КГБ [18+]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » КГБ [18+] » Осень 2066 года » [22.10.2066] Быть царём так же плохо, как и не быть царём.


[22.10.2066] Быть царём так же плохо, как и не быть царём.

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Время: 22 октября 2066 года, ближе к ночи.

Место: Канада, совмещённый штаб войск Лабиенов и д‘Эстенов, район Гудзонова залива, Онтарио. Палатка эльфийского Владыки.

Действующие лица: Клод д'Эстен, Трандуил.

Описание ситуации: Неожиданные гости в лице патриарха д'Эстенов в палатке новоиспеченного короля и не менее неожиданные беседы. Чем все обернется и закончится - поглядим, да посмотрим.

Дополнительно: Бухо сапиенс, она же пьянь разумная.

+10 ZEUR начислено всем участникам эпизода.

Отредактировано Трандуил (03.02.2016 11:19:23)

+2

2

Найти палатку Трандуила труда не составило. Он, видимо, был местной знаменитостью и все, кому не лень, не только знали, что новоявленное эльфийское Величество находится в лагере, но и прекрасно представляли, где именно оно живёт. Впрочем, Клод допускал, что, на самом деле, всё или проще, или сложнее. Что ему повезло или он сам нечаянно набрёл именно на ту часть лагеря, где не заметить эльфа было почти невозможно.
Так или иначе, палатку Трандуила он нашёл, а вот хозяина в ней не обнаружил. Это, конечно, немного опечалило, но не настолько, чтобы сходу отказаться от засевшей в голову идеи. Ждать Клод решил внутри. Рано или поздно Трандуилу всё-таки придётся сюда вернуться, а у Клода прямо сейчас никаких особых дел не было. Лагерь функционировал в штатном режиме, а он со своей безрукостью скорее мозолил глаза, чем создавал начальственное впечатление.
Если у кого и был позыв остановить Клода, то очень скоро они от этой идеи отказались — всё-таки д’Эстен не последнее лицо в лагере и вид у него, наверное, не слишком вменяемый. Так или иначе, Клод беспрепятственно вошёл в палатку, устроился на походном сидении, поставил бутылку на походный стол, огляделся и закурил. Где носит эльфийское величество, Клод не знал, как не знал и то, как долго его носить ещё будет, но чего-чего, а время у него было. И здесь, по крайней мере, не было никого, кто бы раздражал то ли своей заботой, то ли ехидством, то ли советами.

Сын убеждал его, что с рукой он легко отделался, что руку можно заменить эффективным протезом, что вскоре особой разницы он не заметит. Дэнни всё говорил и говорил, а то просто лазил рядом с виноватым видом, будто сам, по меньшей мере, её отрубил. Клод кивал и почти не слушал. Отрубить, к слову кое-что пришлось. Точнее, пришлось дорубить. Но Клод об этом не жалел. О руке тоже. Потерял и потерял, главное, жить остался. Умирать ему сейчас было никак нельзя. Даже если жизнь в конец осточертеет и умереть ой как захочется, но Клоду, честно сказать, и не хотелось вовсе. Он всегда был живчиком и стычка со жрецом в очередной раз доказала, что любовь к жизни в нём сильнее всего остального.
Говорят у кошки девять жизней. Клод за последние пару месяцев потерял не меньше трех: ЦИЭМ, особняк Рейли, стычка с Хагардом. Все умирали, а он жил. Сколько жизней потеряно в прошлом и сколько осталось сейчас?
После гибели сестры он был в запое. Сперва ему помогал алкоголь, потом боевой угар. Так или иначе, трезвым Клод чувствовал себя редко. И только стычка с древней эльфийской рухлядью привела его в сознание. Во что он, черт побери, вляпался?! Средиземноморье, несчастная конечность, союзнички ещё эти... Но сейчас главное Канада. А значит с эльфийским королевским величеством придется как-то вести дела. И прежде надо узнать, что из себя это ушастое величество представляет. Вывалил же на него Максимилиан это чудо! Благо особой заочной ненависти к нему Клод уже не питал. Еще один подарочек от мертвого живого древнего эльфа. Весь гнев на ушастый народ был реализован в том городе. Это было правильным, как правильной была вся эта война, но можно было поступить лучше. Хорошо, что Клод никогда не стремился быть хорошим в праведном смысле этого слова. Он всегда мечтал о победах и победил. Ему везло и он предпочитал не думать о цене и последствиях этого везения.

Что примечательно: одной рукой даже поссать не так просто — тугие армейские застежки поддавались неохотно и как же много их было! По этому поводу ныне калечный исполняющий обязанности патриарха рода д'Эстен даже переоделся, сменив военную одежду на гражданские джинсы и футболку. Форменной осталась только куртка, небрежно накинутая на плечи так, чтобы при желании можно было скрыть обрубок. Клод его почти не скрывал. Молния ему благоволила и с ремнем помощь не требовалась. Но дело даже не в молнии или ремне, а в том, что пить ему удавалось с прежней ловкостью. Отсутствие руки мешало в драке, постели, сортире, но помехой в пьянстве не было. Видимо, потому так много калечных пьяниц.
С этой мыслью Клод вскрыл бутылку и поискал стакан. Стакан сразу не нашёлся и Клод отхлебнул прямо из бутылки. Напиваться до полузабытья он не планировал, но выпить ему было нужно. Причем выпить не в одиночестве переваривая результаты сражения (гадостное определение случившемуся на ум не приходило, а то, что случилось что-то гадостное, Клод был уверен), а в весьма примечательной компании. Если до этого дня разговоры об эльфийском государстве казались не более, чем сказкой, то теперь они стремительно становились реальностью. А это означало, что Клоду придется-таки взяться за управление Канады, огромный кусок которой он отхватил в спешке и скорее из жадности, чем по здравому размышлению. Впрочем, даже рассуждая вполне здраво (или трезво - кому как удобно), Клод не считал, что Коты от такого договора проигрывали. Наоборот, если обозначенный кусок не встанет в горле, сыты и довольны они будут очень долго. А Клод был намерен не только не подавиться куском, но и хорошенько его переварить.

«Где там носит это величество?» — Клод бросил недовольный взгляд ко входу в палатку. Оттуда слышались что-то торопливо объясняющие голоса. — «А вот и оно!»
— Здравствуй, — Клод белозубо улыбнулся. — Я позволил себе зайти и стать гостем. Будем пить и говорить. До этого момента общих тем у нас не было, теперь появились.
Он поднял взгляд насмешливых глаз на эльфа. Тот и правда держался королем, но и павлин вышагивает гордо, а, если отодрать ему хвост, будет не более чем курицей. Даже хуже. Петухи хотя бы орут звонко, а павлины что? То ли кряхтят, то ли квакают. Причем очень немелодично.
Ладно, с ушастым придется мириться будь он петухом, павлином или... эльфом. Ушастого навязал Максимилиан, а ссориться с ним Клод не планировал, поэтому, вдоволь насмотревшись на единственного и неповторимого эльфийского короля, Клод в очередной раз оскалился в улыбке и дружелюбно показал Трандуилу (ну и имечко!) на бутылку.
— Стаканы бы нам. За победы надо пить, особенно, когда они большие. Только я закуски не захватил, — покаялся Кот. — Так что, если хочешь кушать, распорядись.
Командовать тоже надо начинать и желательно быстро.

Отредактировано Клод д'Эстен (16.09.2016 09:35:07)

+9

3

Мысленная констатация того факта, что разговора нормального с воинственной девой не вышло, тем не менее не печалила и не удручала Трандуила, ибо от этого знакомства с пленницей он кое-что да выигрывал. Правда пока было не очень понятно, что именно, поскольку дамочка явно не пылала теплыми чувствами ни в адрес собратьев по материнской линии, ни в адрес своего короля и спасителя в одном лице, поэтому эльфу мыслилось устроить ей испытательный срок, по истечении которого уже ему самому стало бы ясно нужна ли ему такая охрана или лучше воспользоваться услугами Цепешей, с которыми предстояло налаживать контакт. Однако, как бы то ни было, но с делами на сегодня было покончено, и все прочее, в том числе и думы, вполне могло подождать до утра, которое, как известно, мудренее вечера. Поэтому Владыка эльфийский направился к своему шатру отдыхать. И уже было даже начал отдыхать, но у палатки его встретили и наспех пытались рассказать о гостях, незваных, нежданных, но очень важных, на что сам Трандуил лишь одарил холодным высокомерным взглядом рядового вампирской армии и все же, невозмутимо, прошествовал внутрь своего шатра, и... тут же замер, оглядывая присутствующего чистокровного кровопийцу. Сюрприз, следует признать, удался на славу, ибо видеть в своих покоях он ожидал кого угодно, но не Клода д'Эстена, что до сего момента, как казалось Трандуилу, испытывает в адрес эльфов если не ненависть, то неприязнь уж точно.
- Рад приветствовать, - сдержанно, при этом не скрывая недоумения во взгляде, в ответ проговорил новоиспеченный Владыка эльфийский, плавным жестом руки предлагая вампиру располагаться. Пусть это уже и не требовалось - взгляд эльфа упал на откупоренную бутылку виски - и Клод уже вовсю расположился, похоже даже ожидая Трандуила для того, чтоб поговорить. Сам Трандуил вполне себе представлял какие-то общие дела с патриархами, что нынче оказывались соседями остроухому народу, но не прям сейчас, на ночь глядя и абсолютно без предупреждения. "Ну, да и Дану с ним." - решил про себя Король, тут же весьма облегченно выдыхая и радуясь тому факту, что племянницу с сегодняшнего дня он пристроил в отдельную палатку. Замешательство его по поводу ответа длилось не долго, предлагает вампир пить - эльф не откажется, а уж под градус, мужчина знал, разговоры всякие пойти могут.
- Весьма неожиданно, надо сказать, - все же признался Трандуил, привычно мягко ступая в сторону, к тумбе, и извлекая из нее пару металлических, походных, стаканов, - И вместе с тем... - он на мгновение задумался, подбирая слово на чужом диалекте, и подходя к столу и ставя пустую тару, - Приятно, что вы решили зайти ко мне по такому поводу, - он хотел бы сказать, что лестно, но все же эльф выбрал слово попроще. К тому же, как известно ему было, вампиры склонны иметь в виду не то, что говорят. Впрочем, так бывало чаще с Максимилианом, в то время, как Кота Трандуил не знал совсем, оттого был насторожен и внимателен, как к своим словам, так и к тому, что говорит Клод, который быть может имеет в виду победу свою, ту. что принадлежит лишь вампирам, - Победа - это правда достойный повод, - Трандуил улыбнулся, жестом руки предлагая гостю присесть и следом же тоже усаживаясь на складной стул, - Наливай-те, господин Патриарх.

+4

4

Клод кивнул, хотя не считал эту встречу такой уж неожиданной. По крайней мере, со своей стороны. Так уж получалось, что Величество будет править эльфами, а Кот, не без помощи этих эльфов, гнуть под себя Канаду. И всем хорошо. Будет. Если удастся достичь взаимопонимания.
Впрочем, Клоду хватило бы самоуверенности обойтись без Трандуила, но в этом не было ни причин, ни необходимости. Для них обоих было бы проще не бодаться, а работать сообща. Со своей стороны Клод не имел к Трандуилу никаких личных претензий. Война закончилась, и злиться на оставшихся в живых эльфов глупо, а Клод никогда не относил себя к глупцам. Правда, иногда его заносило из-за эмоциональности, но сейчас внутри вампира образовалась спокойная пустота, и он был этому рад. Самого уже утомило дёргаться, переживать, рваться из шкуры, чтобы поймать вчерашний день и изменить прошлое, которое изменить нельзя.
Что же думал Трандуил ещё предстоит узнать.
— А по какому ещё поводу я могу зайти? — с любопытством осведомился Клод. Угрожал ли он данному конкретному эльфу? Кажется, что нет. Хотя злился на него изрядно. В большинстве своём, потому что эльфа старательно навязывал ему Максимилиан, который вдруг решил, что ушастому надо доверят и усаживать за власть, а Клод был в настроении всех ушастых считать больными бешенством и поступать с ними соответствующе.
Что бы случилось, если бы Максимилиан не остановил его? Скорее всего, резня и чистый геноцид. Рано или поздно такая война привела бы к встрече с Хагардом, которая вполне могла стать последней, в лучшем случае, для них обоих. Если бы Клод погиб, род д'Эстенов мог развалиться, кануть в лету, стать марионетками или, как минимум, надолго уйти с политической сцены.
Вот так подумаешь-подумаешь и додумаешься до того, что Максимилиана, оказывается, благодарить надо! Поблагодарить Клод, конечно, мог, но не сейчас и не в трезвом состоянии. К тому же, оставался шанс, что очень скоро ему надоест так много думать — голова от количества мыслей буквально пухла. Да и сейчас Клод был уверен, что Лабиен своего не упустит и благодарность как таковая ему не нужна.
— Ещё не патриарх. Пока, — Клод заметил факт, на который уже давно мало кто обращал внимание. Строго говоря, после убийства Эмилии было естественным, что именно он займёт место патриарха. И Клод вёл себя соответствующе: командовал, распоряжался армией, навязывал свою политику роду. Тем не менее, официально патриархом он так и не стал. Необходимости такой не было — все и так слушались. К тому же, оставался малый риск, что он эту войну или конфликт с Корпорацией не переживёт. И тогда бы д'Эстенам снова бы пришлось кого-то выбирать, что было не лучшим вариантом для семьи дважды за последний век сменившей главу рода. — Но стану им.
Клод разлил виски по кружкам где-то до половины. В более культурных или светских обстоятельствах, он предпочёл бы пить его холодным, но безо льда, в низком хрустальном или хотя бы стеклянном стакане с множеством граней. Красивом таком. Но привередливым Клод не был и даже не заглянул в кружку, чтобы проверить, была ли она до того чистой. Строго говоря, крайне привередливым казался эльф, который вряд ли бы стал пить из грязных кружек.
— За победу! — он отсалютовал кружкой и разом опустошил свою порцию, подавая дурной пример эльфу. Если подумать, у них хватало для разговоров важных тем. Действительно хватало и по-настоящему важных — тех, которые лучше обсуждать, если не на трезвую, то хотя не на совсем пьяную голову. Но сейчас Клоду казалось важнее прощупать этого типа и понять, что он из себя представляет.
— Трандуил… что за имя такое «Трандуил»? — явно мимоходом, но с интересом спросил вампир. — Рад победе-то? — Клод вот был вполне рад. Пусть мирные эльфы живут, а те, кто участвовал в... чём кстати? В восстании? В священный войне? Очень похоже на то. Так они вот пусть будут наказаны. По крайней мере, те из них, кто что-то понимал, но всё равно делал глупость.

+3

5

А действительно, по какому еще поводу вампир мог зайти к эльфу, если не выпить за общую победу. Трандуил честно задумался бы над этим, и, припоминая тот сбор в лесу, когда от Кота так и чувствовалось напряжение в адрес расы эльфов, а потом вчерашний совет с делением территорий, где Клод вел себя очень ровно, долго бы искал ответ на этот вопрос. Долго, да, если бы перед ним не стояла щедро налитая кружка виски и сейчас былое напряжение не испарилось. В какой-то момент эльфу подумалось даже, что ему это кажется и чувства его, обычно чуткие на предмет опасности, обманывают, а от д'Эстена стоит ждать какого-то подвоха. Но, похоже, история повторялась и в этот раз, как и ранее со старым гадом, никакой опасности не предвиделось. И более того, эта встреча с посиделками за выпивкой, несла вполне себе положительный характер. В конце концов, что мешает соседям и правда выпить за окончание войны, в которой они оба не просто участвовали, а хлебнули потерь сполна.
Взгляд Трандуила опустился на руку Клода, вернее туда, где ранее была рука, но слишком мельком и эльф не стал спрашивать что-либо по этому поводу, находя не подходящей не только ситуацию, но и в себе лишней наглости, интересоваться у вампира о его физическом состоянии.
- За победу! - аналогично отозвался Король, поднимая кружку и по примеру гостя выпивая все. Алкоголь проблемой особой для эльфа не был, скорее наоборот и, пусть душа его более лежала к вину, за свою жизнь он успел испробовать всякого, поэтому и виски его в какой-то особой манере радовало, тут же разливаясь по телу приятным теплом и, с первых же глотков, расслабляя перед лицом кровопийцы, - Нормальное имя, - он было фыркнул на вопрос Клода, как то обычно бывало когда-то давно с насмешками некоторых собратьев, что тоже считали это имя не достаточно мужественным, - Расцветающий весной, значит, - уточнил мужчина, более вальяжно располагаясь на до жути не удобном крохотном походном стуле, - Большинство эльфийских имен связано или с цветами, или с какими-то погодными явлениями. А ваше? - он покрутив в руках металлическую кружку, поставил ее обратно на стол, кажется, и вовсе уже забывая о неловкости. Слишком быстро, по обычным меркам, но так уж выходило, что он не чувствовал и малого присутствия опасности. Или же, то события сегодняшнего дня накладывали свой отпечаток, и эльфу просто-напросто надоело все время быть на чеку, что сейчас он просто плевал на какую-либо осторожность. В конце концов, что может с ним случится? Он уже король, и, как уже замечал ранее Кот, война окончена, а вампиры сейчас являлись уже не врагами, а союзниками, слишком уж явное недоверие к которым могло принести определенную долю проблем.
- Рад, разумеется, - он коротко кивнул, улыбаясь вполне себе искренне. Не сказать, что прям вот радостно, но все-таки. И хоть изначально Трандуил о подобном не мыслил, и, возвращаясь в Канаду, преследовал несколько иные цели, завершение войны именно таким образом его и правда радовало. У эльдрим теперь было будущее, пусть и не такое радужное и легкое, но было, и за него стоило держаться, - В том, что произошло, виновата малая часть нашего народа, а расплачиваться своими жизнями пришлось всем. Обе стороны потеряли достаточно. Поэтому, я в полной мере рад, Клод, что все закончилось, - он говорил не тая, не стараясь скрыть своих эмоций за привычной маской безразличия. И не потому, что ему думалось, сейчас это было уместно, а скорее просто из желания быть искренним. Трандуил позволял себе это не так уж и часто, особенно всегда старался держаться отстраненным с кровососами, но этот вампир, отчего-то располагал к себе. Не дружественные эмоции, не вызывал безоговорочного доверия, но, вопреки резкости, что эльфу доводилось видеть, правда располагал каким-то комфортом, что сам Король скорее бы списал на минимальную разницу в возрасте, в сравнении с тем же Максимилианом. - Правда, господин еще-не-Патриарх, я не слишком рассчитывал, что займу такое место в новом мире. - он коротко рассмеялся, подвигая свою пустую кружку ближе к Коту, этим жестом намекая, что надо бы разлить еще, - Но, вы же знаете, Лабиен умеет преподносить сюрпризы.

+2

6

— Да, — задумчиво произнёс вампир, после того, как осмотрел Трандуила внимательным въедливым взглядом, — вид у тебя и правда цветущий, но имя странное. Я не силён в ботанике, но вроде бы весной склонно цвести абсолютно всё на свете. Если уж давать имена со смыслом, то делать их уникальными, говорящими, служащими напоминаем. «Царствующий с осени», например, — Клод широко усмехнулся, демонстрируя белые зубы. — Я думаю, что такое имя подошло бы тебе больше.
Он, разумеется, шутил, хотя делал это вполне искренне и беззлобно, не ставя перед собой цели обидеть эльфа, ставшего вампирской прихотью владыкой целого эльфийского королевства.
— Моё же имя ничего не значит, — ответил он. — Просто имя. Матушке моей, видимо, показалось, что оно созвучно фамилии или у неё когда-то был какой-то Клод. Я не знаю. Мне отчего-то никогда не было интересно, почему меня зовут так, а не как-то иначе.
Как только кружка Трандуила коснулась стола, Клод снова наполнил её и свою собственную.
— А ты умеешь пить, — между делом заметил вампир. — Это хорошо. Разве у эльфов есть крепкий алкоголь? Или приучился пить в неродных местах? — он глотнул, подержал виски во рту до тех пор, пока не почувствовал, как все немеет, и проглотил. По пищеводу тут же начало распространяться знакомое тепло.
— Вообще имя «Клод» происходит от чего-то древнегреческого или древнеримского и означает «хромой». Хромым до последнего времени я не был, но, если учесть мою руку и представить меня котом, то получится, что мне удалось достичь некоторой гармонии. Как считаешь? — от взгляда вампира не ускользнуло то, как Трандуил посмотрел на обрубок. Клод не счёл это ни странным, ни удивительным. Уродства всегда привлекают внимание и будучи калекой вторые сутки, вампир умудрялся находить забавное в том, как всех тянет посмотреть на висящий рукав, на замотанную руку, на недостаток в размере, и как все стараются этого не делать.
Он откинул куртку и выставил на стол руку, на которой не хватало кисти и части предплечья. Клод этого не чувствовал. Рука у него болела, сжималась, двигалась и жила, несмотря на то, что он видел её мертвой и видел, во что она превращалась.
— Знаешь, меня многие обвиняют в жестокости, — признался Клод. — Даже те, кто служат и подчиняются мне, готовы выразить своё несогласие с тем, как плохо я обошёлся с несчастным эльфийским народом. Из-за этого мне начинает казаться, что мы рано остановились, хотя видят боги, крови пролилось достаточно.
— В том, что произошло, виноват весь твой народ, цветущий, — без жесткости, но с нажимом произнёс Клод, заглядывая в глаза эльфа. — Вы не бедные крестьяне, не слепые и, конечно же, не безмозглые. Эльфы стреляли в меня из стрелкового оружия. Они двигались, как солдаты. Они прошли подготовку и знали о современной войне достаточно, чтобы убивать моих товарищей. Чтобы набрать этих ополченцев и подготовить их, понадобилось время. Их семьи знали, куда и на что они идут. Знали и отпустили. Знали и укрывали. Если бы твой народ сходу отдал виновных, удалось бы избежать многих жертв с разных сторон. Если бы твой народ следил бы за всеми своими детьми, не произошло бы никакой трагедии.
На мгновение вампир замолчал. Боль потери была уже не столь сильной, но пока он обращался к памяти осторожно, стараясь не надавить на только что зажившую рану. С болью, как и со связанными с нею негативными эмоциями, Клод справлялся слабо, обычно предпочитая их избегать.
— Нужно, чтобы эта мысль укоренилась в головах, Трандуил, — сказал вампир, вновь наполняя стаканы. — Будут недовольные новым режимом. Они сложат песни и сказки о том, как жестокие вампиры пришли на земли детей Дану и как нашлись храбрецы, которые им воспротивились. Хагарда в этих сказках сделают воином-мучеником, героем, миссией. Тебя — глупой и злой марионеткой, — он замолчал, нахмурился и хмыкнул. — Надеюсь, в этих сказках я буду повыше и помассивней. Не хотелось бы, чтобы меня изобразили хилым и тщедушным.
Его победа над Хагардом была счастливой случайностью, но она была, и куда приятней будет узнать о себе, как о ком-то настолько сильном, что даже великому воину не удалось сразить, но Клод подозревал обвинения в лживости, хитрости и трусости.
«Да и хер с ними», — заранее решил вампир.
— Так вот, — вернулся он из раздумий. — Нужно, чтобы у этих сказок было поменьше поклонников, чтобы, когда будет восстание, а оно непременно будет, меньшее число эльфов хотело его поддерживать. Сейчас мы проявили милосердие, против всех сбившихся с пути. Когда они собьются второй раз, убивать их будет нужно с особой жестокостью. Ты к этому готов? — Клод посмотрел на своего собеседника жестким взглядам. Да, лишь стечение обстоятельств сделало его королем, но теперь он король и это его народ.
— Зови меня Клод, так будет проще. Нам ещё вести совместные дела и можно обойтись без лишнего официоза. Если мне вдруг что-то не понравится, я тебе скажу. Ты, — он ухмыльнулся, — можешь попробовать поступить также.  Я не стану спрашивать, как Максимилиану пришла в голову идея, сделать тебя королевским величеством, но почему ты присоединился к вампирам? Мне отчего-то казалось, что свой народ ты слегка недолюбливаешь.

Отредактировано Клод д'Эстен (02.05.2016 05:34:43)

+6

7

- Вина, настойки разные на ягодах и травах, - ответил эльф, абсолютно не задумываясь, - Однако вина наши крепче, чем то, что делают люди, - пить он, кстати говоря, и правда умел, и любил это дело. Правда, обычно выбор его падал именно на вина, преимущественно красные, но ничего не имел против другого алкоголя, полагая, что если есть такая палитра разнообразия напитков, то отказываться в пользу чего-то одного навечно не стоит. В конце концов, каждая бутылка подходила под определенное настроение, а пить одно и то же надоедает. - Скорее приучился, - он неопределенно пожал плечами, искренне считая, что этого ответа Коту будет вполне достаточно. И действительно же, ибо д'Эстен начал говорить дальше и то, что не особенно нравилось Трандуилу, и что было созвучно с тем, что однажды эльф слышал от Цепеша. Да, и от Лабиена не раз. Но, в этот раз, прямо сейчас все было иначе. Он не испытывал особого гнева на слова, что по своей сути являлись обвинением. Или, во всяком случае, они таковыми слышались Трандуилу. Он был спокоен и расслаблен, в отличии от того раза, в ставке работорговцев, когда его жизни угрожал сам Доминик Цепеш. Он не чувствовал опасности, пусть и Клод говорил с нажимом. Однако, все же было ни сколько не приятно слышать от вампира, представителя расы угнетателей, слова о том, что эльфы сами виноваты в этой войне. Будто бы не кровососы загоняли их все глубже в леса. Десятилетие за десятилетием, век за веком, эльфам приходилось страшиться других и неизменно прятаться, уходя от агрессии. Терять близких, что похищались и продавались в рабство в чужие земли, терпеть издевательства, но отступать, не предпринимая ничего, только лишь, впустую, молясь Богине, избавить их от этих мучений и даровать возможность жить полноценно свободно, не боясь отпускать своих детей в лес.
Да, они не были крестьянами или простыми земледельцами, они также умели быть жестокими, учились охотиться и убивать. Но, как помнил это сам Трандуил, как учили его, это было для защиты своей жизни.
- Если - хорошее слово, - с улыбкой, но все же недовольно, хмыкнул эльф. Ведь это "если" было снова обращено в адрес его собратьев. Трандуил продолжал слушать, внимательно, не перебивая, и сравнивая эмоции, что переполняли его ранее, всякий раз, когда ему говорили нечто подобное. В этот раз не было ни ярости, ни злости. Усталость и та прошла, - Забавно. Ты и правда считаешь, что виноваты только эльфы? - он не старался задеть как-либо д'Эстена, зная, что это, как минимум, может понести за собой неприятные последствия, но, они же сейчас говорили откровенно, - История насчитывает ни один случай, когда те, кто прежде находились под гнетом, бунтовали, восставали. И то, до чего дошла кучка фанатиков, всего лишь закономерный исход. Рано или поздно это произошло бы. Как по мне, то лучше бы все же не происходило, а эльфы раньше поняли бы, что политика полной изоляции и постоянные отступления, ни к чему хорошему не приведут, - кружка с виски щедро налитым кровопийцей заняла свое место в руке, и Трандуил отпил несколько глотков, на какие-то мгновения полностью отдаваясь теплу напитка, ненадолго даже смыкая веки. Ему нравилось это ощущение, что охватывало организм, с каждым новым глотком чужеземного алкоголя, даря расслабленность и самую малость притупляя остроту привычных эмоций, заставляя и мысли успокаиваться, - Не знаю, в курсе ли ты, хромой кот, - он беззлобно усмехнулся, поболтав содержимое кружки и заглядывая на дно, - Я был там, у особняка Рейли. Я видел, как набирали добровольцев, призывая гордых сынов Дану идти вершить возмездие. Не использовалось другого слова, именно возмездие, за которое цеплялись многие, - Трандуил ненадолго задумался, умолкнув, но тут же продолжил, подняв взгляд на вампира, - Эти многие не думали о последствиях, вдохновленные светом упавшей звезды, хотя и находились те, кто был не согласен с таким толкованием знамения. И вот они, эти несогласные, те, кто решил снова отступать, когда пришли вы, и составят основу нового королевства, - снова пауза, чтоб в несколько глотков допить виски и поставить кружку на стол.
- Я не знаю, готов ли я наказывать вновь оступившихся. Я королем-то стал чуть более суток назад, - эльф коротко рассмеялся, спускаясь чуть ниже по спинке стула, - И откровенно говоря, мне плевать какой марионеткой меня будут считать. Ибо, ты прав, мои отношения с собратьями никогда не были гладкими. Меня же даже не спрашивали, когда самым бесцеремонным образом выпнули из общины добровольцем, - он снова рассмеялся, памятуя свое возмущение этим фактом, а так же то, что ему в руки дали огнестрельное оружие, которое Трандуил ни разу в жизни не держал, не то, что использовал.
- Что же до того, почему я решил присоединиться к вампирам, то здесь все просто. Выбор был небольшой - подохнуть гордым эльфом в рабстве, или воспользоваться предложенной возможностью, - он тихо хмыкнул, - Лабиен умеет предлагать так, что приоритеты расставляются сами собой.

Отредактировано Трандуил (04.04.2016 13:21:10)

+3

8

— Мы говорим о разном, владыка эльфов. Ты об многовековой истории, я о событиях произошедших совсем недавно. Ты со стороны своего народа, я со своей личной стороны, — он долил в кружки янтарной жидкости и отпил. Переговоры сами собой уходили на всё более зыбкую почву пока ещё не будя неистовый гнев, но явно не доставляя удовольствия. Что хуже, к малоприятным темам они добрались быстрее, чем к середине бутылки, и Клод был слишком трезв, чтобы относиться к ним с философской точки зрения. Впрочем, он никогда не будет достаточно пьян, чтобы согласиться со справедливостью обид, которые привели к гибели сестры. Его сестра была доброй и ласковой женщиной. Она не любила жестоких игр, не причиняла боль и питалась, на взгляд Клода, искусственно — исполняя необходимость, но не чувствуя особого удовольствия. Возможно, в мире хватает вампиров, которые заслужили смерти, но не она.
— Я никогда не любил рабства, — заговорил Клод, не позволяя себя зациклиться на уже образовывающемся потоке мыслей. — Ты верно говоришь про восстания и гнёт. История моей страны, страны, в которой я родился и вырос, доказала, что рабство всегда вызывает только ненависть и злобу. Среди моих товарищей есть бывшие рабы, есть и те, кого я выкупил и кому даровал свободу. Они решили остаться при мне из чувства верности и благодарности, а не из-за ошейника на шее, и им я доверяю свою жизнь, не ожидая удара в спину.
Клод отставил кружку и пошарил рукой по карманам, нащупывая пачку сигарет. Та обнаружилась почти сразу, но на то, чтобы достать её, вытащить сигарету, найти зажигалку и прикурить, уходило гораздо больше времени.
— Разливая сам пока, — предложил Клод. — Я вообще-то калека.
В конце концов, закурить удалось, и он продолжил.
— У меня нет собственных рабов, но я работорговец. Дело в том, что моё желание иметь хороший доход и понимание несправедливости этого мира превышают моральные принципы. То, что у меня нет рабов, по-моему, совсем не означает, что все должны отказаться от рабства и отпустить своё живоё имущество на волю. То, что я не люблю рабство, не означает, что оно противно и противоестественно, — вампир задумался. Намеренно уходя от самой опасной и больной точки, он невольно уводил тему слишком далеко от того, о чём они говорили.
— С точки зрения меня, вы слабы, неорганизованны и рождены для того, чтобы кто-то вами управлял. Скажи, Трандуил, если собака вдруг вцепится твоему ребенку или любимой женщине в лицо, ты убьёшь её? А ведь у собак, наверняка, немало многовековых претензий к приучившим их двуногим, — он внимательно посмотрел на эльфа. — Тебя оскорбляет то, что я говорю? Проглоти. Это всего лишь правда. Моя правда. Ты говоришь о многовековой мести, о возмездии, на которое вы имели право, я говорю, что кучке эльфам никогда не уничтожить вампиров. Как бы вы нас не называли — кровососами, пиявками — правда в том, что на нашей стороне сила, а на вашей что? Богиня? Дану, судя по всему, хочет вымирания своих детей, раз требует от вас таких подвигов, — он снова говорил не о том. Возможно, даже не с тем спорил. Возможно, он всё ещё пытается довести до конца разговор, который стоил ему руки, но подарил жизнь.
Клод сбивает пепел с сигареты.
— В твоих словах присутствуют верные мысли, но в целом ты пытаешься оправдывать глупость, и меня это злит. Вам нужно менять мышление, стать интересными не просто, как живой товар и отказаться от вражды. Вражда с нами, со мной лично, не приведёт к хорошим последствиям. Для меня вы все — та самая собака, которая неожиданно перегрызла горло моей возлюбленной сестре, — он говорил спокойно, на пробу и ощутил только готовность исполнить свою угрозу. Ярость, ненависть, злоба по-прежнему находились словно бы за стеклом. Клод видел их, но не ощущал. Возможно, дело было в алкоголе или обезболивающих. Может быть, в том, что он устал их чувствовать.
— Я тоже был у Рейли, Трандуил. Я спал и моя любимая сестра спала рядом, когда нас разбудил вой сигнализации и сработавшая противопожарная система. Нас облило ледяной водой, мы услышали выстрелы. На моей сестре было красивое платье и она бежала на шпильках, — Клод прервался, выпил, со стуком опустил кружку. — Вы убили её! Значит, были готовы к тому, что убьют вас. Я считаю так. А ты? Ты считаешь, что из-за многовековой обиды стоит всем лечь и сдохнуть? Не считаешь, конечно, раз говоришь о политике, но не понимаешь до конца, раз не видишь вины всего народа. Возможно, это придёт со временем.
Он откинулся на сидении и задумчиво рассматривал эльфа. Да, ему было хорошо известно, как умеет Максимилиан Лабиен расставлять приоритеты, но он всё ещё не понимал, что было именно в этом эльфе такого, что он решил сделать королём своего народа. Не рост же!
— Тебе очень повезло, что мы не встретились тогда, у Рейли, — произнёс Клод. Это не было угрозой, как таковой, но в ту ночь он убил немало ушастых и убил ещё больше позже. — Почему? — спросил он и тут же пояснил. — Почему у тебя не заладились отношения с соплеменниками? В чём суть ваших разногласий?

+4

9

"Но ведь, эти события связаны меж собой" - всего лишь мысль, что неспешно, несколько ленно возникла в сознании, не неся за собой никакой эмоциональной окраски. Да, Трандуил говорил несколько об ином, но вместе с тем, считал, что именно многовековая история и привела к тому, что произошло. Совсем как если бы кто-то лил в чашу воду. Ёмкость наполняется, но она не бездонна и рано или поздно, вода хлынет через край. Так почему виноваты лишь эльфы? Эльфы, в адрес которых сам Трандуил не испытывал особо теплых чувств и от которых всю свою жизнь терпел насмешки. Слишком путано даже для него самого, уж не говоря о том, чтоб попытаться объяснить всё вампиру на чужом языке. Однако, все было так, как было, и нынешний эльфийский Король правда не испытывал лютой ненависти в адрес своих соплеменников, равно, как и не питал особой любви. И сам он описал бы свое отношение, как терпение к чужому непониманию и несовершенству, а еще желание перемен, за которыми будущее целой расы. Желание, что пришло совсем уж недавно, что родилось в его душе в тот момент, когда Трандуил в темном подвале логова работорговцев снял с себя куртку, отдав его племяннику, укрепилось часом позже при беседе с Регинлейв, и вспыхнуло с новой силой, когда старый гад Максимилиан поведал своему разведчику о чудных планах, в которых Трандуил выступал едва ли не основной фигурой.
Он допил свой виски и кивнул на слова д'Эстена о том, что стоит проглотить чужую и оскорбительную правду, которая, если разобраться, вовсе не была такой уж оскорбительной. Просто, она была чужой, оттого и не принималась им, у кого была тоже своя правда, которую он не имел права навязывать кому-либо. Пока не имел, но в свете вырисовывающихся перспектив, когда нужно было переждать, закрепиться на новом месте, все могло поменяться и уже его, ранее не известного эльфа, будут слушать, и принимать его правду. Вот только, Трандуилу показалось, что в некотором роде Кот противоречит сам себе. Только что говорил о том, что эльфы не крестьяне и оказались достаточно подготовлены к тому, чтоб убивать вампиров, а теперь - остроухий народ слаб и нуждается в том, чтоб ими управляли. Впрочем, спорить Король не собирался, с последним - тем более.
- Любому стаду, как бы грубо это не звучало, нужен пастух - в этом ты прав, - голос звучал спокойно и ровно, а внутри все более теплело от алкоголя, успокаивало, приводя эльфа в равновесие, которого так не хватало эти несколько дней. Слова вампира не были обидны более, а сам Трандуил, пожалуй, даже был согласен с ним. И в том, что выступать против вампиров было глупостью, и в том, что нужно меняться. Он был с этим согласен и ранее, когда все собирались на священную войну, только кто ж послушает посмешище, коим всегда являлся для своих собратьев Трандуил?
- Тише, Кот, - без улыбки произнес эльф, в ответ на резкое обвинение в том, что это они убили Матриарха, и потянулся к бутылке, чтоб разлить еще виски, - А вы убили мою любимую женщину, - снова же ровно, но холодно, прозвучал его голос. Впервые с того дня, как Трандуил узнал о смерти Иримэ от Зеленолиста, он позволил себе вспомнить об этом, заговорить. И это оказалось даже сложнее, чем он предполагал, - Возможно, даже ты это сделал, - он склонил голову набок, пытливо разглядывая вампира и пододвигая тому кружку с налитым алкоголем, - Женщину, что за свою жизнь не держала в руках ничего тяжелее иголки и была виновата лишь в том, что родилась эльфийкой. Она не была ни в Круге Мудрых, не касалась каких-либо дел общины, чтоб быть ответственной за ушедших на войну, просто растила детей и дарила тепло одной лишь своей улыбкой. Чем она заслужила смерть? Ничем, - Трандуил пожал плечами, ненадолго погружаясь в воспоминания, которые устилала горечь скорби и боль от мыслей о потере, от которых все эти дни ему удавалось уходить, теряясь в чем-то более важном, и о которых, как наивно казалось, он и вовсе позабыл. Глоток виски, в котором эльф тщетно пытается утопить нахлынувшее так не вовремя, кружка опускается снова на стол, а Трандуил делая глубокий вдох все же продолжает говорить, - Возможно, все дело в том, что я не привык равнять кого бы то ни было. И для меня кучка виновных не является лицом всей расы. Но, ты снова прав, я еще слишком мало знаю, чтоб понимать всё, - он все же выдавил из себя какое-то подобие улыбки, снова беря кружку и отпивая немного, - Непонимание? - задумчиво несколько произнес эльф, - Я не знаю, в чем причина разногласий. Я просто знаю, что в общине меня не любили и что бы я не делал, никогда не принимали этого. Отец был горд моим братом, а моих заслуг упорно не видел, как бы я не старался. А потом, и с братом как-то не заладилось, когда появилась женщина, на которую обратили внимание мы оба, а она, в свою очередь, не выделяла кого-то одного, - Трандуил коротко усмехнулся, - Я упустил момент, когда все изменилось в эту неприятную сторону - вот уже и всякий мало знакомый эльф смеется надо мной. Откровенно говоря, я и не пытался понять, почему происходит так. Старался соответствовать, старался быть как все, но отчего-то неизменно меня выделяли, не в лучшую сторону, - он хмыкнул, это все давно уж не трогало Трандуила, - А отчего такой интерес?

+4

10

«Осталось понять, кем себя считаешь ты, о Цветущее Эльфийское Величество, овцой, собакой или пастухом. И какое место в этой мирной картине оставляешь нам. Впрочем, я бы соврал, сказав, что мне есть до этого какое-то дело», — Клод задумчиво выпустил облако дыма и затянулся снова. Накатившая было волна гнева ушла, и он вновь чувствовал себя уставшим и опустошенным. Руку тянуло и дёргало, а в голове было мутно от лекарств и алкоголя, но именно это было даже хорошо. Он слишком много думал последние пару дней, и начинал путаться в собственных мыслях. Война, в этом плане, лучше. На ней все просто: есть ты, и есть твой враг; если не победишь, то проиграешь. А в мирное время остаются только бесконечные переговоры с теми, кого ты ненавидишь, и теми, кто ненавидит тебя.
Клод искал встречи с Трандуилом не для допроса. Он даже не знал, что эльф находился где-то поблизости к особняку, и потому изначально не стремился узнать что-то, связанное с убийством Эмилии.  Он пришёл только для того, чтобы лучше понять этого Трандуила, узнать, что от него можно ожидать, и увидеть то же, что в нём увидел Лабиен. Или не увидеть. Успеха компании «Средиземноморье» ему хотелось примерно с той же силой, что её провала. Он не простил и не изменил своего отношения к эльфам, но бесполезно говорить ворону о том, что ворона черна. Дело сделано, убитые мертвы, а они строят государство. Новое государство, хотя Лабиен что-то говорил про возрождения былых традиций. Знал ли об этом Трандуил?
— Да, я убивал, — согласился Клод, опустошая стакан и со стуком опуская его на стол. — Мужчин, женщин, стариков и детей — всех, кто попадался под руку, злил меня и не подходил для продажи. На то и война, чтобы чистые и невинные умирали в муках, а гады всевозможных видов насыщались и богатели. Твоему богу стоило знать об этом до того, как он призывал к битве. 
Был ли этот Бог его? Любопытный вопрос. По мере разговора Клод начинал понимать, что у него имеются большие пробелы в эльфийском образовании. Да, он слышал о Богини Дану, но из того, что он знал о ней, война никак не складывалась. То ли он слишком поверхностно вникал, то ли фанатики во главе с Хагардом читали её призывы как-то иначе.
Отбирать Бога было глупо, но эльфийскому народу имело смысл вспомнить о том, что он мирный. Вспомнить и не забывать. Трандуил, конечно же, был в своей правоте, но правота Клода — вампира с хорошо подготовленным и вооружённым войском, имеющем поддержку, как человеческого правительства, так и Корпорации, — была сильнее. А конечная правота всегда остаётся за сильными.
«Мы похожи», — неожиданно понял Клод. Конечно, различий хватало, но что-то общее всё-таки было: возраст, внезапная власть, необходимость с кем-то делить любимую женщину, её  гибель. Обстоятельства похожи, но  Клод реагировал на всё по-другому и решал свои проблемы иначе, чем этот эльф. Он с «братом» смог как-то поделить свою прекрасную сестру, а её убийц Клод ненавидел и жаждал отомстить им, в то время как Трандуил всё время оставался словно бы в стороне, спокойно отдавая и прощаясь.
— Тебя стоило назвать Снежным Королем, или Замороженным, — объявил вампир. — Для мужчины потерявшего любимую женщину ты удивительно спокоен. Так ли сильно ты любил её, если можешь сидеть рядом с потенциальным убийцей? Как её звали? Когда она умерла? — Клоду было это почти неинтересно. Ему не хотелось узнать, убивал ли он эту женщину или нет. В конечном итоге, она погибла по его приказу, но из-за действий эльфов. Так или иначе, угрызений совести по поводу её смерти он не испытывал.
— Мне любопытно, кто ты такой и что собой представляешь, — пожал плечами Клод. — В ближайшем будущем нам придется встречаться, вести деловые разговоры и двигать это царство куда-то к успеху. Допустим пылких или дружеских чувства между нами не возникнет, но будет лучше, если между нами не останется недоговорённостей. А такое проще всего достигается пьянкой и разговорами, — он толкнул стакан к Трандуилу. — Ты знаешь, откуда Хагард и его бравое войско взяло оружие?

+3

11

"Снежным? Замороженным?" - эльф вскинул любопытствующий взгляд на почти-патриарха Котов.
Рассказывая о своей жизни, о проблемах прошлого и о любимой женщине он не ожидал такой реакции. Он не знал, чего именно ждал, но не этого точно. Однако, как ни странно, слова Клода не задели его ни сколько, не тронули ни гнев, ни какие-либо еще струны души, только разве что самую малость веселье.
- О, я вовсе не ледяная бесчувственная статуя, - весело, не смотря на довольно-таки болезненную для него тему смерти любимой, возразил Трандуил и разлил виски по кружкам, - Её звали Иримэ, она умерла до моего возвращения в эти земли и я любил ее очень сильно, - он проговорил это ровно и бесцветно, почти без эмоций. Он отвечал на заданные ему вопросы, хотя в глубине души догадывался, что Коту нет до этого никакого дела и интерес вызван лишь тем, чтоб поддержать разговор. Что же, он поддерживает, говорит даже предельно честно, не тая чего бы то ни было, и видя огромную пропасть различий между собой и этим молодым вампиром. Д'Эстена вела вперед жажда мести, вызванная яростной болью от смерти возлюбленной сестры, в то время, как Трандуил не желал мстить убийцам Иримэ. Он не видел в этом смысла, будучи твердо уверенным в том, что шелохнись он хотя бы единожды в сторону, желая отомстить хотя бы одному вампиру, то навлек бы беду на весь эльфийский народ, настрадавшийся и так достаточно.
- Я спокоен лишь потому, что ее смерть дело уже прошедшее. Время не подвластно ни мне, ни кому-то еще, а месть не вернет мне любимую женщину. Я не получу удовлетворения от твоей смерти, от смерти любого другого вампира, тогда какой в этом смысл? К тому же... - он сделал в речи паузу, отпивая виски, - Виноват не только тот, кто убил, но и тот, кто не уберег ее, - еще один глоток алкоголя, кружка опускается обратно на стол, а сам эльф с мыслями о брате, которого действительно более всех остальных винил в смерти любимой, будто меняется в настроении, становясь более серьезным и сосредоточенным. Впрочем, ненадолго. Ведь правда, невозможно повернуть время вспять и исправить что-то в прошлом. Остается жить с этим, мириться, меняться, принимая обстоятельства, какими бы они тяжелыми и ужасными не были. Он привык противостоять собратьям, поднимаясь и отряхиваясь всякий раз, когда его настойчиво старались втаптывать в грязь, запирать внутри свои чувства. Так почему бы и сейчас не запереть на все возможные замки скорбь и боль потери. Он ведь привык. И Иримэ знала его именно таким - непокорным, несгибаемым, несломленным.
- Я могу лишь делать предположения относительно того, откуда у Хагарда и его войска взялось оружие, - мужчина на какие-то доли секунды задумался, снова берясь за кружку с алкоголем, но пить пока не спешил. Трандуил был согласен с тем, что выпивка развязывает язык и ликвидирует напряжение, что могло быть между ним и вампирами в целом, но сейчас все было несколько иначе. Эльф с самого начала был настроен к д’Эстену нейтрально и не собирался лгать, а вот виски оказался весьма приятным бонусом. И не смотря на то, что темы они обсуждали сейчас не самые приятные, негатива или же хоть малой части злости не было. Они будто тонули в каждом новом глотке янтарного напитка, веселившего эльфа все более.
- Тому, кто находится на позиции простого рядового мало что известно, - он отсалютовал Клоду и отпил немного, - Тем не менее, если тебе интересно, мне кажется, что оружие у отряда Хагарда оказалось с чьей-то помощью. Сами эльфы вряд ли могли закупить, украсть, одним словом - достать, такое количество огнестрельного оружия. Не удивлюсь, если помощь им в этом пришла от кого-то из вампиров. От кого-то с такими возможностями. У Рейли могли быть недоброжелатели, - он умолк, допивая виски и опуская кружку на стол. Получилось несколько звонче, чем Трандуил хотел, впрочем, не беда. Он улыбнулся, возвращая пытливый взгляд в сторону Клода, - Ну, и как, удается узнать, кто я такой и что представляю из себя? - он коротко усмехнулся и потянулся долить алкоголя еще.

+2

12

— Пытаюсь понять, ты такой мудрый, каким кажется, такой трусливый или такой скучный, — честно признался Клод. Он, на самом деле, был мастером по выведению из себя своих собеседников. Нередко Клоду удавалось выводить их из себя до того, как ему это было по-настоящему нужно. Случалось, что он время от времени выводил из себя тех, кого выводить не стоило. Клод для галочки жалел об этом, но и в такие моменты он испытывал чувство глубокого удовлетворения. Ему нравилась чужая ярость и он был совсем не против, когда она направлялась на него, но Трандуил оказался твёрдым орешком. Его ничего не нервировало и не раздражало. Только раз за весь разговор тень каких-то эмоций проявились в тоне голоса эльфа, но потом он снова взял себя в руки.
Все долгожители рано или поздно обретают шкуру. Всё дело в возрасте и опыте — нельзя оставаться столь же невинным, как в детстве, когда тебе тридцать, пятьдесят, сто лет. В конце концов, от людей долгожители отличались не столь уж многим, и каждый разменяв пару сотен лет терял те моральные ценности, на которых воспитывался в раннем детстве. Но некоторые табу всё же оставались и задевали. Иногда это чья-то смерть — женщины или ребёнка, — иногда вонючее курево, инцест или уродство. Трандуила ничего из этого не трогало. Он оставался спокоен, и это несколько раздражало Клода. Вызывало настойчивое желание расковырять ледяную корку эльфийского величества и добраться до настоящего, живого мяса. Вопрос лишь в том, есть ли там что-то живое? Трандуил утверждал, что есть, но Клод этому особо не верил.
Эльф любил женщину, которая ему не принадлежала. Любил её очень сильно и, вероятно, даже долго, но как только она умерла, он смирился с этим фактом и стал жить дальше. У Клода данная цепочка не укладывалась в голове. Наверное, не каждый переживает своё горе ярко. Возможно, не все катаются по земле и жаждут мести. И всё же...
Клод почти завидовал этому ушастому сукину сыну и, в то же время, почти с той же силой, презирал его. Собственные чувства д'Эстена со смертью сестры никак не изменились. Наоборот, невозможность как-то их реализовать делала его более чувствительным и эмоциональным, заставляла идти на поводу гнева и, возможно, совершать ошибки. Ему это не нравилось, но он любил Эмилию также сильно, как в детстве, когда сестра стала центром его вселенной. Клод любил бы ее, даже если бы она не ответила на его чувства, и продолжал любить после того, как она умерла. Каждый день он просыпался с чувством, что чего-то в этой жизни ему не хватает. Каждый день он натыкался на мысль о её смерти, как на осколок стекла, внезапно запутавшийся в полотенце. Он болел из-за этого, ненавидел и иногда даже не хотел жить, а Трандуил, который утверждал, что вовсе не был ледяной статуей, просто принял смерть своей женщины, как данность.
В эту же минуту Клод понял, что им никогда до конца не понять друг друга. Что понимание между ними противоестественно. Что понимать этого эльфа для Клода противно и ненормально. Он не хотел становиться таким. Никогда.
В своей одновременно длинной и короткой жизни Клод успел испытать ряд потерь. По большей части они ничего для него не значили, но по некоторым из них вампир тосковал и никто так до конца не заменил это место. Трандуил же был другим. Пожалуй, его можно было назвать «независимым». По крайней мере, за неимением другого слова, Клод решил использовать это. Независимый Трандуил был удобен вампирам, потому что всегда будет поступать правильно, чтобы не навредить своему народу. Это было отличное качество. С кем-то вроде него они обязательно сработаются.
— Ты будешь хорошим королём, Трандуил, — произнёс вампир. Он забыл о то, что у него нет левой руки, и хотел провести по лицу ладонями, чтобы скинуть наркотически-пьяное состояние. Перед приходом к Трандуилу он закинулся обезболивающим и сейчас в сочетании с крепким алкоголем оно давало особенно сильный эффект. Не кайф, разумеется, но сонливое спокойствие, сквозь которое только изредка пробивались какие-то чувства и обрывки мыслей.
— Вот дерьмо, — произнёс он по-французски, уставившись на культю. Руки у него, своей собственной, больше не будет. Вместо руки у него будет хороший эффективный протез. Клод, по заверениям сына, через некоторое время даже разницы не почувствует. Вот только сам Клод этим заверениям особо не верил. Он знал, что рука, даже отрезанная, будет болеть по-прежнему. Он сможет сделать вид, что она не болит, сможет использовать её отсутствие, стать сильнее, но рука будет болеть и ему будет не хватать собственной конечности.
— Этот гребанный ушастый ублюдок оттяпал мне руку. Он бы сделал больше, если бы ему не приспичило поболтать. У стариков вечная проблема — любят присесть на уши, — он задумчиво закурил. Пачка сигарет кончалась быстрее, чем бутылка, вторую он не захватил, а Трандуил, судя по всему, курящим не был. Это отчего-то раздражало Клода даже сильнее, чем его треклятые правильность и спокойствие.
— Мне понравился этот эльф — Хагард. Он при всей своей ненормальности был мне понятен. Мне даже жаль, что он проиграл. Точнее, жаль, что выиграть у него не было ни единого шанса, — вампир усмехнулся. — А ты, скорее всего, прав, — произнёс он. — Это тупое религиозное восстание кто-то спонсировал. И, возможно, этим кем-то были вампиры. Вопрос только в том, какие именно? — конечно, Клод не ждал, что Трандуил на этот вопрос ответит. Он пьянел быстрее, чем обычно из-за лекарств, ранения и голода, но в дурака ещё превратиться не успел, и Величество, судя по всему, дураком не было. Предполагать, какое именно вампирское семейство виновно в резне, с его стороны было бы, пожалуй, бестактно.
Клода эта мысль насмешила. Проблема была ещё и в том, что резня в особняке Рейли выгодней всего, по крайней мере, на первый взгляд, была ему. По всем статьям он с гибелью своей сестры только выигрывал. Судьба забавная штука.
— Если что-то узнаешь, — вампир подался ближе, расположил руки (руку) на столе. — Если до тебя дойдут какие-то слухи, любая информация, ты же мне скажешь, правда?

Отредактировано Клод д'Эстен (28.09.2016 08:53:30)

+1

13

Он хмыкнул, потянулся к своей кружке, взял ее, поболтал на дне оставшиеся несколько глотков и опустил снова на стол. Неблагодарное это дело - пытаться понимать кого-то. Сложное дело, редко возможное. Ибо, как знал сам новоиспеченный король эльфийский, понимание - или есть, или его нет. А насильно лезть к кому-то в душу, вытягивать что-либо, стараясь вникнуть в мотивы поведения или пытаться перетянуть на себя что-то из черт характера, сопоставляя, как бы ты поступил в том или ином случае - возможно, разумеется. Но надо ли? Трандуил, что когда-то очень силился понять, отчего другие эльфы и его родной брат так к нему относятся, считал, что вовсе не надо. Что подобное лучше отпустить на самотек и глядеть, что из этого выйдет, изредка лишь контролируя со своей стороны. Он снова хмыкнул, понимая, что мысли его начинают течь уж очень неспешно, путаясь меж собой и не давая ясной картинки о том, что эллон хотел бы выразить. Виноват алкоголь. Виски, наконец, начал его расслаблять именно в той степени, когда душа настойчиво просит добавки, ибо дальше или спать, или продолжать гулять. Король взял свою кружку и одним глотком осушил ее, а далее разочарованно уткнулся взглядом в бутылку, которая опустела.
- Возможно, буду, - с улыбкой отозвался эльф, возвращаясь взглядом к своему собеседнику, - Однако, только время это покажет. Пока загадывать рано. Но, тем не менее, мне бы очень хотелось, чтоб этот проект, - он коротко хохотнул, на мгновение делая паузу в речи, - чтоб все удалось. Со своей стороны я постараюсь, в остальном же - как я и сказал ранее, время покажет.
Он поднялся с места. Резче пожалуй, чем следовало бы, отчего выпитый виски внутри как-то странно всколыхнулся, ненадолго делая землю под ногами мягче, а мир вокруг каким-то непривычно не четким. С вином, которое Король мог поглощать литрами и не пьянеть,  или же с родными эльфийскими настойками на травах и ягодах, подобного не случалось. Их его организм всегда принимал легко, а мир раскрашивался весельем или задумчивостью (в зависимости от того, что он пил). Да, и хмель была совсем иной, не сказать что во много раз приятнее, просто иной. Это Трандуил заметил еще на Алмазном берегу, где ему довелось попробовать всего и множество, чтоб однажды, возможно даже сейчас, нетвердым шагом направляясь к шкафу, прийти к выводу, что эльфийский алкоголь он любит больше.
- Хагард был хорошим воином, очень сильным друидом. О нем-то и при жизни слагалось бессчетное количество легенд. Но, - эллон наклонился и извлек из шкафа бутылку, обтянутую плетением, - его бы мудрость и силы, да в мирное русло, чтоб вдохновлять народ не на войну, а на что-то созидательное. - он умолк, ненадолго погружаясь в свои думы, но мысли собираться во что-то внятное по-прежнему не хотели, расползаясь по сознанию подобно кляксе, упавшей на чистый лист бумаги. Он, как и все прочие, уважал Знающего, но не более. Тут опять-таки, вставал вопрос понимания, с которым у Трандуила, когда дело касалось собратьев, всегда было худо.
- А у меня есть выбор? - он вернулся к столу и немного постояв рядом, все же уселся обратно на свое место и поставил бутылку. Отчего-то Королю казалось, что Клод, хоть и не вкладывал в свои слова какой-либо эмоциональной окраски, хотел бы, чтоб это прозвучало с нажимом. Однако, другой совсем вопрос, что Трандуилу и правда незачем было утаивать подобную информацию. Отчасти из-за того, что это может восприняться со стороны кровопийц, как попытка предательства, а лишние провокации ему были не нужны. Но ведь, сейчас д'Эстен, вероятнее всего, спрашивает для себя лично, а не от лица вампиров. Иначе бы, он не упоминал о слухах тоже.
- Да, если я что-то узнаю, я сообщу. А что дальше делать с этим - ты решишь сам, - он улыбнулся и кивнул на стоящую на столе бутылку. - Одна из знаменитых эльфийских настоек. На травах. Буквально вчера пришла с одной из групп сдающихся, в качестве дара, - он вопросительно, не переставая при этом улыбаться, глянул на Кота, - Попробуешь?

+1

14

— Возможно, — эхом отозвался Клод. Мысли вампира путались, ему становилось тяжело сосредотачиваться на отдельных репликах Трандуила, но его это вполне устраивало. Его вполне устраивало сегодня вечером забыть хотя бы о части своих проблем, хотя бы об отсутствующей руке.
— Неправильно ты говоришь, Снежное Величество. Надо не стараться. Надо делать. Ты ж не будешь ждать от своей стражи заверений о том, что они «постараются» сохранить тебе жизнь. Так и я не стал бы ждать ничего хорошего от того, кто только думает стараться, — он говорил, насмешливо и мягко растягивая слова. Манеры Величества начали его забавлять — очень осторожные, отпекаемые, ни слова обещания, ни твёрдых убеждений, ни злобы, ни ненависти — ни какой провокации.
«Скучно, хоть кусайся», — ухмыльнулся Клод. На это эльф, вероятно, как-то отреагировал бы.
— Знакомьтесь, это Трандуил — расцветающее эльфийское Величество, — продекламировал д'Эстен. — Он постарается, чтобы вложенные в него деньги, оправдались. Как думаешь, как на это отреагируют инвесторы? — ответа Клод не ждал. Он уже не подкалывал и не выводил на чистую воду. Это был вполне себе личный, почти приятельский совет следить за тем, что и как говоришь. Он же правитель, в конце концов, а правитель должен быть уверен.

— Тогда бы он не был тем Хагардом, а был бы кем-то другим. Не таким хорошим воином, не таким сильным друидом, — произнёс Клод. Конечно, случаются и исключения, но обычно о созидании думают те, кому не хватает сил разрушать. Хагард был силён. Клод хорошо помнил свои ощущения от встречи. Этот полумёртвый, полунеживой старик напугал его до чертиков, неожиданно появившись прямо за его спиной. Если бы не пьяный экзорцист, Трандуил лишился бы хорошей компании на сегодняшний вечер.
Клод неожиданно вспомнил Акиру, её руки, оглаживающие грубую поверхность стола, её мягкий голос и аккуратные речи, её пророчество — что-то там про направленные на него стрелы, которые невозможно заметить. Стрелу, которая могла убить д'Эстена, легко было не заметить.
«Не больно оно помогло мне, это пророчество», — невесело подумал вампир, — «но, наверное, стоит ей сказать, что оно сбылось».

Клод сморщился, словно бы только что съел что-то кислое. Простого «да» или «нет» было достаточно. К чему эти философско-риторические вопросы? Показать свою беспомощность?
— Выбор есть всегда, — буркнул вампир. — Он не всегда нам нравится, но он есть.
«Выбор смириться или мстить, воевать или соглашаться на неприемлемые компромиссы, выбор быть гордым или мёртвым — это выбор. Мы выбираем, руководствуясь долгом, совестью, болью, страхом, но выбираем. Тот, кто считает иначе, отдаёт свою судьбу в чужие руки».

На столе, будто сама собой, возникла новая бутылка. Клод усмехнулся и кивнул, соглашаясь опробовать эльфийскую отраву. Почему нет-то? Эльф же его отраву пил.
Настроение от такого смешивания быстро перестроилось из иронично-угрюмого к той самой отметке, когда самое время нырять в такси, захватывать с собой парочку в меру жопастых подружек и кататься по городу до гостиницы или квартиры. Эльф не казался таким уж унылым и вполне сходил за приличную компанию, но душа требовала веселья и кутежа, а не философских бесед! Но баб в лагере было мало, все они были боевыми и потому по определению больными на голову, с какими-то тупыми мыслями о равенстве, силе, патриархате. Грустно, в общем.
— Пойду я, — весело заявил вампир, когда эльфийская бражка кончилась, а за порогом палатки начал топтаться солдатик, присланный не иначе как сердобольным Илаей. Боится, видимо, что почти-патриарх по дороге вторую ручку потеряет, если его без сопровождения отпустить. — А ты того, Величество, не болей с утреца, — не без ехидства на прощание бросил Клод. Ему, почему-то, очень хотелось посмотреть на этого эльфа, когда он будет в угрюмой решимости решать свои утренние величественные дела.

+1


Вы здесь » КГБ [18+] » Осень 2066 года » [22.10.2066] Быть царём так же плохо, как и не быть царём.