КГБ [18+]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » КГБ [18+] » Другое время » [декабрь 1606 года] С возвращением, сын!


[декабрь 1606 года] С возвращением, сын!

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Время:
начало декабря 1606 года.
Место:
средневековая Германия, замок Цепеш.
Действующие лица:
Доминик Цепеш, Игорь Цепеш.
Описание ситуации:
продолжение эпизодов "Кidnapping прошлых веков", "Пусть сильнее грянет буря!", "В тени сомнений".
Позади остался бастион оборотней с кошмарами плена, но впереди ещё одно испытание — встреча с отцом. Молодому вампиру предстоит очень непростой разговор по душам, и далеко не все замечания прозвучат только на словах.

+10 ZEUR начислено всем участникам эпизода.

Отредактировано Игорь Цепеш (21.09.2015 12:03:55)

0

2

Never say that it can't get any worse.©

Ночью пронырливый Беннет сделал ноги. Честно говоря, за ним особо не следили, потому что выглядел лекарь далеко не лучшим образом. Ему оказали минимум медицинской помощи, в остальном руководствовались принципом "спасение умирающих — дело рук самих умирающих". Воронья изворотливость пересилила усталость, раны и перенесённые испытания. Где-то в глубине души Игорь смотрел на его поступок если не одобрительно, то с пониманием.

Вампиры спешили, так что искать Беннета никто не стал. Рассудили, что далеко не уйдёт, сдохнет от кровопотери. Либо встретит оборотней, у которых с предателями разговор короткий.

Игорю повезло. Сородичи притащили с собой в лагерь медика с настолько развитым биоэнергетическим целительством, что услуги Морригана не понадобились. Хмурясь, лекарь осмотрел раны Цепеша и потом ещё долго с ними возился, собирая раздробленные кости по кусочкам. Много неприятностей доставила и регенерация, которая наскоро подлатала наиболее тяжёлые повреждения. Пришлось вскрывать раны, и всё по живому, так что к концу врачебных действий Игорь просто ненавидел лекаря и тех, кто убедил его в том, что это необходимо.

Для поднятия настроения было бы неплохо снести пару голов, но к несчастью, единственная голова, доступная для отделения от тела, — Беннета — ещё пригодилась бы на плечах.

Час встречи с отцом близился. Игоря охватило тихое, вкрадчивое беспокойство. На первый взгляд совершенно естественное и контролируемое, спустя несколько часов оно превратилось в цепенящую тревогу. Цепеш не знал, куда себя девать, и заботился только о том, чтобы сохранить хотя бы внешнее спокойствие, приличествующее Наследнику рода.

"—Ты боишься своего отца.
Ведь это был... не вопрос. Не вопрос! Проклятье!
— Боюсь".

Воспоминания лезли в голову. Не так пытки оборотней лезли, как слова Морригана, чёрт бы его побрал.

Игорь долго не мог уснуть. Под самое утро, когда озябший рассвет наполнил воздух бледным золотом, Волком завладел болезненный чуткий сон. Бесплодная дрёма не принесла ему бодрости. Тревога прорастала откуда-то из глубины рассудка. Насытила сон мёрзлой жутью и рассыпалась, выхватив Игоря из кошмара.

Остаток дороги Цепеш провёл молча, почти ни с кем не разговаривал, обдумывая предстоящую беседу с отцом. Судя по упрёкам сородича, Доминик вне себя от того, что Игорь так по-идиотски попался. Подставил себя, а вместе с этим — благополучие всего рода. Ведь оборотни выкрали Наследника с одной-единственной целью — шантажировать Патриарха. Доминика не отличало оголтелое чадолюбие, но то на публику. Ставка оборотней сыграла. Да что там! Блохастые едва не сорвали ва-банк.

Насколько Цепеш младший хотел увидеть отца, находясь во власти оборотней, настолько не хотел встречаться с ним сейчас. Самое страшное, что он мог услышать — "ты мне больше не сын". С жёстким нравом Доминика, не склонного к пустым компромиссам, такой исход событий вполне мог наступить... На заступничество матери не приходилось надеяться в принципе.

Игорь долго умывался в ледяной воде, пока совсем не продрог.

Ожидание становилось пыткой куда более чудовищной, чем старая добрая дыба. Некоторое время Игорь провёл в противоречивом стремлении объясниться и страхе перед тягостной беседой. Так что услышав наконец приглашение к отцу, не испытал почти ничего, кроме усталости. Теперь всё зависело только от решения Патриарха.

Оказавшись в жарко натопленной каминной зале, Цепеш-младший замер. Далеко не сразу молодой Волк сумел поднять глаза на отца и посмотреть ему в лицо. А сделав это — содрогнулся от увиденного. Слова, которые вампир старательно подбирал для оправдания, рассыпались в голове, словно карточный домик. Игорь опять опустил глаза в пол.

Отредактировано Игорь Цепеш (29.09.2015 09:42:58)

+4

3

Жизнь целых народов порой вмещается в жизнь всего нескольких вампиров. Так казалось Доминику сейчас. Игорь, попавши в плен к врагам рода, мог поставить под угрозу не только Цепешей, но и тех, кто верен им, кто идёт под их знамёнами, живёт на их землях. Люди, оборотни, вампиры и дампиры – слишком многие могли расплатиться лишь за один неправильный шаг Игоря. Сын патриарха, наследник рода. А ведь Доминик так не хотел связывать себя какими-либо узами. Семья, друзья и товарищи – это всегда зависимость, и кто-то когда-то может ей воспользоваться. Но Юргис считал иначе, распорядившись о том, чтоб его сын женился на женщине, чистокровной. Та принесла ему ребёнка, и теперь, как бы ни хотел признавать этого сам Доминик, он просто не мог допустить смерти своего сына. Даже если тот сам во всём виноват, даже если на кону стоит благополучие всего рода, Цепеш не мог допустить его гибели.
Вот ещё лишь с утра, и все прошлые дни, Доминик всё мечтал увидеть живого сына, но когда ему доложили о том, что Игорь жив, Цепеш лишь кивнул, будто эта новость ему была совершенно неинтересна. И не позвал сына к себе, не распорядился так же и проводить его к Игорю. Битвы шли уже лишь в малых локациях, рассыпавшихся по чужой земле мелкими очагами сопротивления. Вскоре эти территории тоже будут принадлежать Волкам, а потерпевшим поражение оборотням останется лишь погибнуть. Но, не смотря на явный хороший исход битв, Доминик не покидал шатра штаба, продолжая принимать все донесения и руководя битвами. Ему тоже нужен был отдых, но все попытки командиров и приближенных отправить его спать, заканчивались неудачами. Цепеш остался верен битве до конца, но как только было доложено о полном захвате земель, Доминик осознал, что не желает идти к себе. Оставаясь всегда собранным и грозным патриархом, Волк в душе испытывал сильнейшее смятение. Сын был доставлен в лагерь, живым. Ему оказали наилучшую помощь, ведь отец прихватил с собой лучшего лекаря, который только был в роду Волков. Когда ещё лишь собирая войска в бой, Цепеш уже подумал о том, что Игорю понадобится помощь целителя, и не ошибся. Сын был доставлен в штаб не в лучшей форме. Но и это уже было позади, Доминику доложили и о том, что смерть наследнику более не опасна. Волк же боялся другого. Ему придётся принимать решение по вопросу Игоря, но сам он ещё не придумал, как бы всё сделать правильно.
Возвращаться в родовое гнездо Цепеш не торопился, остановившись в замке на территории Германии, который принадлежал его семейству уже давно. Сын был доставлен сюда немного раньше – основную помощь оказывали ему в стенах замка, а не в полевых условиях. Избегать встречи с Игорем Доминик не мог, да и не имел права. Совет рода требовал принятия решения по данному вопросу, и пытался склонить патриарха на всеобщий суд, но Цепеш остался глух к подобным просьбам. Сын его, так что и разбираться с ним будет сам Доминик, а Совету останется лишь принять решение патриарха. Но факт им и оставался – решение должно быть принято и оглашено на Совете, а позже это же решение станет известным и всем в роду Цепеш, всем без исключения. Далее пойдёт всё слухами, ведь каждый захочет узнать, рассказать и приукрасить случившееся. Люди, оборотни, дампиры и чистокровные вампиры – все они узнают о том, что решит Доминик. И если бы не знал бы Цепеш этого, то, возможно, ему было легче решить так, как он и хотел и думал, а не так, как нужно будет всем его подданным, всему роду.
Доминик решил принять сына не в своём кабинете, подумав, что там слишком мало места, и его будет тяготить и душное помещение, и невозможность отвлечься от собеседника хоть на что-то. В зале же было больше пространства, а ещё – большие окна с замечательным видом на сад. И камин с потрескивающими в нём поленьями, и жар от них. Но всё сразу показалось ненужным теперь и не несущим никакого смысла, когда в дверь комнаты вошёл Игорь. Доминик взглянул на сына, и в следующий миг почувствовал непреодолимое желание выгнать того отсюда, чтобы ушёл он с глаз долой как можно дальше, чтобы не видеть больше этих глаз, этого лица и этого вампира. Нет, Цепешу не было неприятно, но то чувство, которое он испытал, Волк объяснить не мог, это желание выпроводить сына вдруг переросло в желание уйти самому, навсегда. В глазах патриарха, в которых только что плескалась ненависть и раздражение, отчётливо проскользнуло сожаление и даже радость, но Игорь уже опустил взгляд в пол. Молчание затягивалось, а Доминик лишь сильнее сжал в руках кнут, который прихватил с собой из кабинета, в надежде всё-таки уехать отсюда одному ещё до встречи с сыном. Позже это малодушное желание было пересилено, и патриарх спустился в залу, а не уехал верхом на лошади гулять в поля.
Цепеш понимал, что надо сказать уже что-то, и чувствовал, что то, что он скажет и сделает теперь и есть история. И её будет не изменить так просто.
- Мне докладывали, что тебе удалось сбежать из плена оборотней самому.
Голос звучал глухо и бесстрастно, Доминик не отводил взгляда от сына, хотя был уверен, что тот не поднимет глаз на патриарха. На приветствие Цепеш решил не тратить времени, ведь он не разобрался – желает ли он видеть сына.
- Меня больше интересует, как ты туда попал. И как допустил такое.
Прозвучало жестче. Доминик странно глянул в сторону окна, будто ища там какой-то поддержки или нужного вопроса, но не нашёл, обернувшись к сыну.
- Если ты хотел предать свой род, мог бы придумать что-то поумнее и практичнее! Или ты серьёзно думал, что Цепешам не по зубам эти шавки с их замком? Что ты там, у них, будешь в безопасности, а мои войска падут?
Версия о предательстве ходила повсеместно, потому Доминик решил вначале подтвердить или опровергнуть хотя бы её. С остальным будет куда сложнее.

+4

4

Вот кому молиться, Богу или Дьяволу, когда на тебя уставились глаза-лезвия, колючие и злые настолько, что способны убивать? Патриарх довёл до совершенства этот эффект стального холодного внимания, заточенный на повиновение.

Игорь не посмел открывать рот, пока к нему не обратились. Первым в стае говорит старший. Но старший молчал, следовательно, не рад был видеть сына в добром здравии. Впервые Цепеш-младший пожалел о том, что ещё дышит.

Время шло.

В установившейся тишине Игорь слышал, как вода точит каменную кладку подвала — кап-кап-кап. Намного громче заходилось его сердце. Кровь гулко токала в висках и веселилась на славу. Тревога нарастала... Волку доводилось тонуть, Игорь хорошо помнил ощущение бесконтрольной паники, когда над головой смыкается толща горько-солёной морской воды. Так вот: тогда было не так страшно.

Несмотря на волнение, молодой вампир заметил тяжёлый кнут. Восприятие буквально выхватило эту опасную деталь из цельной картины. Подсунуло: на, любуйся. Не сказать чтобы Игорь не знал, что это за орудие. Более того, совсем недавно на собственной шкуре испытывал его багрово-красную свирепую "ласку". Наследнику ещё повезло, что допрос вёл искусный палач.

Кнут — дурное орудие наказания, чудовищное. Требует серьёзной физической подготовки, отточенного мастерства и просто обязывает на почтительное к нему отношение. Механика удара такова, что последняя длина всегда немного "гуляет", из-за чего предельной точности попадания в принципе не добьёшься. В неумелых руках кнут страшен: это переломанные ключицы, выбитые позвонки, рассечённые мышцы. На счастье Игоря, Доминик умел этим пользоваться.

При прочих равных обстоятельствах Цепеш-младший похолодел бы от кошмарной перспективы, тем более что измученное тело, только-только исцелённое биоэнергетикой, до одури не хотело повторения. Существует предел выносливости на усталость, боль. На эмоции в конце концов. Что до боли, её предел наступил ещё в бастионе оборотней.

Однако угроза несла слабую надежду. Хорошо, если Доминик ограничится только наказанием, после чего простит непутёвого сына. Или хотя бы сделает попытку простить, даст шанс на примирение. Игорь испытывал безгранично противоречивые чувства к происходящему. Разум вступил в схватку с физической составляющей. Разум победил.

Ковёр на полу, казалось, обладал совершенно мистической притягательностью, потому что перестать высчитывать шерстинки на полотне стоило Игорю неподъёмного усилия воли. Больше всего на свете хотелось, чтобы злополучного плена не было в его прошлом. Чтобы как в добрые времена — совсем недавно! — валяться перед огнём в звериной шкуре и пугать служанок. Вместо этого волей-неволей приходилось держать ответ перед самым грозным вампиром современности. Его отцом, на минуточку.

— Мне докладывали, что тебе удалось сбежать из плена оборотней самому.

Выходит, сородич следовал приказу, полученному от Наследника, и скрыл от Патриарха правду. Наверное, пощадил не столько Игоря, сколько нервы Доминика, отреагировавшего на беспечный идиотизм сына крайне болезненно. Так или иначе, но молодой Цепеш, подчинённый воле отца чуть более чем полностью, оценил покровительство.

Сердце Игоря пропустило удар. Что ответить? Соврать? Сказать правду? Кому молиться, чтобы Доминик её не узнал? Чтобы не полетели головы тех, кто не виновен в дурости Наследника?

Волк не решил, на каких богов уповать. У людей был свой Бог, и те говорили, что Господь всемилостив. Игорь получил блестящее образование и знал несколько человеческих молитв: "Pater noster", "Ave, Maria", "Symbolum Nicaenum", — ещё много псалмов помнил частично. Но где был Всевышний, когда Игорь умолял его о помощи? Где?! Зато Цепеш прекрасно знал, где Дьявол. Дьявол сидел на его плече, вытирал со щеки кровь и шелестящим змеиным шёпотом уговаривал сопротивляться до последнего. Зубоскалить, дерзить, сыпать проклятиями и площадной бранью. "Так смерть придёт быстрее", — ласково нашёптывал Дьявол, и Волк ему поверил.

Игорь перевёл дыхание.

— Да, самому, — солгал он.

За столько лет, проведённых рядом с отцом, вампир научился аккуратно скрадывать мысли от пристального внимания Доминика. Не обрубать с концами — такое слишком заметно, — но мягко подменять другими, более поверхностными... Если отец спрашивает на словах — значит, хочет слышать внятный ответ. Если Патриарх не узнает правды, то голова покровителя Наследника останется на плечах.

— Меня больше интересует, как ты туда попал. И как допустил такое.

Господи, как стыдно-то!

Игорь ещё сильнее опустил голову. Глубокое чувство вины пронизывало его, причиняя почти физическую боль. Вина блуждала под кожей, скребла под горлом. Зудела в кончиках пальцев. Переполняла, душила.

— Подкараулили, — оформил Волк одними только губами.

Голос предательски дрогнул. Ну, конечно. Хорошо ещё, что не пропал совсем.

— Пять дней в пути, Соловый* сильно хромал. Остановились в Уршмите, у кузнеца. Здесь нас и застигли. С численным перевесом, — признался Цепеш-младший.

"Ты жалок, Наследник", — с издевательской улыбкой протянула Её величество Совесть. Гордость и Честь смеялись вместе с ней в унисон, потому что хотелось Игорю одного: опуститься на колени и смиренно умолять отца о прощении.

— Если ты хотел предать свой род, мог бы придумать что-то поумнее и практичнее! Или ты серьёзно думал, что Цепешам не по зубам эти шавки с их замком? Что ты там, у них, будешь в безопасности, а мои войска падут?

Цепеш-младший вздрогнул, как от удара. Стыд плеснул сухого болезненного жара в виски. Впервые с момента встречи Игорь упрямо вскинул глаза цвета штормовых облаков и твёрдо проговорил:

— Это неправда. Я угодил в Кохэм не по своей воле, отец, и поплатился за неосторожность. Я могу быть умалишённым или больным, глупцом — кем угодно, только не предателем. Так воспитан.

* Желтоватая масть со светлым хвостом и гривой. В контексте: имя лошади.

Отредактировано Игорь Цепеш (22.09.2015 12:58:43)

+3

5

Сколько нужно иметь силы воли? Насколько вообще нужно быть сильным, чтоб выносить всё, что услужливо подкидывала тебе судьба? Цепеш не был уверен, что его способностей и умений хватит. Нет, он убьёт его, убьёт своего сына, потому что это просто невыносимо! Он смел лгать? Ведь Доминик чувствовал это. Это враньё, что сочится сквозь спокойные слова. Откуда бы взять силы, чтоб совладать с собой, с рвущимся наружу зверем, который сидит внутри тебя, который жаждет крови и справедливости.
- Значит, сам. И как же удалось тебе? Такие повреждения. Раны. Столько времени в плену. Как ты мог оттуда сбежать. Сам. Или тебя отпустили?
Как же Цепеш мечтал о том, чтоб сын ему просто врал! Не предатель он, нет. Не мог предать отца и свой род из-за каких-то вшивых шавок-перевёртышей!
- Подкараулили, значит.
Разочарование в голосе прозвучало неожиданно и для Доминика. Сын говорил, рассказывал, что произошло с ним, как он не смог разглядеть подставу, ловушку или же слежку. Патриарху стоило неимоверных усилий не давить на Игоря. Желание уничтожить того на месте было невероятным. А-а, этот молодой ублюдок ещё и в глаза смотреть смеет? Дерзкая дрянь!
- Не по своей, значит, воле.
Просто факт. Но этот чёртов факт вселял в душу ещё большее смятение. Подозрения росли, ведь одно с другим не вязалось. Неужто предатель Игорь?
- Почему оборотни отпустили тебя. Почему позволили бежать, когда у ворот их замка стояла целая армия, принадлежащая мне? Самое время обменять жизнь наследника рода на свободу, золото и сотрудничество. И в это время ты смог просто сбежать из охраняемого замка без посторонней помощи?
Голос звучал жестко и уверенно. Доминик не верил своему сыну. Ни единому его слову. Почему? Может потому что поверить было сложно.
- Я допрошу всех. Каждого. Кто увидел тебя, кто подобрал тебя раненым. Кто доставил до штаба. Кто привёз сюда. Кто оказал тебе помощь.
Приговор. Каждому из них, в том числе и сыну – уже вынесен. Цепешу казалось жизненно необходимым подтвердить свои опасения или опровергнуть. Способы для этого патриарх не выбирал, привычно идя напролом, вперёд, чтоб под напором силы получить нужные сведения.
- Я узнаю, с кем ты сотрудничал. Кого подговорил и сколько заплатил за их молчание или лживые слова, которые они будут произносить на допросах!
Возможно, Цепеш хотел верить в предательство сына и верил в него. Копаться в мыслях Игоря было опасно: Доминик не чувствовал контроля над своей силой, и сделай он неверный шаг – наследник может проститься с жизнью. И не только он, но и ряд других существ, просто подвернувшихся под руку патриарху. Цепеш не имел права допускать ничего подобного.
- Ты не доверяешь мне и хочешь, чтобы я доверял тебе. Не кажется, что я имею право отказать тебе в доверии? Так же, как и другим из рода.
Когда у тебя есть власть, сила и возможность отнять чью-то жизнь, верно расставлять приоритеты сложно. Точнее, со временем, говаривал отец, этому научишься. Но у Доминика не было сейчас этого времени. Перед ним стоял сын. Возможный предатель. Или просто пострадавший из-за сложившихся стечений обстоятельств. Да, молодой, да, глупый. Каждому свойственно ошибаться. И Цепеш хотел бы в это поверить окончательно. Волк вздохнул глубоко, понимая, что какое-то время не дышал совсем. Шаг в сторону сына.
- Отвечай, как было на самом деле. Я выслушаю тебя. Только говори… правду. Как есть. Почему ты смог уйти из замка оборотней до того, как мои войска прорвали оборону. Почему тебе позволили уйти. С кем ты в сговоре?

+6

6

Характер Игоря насчитывал целый ряд пренеприятных недостатков. Один из них — непростительный для будущего Патриарха, — неумение лгать. Причём неумение критическое, фатальное, неистребимое. То ли Доминик так воспитал, что своим или правду или "пошёл вон отсюда", то ли ещё почему, но обманывать Игорь умел из рук вон плохо.

Глаза выдавали, голос. Адреналиновый холодок, пронизывающий позвоночник.

Отец ему не верил. В действительности, глупо было надеяться, что версия событий, с трудом собранная из обрывков разношерстой лжи, будет принята за чистую монету. Игорь понял это, ещё когда договаривал своё "да". Патриарху не понадобилось лезть к сыну в голову, чтобы понять: он лжёт, лжёт, лжёт. Потому что вырваться самостоятельно, в одиночку... Для этого требовалось помощь того самого Бога, которого отверг Игорь и был им отвергнут сам.

Почему оборотни отпустили его? Хороший вопрос. Наверное, потому что те не отпускали. Перевёртыши носом землю рыли, искали. Бесились от того, что Игорь улизнул. В действительности, они, конечно, хорошо недооценили волю к жизни Цепеша-младшего, но и такая ошибка не позволила бы Игорь вырваться, и отец это знал. Большого-то ума не требовалось, чтобы сопоставить два плюс два.

Игорь посмотрел в огонь, словно тот мог оказать ему какую-нибудь помощь в решении конфликта. Вампир чувствовал, как под ним развёрстывается бездна, отделяющая его от Патриарха. Не будет больше ни терпения, ни понимания, ни того, что Доминик понимал под отцовской любовью. Странное чувство. Очень болезненное и очень странное, противоречивое, изуродованное властью. Но не оно ли в итоге сохранило Игорю жизнь?

— Я допрошу всех. Каждого. Кто увидел тебя, кто подобрал тебя раненым. Кто доставил до штаба. Кто привёз сюда. Кто оказал тебе помощь.

Нет. Нет!

Цепеш младший упрямо молчал. Только губу изнутри прикусил, чтобы и дальше молчать. Любое неосторожное слово могло стоить покровителям жизни. Неизбывный привкус металлической соли, который по недоброй памяти о пытках преследовал вампира последние сутки, стал ощутимей.

Следом за виной и раскаянием пришёл новый страх. Теперь не за себя — за тех, кто помогал Игорю. За тех, кого он так безуспешно покрывал. За тех, в отсутствие которых Доминик не верил!

— Я узнаю, с кем ты сотрудничал. Кого подговорил и сколько заплатил за их молчание или лживые слова, которые они будут произносить на допросах!

Игорь чуть не расхохотался, хотя веселье опасно приблизилось к тонкой грани, за которой начинается самая настоящая истерика, помешательство рассудка. Как будто у пленника могут быть хоть какие-то ценности! Говорят, молчание — золото. Оказалось, в прямом смысле слова.

Отсутствие доверия? Хоть когда-нибудь оно было? Подлинное?

— Отвечай, как было на самом деле. Я выслушаю тебя. Только говори... правду. Как есть. Почему ты смог уйти из замка оборотней до того, как мои войска прорвали оборону. Почему тебе позволили уйти. С кем ты в сговоре?

Что бы он ни сказал. Что бы он ни подумал. Что бы он ни сделал. Это. Ничего. Не изменит.

В наступившем пределе эмоций Цепеш не нашёл ничего, одну усталость с пустотой. Просто понял, что отец выслушает, но это единственное, что он сделает. Дальнейшая конфронтация решительно не имела смысла.

— Прекрати. Это невыносимо, — сорванным голосом прошептал Игорь.

Пришлось взять на глубокий вдох два рваных полувыдоха, чтобы собрать остатки упрямства воедино. Лишь оно, чисто цепешевское упрямство, руководило сейчас действиями молодого Волка.

— Я солгал тебе, это так. Тебя обманули и другие, но в этом только моя вина. Я приказал именем родовой власти Цепеш, по праву Наследника. Когда оборотни развлекались, пытаясь вытянуть из меня подробности о численности нашего войска, о твоих перемещениях и ещё Бог знает о чём, они немного... перестарались. Поэтому притащили в Кохэм лекаря из Воронов. В силу каких-то личных причин он помог мне бежать. Не исключаю, что Ворон руководствовался одним только милосердием. Вороны знают, что это такое.

"В отличие от нас, Волков", — мысленно добавил Игорь. Но это не должно было прозвучать и не прозвучало.

— О том, что бастион вот-вот будет осаждён, я не подозревал. Пытки становились всё изощрённей, словно что-то вызывало гнев моих палачей. По моему счёту, жить мне там оставалось всего ничего. Из двух вариантов — поступиться гордостью, но принять помощь, или погибнуть, — я выбрал первое. Прыгали из окна, с высоты. Что он, что я — не особо удачно. Меня преследовали, я перекинулся и ушёл в лес. Ворон напоролся на наших во главе с Ольгердом Цепешем. Из него вытрясли подробности, после чего нашли меня. Я не чужд благодарности, отец. Я приказал отправить воронье отродье восвояси. Мне возразили, но я пригрозил, что расцениваю это как неповиновение родовой власти. Приказал молчать, чтобы подробности побега остались на моей совести. Что до Ворона, он улизнул во время ночной стоянки, и больше я о нём не слышал.

Цепеш перевёл дух. Постыдные признания дались ему чудовищно дорого.

— Я виноват и только я несу ответственность за случившееся, — твёрдо заключил он. — Считаешь предателем — твоё право. Делай со мной, что хочешь, суди по своему разумению. Но тех, кто мне помогал, не тебе судить. Я всё сказал.

Отредактировано Игорь Цепеш (22.09.2015 21:31:29)

+5

7

Доминик держался до последнего. Грозный, могущественный патриарх рода Волков. Смертоносных убийц. Преданных воинов. Но то, что произнёс сын, заставило сердце Цепеша зайтись в бешенном ритме. Невыносимо. Он же… его сын, так что же делает Доминик, что творит?! Ему больно. Он ранен. Игорю нужна помощь, отцовская помощь, чёрт возьми! Непреодолимое желание шагнуть ещё ближе, к сыну было поборото. Доминик остался спокойно стоять на месте. Ничего не выдавало его состояние в душе.
«Почему он. Не я, а он попал в плен. Почему он расплачивается за меня?»
Лишь вопросы, которые выворачивали сознание наизнанку. Ничего больше.
- Всё-таки, солгал.
Хриплый смех, вырвавшийся из лёгких, показался Цепешу собственной слабостью. Он знал, что услышит эти слова, но вновь оказался не готов к этому. Если рассудить трезво, Доминик ни к чему не был готов. Сын брал всю вину на себя, пытался выгородить остальных. Глупец! Это последнее, что хотел бы услышать патриарх. Но Цепеш слушал. Он обещал сыну, что будет слушать то, что он скажет. И в чём-то это оказалось лучше молчания. Игорь говорил правду. Или Доминик уже совершенно не мог отличить истину ото лжи, такое тоже возможно. Но Цепешу хотелось верить, что сын говорил так, как было на самом деле. Иначе для чего ему придумывать про Ворона? Ох уж эти Джонсоны, чтоб пусто им было! Меньше всего Доминик ожидал услышать именно о них. Эти зазнавшиеся твари давно уже не давали покоя Волкам. И не раз Юргис пытался подавить этих книжных червей. Не получалось. По очень многим причинам. И дело даже не в силе Цепешей или отсутствии оружия и солдат, а нечто другое. Джонсоны умели говорить, делали это правильно, интересно. Умели обещать. И врать тоже умели. Прямолинейные Волки не понимали их, от этого недолюбливали или просто обходили стороной. Доминик же хотел Воронов уничтожить полностью. Но то, что говорил сын, расстраивало планы патриарха на будущую войну. Возможно, что к лучшему – это покажет лишь история. Цепешу очень хотелось, чтоб будущее всё-таки у них было. У его сына. И у его внуков.
- Ты виноват, Игорь.
Сын закончил говорить уже с минуту назад, но Цепеш подал голос только теперь. Сказать хотелось многое, сразу, перебить речь младшего, и высказать всё, что патриарх думает о нём и его поступках. О том, что тот отпустил Ворона, который мог бы что-то знать, и которого можно было бы использовать хоть как-то. Как – Цепеш пока не знал, но он бы обязательно придумал! О том, что вампиры в роду Волков не брезгуют нарушить приказы патриарха, слушая лишь предполагаемого наследника и подчиняясь ему. О том, как переживал Доминик за сына, как чувствовал, что тот страдает…
- И не прав. Судить всех придётся только мне. Я не позволю судить Совету.
Возможно, Цепеш делал громаднейшую ошибку в своей жизни, но он серьёзно собирался решить всё сам. Совету он никогда не симпатизировал. Да и отец его – тоже. Может статься, эта ошибка будет фатальной, и он обречёт свой род на длительные междоусобицы, которые уже вспыхивали ещё до того, как Доминик успел покинуть родовое гнездо. Тогда было много войн и очень много смертей. Братоубийство стало не редкостью, а правилом. Цепеш не хотел повторения прошлого кошмара. Он хотел привести свой род к чему-то большему, но пока не знал – куда стоит следовать, чтобы дойти до пункта назначения. Да и вообще – каков он, этот правильный мир.
- Ты виноват. И понесёшь наказание. За то, что посмел лгать мне.
И пусть Доминик будет сотни раз неправ, пусть в будущем поплатится за своё легкомыслие, но он не видел иной вины своего сына в этой ситуации.
- Что за вороний выродок тебе встретился? Он назвал себя? Мне надо знать.

+3

8

Выслушал-таки. Хотя Игорь приготовился к старому доброму "заткнись и проваливай" по-цепешевски. То есть, в зубы. Кстати, у регенерации с зубами очень противоречивые отношения. Она сколотые зубы нередко не "замечает". Утраченные вырастают, повреждённые могут годами на своём месте оставаться. Цепеш один такой коренной изнутри языком потрогал. Оборотни постарались.

В том, что Доминик его слушал, было много самого Доминика, но мало пользы. Поступал, как обещал поступить. Что слова сына для него ничего не изменят, Патриарх не озвучил. Сам Игорь посчитал объяснения пустым сотрясанием воздуха. Отец добивался ответа. Он его получил.

Внутри всё как будто выгорело. Эмоциональная буря опустошила всё, до чего только дотянулась. Каких-то несколько минут назад Игорь верил, что найдёт с отцом общий язык. Тщетные попытки! Цепешем завладела апатия. Теперь ему было плевать на прошлое, настоящее. Будущего не случится. Игорь признал это просто и спокойно.

Воцарилась тишина. Патриарх молчал и что-то обдумывал. Наследник просто вслушивался в треск поленьев в камине.

Хотелось обнять мать. Она, конечно, никак не повлияет на решение супруга, но Игорь с детства любил её ласковые руки. Ценил это чувство единения, гармонии с миром, которое его охватывало, когда обнимала мать. Глубокая упоительная нежность. С ума сводящая весна. Вот, что такое Шайна, и она всегда такой была.

— Ты виноват. И понесёшь наказание. За то, что посмел лгать мне.

А за "предательство" нет? А за глупость? А за неумение защищать тех, кто оберегал его?

— Что за вороний выродок тебе встретился? Он назвал себя? Мне надо знать.

Игорь хотел ответить, что это не имеет значения, но вовремя прикусил непочтительные слова на языке. Он не хотел выдавать Морригана, не хотел, чтобы отец узнал имя Ворона. Беннет по сути вытащил его из-за решётки. Лечил раны. Ему, Цепешу! Тому, кто для него враг от самой природы, от самой сути вещей и явлений. Но тот помог.

С другой стороны, к чему хранить пустые тайны? Беннет мёртв. Раны, усталость, перевёртыши — что угодно могло его прикончить. Ловить удачу на землях, захваченных Волками, пустая затея. Так что недалеко ушёл Морриган. На выстрел арбалетного болта. В чём была его вина? Только в том, что связался на свою беду с Цепешем? Цепеши всем приносят несчастья.

— Беннет Морриган, — равнодушно ответил Игорь, зная, что представляет отцу мертвеца. — Его допрашивали, он ничего не знает. Хотели прикончить — я не позволил.

"Я бы и сейчас не позволил, будь моя воля", — мысленно заключил Волк.

Значит, наказание? Цепеш бросил пустоватый взгляд на кнут. Кошмарное орудие не пугало его больше. Да и меньше. Что бы ни придумал Доминик, больней, чем в подземельях Кохэма — не будет.

Оборотни причиняли боль из одного стремления её причинить. Развлекались по-своему. Потом ещё делали ставки на то, сколько продержится "щенок", когда сломается, всё расскажет и всех продаст. Купит на чужие жизни одну-единственную, но свою. Говорили, что Патриарх сам с ним местами поменяется. По доброй воле. Игорь рассмеялся бы, да вот только сорванное горло тогда подвело.

Отредактировано Игорь Цепеш (23.09.2015 23:41:18)

+4

9

- Беннет Морриган – сбежавший от отца выродок! И ты отпустил его?!
Нет, всякому терпению приходит конец. Цепешем вели злость и бессилие. Два состояния, которые, по идее, не должны сходиться вместе. Но сейчас Доминик был бессилен перед своей злостью, перед своей мощью.
- Как ты посмел принимать решения, которые должен принимать я.
Не-ет, это не вопрос. Доминик не хотел слышать на него ответа. Это факт. Всё! И это сын. Наследник рода! Таким козырем, как Ворон, Цепеш мог распорядиться правильно, выгодно, а что узнаёт теперь? Беглый вампир мёртв? Или ушёл, живым ушёл из лап волков! И всё это сделал Игорь. Предатель! Как же так вышло? Где Доминик ошибся? Когда…
- Ты не смеешь идти против моей воли. Воли патриарха!
Цепеш и забыл, что в руках всё продолжал сжимать кнут. Вот зачем он его вообще взял? Ах, да. Хотел позорно сбежать. Вскочить на лошадь и уехать. Не важно – куда. Подальше отсюда. От сына, от войны и от чёртового решения. И не возвращаться больше. Потому что это… невыносимо тяжело.
- Ты только о себе и думаешь! Поставил под угрозу весь род и продолжаешь нести угрозу. Отпустил он, милосердный какой, посмотрите! Даровал жизнь вампиру из враждебного рода. Спас тебя Ворон. Для чего он спасал? Если не подошли мои войска, если бы не начался штурм замка, что бы он с тобой сделал и куда увёл! Джонсоны это не тупые оборотни, которых просто уничтожить! Это род вампиров. У них есть союзники и нам не по зубам тягаться с ними! Не сейчас! Если бы ты попал к ним, выкуп за твою жизнь затребовали бы непосильный нам. И мне бы пришлось решать – сохранить свободу роду своему или купить твою жизнь, чёртов ты наследник!
Взмах руки. Свист кнута и отчётливый звук удара, казалось, заполнили всё пространство в этом мире. Тишина наступила слишком на короткое время, и ей пришлось уступить вновь пронзительному, мерзкому гулу тяжелого бича. Доминик бил сильно и точно, только для того, чтоб просто бить.
Злость. Он сопровождала Цепеша всю его жизнь. Разозлившись, он впервые выпил крови. Разозлившись, он впервые убил человека. А потом и не только человека. Он сам не понял, когда же злость стала неотделимой частью его существования. Вести войска в бой, жертвовать жизнями сородичей…
Третий удар не достиг своей цели: Доминик выпустил рукоять кнута из ладони, позволяя тому упасть на пол. Слабость ли это или наоборот – та самая сила, которой жаждут обладать многие? Цепешу было это безразлично. Он отрешенно разглядывал подрагивающие пальцы рук. Ухмыльнулся, то ли удивлённо, то ли разочарованно. Патриарх рода, обладавший властью…
Вот бы исчезнуть! Вскочить на коня и ускакать в поле. Широкое, которому не видать конца. Где нет никого, где не надо ничего решать, ибо решено уже всё за тебя этим великим небом, что раскинулось над безмятежным полем. Доминик хотел бы сбежать. Не важно – куда. Подальше отсюда. От сына, от войны и от чёртового решения. И не возвращаться больше. Потому что это невыносимо!.. больно. Быть тем, от кого зависят жизни многих. Это жутко.
- Чёрт с этим Вороном.
Охрипший голос звучал ровно, не дрогнув, твёрдо, уверенно и властно. Почему-то именно сейчас Цепеш чувствовал, что поступает правильно. Подумаешь, сбежавший вампир. Ну изловили бы они его, доставили бы к Воронам. А дальше что? Докажи попробуй, что сам-то не похищал. Сорвутся переговоры, погибнут сородичи, развяжется новая страшная война. Зачем?
- Пусть с ним разбирается его род и его патриарх.
Этот Беннет тоже был чьим-то сыном и кому-то дорог. Помог Игорю. Не важно, для чего – просто помог. Этого достаточно, чтоб не преследовать. Цепеш отрешённо глянул на сына, хотел было подойти к нему, но направился к дивану, устало опустившись на тот. Сил больше не было, вспышка гнева будто иссушила их до дна. Но, как странно, Волк знал, что следует делать ему теперь и как поступить с сыном и остальными.
- Тех, кто покрывал твою ложь, и тебя вместе с ними – сошлю на дальние восточные рубежи, охранять границы. Это моё решение. По-хорошему, я должен был решить иначе. Запереть тебя в родовом гнезде лет на пятьдесят, а тех, кто умолчал правду, солгав патриарху – казнить прилюдно, чтоб неповадно было. Так бы решил Совет, и не стоит недооценивать его возможности. Они уже интересовались всеми, кто хоть как-то был причастен к тебе и твоему появлению. Думаю, интерес их лишь возрастёт со временем.
Сказать нужно было ещё многое, Доминик сам не знал пока, что именно хочет предпринять в дальнейшем, но оставлять всё так, как есть – нельзя. Их положение становится шатким, в составе Речи Посполитой Литва, так поддерживаемая Цепешами последние несколько сот лет, не имела реальной власти. И, как видел Доминик, становилось только хуже. Они не могли оказать этой стране серьёзную защиту в случае войн, да и междоусобные распри в самом роде Волков внушали ужас в душу патриарха. Совет состоял из уважаемых вампиров, которые занимали не маленькие должности и в реальной власти Речи, и как раз они-таки и жаждали больше земель. Подмять под себя всё, идти войной на соседние государства, и плевать на покровительства других родов. Поэтому в последние годы Цепеш обратил свой взор в сторону Русичей. Нарастающая анархия могла вылиться в новую войну, и главным врагом считалось восточное государство, что именовалось Россией. Но Доминик видел в русских далеко не недругов, а возможных союзников его рода. Правда, пока что только он один так считал и не делился ни с кем своим мнением. Его тоже могли бы наречь предателем.
- Присядь, Игорь. Нам стоит серьёзно поговорить.
Доминик всё раздумывал, стоит ли посвящать сына в дела рода.
- Да. Ещё. Шайна, она хотела бы… прежде чем ты... Увидеться с тобой.
Так и не решив, стоит ли вести разговор о политике, предпочёл сообщить Цепеш. Всё-таки, он же обещал жене, что вернёт сына живым.

+3

10

Поскорей бы закончился этот тягостный разговор... Это невыносимо. Мерзей таких бесед разве что над могильной плитой стоять, только-только проводив в последний путь друга. Что до смертей, хорошим отношениям с отцом совершенно определённо пришёл плохой конец. Цепеш сделал попытку спасти ситуацию, но в итоге всё испортил совсем.

Игорь чувствовал себя ничтожеством. По-дурацки попался, далее подставил тех, кто взялся покрывать его перед отцом, и под конец солгал Патриарху. Солгал тому, кому по определению лгать недопустимо. Перед отцом — как перед Богом: или правду или никак. Игорь нарушил и эту заповедь.

Удара Цепеш-младший не ожидал. Точнее, не рассчитывал, что вот так сразу — без предупреждения. Не прозвучало обыденного "сними рубашку" или не менее правильного "считай". Что самое неприятное, тело-то помнило, как вести себя при внезапной агрессии. Игорь получил отличную военную подготовку. Если на то пошло, его сам Доминик многому научил.

Защищаться. Защищаться любой ценой. Сохранить себя наперекор всему. Тело знало эту спасительную истину, а голова оказалась не готовой к тому, что отец ударит его. Так что Волк рефлекторно поймал свистнувший кнут за хлопушку из конского волоса. Ладонь обожгло так, словно Игорь ухватил раскалённую кочергу. Он дорого поплатился за простой, такой естественный жест: кнут рассёк вампиру кисть словно лезвие. Крис или что-нибудь подобное с "пламенеющим" клинком даёт неровные рваные раны, которые регенерация закрывает медленно, неохотно. Зато боль полыхнула на порядок позднее, чем Цепеш осознал, что он сделал и что это его кровь усеивает ковёр. Это что, получается, и вскрик был его? Отвратительно.

Второй удар Игорь встретил молча на одном только цепешевском упрямстве. Достаточно подставить под кнут плечо или спину, за несколько дней плена повидавшую и не такие издевательства, чтобы заткнуться и стерпеть. Только злобу пришлось сморгнуть и выдохнуть полные лёгкие. Цепеш быстро освоил этот фокус в Кохэме. Нет криков — нет интереса. Так отстают быстрее, если от чистого азарта не пытаются эти самые крики вытянуть. Так себе развлечение, но какой только ерунде не научишься у оборотней!

Где два удара, там и третий. Игорь мысленно сосчитал "три", но на этот раз кнут свистнул над ухом, не более того. Поднимать голову и оборачиваться Цепеш не рискнул. Просто не захотел получать по лицу. Кровь и так наполнила воздух густым запахом живой соли с металлом.

Игорь стиснул кулак. Что там на плече творится, вампира мало интересовало. Ничего нового, и ощущение такое, словно кусок кожи содрали живьём. Может, так оно и есть: это кнут.

Что до Беннета, Цепеш успел смириться с тем, что тот покойник. Чудес не бывает. Не в этой жизни.

— Тех, кто покрывал твою ложь, и тебя вместе с ними – сошлю на дальние восточные рубежи, охранять границы. Это моё решение. По-хорошему, я должен был решить иначе. Запереть тебя в родовом гнезде лет на пятьдесят, а тех, кто умолчал правду, солгав патриарху – казнить прилюдно, чтоб неповадно было. Так бы решил Совет, и не стоит недооценивать его возможности. Они уже интересовались всеми, кто хоть как-то был причастен к тебе и твоему появлению. Думаю, интерес их лишь возрастёт со временем.

Игорь не поверил услышанному. Медленно обернулся, высматривал в лице Доминика ответ — так ли это? Искрящееся ликование затопило его с головой. В значительной мере, за тех, кто ему доверились. В меньшей — за себя. То, что с ним случится в будущем, Цепеша мало беспокоило. Никакого обмана, только усталость. От себя, своих поступков, которые раз за разом оборачивались катастрофой, от необходимости что-то решать в конце концов.

Отец проявил удивительное великодушие. Такие проступки как неповиновение Патриарху караются смертью. Игорь этого и боялся, если угодно. Что Доминик казнит "предателей", оставив сына жить с чувством глубочайшей вины. А вот как с этим жить?

— Спасибо, — с признательностью выдохнул Цепеш.

Там было ещё много невысказанного в благодарности за оказанную милость, Игорь просто не подобрал слов. Как надолго его отправляют в ссылку, не имело никакого значения. Всё меркло по сравнению с ослепительно прекрасной новостью о том, что Цепеш не принёс никому смерти. Эта радость горела в нём, как солнце.

— Присядь, Игорь. Нам стоит серьёзно поговорить.

Видимо, снова про плен? Решение озвучено. Менять такое Доминик не будет.

Игорь подчинился, сохранив при этом почтительную дистанцию. Рассечённую кисть убрал в сторону: не хотелось тут всё закапать кровью.

— Да. Ещё. Шайна, она хотела бы... прежде чем ты... Увидеться с тобой.

— Я загляну к матери, как только ты разрешишь мне уйти.

"Надеюсь, ты когда-нибудь сумеешь простить мне и глупость, и ложь, и жалость к Ворону", — про себя добавил Игорь, но озвучить не смог. Не требовалось оно Патриарху. Никогда Доминик Цепеш не придавал значения словам. К Дьяволу эти слова!

+3

11

Цепеш только теперь чувствовал этот липкий запах крови, пропитавший воздух. Ну, конечно же, кнут. Дёрнуло ведь его взять. Знал же, чувствовал за собой злость, но всё равно не предусмотрел. Хотя Игорь заслужил и порки пострашнее. Будет знать, как попадаться в лапы неприятелям. И лгать отцу.
Сын благодарил его, но Доминик лишь горько ухмыльнулся. Возможно, благодарить совсем не за что. Возможно, на границах с Россией суждено сгинуть потомку патриарха. Цепеш смотрел слишком широко, в этот век так было непринято. И, скорее всего, он сильно ошибался, делая ставку на другие страны. Но и здесь, на старых землях, он не видел будущего рода Волков.
- Здесь оставаться тебе нельзя. И тем, кто пошёл за тобой. Позволю тебе находиться рядом – спровоцирую Совет на расследование. Они могут докопаться до истины, которая им не понравится. Или, что хуже – придумать свою правду. Я не смогу противостоять им. Не в этот раз. И не в этот век.
Можно было вообще ничего не объяснять. Дан приказ – выполняй. В принципе, сын заслужил. Но Цепешу казалось, что он обязан объяснить. Видел ли Игорь, на сколько шаток в этом веке мир? Доминик – видел.
- Там, на дальних рубежах, намного восточнее, лежит большая земля, и живут на ней русичи – свободный народ. Туда перед смертью всё смотрел мой отец. Мы столько времени перекраивали землю под нашими ногами, что окрасилась она багрянцем от крови, зашлась ржавчиной от повреждённых кольчуг. Мы воюем за власть и землю, на которой уже ничего не растёт.
Цепеш внимательно взглянул на сына. Он ещё молод, в его годы редко задумываются о будущем, но теперь и Игорю придётся думать.
- Разве может продолжаться это вечно? Оружие было создано, чтобы оберегать. Возможно, где-то есть земли, там, на востоке, коим нужно наше оружие и умение сражаться. Кровь проливается везде, но если мы можем проливать её не за золото и земли, а за чьи-то жизни – мы сделаем это.
Юргис не доверял Совету, и поручил Доминику во всём разобраться. Но лишь взял бразды правления его потомок – бывший патриарх погиб. Он успел передать многое, столько же унёс с собой в вечность. Цепеш считал, что если отец стремился вперёд, то стоило слушать его, а не Совет, который всё пытался укрепить границы, который постоянно сотрясали противоречия, способные однажды превратиться в войну. И пойдёт вновь брат на брата…
- Мне нужна поддержка там, на дальних рубежах. Здесь я справлюсь сам. Это моё бремя, и я не имею право просто закрыть глаза на происходящее, Игорь.
Было и ещё одно, что Доминик хотел сказать, но медлил, не находя слов.
- В родовое гнездо поедем совместно. Не смей уехать вперёд.
Зачем-то грозно пояснил Цепеш, хмурясь, глядя на сына. Ему всё казалось, что Совет может что-то вытворить и опередить его в решении вопроса о сыне. Да, он патриарх, его слово закон и для Совета, но как там на самом деле могло всё обернуться – Волк не знал. И привычно опасался худшего.
- И тех, кто донёс мне неверную информацию.
Доминик не договорил, резко оборвав фразу. Ему показалось неверным то, что он начал говорить. Ведь донеси до него правду раньше, он мог решить всё иначе. А если бы узнал и Совет? Навряд ли решение патриарха было бы нужно хоть кому-то. И даже решил бы он, не прислушались другие.
- Тех, кто остался верен твоему слову – держи при себе. Допрашивать их могут только по моему приказу, никак иначе – я распоряжусь. Если скажут кому-то другому – поплатятся дорого, я не стану никого выгораживать.
Доминик считал, что если рядом находятся те, кому ты доверяешь, и кто доверяет тебе, то можно и горы свернуть. У Игоря появлялись те, кто его слово и честь ставил выше правдивого донесения патриарху или Совету. Это было хорошо, Цепеш признавал это. Но когда у тебя появляются союзники, кому-то это может очень не понравиться. Поэтому Волк видел один вариант – сослать подальше, с глаз долой. Никто из Совета не поедет к границам с Россией, а тех, кого отправят разведывать, можно объявить изменниками.
- Я не хочу воевать с русичами. Наоборот, я хочу мира с ними.
Всё-таки решился объяснить Цепеш. Новая политика не вязалась с предыдущими кровопролитными воинами, и всё-таки Доминик говорил так, как считал нужным. его отец думал так же, а теперь он мёртв. Значит такие мысли кому-то очень неудобны. Кому – он выяснит сам. Сыну же придётся учиться не только держать в руках меч, но и договариваться с другими.

+2

12

Игоря бросало из крайности в крайность. Глубочайшее уныние сменялось радостью, стыд уступал место ликованию. В короткое время переход от раскаяния к апатии, а затем — почти к счастью. Нервы всё больше напоминали оснастку корабля, истрёпанную долгим плаванием.... длиной в один-единственный час!

Интереса Совета к нему Цепеш-младший справедливо опасался. Он тоже понимал, что его дурость не останется не только незамеченной, но и безнаказанной. К счастью, Патриарх принял сторону сына, и это вселяло надежду. Так что выслушал Игорь молча, не перебивая.

Горько покидать родные земли. Да ещё и уезжать так далеко. Как надолго — время покажет. Но кроме личного "не хочу" существует и объективное "надо". Особенно когда это "надо" направлено на твоё благо.

Русичи? Та самая земля, охваченная смутой и непрерывной борьбой за власть? Те варвары, у которых самозванец венчался на царство, далее признан ненастоящим и вскоре убит... Когда? В начале лета. На престол взошёл Василий Шуйский, обещая всеобщее благо, но в итоге не уберёг государство от бунтов. Эти земли на пороге новой кровопролитной войны. Прокатились волнения по Твери, Новгороду, Пскову, от Рязани до самой Астрахани! Хотя новости сюда с большим опозданием доходят...

"Неужели туда устремлены твои взоры?"

— Мне нужна поддержка там, на дальних рубежах. Здесь я справлюсь сам. Это моё бремя, и я не имею право просто закрыть глаза на происходящее, Игорь.

— Сделаю всё, что в моих силах, — заверил Наследник.

— В родовое гнездо поедем совместно. Не смей уехать вперёд.

Да, наверное, так оно и правильно. Пусть Совет видит, что конфликт Доминика с сыном урегулирован. Что Патриарх простил его, но подверг наказанию по своему усмотрению. Меньше возникнет к Игорю вопросов и интереса, опасного и бдительного.

— И тех, кто донёс мне неверную информацию.

— Что?

— Тех, кто остался верен твоему слову – держи при себе. Допрашивать их могут только по моему приказу, никак иначе – я распоряжусь. Если скажут кому-то другому – поплатятся дорого, я не стану никого выгораживать.

"Не расскажут, — Игорь уставился в огонь. — Они и тебе-то не рассказали, что им до других!"

Хотя выгораживать тех, кто солгал единожды, но зачем-то предал правду огласке позднее, действительно не имело никакого смысла. Такие вещи просто так не делаются. Здесь твёрдый расчёт, предательство, далеко идущие замыслы. Не верилось, что сородичи на такое способны.

— Уверен, мир соответствует устремлениям русичей, — аккуратно заметил Игорь. — Летом на юго-западе их земель вспыхнуло восстание под предводительством холопа. Иван Болотников, только о нём и говорят. Собрал сброд из крепостных, посадских и стрельцов. После того, как к нему примкнула казачья вольница, пошёл на Москву. Бунт одним словом. Кто бы ни преуспел в борьбе за власть, воевать с внешними врагами он захочет меньше всего.

Отредактировано Игорь Цепеш (26.09.2015 15:39:58)

+2

13

- Ты неплохо осведомлён о событиях в России, очень хорошо, сын.
Одобрительно кивнул патриарх. Значит, сын знает, куда его сослали и понимает, что это далеко не тихое, спокойное место. В прочем, в мире сейчас творилось много бед, и многие государства находились в состоянии войны.
- Династия царей русских прервалась, вот и трясёт страну, а заодно и её границы. В это государство не рвутся вампиры, их там просто нет. Оборотни пытаются влиять на власть людей, но люди привыкли жить по-своему.
Патриарх замолчал ненадолго. Всё же, необдуманно было лезть на восток. Кто-то мог рассудить такие действия по своему усмотрению. И ведь рассудят, Цепеш не сомневался. Он и сам не видел в русичах ничего хорошего, но и перекраивать уже имеющуюся землю – нет смысла.
- Вампиры не желают сотрудничать с перевёртышами. Многие считают их безмозглыми, но, видимо, не такие уж они и тупоголовые создания.
«Ещё бы. Наследника у меня увели из-под носа, отбивай потом!»
В слух Цепеш решил не говорить. Хоть сын и виноват, но не стоит всё время указывать на этот его серьёзный промах. Тем более, у него и других навалом.
- К тому же, многие из известных родов вампиров не хотят сотрудничать с нами. Не признают нас не только равными себе, но и считают хуже. Наша способность перевоплощаться в зверя вызывает что-то сродни страха. Или просто пренебрежения. Если нами пренебрегают одни, то мы обратим свой взор в другую сторону. Окажемся правыми – заставим остальных признать нас. Нет – потеряем нынешнее положение, которое и так шаткое.
Перемирие с Россией будет делом не столько выгодным, сколько показательным. Далее Цепеш собирался взять под контроль эту территорию. Но не так, как раньше – силой. Речь Посполитая жаждет новых земель, но все забывают, кто стоит за спинами государственных деятелей – вампиры. Распри в роду Волков повлекут за собой переделку территорий. Доминика и его род поддерживали не так уж и многие, значит, он рискует просто потерять всё в этой надвигающейся резне. Поэтому и русичи, поэтому и риск.
- Поляки тоже посматривают в сторону Востока. Но они не прочь захватить власть. Я же не хочу её захватывать бойней. России нужна стабильность, значит там победит та власть, которая будет поддержана силой. Как думаешь, Игорь, нашей силы хватит? На весь род не рассчитывай, вскоре и на этих землях разразятся битвы за власть, наследство и трон.
Цепеш со своим хоть и многочисленным личным войском, не мог противопоставить ничего ни полякам, ни туркам. В Речи Посполитой у него не было рычагов прямого управления, а те, у кого они были – Цепеша не торопились поддерживать, наоборот, он им мешался. Он и всё его семейство.
- Полагаться тебе придётся только на тех, кто пойдёт за тобой. Я не смогу выдвинуть войско – это расценят, как предательство и тогда нас просто сметут, как это произошло со многими крупными семьями вампиров.
Нет, ну должен же сын понять, что происходит в мире? То, о чём говорил Доминик, другие молчали. Скрывали многие факты, чтобы случайно не попасть под карающую руку высших эшелонов власти Речи Посполитой. Забывали они, что это государство начало прогнивать. И уже в следующем веке, как казалось Цепешу, Речи не будет места в союзах новых государств.
- Хотя я и рассчитываю на помощь моих преданных соратников из Валахии.
Всё же решил уточнить патриарх. Многие, нынче разрозненные, семьи признавали в нём господаря Валахии, хоть Доминик не был им никогда избран. Но бросать все силы сразу в Россию, где нет никаких соглашений, было глупейшим поступком. Эти войска Цепеш прибережёт, пожалуй.

+2

14

Побывавший в плену у оборотней Игорь Цепеш испытывал к перевёртышам куда более злые чувства, чем Доминик. Теперь он не находил в двуликих ничего хорошего и не хотел признавать, что родовая способность Цепешей имеет много общего с умением оборотней менять форму. Блохастые ещё кое-что умели. Например, причинять одурительную, лютую, неописуемую боль. В этом они преуспели, Игорь век помнить будет. Век — и сотню живьём спущенных шкур. Цепеш себе поклялся. Потом Богу и Дьяволу, тем более что от мучений эти двое слились воедино в нечто гадливо-прекрасное, кровавое и шепчущее всё одно: хватит страдать, остановись!

Отец делился с ним планами. После содеянного Игорь на такое не рассчитывал, поэтому слушал особенно внимательно. Цепеш-младший не мог подвести Доминика во второй раз. Он всё сделает так, как от него требуется. Да и рассуждения вполне разумны. Если на то пошло, Игорь сам несколько раз взвешивал политическую обстановку в мире и пришёл к подобным выводам. Правда, ни с кем ими тогда не поделился.

—... Как думаешь, Игорь, нашей силы хватит? На весь род не рассчитывай, вскоре и на этих землях разразятся битвы за власть, наследство и трон.

— Не уверен, — честно признался молодой Волк. — Мне придётся искать союзников. Явных или тайных. Причём прямо на территории будущей интервенции.

— Полагаться тебе придётся только на тех, кто пойдёт за тобой. Я не смогу выдвинуть войско – это расценят, как предательство и тогда нас просто сметут, как это произошло со многими крупными семьями вампиров.

— Не сможешь — и не потребуется. Мы не с войной идём. Русичи при всех их недостатках обладают удивительной способностью, которой многие другие могут лишь позавидовать. Они всегда потрясающе быстро сплачиваются перед лицом внешней угрозы. Так что силой не получится. Дурной народ, но правильные нравы. Я плохо знаю их язык.

Помолчав, Игорь заключил:

— Судя по последним событиям, эта смута продлится ещё лет десять, и неизвестно, кто придёт к власти. Но для нас промедление смерти подобно. Ситуация становится всё более острой день ото дня, и война с оборотнями — преддверие катастрофы. Рано или поздно придётся принять чью-то сторону на Руси. Но чью? Шуйский не пользуется народной любовью. Бунтари — слабо организованное сборище голытьбы, самым боеспособным звеном которого остаётся... остаются казаки. Что до Речи Посполитой, лучше бы никто до поры до времени не знал, что Цепеши имеют к ней отношение. Такая связь почёта не вызовет.

"А ещё я чудовищно устал", — мысленно добавил Волк. Выбраться из одного пекла и угодить в другое — это талант. Не то, что без права на ошибку, но и без права на отмыться хорошенько от крови и её запаха. Последнее — особенно обидно. Скоро запах крови станет настолько привычным, что его отсутствие — признаком скорой смерти.

Иногда Цепеш завидовал. Завидовал Анастасии, которая умерла. Та ничего не знала ни о войне, ни о гневе отца, ни о Речи Посполитой с русичами, вместе взятыми... Она ушла спокойно, тихо, без мучений, словно её просто не было. Равно как мать страдала от непоправимой утраты молчаливо, но страшно. Никогда Шайна не говорила об этом с Игорем. Всё, что знал сын, он почерпнул из слухов и кривотолков. Иногда — из ругательств и проклятий.

Под ладонью натекло маленькое озерцо крови. Скапливаясь в зазоре между булыжниками, она темнела густым манящим багрянцем. Игорь только сейчас понял, насколько хотел крови. Бестолковое тело продолжало затягивать мелкие раны, расходуя безобразно много ресурсов.

+2

15

- Ты не уверен, а я знаю, что не хватит. Союзников однозначно придётся искать. Лучше, если найдёшь их среди русичей, а не соседних народов.
Нет, всё-таки сын и вправду знал многое о мире в этом веке, Доминик не прогадал, что начал разговор с ним. Жаль, он откладывал его уже давно.
- Верно, силой их не взять. Да и не нужно нам это. Вампирам нужны не только земли, но и люди на них. Зачем нам пустынные территории, залитые кровью, если на них никто не живёт и ничего не растёт? Европа скоро станет такой. Язык тебе придётся учить. И быстро. Русские не жалуют другой говор.
Выбора у Цепеша было не много. Оставаться в своих землях, точнее – землях, принадлежащих их роду – опасно. Шаткое положение Волков ни для кого не секрет, значит, их рано или поздно попробуют скинуть вниз с арены.
- Моя семья и не имеет связи с Речью. Я – патриарх рода Волков, но для Речи Посполитой я всего лишь командир своего войска, как и многие другие, кроме меня. Наша родина Валахия, но и там мы не имеем реальной власти.
Цепеш молчал, раздумывая. Он тоже всё никак не мог решить, кто из русичей достоин их поддержки, но одно было ясно – с нынешней властью надо что-то делать. Поддерживать самозванцев Доминик совсем не хотел.
- Шуйский не просидит на троне долго, на него мы не будем делать ставку.
Отрезал Цепеш. Он вообще считал, что если на Руси нет нужного правителя, то его надо просто найти, поддержать, и русские его примут. Да, так просто. Но для начала нужно заручиться поддержкой государства. И если в государстве нет хорошего правителя, то поддержкой надо заручаться у его народа. Элита есть и на Руси, надо просто найти тех, кому выгодно сотрудничество с Цепешами – вампирами, которые могут повлиять на многое. Просочиться во власть возможно и с помощью Слуг крови так-то.
- Я планирую задержаться здесь ещё на сутки. Потом отправлюсь в родовое гнездо – нужно встретиться с Советом и заявить о своём решении.
Совет его, кстати, мог и отклонить, не принять. Пойти против воли Патриарха – рисковое дело, но всё-таки это могло произойти. Цепеш молчал об этом сыну. Не хватало, чтоб тот выкинул что-нибудь не особо приятное. По этой же причине Доминик не собирался отпускать Игоря далеко от себя.
- Всё же, я прикажу всем, кто остался верен твоему слову, прибыть сюда, в замок. Некоторые из них уже были задержаны не по моему приказу. Разумеется, некто отдавший этот приказ, оказался или ниже меня по положению, или ещё не успел сообщить Совету о том, что я приказал иначе.
Патриарх бы не хотел, чтобы эта информация попала к сыну. Но рассудил, что попади она к нему через слухи, а не лично от отца, тот может трактовать её по-своему. Всё-таки Игорь слышал другой приказ от Доминика только что.
- Из всех, подчинённых мне семей, кого я собирал в этот раз, выступив на оборотней, явилось не так много вампиров. Кто-то предпочёл не заметить мой приказ. Если мои опасения верны – Совет попытается оспорить моё решение. Некоторые вампиры из него, принадлежащие к знатным семьям, так же не посчитали нужным оказать мне помощь в твоём спасении.
Поэтому патриарх видел и преимущества в произошедшей ситуации с похищением отпрыска. Когда бы он ещё воочию увидел тех, кто не желает его поддерживать? Ведь скрытные вампиры, просто так такое точно бы Доминик не увидел. И те, кто его поддерживал – тоже. Некоторые из них всё же сомневались в правдивости опасений Цепеша, считали, что он попусту не доверяет Совету. Но теперь всё стало в некоторой степени понятно.
«Это от Игоря так кровью разит что ли?»
Патриарх смерил сына изучающим, цепким взглядом. Встал со своего места, бросив беглый взгляд на кнут – на нём тоже осталась кровь. Может, Цепеш всё-таки перестарался? Хотя нет, навряд ли. Даже наоборот.
- Игорь, сними рубашку.
Прозвучало приказом. Доминик поднял с пола брошенный ранее кнут, внимательно тот оглядев.

+1

16

Совет. Совет! Та самая коллегия, которая способна оспорить решение Патриарха. На своём веку Игорь не мог припомнить таких случаев, так что уверенность в словах отца осталась непоколебимой. Доминик выступал ему защитой. Защищённость — очень приятно чувство. Особенно после той эмоциональной бури, которую испытал Игорь.

Молодой Волк выслушал указания касательно дальнейших действий. Наибольшую досаду, как ни странно, вызывала необходимость учить язык этих варваров. Цепешу не слишком нравилось, как он звучит. Хотя в языке русичей просматривалось некое родство с европейской языковой группой. С другой стороны, после того как пришлось выучить несколько литаний, псалмов и ещё много чего из области богословия, Игорь ничего не боялся.

Дом покидать не хотелось. В чужих землях зима холодней, лето жарче, жизнь горше. Мать оставлять наедине с отцом тоже не хотелось, хотя Цепеш-младший ни за что бы это вслух не признал. Игорь помнил её слёзы.

— Всё же, я прикажу всем, кто остался верен твоему слову, прибыть сюда, в замок.

"Не так-то много их было".

— Некоторые из них уже были задержаны не по моему приказу. Разумеется, некто отдавший этот приказ, оказался или ниже меня по положению, или ещё не успел сообщить Совету о том, что я приказал иначе.

Цепеш с беспокойством посмотрел на отца. Он верил ему безоговорочно. Но когда речь шла с неопределёнными формулировками, это внушало молодому вампиру опасения. Волк всё ещё переживал за тех, кто ему покровительствовал ценой собственного блага. По-другому и быть не могло.

—... Некоторые вампиры из него, принадлежащие к знатным семьям, так же не посчитали нужным оказать мне помощь в твоём спасении.

— Теперь ты знаешь, кто тебя в целом не поддерживает, — словно прочитав мысли Патриарха, обронил Игорь.

Чувство вины всколыхнулось в Цепеше с новой силой. Как много всего он поставил по угрозу, угодив в ловушку оборотней! Ведь те преследовали его целенаправленно, готовили свою западню, и многие их действия Игорь мог предугадать. Он вспомнил, что замечал нечто странное ещё до того, как въехал в деревеньку. Предпосылки были, просто Волк не захотел обратить на них внимание. Тогда ему и в голову не пришло, что кто-то решит выкрасть его. Одна мысль об этом выглядела самым настоящим абсурдом!

Игорь не смотрел на Доминика. Волка гипнотизировала чёртова выемка в камнях, до краёв наполненная кровью. Взгляд Патриарха Цепеш-младший ощутил буквально кожей, словно тот имел какое-то осязаемое выражение. Игорь поднял глаза, впервые встретившись с глазами отца без неловкости. Волк предугадал требование на доли секунды раньше, чем оно прозвучало.

Боль — вот то, что Цепеш боялся меньше всего, когда впервые после разлуки пересёк порог каминной залы. Не боялся он её и сейчас, и только воспоминания о той, страшной пережитой, плеснули колючего холода за шиворот. Надеялся ли Игорь, что этого не произойдёт? Нет, скорее просто не думал о себе.

Цепеш поднялся на ноги. В таких вопросах медлить не стоило: отец этого не любит. Свою простую белую рубаху Игорь молча снял через голову. Поскольку других указаний не последовало, вампир поступил, как подсказывала логика. Отошёл к стене и положил на неё ладони одну на другую.

Это, видимо, последнее слово Доминика по поводу глупой беспечности сына, которые привела младшего Цепеша в западню. После того как ставится точка, начинается новая история, в которой нет места ошибкам. Игорь запомнит этот урок. Что до кнута... переживёт.

Отредактировано Игорь Цепеш (29.09.2015 09:43:11)

+2

17

Наблюдая за действиями своего сына, Цепеш не сдержал улыбки. А Шайна ещё говорила, что он неправильно воспитывает детей. Дура! Вон, какой послушный вырос. Дурак, правда. Весь в мать, как говорится. Вот почему так всегда, только Доминик вдруг решит проявить благосклонность, обязательно происходит нечто подобное, прям как сейчас? Деспот и тиран, да, всё это правда, но ведь ни на пустом же месте! Вампир всё-таки перестал улыбаться.
- Порют на конюшне.
Мягко произнёс Доминик, да с такой теплотой и отеческой любовью, будто предлагал своему отпрыску конфету, а не прогуляться до хлевов на порку.
- У меня тут ковры, дорогие, кстати. Мебель. А от тебя и так кровью разит.
Цепеш хмурился только потому, что не хмурься он теперь, то точно бы рассмеялся. Надо было не приказывать, и вообще – сказать совсем иначе. Но разве думал патриарх о правильных формулировках теперь? Сын жив, мало того – он будет отправлен к границам с возможными будущими союзниками. Начнёт помогать отцу, станет полезным роду – вырос же уже, Игорь-то. И теперь, как считал Цепеш, должен заниматься важными и полезными делами, а не патрулировать и без того вполне безопасные границы. Сын не привык ещё к тому, что от него начнут зависеть очень многое и очень многие. Но он – отпрыск патриарха, вот и будет готовиться стать тем, кого в нём желает видеть глава рода. Это сейчас всё просто: провинился, наказали, отправили исправляться. Доминик собирался стоять на своём, даже если Совет будет против. Убьют вот так патриарха в тихую, сына его поставят во главе рода, а у сына уже и армия своя, и союзники и земли. Вот все удивятся-то! Нечего тут говорить, что Цепеш был отвратительным отцом, не любил своего сына и всегда очень жестоко к тому относился. Он любил. Правда, очень по-своему.
- Тебе нужно поесть, Игорь. Раны уже отвратительно затягиваются.
Тише сказал Доминик, скользя внимательным взглядом по спине сына. Он знал, что было с ним после плена, не видел, но знал. Есть, с чем сравнивать. Его подлатали, но росчерки от кнута отца даже не пытались затянуться. Значит, сил у вампира уже не осталось и держится он лишь на своём упрямстве и силе воли. Цепеш слышал, что у некоторых вампиров из рода Волков в раннем возрасте возникали проблемы с регенерацией. И боялся, что его сын вдруг будет подвержен этому недугу. Всё-таки плен и пытки плохо отражаются на организме, мало ли, что может случиться и как скажутся на регенерации слишком сильные ранения. Поэтому Доминик стремился сам всё увидеть и сделать собственные выводы, а не слушать этих олухов-лекарей.
- Ты сам совершил ошибку и уже поплатился за неё достаточно дорого.
Доминик подошёл к сыну, набросив на плечи того тёплую накидку, что прихватил с собой патриарх, ещё тогда, спускаясь в залу из кабинета и думая о желанном отъезде куда угодно, лишь бы не оставаться здесь, в своём замке.
- Но у меня всё же есть ещё один приказ тебе. Я не называю это просьбой, ибо хочу знать точно, что ты выполнишь то, что скажу тебе я сейчас.
Было ли его решение верным? Это покажет лишь время. Цепеш смотрел сыну в глаза, пытаясь увидеть там что-то очень важное и нужное.
- Ты не должен ненавидеть оборотней. И это будет приказом.
Доминик замолчал на какое-то время, упрямо, придирчиво глядя на сына.
- Я не уверен, что оборотни Кохэма напали на тебя лишь потому, что сами желали захватить сына патриарха. У меня есть подозрения, что…
Цепеш обернулся на дверь, но вспомнил, что он в своём замке, не в родовом гнезде, и здесь его окружают лишь преданные вампиры и дампиры.
- Что кто-то стоял за ними. Кто-то не из их породы. А из нашей.
И это чертовски неприятные известия. Но всё-таки сын должен это знать.
- Тебя никто не учил этому, но я прошу тебя запомнить: порой враг тебе не тот, кто выступает против тебя с оружием на поле боя, а тот, кто сидит в безопасном замке. Оборотни дорого поплатились за свои действия, но эта битва ещё не окончена. Наоборот – она лишь началась, и будет идти долго.
В этом был уверен патриарх. Разногласия с Советом уже есть, они лишь приумножатся. Множество недовольных патриархом семей. Многие говорили, что Доминик не достоин патриаршего престола, что выбирать патриарха следует из сильнейших и мудрейших, а не по слову предыдущего правителя. Слишком много недовольных, которых терпел и его отец. Но теперь Цепеш собирался перевернуть эту чёртову систему управления с ног на голову, а потом – построить свою собственную. Если дерево заражено паразитами, возможно, стоит бороться с ними, а не спиливать плодовое дерево. Ведь оттуда они переметнутся куда-нибудь, а у тебя уже не будет ни дерева, ни плодов с него. И полчища тех, кого ты просто согнал с их мест.
- Никогда не забывай о том, что сказал тебе я. Поешь и отдохни. Из замка ни ногой. Я уведомлю тебя об отправке в Родовое гнездо, как придёт время.
Цепеш и не собирался менять свои планы – назад он поедет только с сыном.
- Теперь ступай, Игорь.
Патриарху ещё о многом стоило подумать, и уж точно в это он не собирался посвящать своего сына. Ему не стоило знать всё то, что знал отец. Пока что...

+3

18

Не преступлю и не нарушу,
Не разомкну условный круг.
К земным огням слепую душу
Не изведу для новых мук.
М. Волошин.

Самое неприятное — первый взмах кнута. Хоть сколько ты готов к боли — всё равно дёрнешься, и хорошо, если только это. Игорь дышал ровно, подготовившись к удару, но его не последовало.

— У меня тут ковры, дорогие, кстати. Мебель. А от тебя и так кровью разит.

"Когда это тебя останавливало?" — подумал Цепеш. Мысль относилась в большей степени к коврам и мебели, чем к собственному плачевному состоянию. Игорь специально отошёл к стене, расположенной дальше всего от мягких диванов и роскошных полотен. Не хотел добавлять лишней работы прислуге. Хватило и того, что он всё закапал кровью рассечённой кисти.

Волк неловко обернулся через плечо, безуспешно пытаясь заметить на спине присутствие чего-то нового, того, что он не чувствовал. Зато помнил слова лекаря, который сердито выговаривал ему, что "господин Наследник" запустил раны. Словно Цепеш поступил так из вредности! Кроме того, Игорь рычал и не давался собирать обломки костей, пока ему не пригрозили именем Патриарха. Только это помогло.

Да, сегодня решительно день открытий. Цепеш-младший с удивлением ощутил тепло плотной шерсти. Доминик отменил порку? Отложил её на потом? Недоверие отразилось в глазах Игоря куда более явственно, чем хотелось бы. Потом оно уступило место усталой благодарности, и Цепеш понял, что следующего потрясения просто не вынесет. Подвинется рассудком.

— Но у меня всё же есть ещё один приказ тебе. Я не называю это просьбой, ибо хочу знать точно, что ты выполнишь то, что скажу тебе я сейчас.

— Я слушаю, отец.

— Ты не должен ненавидеть оборотней. И это будет приказом.

Молодой Волк ошарашенно уставился на Патриарха.

Солнце, не свети.

Трава, не расти.

Игорь, не испытывай ненависти.

Равноценно странные, дикие требования! Проклятье!

— Что? — изумлённо переспросил вампир.

— Я не уверен, что оборотни Кохэма напали на тебя лишь потому, что сами желали захватить сына патриарха. У меня есть подозрения, что... Что кто-то стоял за ними. Кто-то не из их породы. А из нашей.

Такой приказ — и это после того, что младший Цепеш пережил в Кохэме! Игорь как со стороны услышал свой тихий безумный смех. Он сходит с ума. Или это целый мир сошёл с ума, если Доминик требует от него! Не! Ненавидеть! Оборотней!

Вампир успел открыть счёт им, убитым собственной рукой, когда возвращался обратно к отцу. Только то, что в горле встреченного перевёртыша торчала стрела, спасло его от мучительной расправы. Игорь просто добил оборотня и всё. Никакого удовлетворения это не принесло, одну мёрзлую горечь.

"Лучше бы этот приказ был просьбой. Пожалуйста, отмени его. Умоляю! Это выше моих сил. Я не смогу!" — хотел выкрикнуть Цепеш.

— Тебя никто не учил этому, но я прошу тебя запомнить: порой враг тебе не тот, кто выступает против тебя с оружием на поле боя, а тот, кто сидит в безопасном замке. Оборотни дорого поплатились за свои действия, но эта битва ещё не окончена. Наоборот – она лишь началась, и будет идти долго, — пояснил Доминик.

Игорь опустил голову. Он никак не хотел комментировать слова Патриаха, великодушные, осмысленные, но до боли, до крика, до удушливой злобы не соответствующие устремлениям Наследника.

— Понял, — выдохнул Цепеш.

— Теперь ступай, Игорь.

Свободен? Видимо, так.

Волк подобрал рубашку, направился к двери. У самого порога Цепеш замер, медленно обернулся, рассматривая отца ровным спокойным взглядом. Всё ещё обдумывал сказанное Домиником про оборотней.

— Не дай Бог, чтобы мы когда-нибудь пожалели о том, что нам сейчас не хватило искренности, — твёрдо начал Игорь. — Мне твердили, что дети несут ответственность за грехи родителей. Я знаю: я ещё не раз буду платить по счетам. По своим, по твоим, по всем — согласен. Говорят, родителей не выбирают. Но если бы я выбирал, всё равно выбрал бы тебя и мать. Спасибо.

Цепеш вышел, оставив Патриарха в одиночестве.

Отредактировано Игорь Цепеш (29.09.2015 12:56:37)

+3


Вы здесь » КГБ [18+] » Другое время » [декабрь 1606 года] С возвращением, сын!