- Мы… Нам… Виктор! Послушай, пожалуйста, послушай меня!
Томас поймал взгляд ликана в небольшом зеркале заднего вида над панелью, и окончательно струхнул, замолчав. По-звериному желтая радужка испугала эльфа сильнее, чем злые слова, которые до этого слетали с языка Виктора.
- Х-х-хозяин, послушай! Пожалуйста, не злись! Не надо злиться!..

+5

43

Разбудил эльфа крик брата. Он не спешил открывать глаза, прислушиваясь к происходящему и тем самым оценивая окружающую обстановку. Если вам хоть однажды снился кошмар, то вы знаете, что самые страшные чудовища всегда появляются там, где их нельзя увидеть. Из-под кровати, за приоткрытой дверью подвала или в том переулке, где вот уже неделю не горит фонарь. Сначала ты чувствуешь, что там кто-то есть, кто-то опасный, намеренный убить тебя. И уже позже, видишь, кого скрывает тьма.
Именно такое чувство вызывал у Алвара хозяин брата – этот монстр стоял не у него за спиной, а сидел на переднем сиденье машины, он будил в эльфе чувства страха и обреченности, с которыми за время рабства едва ли не сроднился. Больше всего на свете снежному хотелось, чтобы его оставили в покое. Он умер. Но наши желания редко совпадают с нашими возможностями. Сньольф больше не был один, а в голосе брата был полон такого отчаяния, что снежный открыл глаза, выбираясь из крепкой хватки Томаса.
«Не кричи, брат, пожалуйста», - мысленно попросил он младшего и уперся рукой в переднее сиденье, как только машину неприятно подбросило на очередной колдобине.
- Спасибо, - наконец решился поблагодарить водителя эльф - пусть это звучало хрипло, зато уверенно - и уставился в зеркало заднего вида. От увиденного сердце пропустило удар, боясь поверить в реальность происходящего. Оборотень! Здесь! В сердце Латвии! – Я не буду блевать. Я ничего не буду делать без твоего разрешения.
Хотелось предложить Виктору успокоиться, но Алвар не стал этого делать. Ему уже давно стало плевать на себя, но не на Томаса, беззвучно глотающего слезы в углу салона. А терять брата, когда тот его только нашел, снежный не собирался. Хотелось успокоить младшего, расспросить его прямо сейчас обо всем. Где столько времени был? Как жил? Как выжил? Как оказался здесь? И…КТО?! Но он решил отложить разговор на потом. Ни время, ни место.
Если бы кто-то интересовался мнением Сньольфа, он бы потребовал, чтобы Мюркяртан никогда не появлялся здесь, в Прейле, в доме Петерса, и вообще в Латвии. Но, чего хотел эльф, никого не волновало, снежный даже был уверен, что его искали явно не для того, чтобы радовать брата.
Оставалось только гадать, зачем он кому-то нужен и что рассказал ему малыш, раз его стали искать. Алвару не хотелось даже знать, сколько усилий и времени было потрачено на поиски одного эльфа, он и так примерно представлял. Ведь это было почти как искать иголку в стоге сена на поле из иголок.
Кто же был настолько могуществен и богат, чтобы позволить себе подобное? Одни вопросы и ни единого ответа.
Сньольф взял брата за руку, сжав его ладошку в своей, надеясь, что так он почувствует ту уверенность, которую сам Ал не чувствовал.
- Если хочешь, - так же спокойно сказал эльф, чувствуя, как сердце уходит в пятки от ужаса. Людям ведь свойственно строить предположения, основываясь на внешности окружающих. Инстинкт, возникший еще в древние времена, когда требовалось быстро оценивать окружение. Конечно, в настоящее время эти предположения часто ошибочны… и часто обидны. Именно обиду сейчас и чувствовал эльф. – Можешь даже меня выебать.
Но ведь правда говорят, с безумными есть только две линии поведения: или их избегать, или во всем с ними соглашаться. Первый вариант осуществить было невозможно, предстояло довольствоваться меньшим.

+2

44

- Да чёрт с ним! Пусть подыхает! Сучий ты мелкий выродок!
Злость, казалось, разливается по венам. Виктор с силой стискивал руль и гнал машину вперёд. Чем дальше они отъедут от Прейли, тем будет проще хозяину забрать вывезенных эльфов. Конечно, если они смогут выжить. Росомаха не контролировал себя, он продолжал злиться, и лишь странное чувство к спасённому рабу не давало полностью слететь с катушек. Тот заботился о своём брате с необычной уверенностью в том, что сможет это сделать. Спасти Томаса. Этот убогий раб, который был только что при смерти, желает спасти своего маленького глупого братишку, который связался с отвратительной компанией, с таким монстром, как росомаха.
- Прекрати орать, мелкая дрянь!
Прорычал ликан, по-прежнему не останавливая машину и смотря вперёд. Почему его всё это злило? Петерис, дрянной, мерзкий работорговец. Старший эльф с его бесполезной уверенностью. И Томас. Его маленький, хрупкий эльфёнок. Ведь он хотел его защитить, хотел не причинять боли.
- Выебу. И его и тебя. Сразу обоих!
Рявкнул оборотень, резко сворачивая на обочину, как только они миновали пригороды Риги. Дальше он ехать не мог, Виктора отчётливо трясло, так сильно, что кроме как рычать и по-звериному агрессивно смотреть на эльфов, он ничего больше делать не мог. Взять себя в руки казалось непосильной задачей. Хозяин рассчитывал на него, считал, что ликан справится, а он…
«Я же… хозяин что-то говорил. Надо вспомнить и успокоиться».
Росомаха вспоминал, но никак не мог добраться до того, что ему было так нужно запомнить, ведь хозяин сказал, он говорил! Что-то. Что-то важное.
- Томас… Там. Надо найти…
Виктор резко открыл дверь автомобиля, закашлялся, вываливаясь наружу.
- Там…
Что надо было найти, и где это абстрактное «там» росомаха пока не сказал, да и не знал он сам. Всё в голове смешалось, и это тоже злило, а ведь злиться было нельзя. Кругом одни эльфы, их спасать надо, а Виктор был близок к тому, чтобы разодрать обоих братьев на куски, предварительно выебав.
- Томас, дрянь!
В очередной раз выругался ликан, но всё-таки взял себя в руки, вспомнив.
- Там, в бардачке, ошейник. Мне надо… одеть. Я не могу. Не могу успокоиться. Это плохо. Мне надо. Прийти в себя. Или я убью. Всех.
Всех, точно. И Томаса, и его брата, и потом – подъехавшего хозяина. Чёрт! Нет. Старого гада точно нельзя, он же ещё того, молодой совсем! Виктор тряхнул головой, отползая от машины на обочину. Сел прям так, на жухлую траву. Осень здесь наступила раньше. На Алмазном ещё было много солнца и даже зелень. В лесах красиво, воздух свежий, а небо – высокое. Тут, в Латвии, всё иначе. Серость, грязь. Ликан явно почувствовал тревогу, будто за ним гналась свора гончих псов, приученных и сильных. Не уйти уже от них. Накатывала апатия – непонятная, липкая. Виктор боялся её. Боялся оставаться здесь, с эльфами, не потому что они могли убить его, а потому что могли пострадать. Из-за него. Из-за его несдержанности и глупой ошибки.
- Томас…
Хрипло позвал ликан, надеясь почему-то на юного эльфёнка. Совсем беззащитным казался Томас, но теперь так случилось, что Виктор не может его защитить, и это эльфу придётся выручать росомаху. Страшно оказаться никчёмным существом. Ликан всю жизнь боялся, что однажды придёт такой момент, когда он перестанет приносить пользу хозяину и тот его просто вышвырнет на грязную улицу. Вышвырнет и забудет навсегда.
«Что, если предаст?»…
Виктор смотрел на грязную траву под ногами и понимал, что эльфы могут просто уйти. Он довёз их до большого города, где они способны скрыться.
«Хоть Петерис их не найдёт»…
Росомаха не понял, почему опять стал опасаться работорговца, но уж лучше эльфам ему не попадаться. А он сам… когда-то всем суждено умереть. Виктор себя исключением не считал. Лишь бы не здесь, в этой грязи. Или… уже без разницы.

+3

45

Сньольф говорил страшные вещи. Томас вздрогнул, заглядывая в глаза брату. Сам он, побывавший в Клубе, научился относить ровно к тому факту, что для большинства живущих здесь, на этой земле, все эльфы были подстилками и их можно было ебать, трахать, иметь во все дыры. Томас часто заморгал, в ответ с силой стискивая руку брата. Что он пережил у этого страшного работорговца, кроме побоев, если гордый когда-то эльф, его старший брат, теперь так спокойно говорил о… Говорил о…
Томас шумно вздохнул, не в силах додумать неприятную и пугающую мысль. Продолжая вжиматься в угол, мальчишка молчал и отчаянно кусал губы, не в силах сосредоточиться на чем-то одном. И все сильнее, совсем не осознавая этого, сжимал ладонь Сньолфа. Томас старался не смотреть на Виктора. Он знал, что увидит: рвущегося наружу зверя, готового проглотить даже луну, что бы утолить свой голод.

Машина остановилась резко. Эльф ударился скулой о стекло, а потом вжал голову в плечи. Ликан больше не кричал и только это заставило Томаса слушать и слышать то, что ему говорили. Виктор уже был снаружи. Мальчишка испугался, что сейчас он откроет дверцу и, продолжая страшно кричать, выволокет его, а следом и брата, наружу, и разорвет их обоих на куски, предварительно трахнув.
- Не бойся, брат, я… я…
Не лучше ли было оставить Сньольфа у того работорговца, чем продлевать страдания и огонию сейчас? Глаза мальчишки, опухшие и красные от слез, лихорадочно заблестели, когда он взялся за монтировку, которая предсказуемо лежала под сиденьем, продолжая слушать то, что творится снаружи. Осторожно поднял голову, пытаясь понять, где находится Виктор.
- Я не дам ему тебя обидеть. Ты сможешь бежать? Сейчас, если понадобится?.. – Продолжал шептать Зеленый Волк, и его голос, дрожащий и срывающийся, был полон решимости, несмотря на бледное, как полотно, лицо.
«Ошейник…» - Томас не мог заставить себя сделать то, что просил его Виктор. Проще было попытаться открыть дверь с противоположной стороны и попробовать сбежать, если брат сможет бежать. Нет, конечно же нет. Не сможет… Он слишком слаб даже для того, чтобы самостоятельно держаться на ногах.

- Ошейник… - Прошептал Томас, услышав, как зверь зовет его по имени. Вскинул голову – словно очнулся от долгого сна – и решительно полез на переднее сиденье. Монтировка упала обратно на пол. Он помнил, что Виктор носил ошейник, постоянно. Говорил, что так надо, что он помогает ему не злиться, или что-то вроде этого, и теперь, когда зверь брал вверх над человеком, просил…
- Он не плохой, брат! Он совсем не плохой! – Незаметно для себя шептал Томас, выискивая в бардачке нужное. Нашел быстро, хоть ему постоянно казалось, что он вот-вот опоздает или уже опоздал и тогда вместо Виктора останется только кровожадный зверь.
- Он хороший, Виктор! Просто он… такой. Бывает таким. Он хороший…

Томас едва не кувыркнулся через голову, выбираясь из машины. Торопился, из-за чего обычная неуклюжесть становилась катастрофической. Виктор оказался совсем рядом: сидел на земле, привалившись к боку машины. Мальчишка, не ожидающий подобного, отпрянул, больно ударяясь затылком об открытую дверцу, и с силой стискивая пальцами такой важный сейчас ошейник.
Он боялся двинуться или подойти к ликану. Больно прихватил себя зубами на нижнюю губу, прогоняя липкий страх. Стало ясно, что ликан не сможет сам одеть на себя ошейник.
- Потерпи. Пожалуйста.

Время перестало существовать, а движения Томаса обрели неожиданную четкость и быстроту. Так двигались бывалые охотники из его общины.
Стремительно и мягко, текуче, как вода.
Вот Томас вжимается в дверцу; вот он уже сидит поверх ног Виктора, бесстрашно глядя в глаза; вот он подается вперед, накидывая на мощную, почти бычью шею, такую тонкую полоску из неизвестного темного материала… Пальцы оглаживают застежку и та, непонятно как, для самого Томаса, тихонько щелкает, закрываясь.
В этот момент Томас понимает, насколько близко он был, а может и есть, к возможной смерти: сердце гулко ухает под самым кадыком и в ушах, а руки дрожат так, что приходится стискивать одой ладонью другую. Мальчишка не двигается. Не находит на это сил, а, может, не решается, чтобы не спровоцировать Виктора.

Отредактировано Томас (02.02.2016 00:11:54)

+3

46

Что стало с твоей мечтой?

Есть вещи, которые мы не понимаем в силу своего менталитета, своих привычек и традиций. Да и мораль у всех народов разная, по крайней мере, сравнивать эльфийскую с той, что царит в человеческом мире даже не имеет смысла. Иначе, к чему издеваться над рабами, которые того гляди и умрут. Особенно непонятно это, когда пленника собираются продать – смысл ради веселья портить товар.
Быть вещью неприятно, но еще неприятнее, когда ты вроде бы ценен, но отношение к тебе будто к скотине. Хотя, даже с животными так не обращаются.
В рабстве Сньольф пробыл не долго - что для эльфа время! - но даже за это время понял, что такое межрасовая ненависть. Раньше, сталкиваясь с расизмом, снежный не понимал, что обидного в том, чтобы быть человеком, вампиром, оборотнем и даже эльфом. Сейчас он осознал – все это были только слова, названия, которые не несли в себе никакой смысловой нагрузки. Никогда раньше Алвар ненавидел так сильно, до скрежета в зубах и боли в сердце.
Люди достали его настолько, что эльф действительно начал их ненавидеть. Маленькие, слабые, не особо умные. Зато сколько злобы, коварства и изощренности в пытках. Твари, вот кто они!
Сньольф вздрогнул, возвращаясь в действительность. Виктор не был человеком и брат доверял ему. Боялся, конечно, но защищал. Он и брата защищал, но в конкретно данном случае считал, что помочь оборотню важнее, чем бежать с Алом.
Эльф никуда уходить не собирался, решив доверять младшему до последнего. Да и куда бежать, когда вокруг одни только земли людей? Вдвоем у них ни единого шанса, в то время как ликан максимально увеличивает эту возможность.
Увеличивает ли?
Сньольф задумчиво следил за братом, словно полностью игнорируя его слова и беспокойство. Он помнил Мюркьяртана совсем ребенком, наивным и беспечным. Ребенком, который еще не скоро покинет дом, оставаясь под защитой общины.
Так они раньше думали, считали, что находятся в безопасности, живя обособленно от других, ревниво охраняя тайны народа и почитая вековые традиции.
Кто же знал, что эльфы ошибались? Возможно, снежным нужно было брать пример у лесных собратьев, тогда бы для большинства из их народа все закончилось не так фатально.
Ал немного повел плечами, разминая затекшие мышцы и бесшумно скользнул на переднее сиденье, подхватывая монтировку. Эльф еще слабо представлял, что именно хочет сделать, но тратить время на Виктора не собирался. Томас справится сам, не может ни справиться – для ликана эльфенок был своим, к тому же Сньольф видел, какими уверенными и четкими стали движения брата, он определенно знал, что делал. Тут важно не бояться или не показывать страх, лишь уверенность и спокойствие.
Порывшись немного под сиденьями хаммера, снежный, наконец-то нашел то, что надеялся увидеть – пара не начатых бутылок водки и несколько пустых тар из-под пива. Невольно скривившись, как и большинство эльфов, Алвар не выносил запах алкоголя, ушастый вылез из машины и направился в ту сторону, откуда они приехали. Можно было, конечно, разбить бутылки и об машину, но здоровая осторожность всегда была сильной стороной снежного. Пришлось бить о камень, оставляя осколки на дороге. Уверенности в том, что их станут преследовать не было, но перестраховаться все же стоило.
- Предлагаю перебраться в машину, - Сньольф остановился около капота машины, опираясь об него рукой, ему было так проще держать равновесие. – Вы приобрели раба, который умеет водить, так что позвольте себе немного отдохнуть.

Отредактировано Алвар (26.02.2016 12:33:39)

+2

47

Как только эльфёнок подошёл опасно близко, Виктор сурово зарычал, скалясь на того, смотря в глаза Томасу звериным, желтоватым и опасным взглядом. Малолетняя дрянь не должна была подходить так близко.
- Я убью тебя. Откручу голову и распотрошу брюхо, мелкая мразь!
Злился Виктор, хотя навряд ли можно было расслышать его речь сквозь животное рычание. Он смотрел на Томаса плотоядным взглядом, смотрел, как тот оказывается ближе к нему, совсем рядом. Росомаха потянулся рукой к шее эльфа, но безвольно уронил кисть на землю. Томас не представлял опасности, наоборот, он пытался помочь, делал то, что нужно было делать самому ликану, но на что у него не хватало сил и времени. Он не мог справиться со своим зверем в одиночку, но теперь у него был Томас. Его маленький несмышлёный, беззащитный эльф, который теперь так отважно помогал Виктору совладать со зверем, храбро вступая с тем в схватку.
- Я постараюсь. Справиться.
Едва слышно выдохнул ликан, навалившись всем телом на эльфёнка. Ошейник сработал тут же, Виктор узнал это действие, он уже чувствовал ту самую эйфорию, накатывающую на первой стадии использования ошейника.
- Я тебя та-ак люблю!
Быстро заграбастав маленького эльфа себе в объятья, поведал ему росомаха.
- Ты такой худенький у меня!
Продолжая стискивать руками хрупкое тельце эльфа, заботливо говорил ликан. Теперь Томас ему казался совсем беззащитным, но и защитить его Виктор не мог. Где-то там, теперь росомаха в этом был полностью уверен, их преследовала опасность. В каком виде – ликан не знал, но верил в её наличие.
- И защитить тебя никто-никто не сможет. Как всё плохо, совсем плохо всё.
Натурально всплакнув на плече у эльфа, Виктор шумно выдохнул, так и не отпуская Томаса из крепких объятий. Транквилизатор первой ступени ошейника сильно действовал на, практически погибшие в недрах злобы, настоящие чувства росомахи. В грязный, однообразный тон этого места внезапно добавились яркие краски. Теперь мир казался не таким противным, как пару минут назад. Ликан, прожив больше полутора веков, точно знал, кем он стал, кем является, для чего живёт и кому служит. Но даже никогда не задумывался о том, кем же он был до того, как в его жизнь вошёл древний вампир, написав новые правила игры. Когда-то и у Виктора была семья, мать, братья. Когда-то давно и он любил всем сердцем своих близких. Росомаха верил в светлое будущее, как и положено маленьким детям. Но враз это всё закончилось. Кто-то более сильный перевернул страницы счастливой детской сказки, начав писать новую книгу для выродка, изгоя этого мира, превратив его жизнь в кошмар, который иногда видел в своих снах Виктор. И не окажись тогда рядом Лабиен, что бы случилось с маленьким зверолюдом?
- Нет, тише, тише. Я не отдам тебя никому. Никогда. Слышишь, Томас?
Росомаха тяжело поднялся с земли, продолжая прижимать к себе эльфа. У того был брат, здесь, совсем рядом. И теперь Виктор проникся этой идеей спасти детей Дану любой ценой. Они важнее, может быть, у них ещё есть возможность вернуться к нормальной жизни из своего прошлого. А ликану останется только служить старому гаду Лабиену. Ему некуда возвращаться и не на что надеяться. Поэтому он спасёт их, чего бы это ни стоило зверю.
- И ты тоже, такой славный!
Виктор уставился обожающим взглядом на второго эльфа, когда тот подал голос. Этот был куда старше Томаса и, возможно, даже старше самого ликана, поэтому росомаха проникся к нему доверием и даже любовью.
- И тебе делали больно… вот за что?! А потому что ты добрый!
Послушно устроившись на переднем сидение, как только эльф объяснил росомахе, что сам поведёт машину, Виктор удобнее усадил у себя на коленях и молодого эльфёнка, бережно, но уж слишком сильно прижимая того к себе. Томас был совершенно беззащитен, и зверь теперь его защищал.
- А куда мы поедем?
Нетерпеливо поглаживая Томаса по голове, осведомился росомаха.
- Давайте – к морю? Там очень хорошо: свежий ветер, рыбы и кораблики!
Радостно рассказал он, делясь пережитыми когда-то впечатлениями, подобно маленькому ребёнку, которому всё в мире казалось прекрасным и новым.
- Мы туда с хозяином ездили, как-то. Там здорово. Мы поедем к морю?
Очень внимательно и требовательно уставившись на старшего эльфа, Виктор выжидающе засопел над ухом Томаса, не переставая трепать того по волосам. Отпускать эльфёнка он не собирался, решившись защищать его до конца. Почему-то теперь ликан неожиданно проникся доверием к брату Томаса, и доверял ему сейчас так же, как и всегда старому гаду Лабиену.
- Меня Виктор зовут. А тебя как?
Прилежно тараща глаза, полные обожания, на старшего эльфа, решил познакомиться росомаха. Кто-то, когда-то говорил ему, что, мол, надо знакомиться с потенциальными жертвами. То есть, конечно, с незнакомцами. При чём тут жертвы-то?! Виктор никого теперь убивать не хотел и не понимал, откуда вдруг вспомнил это слово. Мелькнувшая тоска непонятно по кому или чему, отразилась в открытом, полном доверия взгляде ликана. Росомаха обиженно засопел над ухом Томаса, тщетно пытаясь припомнить, чего же положено ещё говорить в таких вот странных ситуациях, как эта.

+2

48

- К мор-р-рю? – Переспросил Томас, глядя на ликана во все глаза. Он едва начл отходить от пережитого страха, когда ему казалось что всё, конец. Сейчас снова проснется усыпленный ошейником зверь, и разорвет и его, и брата, на мелкие клочки. Или сделает еще чего похуже. А Виктора убьют, потому что он не смог справиться со своей яростью.
Но зверь все не просыпался, а ликан был непривычно, пугающе милым и добрым, как к самому Томасу, так и к Алвару. Вот только гладил по голове и стискивал в объятьях мальчишку, совершенно не осознавая своей силы – того и гляди Томас задохнулся или хрустнет шея под эдакой силищей.
- Мы… мы домой поедем… Правда, брат?.. – Едва смог выдохнуть Томас, тяжело сопя и ерзая на коленках у зверя. Да уж, действительно, Виктор был настолько здоровым, что мог убить по неосторожности, впадая в ярость или демонстрируя свое расположение. «Никому не отдаст…» - Признание, сделанное под действием ошейника, грело душу. Пусть даже Виктор потом об этом совсем не вспомнит, но сам-то Томас будет помнить эти слова и знать, что ликан так говорит.

- Сньолф. Моего брата зовут Сньолф. – Важно сообщил мальчишка, робко обнимая зверя за шею. Обычно тот не особо любил все эти нежности, но, может, сейчас не станет ругаться и бить за такое. Бить… Томас мысленно фыркнул на себя и насупился. Ликан его почти не бил, все то время, пока он жил у него, но мальчишка все равно продолжал побаиваться. Как будто думал плохо о звере.
«Так нельзя!» - Решил Томас, окончательно успокаиваясь. Светлые глаза с тревогой следили за дорогой, изредка эльф поглядывал на брата. Тот все еще выглядел плохо, и, наверное, ему было тяжело вести машину.
- Брат, я… Я тоже умею водить машину. – С тревогой и некоторой долей ревности произнес Томас. – Я могу… Тебе лучше отдохнуть, после всего, что произошло.

Мальчишка закусил губу и посмотрел на Виктора. Машина была его, поэтому и предлагать что-то следовало ему, а не Сньолфу. Но Зверь был сейчас как ребенок, совсем непохожий на себя обычного, и уж тем более непохожий на того яростного зверя, способного убить не задумываясь, каким казался меньше часа назад. «А ведь и правда, куда мы едем?» - Подумал эльф, впервые понимая, что находясь под действием этого ошейника Виктор сам стал совсем… беззащитным, неспособным думать так же связанно, как раньше. А значит, куда ехать дальше и что делать, придется решать ему и Сньолфу.

- Нам нужно на Алмазный Берег! – Наконец сказал Томас, рассудив, что раз они приехали оттуда, значит нужно просто вернуться обратно и все сразу станет хорошо. – Брат, ты знаешь, как доехать туда? Мы вернемся на Алмазный Берег, к хозяину Виктора, привезем к нему тебя, и все будет хорошо! Тебя вылечат. А Виктор снова станет таким же, как и прежде!
Последнее почему-то было особенно важным для мальчишки – рядом с таким безопасным и добрым Зверем он начинал чувствовать себя неуверенно, и ему снова становилось страшно, словно каменная стена, отделяющая его от сложного и опасного мира, в одночасье превратилась в тонкую паутинку.
Томас старался говорить спокойно и убедительно, но у него получалось это плохо, и к концу эльф все-таки по-привычке заторопился, проглатывая окончания у слов неродного языка. А потом мальчишку осенила, что Сньолф, который так уверенно водил машину в далекой Канаде мог не знать местных дорог.
- Бардачок, да, тут! Брат, тут есть карта, была-а-а… Несколько дней назад, я видел! Мы просто будем следовать по ней и приедем, куда нужно! Вот только… Только где мы сейчас… - Томас снова расстерялся, крепче прижимаясь к зверю.

+2

49

Это был тот самый момент, когда Алвар просто не знал с чего начинать думать, точнее о чем. Такого бардака в голове эльфа еще не было за всю его долгую жизнь, а разобрать это по полочкам не представлялось возможным. Сейчас была не та ситуация, в которой уместно задавать вопросы: Мюркьяртан был еще достаточно молод, чтобы понимать происходящее во всей его «красе», а Виктор… Сньольф изящно изогнул брови, словно уточнял у брата о поведении ликана: «Так и должно быть?»
«Потому что я… добрый?!»
Вот только не надо (ля-ля) говорить эльфу, прожившему более ста лет среди людей, что он добрый! Особенно, если наниматели сильно доставали, а провести их было нужно по безопасному и короткому, по их заказу, пути. Ведь никто из них не оговаривал условия спасения в крайних случаях, а снежный просто об этом не напоминал. Об этом и некоторых других фактах биографии Алвар предпочитал не распространяться, давая окружающим ложную веру в то, что эльфы это такие прекрасные и возвышенные существа, неизмеримо более благородные, чем люди. А потому, многое о своем брате не знал и маленький Мюрк.
Однако, Сньольф не мог не заметить, что есть кое-что, что и он сам не знает о Зеленом Волке. И как реагировать на поведение младшего эльфа оставалось для него загадкой. В Мире До падения эльфов, ему стоило бы убить ликана, но сейчас, в Новом Мире, появлялись вещи, на которые просто следовало закрыть глаза. Пусть это и очень трудно. Ал редко виделся с братом в общине, но и после случившегося, слишком долго не участвовал в его жизни после. Он не имел права указывать Мюркьяртану, как жить дальше: некоторые решения нужно принимать самому и учиться на собственных ошибках тоже, даже в столь юном возрасте.
- Да, конечно, к морю и домой, - равнодушно согласился Алвар, тоскливо осознавая, что меньше всего он хочет ехать непонятно куда. Хорошо было бы вернуться домой, как хотел Томас. Вот только дома у них, как такового, уже не было. И, единственное, что осталось на месте их старой общины – выжженный лес. Такие раны природа залечивает долго, если вообще залечивает. Сньольф верил, что где-то остались свободные эльфы, но мысль о том, чтобы искать их уже сама по себе была безумием и не вызывала никакого энтузиазма. Но все равно казалось лучше, чем путь «Поди туда – не знаю куда».
- Алвар, - резче, чем того требовало, перебил брата эльф, но потом смягчился и повторил уже тише. – Меня зовут Алвар. Почему-то людям проще запоминать это имя.
Память услужливо подсунула картинку, когда один из подчиненных Дикона МакГахана презрительно сплюнул, услышав настоящее имя сына Дану и, подчеркнуто вежливо, насколько умел, потребовал придумать что попроще. Имя, которое придумал Сньольф, сочетало в себе два человеческих слова – «эльфийское войско». Уже тогда, сам того не осознавая, Снежный Волк признал себя истинным сыном своего народа. А от людей он получал необходимые ему знания, которые мог бы передать своему народу, чтобы они могли развиваться дальше, а не топтаться на одном месте.
- Так не пойдет, - покачал головой снежный, о чем сразу же пожалел, от резкого движения головой на мгновение потемнело в глазах, отчего Ал даже зажмурился, чтобы восстановить зрение. Он чуть-чуть притормозил движение, чтобы успеть остановиться, если зрение не вернется. – Лучше прикрой шею Виктора, чтобы было правдоподобней. А раб, доставляющий удовольствие своему хозяину – что может быть правдоподобнее?
Действительно, было бы странно, окажись на месте Томаса Алвар, в то время как сам Томас сидел бы на месте водителя. Люди всегда предпочитали молодость и миловидность, ради этого мужья изменяли женам, а жены – мужьям, скрывали правду под маской обмана и никогда не признавали свою вину, будь она триста раз очевидна.
- Алмазный Берег? – недоверчиво переспросил снежный, вспоминая, что не раз слышал это название. Но что именно и когда упрямо не желало всплывать в памяти. – Почему туда?
Вопрос был дурацкий, хотя бы потому, что ответил Мюрк на него довольно быстро, видимо, как раз и собирался рассказывать. Вот только от услышанного резко дернулся глаз: вот оно, подтверждение его подозрений. Осталось только узнать, зачем Сньольф понадобился хозяину Виктора и что наговорил ему мелкий мальчишка. Не то чтобы Ал был трусом, но стало как-то боязно, не обменял ли он одно рабство на другое? Ад, он, знаете ли, тоже разный бывает.
- А Виктор твой хозяин? – эльф старался говорить спокойно, не показывая, что его начинает трясти мелкой дрожью. Рабство – вот чего боялся ушастый больше всего, и еще сильнее того, что Мюркьяртан увидит его таким, какой он был там, в доме Петериса, жалкого, ничтожного, убогого, слабого. Одно появление брата и его узнавание словно сломили дух Алвара, он потерял рвение и упорство обрести свободу, с осторожностью затравленного зверя реагируя на любое движение с любой стороны.
Снежный остановил машину, припарковав ее к обочине и достал из бардачка карту, внимательно всматриваясь в нее. Взгляд его быстро нашел город, в котором они сейчас находились.
- Мы сейчас здесь, - указал на маленькую точку эльф и внимательно посмотрел на брата и Виктора, что указать на другую территорию, расположенную намного левее Латвии. – Это Алмазный Берег?
Вообще-то, здесь и ответ не требовался, но Томас обмолвился, что Виктор пробудет в таком состоянии пока они не доедут до хозяина ликана, а это само по себе уже было проблемой, которую надо было решать.
- Там есть море, - Ал обратился к Виктору, мысленно ужасаясь, сколько им предстоит проехать, чтобы добраться до нужного места своим ходом. Нет, определенно, есть какой-то другой вариант. Но какой? – Но до него очень далеко.

+2

50

Эльфёнок, сидящий на руках зверя, теперь казался Виктору таким хрупким, таким маленьким, и таким, как не странно, неожиданно мягким, приятным. Ликану нравилось гладить того по пушистым волосам, ему нравился Томас наощупь, но его не хотелось съесть или убить. Даже наоборот – сейчас росомаха не мог подобного вообразить себе. Такое хрупкое, трепетное существо есть у тебя, таких нельзя обижать, таких надо защищать.
- На Алмазном Берегу есть хозяин и море.
Важно, со знанием дела, поспешил сообщить ликан, гордо прижимая к себе беззащитного эльфёнка. У хозяина был Виктор – росомаха этим сейчас очень гордился. А у Виктора был Томас, и молоденькому парнишке тоже следует гордиться не меньше, чем это делал зверь. Вот у взрослого эльфа не было хозяина. У него был только страшный Петерис, которого Виктор вообще стал бояться, как не боялся до этого. И если остроухий парень не собирался к нему возвращаться, тогда положено тому рулить на АБ без разговоров!
- Снфль. Сньефл. Как же там… Сеффьл. Льфс…
Нужные буквы никак не складывались в имя так ловко, как у эльфа. Росомаха нахмурился, задумался, попробовал произнести это про себя, и тут тоже потерпел неудачу. Парень отозвался сам, представляясь другим именем.
- Алвар!
Тут же спешно выговорил ликан, и успокоился: это имя он мог произнести. Оно было куда проще первого варианта, и Виктор даже начал думать, что Томас специально назвал не то имя, чтобы посмеяться над росомахой, ведь знал же эльф, что подобное не сможет выговорить зверь, обязательно скажет не так, или запнётся в ненужном месте. Ликан хотел обидеться на эльфа, но потом решил, что это, наверно, он не со зла. Томас – хороший и добрый.
- Алвар!
Радостно повторил он, чтобы точно запомнить и уже никогда не забыть.
- Алвар.
Виктор улыбался очень радостно, оттого – широко и клыкасто, как бы показывая своё одобрение и хорошее расположение духа обоим эльфам.
- Зачем мне прикрывать шею?
Напрягся Виктор, от волнения стиснув пальцами бока Томаса. Вот ещё! Росомаха и так красивый, и шея у него нормальная, иначе бы хозяин его вообще себе не взял! Конечно, про ошейник зверь даже не думал.
- Нормальная у меня шея, говорю же!
Отказался что-либо с ней делать Виктор, и насупился, обидевшись.
- А на Алмазный Берег надо, потому что там мой хозяин.
По-простому объяснил Виктор очевидные для него самого факты. Что может быть проще? Старый гад Лабиен, наверно, совсем уже заждался, нельзя с ним так поступать. Ведь переживать будет, а сам-то старый уже, мало ли, допереживается вот до сердечного приступа, и что потом прикажете делать?!
- Ага, я его хозяин, Томаса. Я его в Клубе нашёл!
Быстро сообщил Виктор, хотя спрашивали не его. Но он-то тоже знает! И куда больше молоденького эльфёнка, кстати. Чего это, его не спрашивают?
- До моря не далеко. До Алмазного Берега далеко. Мы оттуда долго ехали, но хозяин так приказал. Сказал, что так надо, и мы ехали. Долго.
Простодушно рассказал всё ликан, потрепав молодого эльфа по волосам.
- Этот вот, Томас, всё ныл, что быстрее надо, тебя искать. А то, говорил, что подохнуть ты можешь и тогда всё, бесполезно спасать-то тебя.
Виктор объяснял всё вдумчиво, чтобы его поняли, а то ведь эльфы, они такие, мало что понимают в современном мире, не то, что росомаха.
- А назад надо было нам, если быстрее, то на самолёте. Это если бы тебя совсем забили. Тогда и помощь быстрее будет, на самолёте-то.
Так говорил хозяин, в хозяине зверь не сомневался, поэтому выдавал его слова за свои собственные. Будто он так сам решил и придумал давно уже.
- Но ты-то вон, живой. Так что – поедем на машине. Она моя, мне её жалко.
Широко улыбнувшись, решил за всех ликан. Эльфы живы, и машину бросать не нужно – удобно!

+1

51

«Алвар… - Томас даже рот приоткрыл, от неожиданности, что его брат назвал себя именно так. – Сньолф! – чуть не заспорил, возмущааясь мальчишка. – Его зовут Сньолф, а не Алвар!..» А потом молодой эльф подумал о том, что и он сам теперь называет себя Томасом, как его назвали в Клубе совсем недавно. И это имя ему стало ближе, чем забытый Зеленый Волк…
Брат ведь тоже был в рабстве, в этой страшной и серой Латвии. Значит, и ему придумали новое имя взамен старого, оставшегося в далекой Канаде. От этого стало грустно, и молодой эльф притих, крепко прижимаясь к ликану. Как же теперь помнить о прошлом, если в этом новом мире нет места старым сказкам и старым именам.
- Да. Он мой хозяин. – Насуплено отозвался Томас на вопрос брата, словно был готов защищать огромного зверя от Алвара, который был не таким большим и высоким и казался изящным, даже хрупким, по сравнению с Виктором. – Не смей его трогать! – Брови сошлись над переносицей. Томас распалялся все сильнее, почему-то злясь на брата, и от дальнейших попыток защитить Виктора его отвлекла только карта.

- Алмазный… Берег. Да, он! – Обрадовался Томас, снова проникаясь к брату восхищением и уважением. Вон как быстро тот нашел их на карте, и нашел место, куда им надо попасть. – Там хорошо, на этом берегу! – Горячо заверил Алвара эльфенок. – У Виктора есть своя квартира. Большая. И все такие приветливые и дружелюбные…
Томас не задумывался о цене этого дружелюбия. Как и не помнил Клуба и страшной войны, в которой потерял всех, кроме брата. Он видел Латвию, видел жестокость работорговца, чуть не потерял последнего родственника, и сейчас действительность этой страны пугала его куда сильнее темного прошлого, которое осталось далеко позади.
- Осанвэ, брат. Я чувствовал тебя. И видел во сне. – Объяснил Томас слова Виктора, замолкая на несколько минут и гладя зверя по небритой щеке.
Здесь, в этой машине, они провели несколько дней. Спали, ели, колесили в ней по городу. Чувствительный к запахам эльф первое время морщил нос от такого «комфортного» путешествия. Ему не нравился запах бензина и пропахшего потом тела – сейчас же даже запах крови, пропитавшей салон, не вызывал ничего, кроме смутной радости: скоро все закончится. Они будут дома, в безопасности.

- Самолёт…
Сньолф рассказывал о таких железных машинах, на которых люди летали к небу. Это казалось сказкой. Даже до Алмазного Берега их, испуганных эльфов, везли на корабле. Томас озадаченно нахмурился. Самолеты были быстрыми, но его брат был жив – значит, они не полетят на самолете обратно. Вот что понял Томас из сказанного Виктором.
- Мы поедем на машине! – Решительно заявил Томас, и добавил более взволнованно. – Брат, надо ехать!  Чем быстрее мы поедем, тем быстрее окажемся дома!

Один взгляд на Сньолфа снова заставил сердце болезненно сжаться. Окровавленный, уставший, едва державшийся на ногах, с потухшим взглядом, но все с той же упрямой улыбкой на лице. Брат никогда ничего не боялся. Он знал все и мог выпутаться из любой ситуации. Но Томас боялся за него сейчас, и словно на себе чувствовал каждую из страшных ран, нанесенных ему работорговцем.
- Я поведу. Тебе надо отдохнуть, брат. Я умею водить, ты меня научил! – Добавил громче и торопливее, пока его не перебили. – А Виктор, он… он…
…а Виктор держал его так крепко, что, казалось, еще секунда и захрустят кости. Ликану нужно было держать Томаса, пусть на нем и был теперь ошейник, который не даст стать страшным зверем, но и пытаться вырваться из крепких рук – все равно что отбирать игрушку у ребенка, играя с которой тот ведет себя спокойно. Эльф и сам не понял, почему подумал именно так. Ведь Виктор не был ребенком, а Томас был совсем не похож на игрушку.
- Хорошо. – Сдался Томас. – Алвар, если ты вдруг устанешь, то я сяду за руль вместо тебя. Если мы не будем останавливаться на ночлег, то… то мы быстрее прибудем на Алмазный Берег. Я тебе расскажу пока, как там… Как. Там….

И Томас действительно начал рассказывать, пока под ровное гудение мотора машина неслась вперед, по разбитым дорогам Латвии, к морю, омывавшему берега нового родного дома. Он говорил долго. О зеленых парках. О чистых улицах. О магазинах, где было много разной еды. О высоких домах. О чудных металлических машинах, что ездили быстрее ветра. Он рассказывал брату сказку, слишком похожую на те, что когда-то давно брат рассказывал ему – про счастливый мир, где всем было место и где не нужно было бояться.
Рассказывал, пока сам не заметил, как задремал, убаюканный гудением мотора и теплом крепких объятий Виктора, успокоенный и почти счастливый – скоро они будут дома.

+1


Вы здесь » КГБ [18+] » Осень 2066 года » [24.10.2066] Кровные узы