КГБ [18+]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » КГБ [18+] » Незавершенные эпизоды » [01.11.2066] Что-то внутри тебя


[01.11.2066] Что-то внутри тебя

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

Время: 01.11.2066
Место: Алмазный Берег, Джаспис, набережная.
Действующие лица: Линда Грир, Стелла Андервуд.
Описание ситуации: однажды Линда просто прогуливалась по столице и искала свое вдохновение, как вдруг на нее налетела лань в романтическом подкате.
Дополнительно: дополню, если вдруг.

Отредактировано Стелла Андервуд (23.01.2016 15:42:14)

0

2

Сказать, что Линда потеряла вдохновение, было несколько неправильно. С вдохновением у нее все было в полном порядке.
Вот мотивация - мотивация, пожалуй, слово более верное. Потому что Линда не столько не могла творить, сколько не могла работать, не могла заставить себя собраться - а это немного другое. Вдохновение - это искра, которая зажигает пламя. Линде просто нечем было это пламя кормить. Так что теперь ее дни представляли собой бесконечные скитания с места на место в поисках топлива, в поисках причины и опоры, влюбленности или вражды, чего-то такого, ради чего можно будет вернуться в строй. Очень кстати тут пришлись заработанные деньги - ведь ради новых впечатлений Линда была готова отправится за седьмое море туда, где живут драконы. И, в каком-то смысле, именно там, где живут драконы, она и оказалась.
Джаспис на Алмазном Берегу - масло масляное, так-то - был местом странным. Правда, она тут пробыла-то всего ничего, дня два - но уже успела ощутить в воздухе что-то необычное. Она не могла сказать точно, что и почему. Может, дело было в причудливом смешении футуристического модерна и европейской классики. Может, дело было в древней, как мир, европейской культуре, в европейском мире, в котором она, дитя заокеанской земли пионеров и массовых убийств, была инородным телом. Может, дело было в местных - таких разных, что напрашивались мысли о новом Вавилоне. Однако в других городах-Вавилонах, где она бывала - например, Стамбуле - пахло именно многокультурностью, многонациональностью, многогласностью. Здесь же разнообразие словно бы скрывало что-то общее, словно бы сюда сбежались люди со всего мира, но с одной общей проблемой - и эта проблема была чем-то, о чем Линда не знала и что к Линде не относилось. Некая общая тайна, о которой она догадывается, но в которую она не посвящена - а это всегда обидно. Что-то такое ощущала Линда в воздухе Хосписа - вернее, Джасписа - ощущала на уровне смутных догадок и полузабытых снов.

Как бы там ни было - сны и догадки это всего лишь сны и догадки. Они манили Линду, дразнили ее воображение - но не более. Таких снов и догадок она могла навыдумывать сама себе - и регулярно так и поступала. Этого было недостаточно. Для того, чтобы начать работать, ей требовалось нечто куда более вещественное. Нужны были люди. Новые знакомства, все дела. Правда, со знакомствами в текущем состоянии Линда испытывала некоторые трудности - но всегда оставались приключения. Новый город - это вечно куча всего, что обыденно для местных, но ново для тебя. Так что Линда курсировала туда-сюда с видом случайной туристки - даже разговорник с латышского (латвийского? или какой тут у коренного населения в ходу был?) с собой в руках таскала, а в разговорнике кучу брошюр про всякие туристические Мекки и прочие Медины. Не то чтобы оно ей было надо - но ноблессе, как говорится, оближе. Приходилось соответствовать. Да и привыкла Линда к этим бумажкам - так что, когда одна брошюра случайно вывалилась из разговорника, не колеблясь бросилась ее спасать. Тут, правда, в нее врезалось что-то - типа человека - и на мостовую полетели уже все остальные бумажки.
- Эй!
Еле удержав равновесие за счет того, что вцепилась врезавшемуся в нее человеку в плечи, возмутилась Линда. Потом глянула - и обнаружила такой... такой опасный взгляд. Такой взгляд, словно бы вот-вот придется получить по печени. Печень сразу заныла - а сама Линда расцепила пальчики. Но возмущенную рожицу оставила:
- Смотри, куда несешься!
После чего присела, спасая свои драгоценные брошюрки.

Отредактировано Линда Грир (23.01.2016 19:43:06)

+2

3

Вылезая из авто своего клиента, притормозившего у спуска к набережной, Стелла чувствовала себя приотвратно. Такого скучного дня и такого бесперспективного знакомства в ее карьере, кажется, никогда еще не случалось. Бессмысленные мотания из одного конца города в другой и заумные монологи этого горе-коллекционера, который, по ее мнению, даже не понимал, что он вообще забыл на Алмазном Берегу, окончательно вывели ее из себя.
— Приятного вечера, мистер Джиленхолл! — Стелла напоследок выдавила из себя дежурную доброжелательную улыбку, заглядывая в салон, пока медленно поднимающееся тонированное стекло все отчетливее отражало и вырисовывало ее, улыбающейся дуры, лицо, от созерцания которого делалось еще более тошно. И только когда машина отъехала на приличное расстояние, Стелла позволила добавить. — Мудак.
Она быстро и уверенно затопала прочь, обернувшись назад всего один раз, чтобы вдогонку показать переливающемуся черному седану средний палец и послать во взгляде столько ненависти, сколько за весь день тоскливая физиономия мистера Джиленхолла смогла в ней сгенерировать. Настроение улучшилось — но всего на секундочку, потому что тут же на нее налетела кто-то, едва не сбив и едва не завалившись сама и потому вцепившись в плечи Стеллы так, будто та была каким-нибудь карнизом, или перекладиной, или фонарным, блин, столбом.
Поначалу ошеломленная, Стелла зло воззрилась на незнакомку и едва не зашипела в ответ.

— "Смотри, куда несешься"? — Наконец возмущенно переспросила она. — Ну так это ты тут ворон считаешь!
Она уткнула руки в боки и, поджав губы, посмотрела вниз, где у самых ее ног незнакомка пыталась собрать свои листовки и записки. Тревожимые ветром, они едва заметно дрожали, ползли по мостовой и тихо шелестели, задирая края. Стелла заметила тетрадный лист, сверху донизу испещренный рукописным текстом, и невозмутимо наступила на него, придавив каблуком. Послышался звук лопнувшей бумаги.
Она дождалась, пока девушка предсказуемо поднимет на нее взгляд, и позволила себе победно ухмыльнуться.
— Ну как? По-прежнему считаешь, что у меня глаз нет? — Стелла уже была охеренно горда собой, что прекрасно слышалось в ее голосе, однако отпускать эту растеряху вот так просто даже и не думала. — Или что, бля?
Разумеется, ничего страшного не произошло. Ничего такого, из-за чего стоило бы так наезжать на совершенно постороннего, незнакомого человека. Где-то на границе сознания она прекрасно это понимала — справедливости ради стоило признать, что Стелла действительно не заметила и в какой-то мере сама виновата, снова, — однако уверенно отметала эти мысли. Ей хотелось. И хотелось максимально просто. Захотела наступить — наступила. Захочется обматерить — погоди немного, дорогуша, ты даже не представляешь, что тебя ждет. Еще очень хотелось залепить пощечину, да такую с чувством, с оттяжкой, чтобы ладонь обожгло. Прямо здесь, сейчас. Выместить все-все-все, что накопилось, на этой так кстати подвернувшейся недотепе. Но что-то Стеллу останавливало. Может, повода еще не было? Ну так, скорее всего, они вместе очень быстро найдут этот повод.

Отредактировано Стелла Андервуд (24.01.2016 13:50:43)

+3

4

Среди всех бумажек, которые Линда таскала в разговорнике, одна была особенная. Это была бумажка, которую она взяла попросила в одном кафе, где завтракала с утра - и на которой записала пару идей и впечатлений, которые пришли к ней в голову за завтраком. А теперь эта бумажка лежала на земле, придавленная каблуком, порванная и грязная.
Первой реакцией был шок - и именно в шоке Линда взглянула на незнакомку снизу вверх, широко распахнув глаза и неверяще разомкнув губы. А та смотрела сверху, злая и уверенная в своей правоте, агрессивная и грубая; эта агрессия, эта грубость, эта первобытная, животная жестокость странным образом контрастировали с ладным костюмчиком и модными сапожками. И Линда терялась перед этой грубостью, теряла слова и идеи - поэтому, закусив губу, расстроенно опустила глаза.
А бумажка, такая важная и такая ценная, оставалась на земле, под пятой агрессивной незнакомки. Так что в Линде проснулись другие желания и инстинкты - в каком-то смысле материнские - и она бросилась спасать свое детище. В буквальном смысле - вытягивать из-под каблука, пытаясь отодвинуть его в сторону. Естественно, получилось так себе - листочек порвался окончательно, по большей части оставшись втоптанным в грязь. В руках у Линды оказался обрывок размером с ладонь.
- Ты!
Вскочив с колен, девушка ткнула в незнакомку пальчиком.
- Гордишься собой, да? Обидела меня. Уничтожила мою работу. Обругала меня.
Часто дыша и рефлекторно закинув лезущие в лицо волосы назад свободной рукой, Линда обиженно поджала губы в неискренней саркастической ухмылке.
- Молодец. Может, еще ударишь меня?
И, противореча собственным словам, вдруг ударила сама - залепила по наглому, такому ненавистному сейчас, лицу, пощечину.

+3

5

Стелла по-настоящему злилась разве что поначалу, когда эта девушка только столкнулась с ней. Это было неожиданно, грубо и капельку болезненно — особенно для ее самолюбия. В тот самый момент в ней вспыхнул гнев. Но он быстро стих, вернее сказать, подменился чем-то новым, и так всегда бывало с ней, когда люди, впервые столкнувшись с этой кратковременной вспышкой, неожиданно для самих себя вдруг давали слабину. И Стелла вцеплялась в эту слабину, впивалась и забивала клин. Атаковала. И иногда такие атаки давали интересные результаты, как, например, сейчас.
Она поняла это, когда незнакомка  подняла на нее глаза. Ее выражение лица было совершенно потрясающим! И взгляд, за которым таились и обида, и страх, и непонимание, и стыд, такой удивительно колючий и робкий одновременно, заставил Стеллу восхищенно улыбнуться. И безуспешные, нелепые попытки вырвать из-под ее каблука несчастный листок оказались так поразительно милы, что Стелла уже не просто улыбалась — она скалилась, закусив губу и едва не повизгивая от восторга.
Она взяла верх — только что, в этот самый момент. Нездоровое, но по-своему восхитительное ощущение, от которого трепетало что-то внутри, когда эта девочка копалась у нее в ногах, отчаянно пытаясь сдвинуть острую шпильку, безжалостно пригвоздившую к земле нечто дорогое, на секунду одурманило Стеллу. И затем, когда выслушивала все эти нелепые возмущения в свой адрес, она только нагло, насмешливо кивала в ответ на каждое утверждение этой милой недотепы. Да, уничтожила. Да, обругала. Да, дорогая, с удовольствием ударю.

И Стелла уже  готова была замахнуться. Так, как она хотела еще несколько мгновений назад, чтобы вышел не удар, а звучный и горячий шлепок. Чтобы сучка вскрикнула не от боли, а от обиды — и чтобы так же зло и с непониманием посмотрела на нее. Еще хотя бы разок, еще один такой взгляд.
Но к удивлению Стеллы в последний момент глаза незнакомки блеснули недобро, а на лице отразилась печать решимости. Стелла только и успела что зажмуриться, когда неожиданно быстро у нее перед глазами мелькнула ладонь. А потом щеку ожгло.
Наверное, это похоже на ушат холодной воды. Или укол адреналина в сердце. Моментальное, отрезвляющее и приводящее в чувство действие.
Стелла отступила на шаг, раскрыв рот, прижав ладонь к щеке и беспомощно воззрившись на оказавшуюся неожиданно смелой девочку, ту самую, которая только что трясущимся от обиды голосом пыталась ее обвинять. Ту самую, которая всего секунду назад была сама так беспомощна!
Вот что бывает, Стелла, когда посягаешь на чей-то дорогой сердцу гребаный листок бумаги.
— Ах ты, с-сука! — Ощущая, как горит кожа на щеке, понимая, как жалко она сейчас выглядит, выпалила Стелла и замахнулась в ответ.

Отредактировано Стелла Андервуд (29.01.2016 01:01:19)

+2

6

Как и многие хорошие девочки, Линда никогда не встревала в драки и практически не сталкивалась с рукоприкладством. Пожалуй, ее единственным опытом было сопливое махание ладошками в сторону Дианы, в те дни, когда их отношения покатились под откос. Но там все было иначе; ты была зла и тебе было грустно, но ты все равно не могла заставить себя ударить любимого тебе человека всерьез. Это было и не рукоприкладство даже, а просто активная жестикуляция, заходящая слишком далеко. Но здесь и сейчас было совсем иначе. Здесь и сейчас Линда ударила всерьез - и, похоже, должна была вот-вот получить в ответ.
ПФФФ! ШМЯК! Ты еще и подумать не успела, а твоя рука легко улетает вперед. Ты не успеваешь понять и увидеть, куда и как - но ощущаешь соприкосновение и понимаешь, что попала. И самое удивительное тут то, насколько тебе самой больно - руку словно огнем ожгло; сразу возникает абсурдный вопрос про то, как же сражаются всякие боксеры, если сила их удара ощущается для них так же? А драка - если это можно так назвать - продолжается, и агрессивная незнакомка бьет в ответ, ты успеваешь это заметить, но ты слишком взволнована и неопытна, чтобы среагировать адекватно. Все тело сжимается в ожидании боли, сжимается от тоски и обиды и сердце - а в голове роятся странные, черные мысли.
Так что, видят мертвые боги, Линда не хотела ничего плохого. Она и бить-то не хотела. Но ударила, и все завертелось, и в нее полетели злые слова и стрелы чужой ненависти - а она решительно не знала, что с этим делать. В голове вертелись ровным счетом две мысли - про то, что в фильмах девушки сражаются на каблуках, выглядя при этом глупо, и про реслинг, в котором в таких случаях бойцы делают...
И Линда, бездумно, на одних инстинктах, перепуганная перспективой получить по лицу, вдруг вся съежилась, нагнулась вперед и вниз - и вдруг слепо, вжав голову в плечи, бросилась вперед, головой и плечами метя в живот незнакомке. Она честно, честно-честно-честно не планировала это, она даже не знала что на такое способна, и сердце ее замирало от страха, как у зайца - но ПФФФ! ШМЯК!

Отредактировано Линда Грир (30.01.2016 14:08:23)

+1

7

Стелла махнула рукой, но кончили ее пальцев едва скользнули по волосам незнакомки, пригнувшейся и тут же устремившейся навстречу. То, что она только что выкинула, нельзя было назвать ни здравой самозащитой, ни нападением, это было… вообще не пойми что! Так неразумные телята, у которых буквально чешутся лбы, пытаются выбить дух друг из дружки — вот на что это было похоже. И несмотря на то, что Стелле это было по-своему знакомо, справиться с неожиданной атакой у нее не вышло. Она охнула — от неожиданности, — а затем выдохнула, медленно и с хрипом, когда почувствовала удар. И удар этой полоумной выбил не только последний воздух в груди, но и последнюю четкую мысль в голове:
"Что, блядь, с ней не так?!"
А потом стало как-то пусто. Когда подвели изящные туфли на высоких каблуках и подвернулись ноги, когда Стелла потеряла равновесие, чувство падения окончательно вытеснило все остальные. Сама Стелла, может, и не хотела бы, но именно оно, это чувство, заставило ее вцепиться незнакомке в плечи точь-в-точь так же испуганно и крепко, как та вцепилась в Стеллу всего минуту назад. И затем они обе завалились. Неловко и нелепо — одна на другую — как бывает только в дурацких комедиях и не менее дурацких видео в Сети.
Стелла здорово ушиблась — и наверняка здорово испачкалась, что было не меньшей проблемой! — и от злости и обиды ей хотелось не то задушить, не то выдрать этой припадочной все волосы, пока та, кажется, была в не меньшем шоке. Однако, вовремя одумавшись, она предпочла не устраивать драку, вцепившись в другую бабу и катаясь по мостовой, а все-таки подняться.

— Твою ж мать! — Бормотала Стелла, выбираясь из-под незнакомки и зло тыкая ей кулачком в бок, чтобы и та пошевеливалась. — Да ты же отбитая напрочь!
Едва встав на карачки, она потянулась за туфлей, слетевшей с ноги и теперь сиротливо лежащей в стороне, осмотрела, все ли нормально, кое-как нацепила на ногу и поднялась, шатаясь. Ей ужасно хотелось пнуть только что поднявшуюся девку по ноге или типа того, но уже страшно было лезть на нее с кулаками и угрозами или хотя бы подходить на шаг ближе — а ну как опять выкинет что-нибудь?
Стелла осмотрела себя. Поправила задравшуюся блузку, пару раз хлопнула себя по заднице, с неудовольствием отметив, что на ладони остался слабый пыльный след. Очень выразительно посмотрела на проходящего мимо гражданина, как бы спрашивая, чего он так вылупился и не хочет ли немного ускорить свой шаг, и только потом с сомнением, даже немного настороженно, взглянула на незнакомку.
— Сбежала откуда, что ли? — Стелла покрутила пальцем у виска. Она, кажется, медленно остывала, и говорила сейчас уже не столько злобно, сколько желчно или ехидно. — Ты же больная, ты знаешь? Скажи, как звать и откуда, и я тебя по адресу сдам. Может, хоть впервые за день спасибо скажут — за поимку беглой психопатки.

Отредактировано Стелла Андервуд (03.02.2016 14:08:33)

+2

8

Вдох-выдох, спертый воздух, теплый воздух вырывается из легких. Во рту сухо, а сердце стучит, как заведенное. Линду аж потряхивает от адреналина, ее тело все еще помнит эти два ощущения, ощущение падения и ощущение удара. Поэтому она только и может, что сидя на грязной мостовой, хлопать глазами, облизывать пересохшие губы - и невпопад слушать слова незнакомки. Та успела ткнуть ей в бок кулаком, отчего в боку кололо - но куда ощутимее было воспоминание обо всем остальном, об этом жестоком, первобытном столкновении двух тел. Линда вдруг поняла, отчего экшн-сцены в ее книгах всегда критиковали. Потому что они были ниочем!
- Сама, - выдохнула она, - сама ты сбежала. Коза на каблуках!
И, поморщившись, встала. Адреналиновая лихорадка отступала, оставляя ноющее тело и дурные предчувствия. Линда не знала, как незнакомка отреагирует на ее выходку. Конечно, она видела, что та больше не лезет в драку - даже не смотря на то, что получила по лицу и была впечатана в мостовую. Значит, восприняла все как демонстрацию силы и не рискует. Но это было лишь предположение - вероятность того, что незнакомка просто усыпляет бдительность и готовит страшную мстю, тоже была велика. Так что, кое как отряхнувшись, Линда осторожно отступила на шаг - и надула губки:
- Сама виновата, зачем порвала мой листочек? Представь себе, что кто-то уничтожил то, над чем ты работала месяцами. Тебе было бы приятно?
Приложив руку к ребрам слева, девушка чуть слышно зашипела, морщась. Дралась эта гадина отлично, была больно. Как копытом саданула. Или кастетом. Пожалуй, не зря она так глупо и импульсивно завалила ее на мостовую - в более-менее честном обмене пощечинами Линду попросту отделали бы. Как отбивную. Была бы Линда красная и вздутая... Так что, подумав, писательница торопливо добавила:
- Но я тоже была неправа, когда тебя толкнула, извини.

+2

9

Эти оправдания и обвинения были совершенно несуразными. Стелла ни на йоту не чувствовала себя виноватой в том, что уничтожила якобы что-то важное.
— Серьезно? Месяц? — В ее голосе все еще отчетливо слышалась издевка. — Ты на листке написала за месяц несколько долбаных строчек?
На секунду Стелла задумалась, чем таким можно заниматься, что вызывало бы необходимость вести записи на бумаге в течение месяца — и ничего, совсем ничегошеньки не придумала.
Она посмотрела на незнакомку немного иначе. Пристально, изучающе. Вообще-то, если приглядеться, девочка была очень даже хороша. Стелла вдруг снова пережила тот момент, когда незнакомка, сидя у нее в ногах, подняла вверх удивленный и обиженный взгляд, и от этого воспоминания по спине и по бедрам побежали мурашки и задрожали коленки, так что лань вновь почувствовала себя очень неустойчивой на высоких каблуках. В иных обстоятельствах, например, встреться они в ее любимом баре, Стелла не задумываясь угостила бы ее чем-нибудь алкогольным — а дальше пошло-поехало. А тут…
Стоп! А почему нет? Какая к черту разница?! И с чего бы ей вообще волноваться о том, насколько это уместно или прилично? В конце концов, симпатичненькие недотепы на тебя каждый день не напрыгивают. А эта вон напрыгнула. Значит — надо брать, пока дают. И если подумать, то так у нее оставался и шанс вернуть пощечину. Как-нибудь потом — если ее новая подружка начнет рыпаться.
— Короче. — Стелла перевела взгляд на обрывок бумаги, который незнакомка все еще сжимала в руке. Ее голос изменился, и сейчас она говорила вполне серьезно. — Выкидывай это к чертовой матери! Давно уже могла свой список — или что это там у тебя? — за месяц-то выучить. Ни одна гребаная бумажка не стоит того, что ты тут вытворяла, если только это не купюра Алмазного Берега минимум с тремя нолями. А все остальное, — Стелла осмотрелась, поискав разлетевшиеся по мостовой рекламные брошюрки, визитки и открытки, — вообще ничего не стоит.
Она перевела дух так, будто после первой тирады должна была последовать вторая, и тут же, не давая незнакомке вставить и слова, продолжила.
— А ты не турист, часом? Если да, то ты точно по адресу. Потому что я Стелла, — сказала Стелла так, будто это должно было сразу все объяснить, — и я знаю каждый закоулок в этом хреновом Джасписе. Я тебя обеспечу впечатлениями на жизнь вперед. Выкинь это, я сказала!
Стелла быстро подошла и шлепнула девушку по рукам.

Отредактировано Стелла Андервуд (06.02.2016 13:25:21)

+2

10

Ой-ой, вот это было как-то даже весомее всяких ударов по ребрам и пощечин. И Линда на "долбаных строчках" и правда дернулась, как от пощечины - потому что била незнакомка не по тушке, а по куда более слабому месту, по гордости и неуверенности в себе разом. И правда - всего один листочек. Один листочек с зарисовкой атмосферы в пабе, зарисовкой очень красивой, тонкой, талантливой, с хитроумными аллюзиями и отсылками - но один. Это было обидно, и чем обиднее это было, тем сильнее она цеплялась за этот обрывок бумаги - будто бы это наделяло его какой-то особенной ценностью. И ежилась под пристальным взглядом, который словно бы так и выискивал в ней всякие слабые места да болевые точки, вызывая смутное, но сильное желание поправить волосы и спрятать бумажку в кулаке. И если второе Линда делать не стала - то первое чисто машинально осуществила, сбитая с толку таким вниманием.
А незнакомка продолжала напирать - только теперь совсем на другом поле битвы. Теперь ее оружием стали слова - и она очень уверенно била Линду, заставляя ее мысленно запираться поглубже в своем сознании, отступать и склоняться под тяжестью аргументов. Она мало того что умела говорить - так еще и не боялась чувствовать себя сукой, не боялась оказаться неправой. И в этом Линда ей точно проигрывала - проигрывала и знала об этом.
Апофеозом всего этого стало знакомство - если это можно так назвать - когда агрессивная незнакомка решила назвать свое имя. То, с каким апломбом она это сделала, заставило Линду ожидать как минимум чего-то вроде "я Стелла и я принцесса ататюркская". Или "я Стелла и я твоя новая госпожа". Дошло до того, что эта самая Стелла, набравшись уверенности в себе, снова распустила руки - правда, теперь ее мишенью стала злосчастная бумажка.
- Нет, - упрямо сжав губы и выпрямившись, гордо задрав подбородок, Линда нашла в себе силы дать отпор, - не выкину.
И, смяв злосчастный обрывок, принялась запихивать его в кармашек джинс, ощущая себя неимоверно глупо. Но все-таки сделала по-своему - что позволило закрепить успех и развить его:
- Хорошо, что ты гид. После того, как ты раскидала мои путеводители, ты как минимум должна мне экскурсию.
Это было отчасти даже нагло - так что Линда не удержалась и присовокупила к этим словам кокетливую улыбку - чтобы смягчить впечатление. И плевать, что получилось непоследовательно. К тому же, Стелла, какой бы сукой она не была, была красива; что-то в ней привлекало внимание и вызывало желание. В другой ситуации Линда, возможно, могла бы и увлечься ею...

Отредактировано Линда Грир (06.02.2016 14:01:11)

+3

11

Блондинка все-таки была не так проста и не так податлива, как на первый взгляд ей показалось. Когда та спрятала свой злосчастный листочек в карман, Стелла отчетливо и, по всей видимости, очень неудовлетворенно цокнула языком, как бы говоря "ну и упертая же ты дура". И ей снова захотелось припечатать незнакомку — теперь уже в исключительно воспитательных целях, чтобы не смела перечить. Но Стелла внутренне убедила себя в том, что и до этого как-нибудь дойдет, как-нибудь выдастся удачный момент, — и тут же поймала себя на мысли, что отчего-то думает об этом постоянно. Наверное, дело было в том взгляде. Наверное, из-за него Стелле так хочется ее оскорбить. Или ударить. Или уничтожить что-то для нее дорогое.
— Да черт с тобой. — Ненатурально улыбнувшись, наконец сказала Стелла, при этом покровительственно махнув рукой, будто разрешая. — Цепляйся за этот свой клочок. Забыли. Не будем больше об этом спорить. Я вообще не люблю, когда со мной спорят. И не люблю, когда приходится повторять дважды. Я спрашивала твое имя.
— А экскурсию я тебе устрою. И даже денег не возьму, хотя за такое твое выступление полагается три шкуры драть. — Не переставая говорить, Стелла снова осмотрелась и пощелкала пальцами, раздумывая. — Надеюсь, ты не хочешь смотреть всякие эти достопримечательности, потому что я в этом не спец. Кому они вообще интересны? Можешь почитать в Сети, посмотреть фото-видео, посетить сама — но это ни хрена не скажет тебе про Алмазный Берег. Ладно. Решила. — Стелла мотнула головой, призывая следовать за ней. — Сначала зайдем в мое любимое место. Отдохнем и поболтаем. Типа узнаем друг друга получше. Надо же мне понимать, чего еще от тебя ждать можно.

+2

12

Царственным жестом разрешив Линде оставить ее бумажку, эта самая Стелла поперла дальше. Она говорила, говорила деловито, много и уверенно, снова давя всем этим дезориентированную девушку, и странновато на нее посматривала при этом. В какой-то момент все это напомнило Линде... банальный съем. Стойкое ощущение того, что ее "склеивают" зародилось в ее светлой голове - но она старательно отгоняла его от себя. Уж больно неприязненными какими-то были эти самые взгляды, которые бросала на нее эта Стелла. Совсем не те же самые взгляды, что дарили ей люди раньше. Так что Линда воспринимала слова Стеллы внимательно и с настороженностью, недоверчиво поглядывая в ответ и замкнув руки на груди.  Из равновесия ее вывел разве что выпад насчет имени - до тех пор, пока госпожа гид не перешла к сути дела. Вместо экскурсии - предложила посидеть-поболтать. Отчего Линда удивленно на нее вызарилась.
Удивленно - во-первых, потому что теперь это определенно напоминало съем. Разум Линды тут же подкинул ей меткое и краткое определение - "раз ушатать не могу, так трахну хотя бы". Определение было несколько фривольное, но отчего-то подходило ситуации. А во-вторых удивляла та гибкость, с которой эта странная девушка перешла от обещаний сдать в психушку до предложений пропустить по чашечке.
Но... но, как бы там ни было, лучше дурной мир чем хорошая война. Если эта Стелла хочет протянуть ей трубку мира и прошествовать в типи дружбы - так тому и быть. К тому же, персонажем она была ярким, цельным, вызывающим эмоции - а значит, могла дать Линде больше, чем листочек из паба. Так что, недолго думая, девушка согласилась:
- А давай. Хуже этот день уже не будет, - и улыбнулась смущенно, - а, да. Я Линда. Линда Грир.
И протянула руку для пожатия.

+2

13

— Дешевый приемчик, Линда. — Ответила Стелла, пожимая протянутую руку и глядя своей новой знакомой прямо в глаза. — Я еще не забыла, как ты меня тут отделала. И ты не забывай.
Линда Грир. На секундочку Стелле показалось, что это звучит знакомо. Может быть, она читала о ком-то с похожей фамилией в Сети? Бизнесмен, политик, преступник? Наверняка ничего особенно важного, иначе она запомнила бы. Стелла отмахнула от себя эти мысли, как отмахнула носком туфли трепыхавшуюся в ногах цветную рекламную листовку. Ветер потихоньку растаскивал бумажки Линды по мостовой.
— Документы или деньги не растеряла, надеюсь? — Спросила Стелла, поправляя прическу. — Проверь. Я не буду возвращаться, если окажется, что ты что-то забыла.
Она осмотрела Линду внимательно, задерживая придирчивый взгляд на предметах ее гардероба, и тут же раздосадованно покачала головой. Какого хрена женщина одевается как тинейджер? Джинсы? Кеды? Ну это ни в какие ворота! Сейчас Стелла была рада, что старушка-Европа, галопом проскакав по всем модным хипстерским тенденциям и втоптав их в грязь, все-таки вернулась к старому-доброму консервативному стилю. По крайней мере, цивилизованная Европа — и Алмазный Берег в первую очередь. Лань готова была поспорить, что эта Линда Грир либо из Штатов, либо из стран Третьего мира, которые, по ее нескромному мнению, в вопросах стиля и представительности преуспели мало. Вообще-то, поинтересоваться, откуда же все-таки Линда прибыла, было бы уместно, однако несмотря на то, что профессиональная этика этого требовала в первую очередь, Стелла даже не подумала развивать диалог в этом направлении.
"Ох, я слышала недавние новости…"; "но ведь была ужасная погода, ваш рейс не задержали?.."; "а здесь это называется немного иначе". К черту. За сегодня она устала от подобных разговоров и, ко всему прочему, не собиралась проводить настоящую экскурсию. Откровенно говоря, Стелла вообще пока понятия не имела, каким образом они будут развлекаться оставшуюся часть дня, но уже твердо решила, что прежде всего ей самой это необходимо. Странным образом, но знакомство состоялось, и теперь не мешало бы закрепить успех; кроме того, лань ощущала собственное положение весьма шатким — девица оказалась не промах и на раз-два прыгать ей в карман не собиралась, — так что Стелле еще только предстояло произвести на новую знакомую впечатление. В конце концов, именно это — возможно даже, что "только это" — она и умела делать мастерски.
— Ладно, пошли. — Стелла лихо развернулась на каблуках и затопала прочь с набережной. — Тут недалеко. Это не займет много времени, но это, блин, необходимо — особенно такой недотепе как ты. Нельзя бродить по Джаспису, раскрыв рот, и натыкаться на кого ни попадя. Можно не только бумажки растерять, но и самой потеряться. Ты же знаешь, что здесь процветает работорговля?
На последних словах Стелла обернулась и очень выразительно посмотрела на Линду.

Отредактировано Стелла Андервуд (07.04.2016 10:15:39)

+2

14

Дешевый приемчик? Отделала? Линда не вполне уловила что именно хотела сказать ей эта самая Стелла, но на всякий случай кивнула. А дальше ей оставалось только наблюдать за разыгрывающимся перед ней представлением. И это не значит, что действия Стеллы казались ей наигранными, нет. Просто Линда вообще многое воспринимала через призму профессионального интереса - так ей было легче в новых и незнакомых ситуациях - так что сейчас она наблюдала как происходит развитие персонажа и ее образа через действия, детали и слова. И, право слово, Стелла была просто шикарна! Со всеми этим своими поправленными прическами, со всей этой своей заботой, которая тут же маскировалась под шкурный интерес в духе классического "надеюсь, ты не ранена - это я должна тебя ранить", со всеми этими придирчивыми взглядами модницы и фразеологизмами той, для кого хорошие манеры это такая тяжкая необходимость. И Линда внезапно решила, что Стелла ей нравится, что Стелла клевенькая - хотя еще секунду назад терпеть не могла. Ей не терпелось посмотреть на Стеллу с самых разных сторон, в самых разных ситуациях, ее переполнял дурной энтузиазм - так что, тупенько улыбаясь и сцепив руки в замочек за спиной, она последовала за Стеллой, глядя на нее во все глаза. А когда та задала свой вопрос про работорговлю, не сразу поняла о чем идет речь, провтыкав. Так и улыбалась Стелле, как дурочка, пока через пару секунд не дотумкала:
- А, работорговля. Ну, я что-то слышала... А что, у тебя есть рабы? А какие они? А может ты сама рабыня какого-нибудь знатного человека? И каково это? А?

+2

15

— Что значит "какие они"? Что значит "каково"? — Стелла недоуменно вскинула бровь. — Как, по-твоему, могут выглядеть рабы? Разумеется, в драном рубище, в колодках и с кандалами на ногах, худые как жерди и со следами плетей на спине. Вот и скажи мне, похожа я на раба?
Можно было подумать, что Стелла начала раздражаться. И это было правдой отчасти. Она не ожидала, что разговор вывернет в такое русло, и это ни капли ей не понравилось. Но больше всего ее выводило то, что она сама позволила такому случиться. Позволила Линде зацепиться за больную, в общем-то, тему.
Среди знакомых Стеллы так или иначе находились те, кто был в зависимости от сильных мира сего, однако самыми наглядными примерами являлись прежде всего оборотни без роду и племени, точно такие, как она сама, пришлые, затерявшиеся на территории Алмазного Берега, приспособившиеся и не желавшие возвращаться в резервации — и при этом жившие с постоянным осознанием того, что на самом деле им здесь не рады. Именно среди оборотней ей попадались те, кто однажды уже носил рабский ошейник или кто готов был добровольно его примерить, только чтобы избавиться от гнетущего чувства угрозы и постоянного напряжения — и таким образом освободиться. Как это ни парадоксально.
Однако Стелла считала себя умнее и храбрее что первых, что вторых. Она шатала законы и условности потому, что могла, и открывала свою настоящую сущность тем, кому хотела — и ни разу еще не ошибалась. Правда, "тех" можно было пересчитать по пальцам одной руки, но это снова только говорило в ее пользу. Но и она не всегда желала быть осторожной. Например, сейчас ей хотелось показать Линде нелицеприятную изнанку сверкающего Джасписа — только чтобы ошарашить и посмотреть на реакцию. А в том, что сама Линда оборотнем не являлась, Стелла была убеждена практически на все сто — звери чувствуют друг друга за версту, а уж они-то повалялись на мостовой в обнимку.
— Чему ты улыбаешься? — Стелла задержалась на месте, чтобы поравняться с собеседницей. — Считаешь рабство чем-то забавным?
Сейчас она постаралась скрыть свое внутреннее напряжение. Вообще-то, ей было интересно узнать ответ Линды. Нельзя находиться в стране, где официально разрешено владение другим человеком (или не человеком, что уж темнить), и не иметь своего мнения на этот счет.

+2

16

Это было довольно-таки грубо - похоже, за словом в карман эта самая Стелла не лезла от слова вообще. Но, наверное, заслуженно. Линда и правда высказалась слишком легкомысленно. В общем-то, модный прикид Стеллы стал этому причиной. Ну не выглядела та как раб, выглядела как белый человек. А для белых людей рабство это обычно что-то такое, из месяца "черной истории" и страшилок про мексиканские картели. Что-то, над чем легко можно посмеяться. Однако Стелла не смеялась, а значит для нее рабство было куда более реально. Неужели она чей-то раб? Ну, или вернее, рабыня? Рубища и колодок на ней не было - но это же, понятное дело, была такая шутка.
- Извини-извини, - замахала руками Линда, здраво решив что извинения всегда в тему, - если честно я вообще не считаю рабство ничем. Ну, то есть... Я, конечно, могу сказать что это все здорово неправильно, что это пережиток прошлого и воплощение чьих-то влажных боязливых фантазий - но это все будут "общие", не мои слова. Сама я никогда не сталкивалась с рабством, и очень надеюсь что никогда не столкнусь. А вот ты, - писательница внимательно уставилась на собеседницу, - явно сталкивалась с рабством довольно-таки часто.
Понятно дело, это с ее стороны было не оскорбление. Это была констатация факта. И своего рода подначка. Линде было интересно, почему же для этой успешной на вид, деловой и уверенной в себе мадам проблема рабства не является чем-то, на что ты глядишь издалека или свысока. Может, у нее есть какие-то неудачливые родственники-рабы? Или она бывшая рабыня? Конечно, это все наверняка может быть чем-то очень общим... Но не попробуешь - не узнаешь, верно?

+3

17

— Видишь ли, дорогуша, — Стелла взяла Линду под локоток и осторожно потянула в сторону; они свернули с тротуара и вошли под резную арку, откуда начиналась узкая мощеная тропинка, ведущая в парк, — рабство для Алмазного Берега не является чем-то из ряда вон. Ты наверняка слышала или читала об этом раньше. Однако теперь-то я вижу, что ты здесь совсем недавно. Знаешь, это как раз одна из тех вещей, о которых я могу рассказать. Или даже показать. Хочешь как-нибудь сходить на рабский рынок? Тебе понравится, я уверена, хоть ты и говоришь, что не хотела бы "столкнуться" с рабством. Знаешь, приятно смотреть на живой товар и осознавать, что еще совсем недавно эти люди были, возможно, такими же успешными и независимыми, как ты сама, а потом — р-р-раз! — Стелла щелкнула пальцами, — и они стоят на помосте. А ты нет. Ты можешь купить их свободу.

Лань заглянула в лицо своей спутнице. Ей было интересно, о чем та думает. Где она себя представляет — по ту сторону или по эту — и где она представляет Стеллу.
— И у меня нет раба, раз уж ты спрашиваешь. Мне не нужен.
Ей действительно был не нужен. По крайней мере, не такой, которого можно купить, прогуливаясь пригожим воскресным утречком по невольничьему рынку как по супермаркету. Это слишком просто, пошло, постно и неинтересно. А еще — страшно. Стелла с возбужденным трепетом относилась к глубокой и сложной сути лишения свободы, явления, когда один довлеет над другим, но в то же время боялась самого факта сделки, как будто это было способно вывести сложившуюся ситуацию, где она была королевой, из равновесия и все разрушить. Подобно человеку, смотрящему на прокаженного с отвращением и с затаенным интересом, не способному отвести глаз, но боящемуся прикоснуться, она с удовольствием ощущала себя среди наблюдателей процесса купли-продажи, но старалась занимать задние ряды.
Сейчас-то в ее жизни все было под контролем, но когда-то, когда Стелла только обустраивалась в  Джасписе, делала свои первые робкие шаги и завязывала свои первые ненадежные знакомства, она очень рисковала. И как знать, не оказалась ли бы она закованной в колодки, образно говоря, обернись все не очень удачно.

Стелла раздраженно цокнула языком, прямо как тогда, на набережной. Все-таки тема для разговора была паршивая — и чем круче она развивалась, тем разрушительнее это сказывалось на знакомстве и на том впечатлении, которое Стелла на свою новую подругу хотела произвести. Она боялась сделать ошибку и сейчас чувствовала, что поддерживать невозмутимый вид и разглагольствовать на очень скользкую, в общем-то, проблематику у нее получается все хуже и хуже.
И ей было неприятно продолжать разговор о рабах именно здесь, в парке. Может быть, это было совершенно наивно, но какая-то ее часть — наверное, та часть, что осталась в ней от маленькой девочки, выросшей вне крупных городов, в местах, не застроенных торговыми центрами, и на дорогах, не залитыми асфальтом, — противилась тому, чтобы тащить всю грязь, составляющую ее обыденную жизнь, ее работу, ее деловые знакомства, чужие кампании и сделки, законные и не очень, и все, что с ними связано, в этот храм. Храм — по-другому и не скажешь. И вряд ли Линда представляет истинное значение данного места и подобных ему в жизни своей спутницы и таких, как она.

Стелла осмотрелась вокруг, хотя в том и не было нужды — она знала здесь каждый куст и каждый камень. По правую руку бежал ручей, журчал, взбираясь на искусственные запруды из серых ребристых камней, пенился и падал вниз — и стремился дальше, кружа и унося в течении палые кленовые листья, словно кораблики. По левую тянулась живая изгородь. Впрочем, сейчас, в последний месяц осени, называться так она могла разве что номинально — высаженные через каждые два шага кусты шиповника давно отцвели, вызрели и увяли. За ними тянулись вверх старые клены и тихо шелестели листьями на ветру. И все было в этом шелесте и в этих листьях. Мешающиеся, закручивающиеся, скребущие по дорожке, они напоминали те самые разлетевшиеся по набережной разноцветные рекламные листовки — и теперь Стелла так же смело давила их.
Она любила бывать здесь, да и не одна лишь она — кого-то из их братии всегда можно было встретить то сидящим на лавочке в тени деревьев, то облокотившимся на перила навесных мостков через ручей и задумчиво глядящим в воду. Клочок дикой природы, со всех сторон окруженный шумными трассами и блестящими, застекленными от подъездов до самых крыш высотками, для каждого из них был отдушиной и источником сил. Они — звери, привыкшие жить в бетонных коробках, но не желавшие мириться с этим, и здесь они искали обманчивой свободы и обращались к животным чувствам и памяти предков, растворенной в самой их крови. По крайней мере, так всегда казалось Стелле — эти виды и этот воздух заставляли городского гида чувствовать себя ланью, фыркающей от обилия запахов и мирно прядущей ушами, и даже цоканье собственных каблуков сейчас казалось ей перестуком копыт.
— Ты любишь природу, Линда? — Стелла неожиданно сменила тему разговора. — А зверей? Какие звери тебе нравятся?

Отредактировано Стелла Андервуд (23.07.2016 21:34:45)

+1

18

Для той, кому не были нужны рабы, она очень много и ярко о них говорила. Конечно, Линда еще не знала свою новую знакомую достаточно близко, чтобы делать выводы - но кому не нравится и кому не хочется построить предположения? Все люди так делают. А ее "работа" в каком-то смысле и заключалась в том, чтобы строить предположения - как и что могло бы случиться в том или ином случае с тем или иным человеком - и создавать из этого сюжеты и персонажей. Быть может, Стелла когда-то была рабыней? Или могла бы попасть в рабство? Или ей небезразлична сама идея такой власти одного человека над другим, и, хотя она отрицает ее из каких-то моральных соображений, не думать о ней она не может? А что, последнее похоже на правду - Стелле явно нравилось командовать да и самоуверенности, подпитываемой через давление на других людей, ей было не занимать. Так что в виде какой-нибудь строгой госпожи Линда вполне могла бы ее представить себе... хотя до прям хрестоматийной строгой госпожи она все-таки не дотягивала. Так что в голове у писательницы родилась другая теория - все знают, что за грубостью и агрессивностью частенько скрываются неуверенные в себе люди. Что если эта самая Стелла как раз из таких? Что если ее страшит и отвращает рабство, она всего добилась сама и оградила себя от подобных вещей - но при этом втайне мечтает о том, чтобы ею кто-то владел, за нее кто-то решал? Вообще говоря, многие женщины страдают от подобного комплекса, так уж женщин воспитывает общество. Но если такой комплекс имеет место быть у Стеллы, у нее он явно болезненно и ярко выражен.
Ну а пока Линда занималась своим построением предположений, ее новая знакомая явно страдала от другой проблемы, проблемы под названием "не о чем поговорить" вместе с "неправильно выбранной темой для разговора". Задумчивое молчание погрузившейся в себя писательницы Стелла явно приняла за отсутствие интереса к теме и, надо думать, принялась решать, о чем бы заговорить. Заговорила о природе. Ну, лучше уж чем о погоде. И о животных, вернее - зверях. Интересный выбор формулировки. Казалось бы, мелочь, не animals, а beasts - но разница есть. Звери - это что-то такое, дикое. Агрессивное. А животные - это более общая формулировка, животным можно назвать и домашнюю кошку, и корову в стойле, и человека.
- Этому городу не идет этот парк, - невпопад заметила Линда. Она все еще думала про животных и зверей, все еще подбирала слова, так что ответила скорее про природу, которую Стелла тоже упомянула. И, глядя на попадающие под кеды грязные тряпки опавших листьев, согласилась сама с собой. Этому городу парк совсем не подходил. Он выглядел в его черте как-то совсем уж жалко и искусственно, как завядший цветок в стакане перед компьютером. Наверняка в этом парке не то что зверей, животных никаких не встретишь - не считая людей, конечно же. Людей, которые приходят сюда даже не затем, чтобы ощутить связь с природой, а затем, чтобы выпить, погулять и напоказ позаниматься спортом, демонстрируя всему миру свои искусственно-гладкие и бессмысленно-спортивные тела. И Линда ничего не имела против искусственности, напротив, она ее ценила, она ее творила, создавала, холила и лелеяла - однако из вялого парка дремучий лес никакие бегуны не могли сделать. А вот наоборот - более чем. Пожалуй, тут пришлись бы кстати какие-нибудь звери покрупнее - чтобы вернуть этому месту нежилой, естественный вид.
- Извини, - повинилась Линда за то, что заговорила не о том, - задумалась. Звери? Я люблю зверей. Разных зверей. И милых маленьких, и страшных больших, и милашек, которые всем нравятся, и уродцев, которых никто не любит. Звери это хорошо. Этому месту нужно больше зверей.

+1

19

— Больше зверей? — Переспросила Стелла.
Она остановилась и посмотрела на Линду совсем по-новому: с недоверием, практически граничащим с изумлением, практически граничащим с искренним восторгом. Она улыбалась — загадочно, как девчушка, которая только что просила угадать, в какой из рук она спрятала сюрприз, и, получив верный ответ, теперь готовилась эффектно презентовать свою таинственную вещичку. Линда попала в десятку, сама того не понимая, — и это было по-своему восхитительно! Стелла едва сдерживалась, чтобы не воскликнуть, чтобы не рассказать, насколько же та права и насколько на самом деле здесь много зверей! Насколько близко они могут быть…
— Идем. — Уверенно сказала она и потащила Линду за собой, вдоль по мощеной дорожке, вдоль рядов кленов, шумевших где-то высоко над головами, под широкий навес одноэтажного здания, утопающего в осеннем разноцветье, под лакированную деревянную вывеску "Градский секач".
Это было то самое место, ее любимое место. Здесь барная стойка и столы со стульями, все до одного, были из дерева, здесь жгли свечи наравне со стилизованными под канделябры светильниками, здесь ощущалась смесь старомодного и современного, здесь пахло жирным мясом, духами, дорогим табаком, вином и яблоками, а еще тем, что, в отличие от своей подруги, Линда вряд ли чувствовала — здесь пахло зверьми.

— Как жизнь, Отто? — Стелла подвела подругу прямо к прилавку, на ходу приветственно взмахнув рукой возвышавшемуся за ним здоровяку. — Знакомься. Это Линда, моя подруга.
Отто был действительно здоровяком — широкая грудь и широкие плечи, крепкие руки, дородная шея, на которой едва ли можно было застегнуть воротник рубашки на верхнюю пуговицу, — из числа тех людей, которых за глаза называют "боров". Толстые щеки и плотные, мясистые губы — верхняя немного выступала, так, словно бы Отто имел неправильный прикус, — удивительно точно довершали картину.
А еще он был, возможно, очень старым. Точно навскидку сказать было сложно — безнадежно сед, с потянутыми легкой старческой поволокой глазами, он казался, тем не менее, настолько же крепким, как впитавшая в себя многие и многие десятилетия деревянная столешница под его ладонями. Стелла же знала, что в случае с Отто речь шла скорее о столетиях. А еще она знала, что в названии заведения имелось явное указание на его хозяина — именно Отто и являлся тем самым городским вепрем. Оборотень старой закалки и старых взглядов, видевший еще, как на этой самой земле резали друг друга князья ливов и латгалов. Он и сам был в каком-то смысле князем или вождем, владевшим своим собственным небольшим наделом прямо в сердце вампирской империи. Возможно, с ним считались потому, что Отто мог держать всех "своих" под контролем, возможно потому, что его клыки были так же остры и смертоносны, как и несколько веков назад.
Он много видел — это правда, и хотя глаза старика стали его подводить, нос не делал этого никогда. И сейчас, когда кабан смотрел на Линду, подслеповато щурясь, крылья его носа вздрагивали и опадали, и казалось, что он скорее принюхивается, чем присматривается к незнакомке.

После небольшой неловкой паузы, которую лань попыталась заполнить, сунув Линде брошюру с рекламой "Градского секача", этот самый секач медленно повернулся к Стелле.
— Не без сюрпризов. — Отозвался он, то ли ответив на вопрос, то ли собственным мыслям. — Вы проходите, выбирайте столик.
На секунду, но он все-таки еще раз задержал свой взгляд на Линде, и в его выцветших глазах Стелла прочитала, что их гостья имеет свою маленькую тайну, что в запахе ее кожи, в запахе ее волос старик учуял что-то тонкое, едва заметное, как тлеющий уголек под грудой сырой земли, как чудо, погребенное под обыденностью. И Стелла вдруг поняла, что в тот момент, когда Линда опрокинула ее и они обе упали на мостовую, вцепившись друг в друга, она тоже почувствовала это, но не придала значения. Тем не менее — она потащила Линду за собой из-за этого странного чувства, из-за странного запаха и из-за того взгляда, который вызывал мурашки вдоль спины и бедер и грязные мысли в голове. Может, Линда и казалась простушкой (или хотела таковой казаться), но была далеко не проста. Что-то было в ней, там, внутри, — но ни лань, ни даже боров не знали, что именно, — однако Стелла твердо вознамерилась узнать сама и вытащить это на свет своими и только своими руками, даже если придется погрузить их так глубоко, как только возможно.

Отредактировано Стелла Андервуд (19.08.2016 13:47:34)

+2


Вы здесь » КГБ [18+] » Незавершенные эпизоды » [01.11.2066] Что-то внутри тебя