КГБ [18+]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » КГБ [18+] » Осень 2066 года » [05–06.11.2066] Тёмное утро прошлого вечера


[05–06.11.2066] Тёмное утро прошлого вечера

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Время: 05–06 ноября 2066 г.

Место: Алмазный Берег, окраины Мигнотта, далее — дача Лабиенов.

Действующие лица: Игорь Цепеш, Максимилиан Лабиен.

Описание ситуации: продолжение эпизода "У законов есть пределы". Союз Лабиенов и Цепешей разорван. Пути бывших союзников расходятся. Выполняя приказ, Игорь следует за Максимилианом. Двум вампирам предстоит разобраться в произошедшем, а для начала — с тем, как относиться друг к другу.

Дополнительно: нет.

+30 ZEUR начислено всем участникам эпизода.

Отредактировано Игорь Цепеш (13.03.2016 21:20:13)

+2

2

К тому моменту, когда всё закончилось, Игорь мало что соображал. Действительность заметно потеряла в осмысленности и выглядела не более чем химерой, больным сном, ночным кошмаром. То, что никогда не должно было случиться, волей Бога или Дьявола произошло. Слова Доминика вновь и вновь звучали в ушах, и Волку казалось, что он сходит с ума. Странные и страшные обстоятельства привели Игоря в ловушку собственной исполнительности и честности.

Физическая боль отступила на второй план, Волк привык терпеть её и выносить молча, без жалоб. Но то, что сделал Доминик, убило его на месте. Единственное, что мог ответить ему Игорь, — обыденное "так точно". Он больше не принадлежал себе и не относился к Цепешам как к роду. Доминик для него умер.

Мир вылинял и осыпался, как бумажный пепел. Кровотечение доделало остальное. Пульс по-прежнему бесновался в висках и бил в них, как в набат. Сдохнуть бы, но и этой милости Волку не дали. Усадили в машину. Игорь не сразу понял, что это тот самый автомобиль, за рулём которого ранее сидел Доминик.

Зачем Максимилиану понадобилась машина Цепешей? Чёрт знает что, а думать не хотелось... Казалось, это причиняет всё новую боль. Спина ощущалась так, будто её освежевали заживо, и в какой-то мере это соответствовало истине. Ошалевшая регенерация, схватившаяся за все раны одновременно, не успела закрыть ни одну. Кровь текла беспрерывно. Игорь молчал и спустя какое-то время перестал что-либо испытывать. Звериные инстинкты говорили чуть тише разума и требовали одного: обращения.

Лабиен вновь стал свидетелем того, что ему видеть не следовало. Отвратительно. Три сотни лет назад Наследник стыдился этого. Стыдился и сейчас. Дела стаи не подлежат огласке и взглядам чужих глаз, а теперь что? Максимилиан — живое напоминание позора Игоря, его ни много ни мало новый... господин.

Вряд ли надолго. Волк или свободен или мёртв, третьего не дано. Так что Игорь ничего для себя не делал. Машинально действовал так, как обязывали обстоятельства. "Обстоятельства" сидели за рулём и уверенно вели автомобиль, как свой собственный.

— Куда мы едем? — невнятно спросил Игорь, стуча зубами, будто в лихорадке.

Только теперь он почувствовал, насколько зябко на воздухе, и это запоздалое ощущение гуляло противным холодком вдоль позвоночника. Опять трясло. Волк перепачкал кровью весь салон машины и выглядел паршиво до крайности.

— Пристрели и дело с концом, Глок в бардачке.

Собаке — собачья смерть? Плевать. Какой он после этого Волк? Одно название. Всё-таки прав оказался кто-то, насмешничая, что материнской крови в Игоре больше отцовской. Кроме того, Наследник не испытывал никаких особенных эмоций по поводу того, как умереть — от клинка, пули или старости. Последнее, конечно, желанно и здорово, но совершенно не приветствуется среди волков, а последний бой, в котором полагалось красиво погибнуть, Игорь проиграл в пух и прав. Бой, если не целую войну.

Волк мелко и неровно дышал. Провёл ладонью по лицу, сглотнул по сухому. Неизбывный привкус металлической соли во рту преследовал его, доводил до какого-то нервного помешательства. Хотелось свернуться клубком и куда-нибудь спрятаться, чтобы никто не трогал. Перекинуться, зализывать раны по-волчьи. Зверь говорил в Игоре, требовал от него следовать первобытным инстинктам. Сберечь себя, вопреки всему сохранить, а разум просил обратного. Хотя бы беспамятства. Не сознавать, не помнить, не воспринимать. От мысли о предательстве родного отца Наследнику становилось невыносимо больно, тошно, а впрочем... никак.

Отредактировано Игорь Цепеш (03.03.2016 00:39:14)

+5

3

Лабиен, впервые за столько сотен лет, не ожидал именно такого поворота ситуации. Уж не Цепеш ли как-то подшучивал над ним, говоря, что Паук скоро такими темпами себе маразм заработает, если не бросит постоянно думать о Корпорации, о её будущем. И Лабиен смеялся над подобным, мол, тогда-то Доминику придётся всё взвалить на свои плечи и тянуть лямку, продлевая жизнь их могущественной империи, у руля которой должны стоять сильнейшие вампиры. Реальность вышла совершенно другой. Противной и мерзкой. Теперь, когда Макс вёз в чужой машине, чужого же сына, о прошлом вспоминать не хотелось, так же, как и думать о будущем. Последний разговор с Цепешем, а, точнее, с тем, во что тот превратился, прошёл совершенно не так, как должен был и закончился отвратительными последствиями. Лабиен проиграл вчистую, допустив подобное. Он не мог предположить такого исхода, хотя был обязан думать о будущем. Но какое будущее они способны построить, когда Доминик буквально слетел с катушек прямо на глазах у Максимилиана и Игоря? Какое, к чёрту, будущее, здесь настоящее-то никак не может собраться в единую картину, рассыпаясь сотнями, тысячами осколков реальности. Паук чувствовал себя просто отвратительно, о том, что чувствовал Игорь, Лабиен старался не думать.
- Домой, ко мне.
Сам Макс боялся заговорить первым. Паук вообще опасался говорить что-то, ведь объяснений происходящего у него не было. Он выходил сухим из воды, умело выкручивался из самых пакостных ситуаций, всегда, на протяжении всей своей жизни, но теперь всё произошедшее пугало не меньше будущего.
- Я не могу отвезти тебя в резиденцию вашего рода, или куда-либо ещё. Ты не в том состоянии, чтобы позаботиться о себе самостоятельно. И если кто-то узнает о том, что произошло – пойдут очень неприятные слухи.
Объяснял Лабиен привычно аккуратно, но уверенно. В отличие от Цепеша, он предпочитал не давить, если его и так слушали. У нынешнего собеседника выбора-то не имелось: в машине они были одни, а Макс даже не включил радио, потому что просто забыл, о таких мелочах он теперь не беспокоился, отбросив, как ненужное. Последний приказ Доминика своему собственному сыну был настолько неудобен и нежелателен, что Лабиен даже разочаровался в своём союзнике, минут на пять. Потом прошло и это. Теперь следовало действовать правильно и незамедлительно. Они с Цепешем всегда подменяли друг друга, всегда были опорой друг другу и если один не мог идти дальше, то шёл другой. Знамя тандема никогда не должно упасть в грязь, даже в те моменты, когда опускаются руки и не остаётся сил даже думать о чём-либо.
- Прекрати.
Лабиен устало глянул на Игоря. Тот говорил глупости. Конечно, в таком-то состоянии. Макс вообще удивлялся, что у сына Доминика на что-то остались силы. Но, возможно, молчание для него было куда труднее. Он не слышал мыслей старшего Цепеша, не мог слышать. Волк боролся с той силой, и он принял решение уйти, чтобы обезопасить всех от гибели. И Лабиена, и Игоря. От Макса же Доминик то ли вдруг стал неспособен скрывать свои мысли, то ли просто не хотел этого делать. И его приказ сыну Паук воспринял так, как и должен был воспринять. Что творилось теперь на душе у Игоря, Лабиен не знал, мало того, узнавать такое было страшным делом.
- Пристрелить. Чушь городишь. Неизвестно, справится ли Доминик, выживет ли. Если патриарха не будет, ты подумал, что станет с родом Цепеш? Ты – единственный, кто способен взять всё в свои руки, способен править родом.
Всё-таки Макс надеялся на то, что Игорь действительно на такое способен. Он был куда лучше отца, сдержанней и умнее. И именно этого вампира Лабиен хотел бы видеть на должности патриарха после Доминика. Правда, такой уход старого Волка в планы не входил, но уж как вышло теперь.
- Замёрз сильно, да, Игорь?
Не дожидаясь ответа на вопрос, Максимилиан включил печку в машине.

+5

4

— Прекрати.

— Прекратил.

Сознание плыло. Действительность, словно вылепленная из воска, таяла в сухом, болезненном огне.

Игорь неловко, не с первого раза вытащил из кармана ту самую пачку сигарет, которая послужила Доминику поводом для агрессии. Открыл. Сунул в зубы сигарету и прикурил. Скользкая от крови зажигалка хлопнулась на пол: Волк не удержал её в непослушных пальцах. Проводил взглядом. Позволил себе один-единственный полный вдох, отозвавшийся полыхающей болью в истерзанных мышцах, и замер на сидении. Что Лабиен думает о вредной привычке, так взбесившей Доминика, Игоря волновало чуть менее чем никак. Ещё один запрет хоть от кого-нибудь — и он подвинется рассудком, это совершенно точно.

— Пристрелить. Чушь городишь.

В глубине души Волк согласился с оценкой Максимилиана. Помыслы о смерти дёшевы, наиграны и отдают фальшью. Недостойны Цепеша и Наследника, в конце концов.

— Неизвестно, справится ли Доминик, выживет ли. Если патриарха не будет, ты подумал, что станет с родом Цепеш? Ты – единственный, кто способен взять всё в свои руки, способен править родом.

"Мне всё равно", — мысленно огрызнулся Игорь и — соврал. Оберегать свой род, защищать близких, чтобы после смерти отца заменить его, — вот, чему учили Наследника с того самого момента, когда он впервые оказался под крышей Родового гнезда. Волк никогда не забывал об этом, но если бы пришлось выбирать... он, наверное, выбрал бы другую судьбу.

— Ты прав, — устало отозвался Игорь, — но если это то, о чём я думаю, то лучше ему умереть. Или ему или мне, потому что нам двоим не будет места под одним солнцем. Не выношу помешанных. Современная медицина бессильна перед больной головой. Сон разума рождает чудовищ, так говорят?

Регенерация наконец-то остановила кровь, наскоро перехватив наиболее глубокие раны. Из-за её естественного течения больше обычного хотелось пить. Кроме того, Волк давно не утолял голод своего Зверя. Оставалась ещё целительная биоэнергетика, требовательная к расходу сил настолько, что Игорь не стал и пробовать.

— Знаешь, о чём я мечтал всю жизнь, Максимилиан? — тихо спросил Волк, закрывая янтарные звериные глаза. — Умереть Наследником, чтобы никогда, слышишь, никогда не увидеть смерть отца, и вот теперь я понимаю, что существуют вещи страшнее гибели... Ты зря принял от него такой "подарок". Моя свобода ничего не стоит.

"Ты много видел рабов Цепешей? Хоть одного?"

— Замёрз сильно, да, Игорь?

Вампир стряхнул пепел в пепельницу, а следом отправил и недокуренную сигарету.

— Есть немного.

Волк попытался сесть так, чтобы израненная спина меньше контактировала с обивкой кресла. От такого соседства проигрывала и спина, и машина, и сам Игорь: больно, а ещё меньше хотелось, чтобы Лабиен видел результаты цепешевского воспитания.

Некоторое время Наследник молчал, думал, а потом опять тихо болезненно рассмеялся собственным мыслям. Ощущение нереальности, неправильности происходящего нарастало. Одним сумасшедшим грозило стать больше в мире.

— Что это было? — наконец спросил Игорь. — Нет, лучше мне не знать. Не встречаться. Потому что я сам его убью. Сам. Я не позволю, чтобы моим родом правил умалишённый.

Отредактировано Игорь Цепеш (05.03.2016 13:27:39)

+4

5

Путь от Мигнотта к столице Алмазного Берега был довольно долгим, и только пустые дороги давали возможность гнать машину быстрее. Лабиен, как и большинство вампиров, любил скорость, по счастью, Цепеш её тоже уважал, поэтому разогнать его тачку оказалось делом простым. На Волка приходилось время от времени посматривать. Выглядел тот крайне паршиво, и Макс очень уж не хотел, чтобы сын Доминика помер в машине своего отца.
- Часа за два доедем, даже быстрее. Дороги свободные ведь. Это хорошо.
Сообщил Лабиен лишь для того, чтобы просто заговорить. Молчать древний вампир не любил, тем более, в таких ситуациях. Невольно наблюдая за действиями Игоря, Макс удивлялся его выдержке. Досталось Волку сильно, но тот вёл себя достойно, даже не жаловался. Паук проводил взглядом упавшую зажигалку, глянул на Волка и неопределённо кивнул. Сам Максимилиан практически не курил. Если только сигары, да ещё, уж очень редко, чего под руку подвернётся, и не страдал этой странной привычкой, которую древний считал слишком уж малодушной, ведь ею чаще страдали люди, но против сигарет ничего не имел. Хочет, пусть курит. Только вот…
- Уверен, что тебе оно надо? Лёгкие, небось, повреждены.
Лишь и уточнил Лабиен. Меньше всего он хотел, чтобы Игорь скопытился по дороге до дома. Паук обязан хотя бы попытаться спасти младшего Цепеша.
- Нет, Доминик не лишился рассудка, это совершенно другое.
Сухо отрезал вампир, наградив Игоря строгим взглядом. Сын своего отца. Как он мог даже помыслить о таком? Говорить о смерти своего патриарха.
- Но тебе-то проще думать именно так, как ты думаешь и как сам решил.
Вначале, Лабиен не хотел продолжать этот бессмысленный диалог. В словах Игоря он не слышал ничего, что хотел бы услышать. Это речи, не достойные наследника рода Цепеш. Малодушные, обличительные, низкие. И это он говорил о своём отце, великом Доминике Цепеше, о котором ходили легенды. О его славе. О его чести. О воинской доблести непобедимого вампира. Как смел его старший сын, опора его, говорить нечто подобное?!
- Я забрал тебя лишь потому, что так бы сделал и Доминик на моём месте.
Огрызнулся древний, не глядя на Игоря. Он видел всё не так, как было. Он смотрел так узко и так мелочно, что с ним противно было говорить. Но Лабиен всё ещё списывал такие речи на состояние наследника. Игорю было больно, Игорю было тяжело. И только это останавливало Макса от того, чтобы вмазать оплеуху этому вампиру, посмевшему говорить подобное.
- Не смей. Так говорить. Хотя бы при мне. С твоим отцом мы прошли бок о бок слишком многое, чтобы я спокойно относился к тому, что ты желаешь его смерти. Он единственный раз вышел из строя, единственный раз не смог сделать ничего, да и то – предусмотрел многое! Он ушёл, неизвестно куда, чтобы только тебе жизнь сохранить. Он же мог убить. Убить тебя, Игорь! И в этот единственный раз, что, его некому поддержать и заменить? Так что ли? Да что с тобой говорить. Тебе важнее твои раны и обиды на отца.
Махнув рукой на Игоря, Лабиен требовательно уставился на дорогу, будто так она могла измениться под не озвученные запросы древнего вампира.
- Мы растим наследников для того, чтобы, в тот момент, когда мы не сможем более выполнять свои обязанности, быть полностью уверенными в том, что на наши места придут достойные, способные взять в свои руки нашу власть, способные добиться большего, чем добились мы. А ты, что говоришь? Что ты несёшь, Игорь Цепеш, Наследник рода Волков? Род остался без правителя, а он собирается убить своего отца. Да сам он справится, сам, без сопливых. Если потребуется ему умереть – он сделает это достойно.
Всё-таки высказался Макс, хотя и не собирался переубеждать Игоря хоть в чём-то. Тот был волен думать так, как хотел, и говорить так, как… Или… нет. Может, Доминик неспроста отдал своего сына во власть Паука? Этому была причина. Он знал Игоря очень хорошо, скорее всего, Цепеш подозревал, что Наследник будет думать о чём угодно, лишь бы не думать о важном в данный момент. Ничего, если случится взять всё в свои руки – Лабиен это сделает. Даже если придётся прибегнуть к жестокости и насилию.
- Привидение. Это было. Или что-то наподобие. Почему оно привязалось к Доминику – не знаю. Он сам не знает. Возможно, именно поэтому он и ушёл – чтобы узнать, понять себя самого. Игорь, это сложно, когда в твоей голове вдруг появляется что-то ещё, помимо твоего собственного рассудка.
Наконец ответил на вопрос Волка Максимилиан. Паук не был никогда одержим духами, но зато он в какой-то момент смог общаться со своей покойной бабкой. И поначалу тоже были проблемы контроля. Непонятная агрессия на всё подряд, всё, что не нравится духу, а не тому, к кому он является. Приходится контролировать одновременно и его и себя.
- Доминик доверил тебя мне. Да, тебе очень не понравилось то, как он это сделал, но, возможно, у него не было иного выбора из-за этого призрака. Если тот хотел твоей смерти, а он хотел, то Цепеш просто подменил его желания на приемлемые действия. Он знал, что ты выполнишь его приказ.
Ещё Лабиен умолчал о том, что этот призрак нёс в себе колоссальную силу, которой, если подчинить духа себе, сможет обладать Доминик. Вся эта прескверная история может обернуться очень удачливыми событиями. И Цепеша не только не придётся хоронить, но и использовать его новые способности будет возможным в дальнейшем. А этого не так уж мало.

Отредактировано Максимилиан Лабиен (05.03.2016 17:31:24)

+4

6

— Опасаешься, что сдохну? Не бойся. Просто восстанавливаться буду дольше обычного, — равнодушно пояснил Игорь, случайно перехватив взгляд Максимилиана.

"Обычное" — это когда Доминик бьёт хоть и болезненно, но аккуратно. Волк мог по пальцам одной руки пересчитать случаи, когда Патриархом владела ярость настолько сильная, что тот не контролировал удар. Вот это действительно страшно.

— Не смей. Так говорить. Хотя бы при мне.

Иначе что? Возьмёт кнут и доделает то, что не доделал Цепеш? Это ведь так по-лабиеновски — собирать и выполнять все недоработки союзников! Или какую священную миссию нёс на вытянутых руках Лабиен, по его собственному мнению?

В общем, Игорь конкретно вызверился. Ответить Максимилиану так, как хотелось бы, помешала природная звериная осторожность. Как никак, Лабиен располагал правом решать судьбу Наследника. Волк, конечно, не согласился с этим, но выбирать не приходилось. Приказ отдан — приказ приведён в исполнение.

— Предусмотрел многое? — с бесконечной усталостью в голосе отозвался Игорь. — Кого ты пытаешься оправдать? Он приехал из Канады сам не свой, что-то происходило, и я это заметил. Спросил. Повторил! Он понимал, что близится беда, но ничего — ничего! — не предпринял. Тогда, когда нужно было сказать словами через рот, что да, есть такая проблема, он молчал, и в итоге получилось через задницу. Ты это оправдываешь? Это?

Короткая вспышка раздражения не прошла для Волка бесследно и вымотала больше сил, чем регенерация. Игорь умолк, взял несколько более-менее глубоких вдохов и решил больше с Максимилианом не препираться. Однако у Лабиена оказались новые возмутительные доводы в пользу того, что Доминик жертва обстоятельств, герой, спасший родного сына от собственной дурости, что... Domine Deus!

— Как моя готовность убить выжившего из ума вожака стаи противоречит твоим словам, Максимилиан? До поры до времени любой Волк защищает альфу, а потом наступает момент, когда дешевле вцепиться ему в глотку, чем ожидать, пока идиотские приказы загонят в могилу целый род, и Уильям Джонсон тому пример. Власть — это сила, испокон веков и до сегодняшних дней. Я этой силы за ним больше не чувствую.

"Без сопливых"... Хорошо уел, красиво. Давно Игорю не указывали на его возраст и место в иерархии. Спасибо и на этом, быстро отрезвило.

— У Патриарха много наследников, если помнишь. Будем считать, что одного он потерял.

—... Игорь, это сложно, когда в твоей голове вдруг появляется что-то ещё, помимо твоего собственного рассудка.

— Когда в моей голове вдруг появится кто-то ещё, кроме меня, клянусь, я немедленно пущу себе пулю в лоб! — зло фыркнул Волк. — Не умалишённый, а кто? Одержимый? Я не хочу иметь с этим ничего общего.

— Доминик доверил тебя мне. Да, тебе очень не понравилось то, как он это сделал, но, возможно, у него не было иного выбора из-за этого призрака. Если тот хотел твоей смерти, а он хотел, то Цепеш просто подменил его желания на приемлемые действия. Он знал, что ты выполнишь его приказ.

"Не понравилось"? Мягко сказано. Игорь был в бешенстве, и чем больше думал об унизительном приказе, тем холоднее становилась его ярость. При этом Волк сумел взять её под контроль и услышать то, что пытается донести до него собеседник.

— Я не хочу больше разговаривать об этом, — закрыл тему Наследник. — Доверил — распоряжайся по своему усмотрению, только не пытайся убедить меня в том, что Доминик исключительно добродетельный вампир и пострадал ни за что ни про что. У тебя теперь право приказывать, у меня, как обычно, обязанность выполнять.

+3

7

Конечно, не сдохнет он. Будто Лабиен слепым был от рождения, не видел.
- Никого. Я никого не оправдываю. А ты? Себя? Плохо выходит.
Огрызнулся по-звериному Лабиен. Наследник будто получал удовольствие от того, что жалел сам себя, Максимилиан не понимал его, ему такое не нравилось. Он видел в Игоре способного вампира, великого вампира. Но сейчас перед ним сидел обиженный на отца мальчишка, который заслуживал не места на отцовском троне, а хорошей порки, в дополненье к предыдущей.
- Случись такое с тобой, что, пошёл сразу всем жаловаться? Рассказывать? Нет. Ты бы считал, что справишься сам, сможешь. Вы оба ужасные упрямцы.
Никого Лабиен не оправдывал. Ни Доминика, ни себя. Он оправдывал только ситуации, происходящие по его жизни. Если оплакивать каждую неудачу, каждый неверный шаг – свой ли, чужой ли, то не хватит времени на другое.
- Он не выжил из ума, он потерял контроль над новой силой, мать твою. Игорь, я не думал, что ты настолько не умеешь смотреть на ситуацию!
И хорошо, что Максимилиан был очень занят ведением машины, хоть руки заняты, а то сын Доминика так и напрашивался на совсем иной разговор.
- Не чувствуешь, говоришь, за ним силы? Да он разбросал нас, как котят. Если он справится с этим, подчинит себе, ты только представь, чем он будет обладать. А если не справится… он найдёт способ убить себя, сам.
Нежелание Игоря понимать то, что говорил Лабиен, удивляло древнего вампира. Он так привык сотрудничать с его отцом, что и забыл, что такое – объяснять каждую мелочь, происходящую, встречающуюся на их пути. А ведь когда-то его и Доминик не понимал. Всё подвоха ждал, не доверял.
- У патриарха всегда лишь один наследник. Остальное – это запасные варианты. И они нежелательны. Так что – прекрати уже городить чушь.
На полном серьёзе приказал Лабиен, и уже тише, спокойнее продолжил.
- Вожак твоей стаи сейчас не со своей стаей. Он почувствовал за собой слабость, не готовность править, и ушёл. Освободил своё место. Только вот, тот, на кого он делал ставку, сидит и жалеет себя, вместо того, чтобы начать, хотя бы попытаться начать думать о своём роде, который ему достался.
Как же сложно с этими детьми! Максимилиан боялся теперь даже думать о Тейлоре. Тот был совсем ещё молодым вампиром, и если взрослый Игорь ведёт себя так мерзко, то что станет творить молодой наследник рода Лабиен.
- Пустит он себе пулю в лоб, видите ли. Для этого ума-то много не требуется! Доминик ещё не одержим духом, он способен с ним справиться, подчинить.
Именно в это и хотел верить Лабиен. Игорь его желания явно не разделял.
- Так и не разговаривай. Сиди, вон, и молчи, раз так хочется-то. Меня ж как-то это не волнует. Похоронил себя, да, Игорь? Теперь сидишь, оплакиваешь.
Наследник не замечал, как он был жалок. Лабиен это отлично видел, но предпочитал молчать на эту тему. Может, у волков так положено – зарывать себя раньше времени в землю и тут же ставить памятник, а вдруг, забудут?!
- И что изменилось? Я и раньше мог тебе приказывать. Но не приказывал. Могу начать, раз ты так жаждешь это прочувствовать. Унизить тебя ещё больше. Сильнее. Думаешь, некуда? Есть, точно есть. Продемонстрировать?
У Цепешей будто какая-то особая карма, Лабиен злился вместе с Домиником, тогда, в Канаде, и теперь, только что. Сейчас, когда Игорь бесился, Макс словно ощущал и его злость, но вместе с ней – горечь безысходности.
- Чего ты боишься, Игорь? И, главное – почему ты боишься.
Куда тише спросил вдруг Лабиен.

+4

8

Думать о том, какой силой будет обладать Доминик, соседствующий в его собственной голове с призраком, не хотелось, а если бы Игорь поразмыслил — пришёл бы к выводу, что он просто боится. Боится этого нового Доминика, в любой момент способного прикончить любого Цепеша. Необдуманными приказами — подвести целый род к пропасти, как совсем недавно произошло с Воронами.

Последнее требование Патриарха Игорь выполнил. Действительно "последнее", потому что Волк разделил себя и Доминика. Перестал называть его отцом, а себя Цепешем. Такое "доверил Максимилиану" Игорь никак не мог простить. Он что, вещь? Собственность?

— Не чувствую, — подтвердил Волк. — Ударил тебя я, если ты забыл, из-за чего ты предпочёл оставить меня с ним. Ты принял наиболее правильное на тот момент решение, потому что Цепеш, защищающий Цепеша, неадекватен. Что касается меня, я ему не сопротивлялся. У нас так не принято.

Игорь провёл ладонью по лицу, сморгнул злобу с ресниц и уставился на дорогу. Та не давала ему ни единого ответа, но есть что-то бесконечно медитативное, успокаивающее в том, чтобы вот так просто смотреть на "вечную призрачную встречную"©... и это помогло.

— Считаешь, что я жалею себя? Допустим. Что по-твоему я должен сейчас делать? Я вернусь в резиденцию Цепешей и объявлю его погибшим, а себя новым Патриархом, и всё вернётся на круги своя.

Да, а ещё прикончит нечеловека, который посмел объявить родного сына рабом Лабиена. Господи, как унизительно...

— И что изменилось? Я и раньше мог тебе приказывать.

"Ты много о себе мнишь, Паук, а впрочем... да, мог. С помощью Доминика. Меня не касалось, откуда спущена директива, пока приказы отдавал мой Патриарх".

— Но не приказывал. Могу начать, раз ты так жаждешь это прочувствовать. Унизить тебя ещё больше. Сильнее. Думаешь, некуда? Есть, точно есть. Продемонстрировать?

— Попробуй, — равнодушно до крайности ответил Игорь.

Злоба схлынула, уступив место апатии. Сказалась и кровопотеря: Волк отвечал вполголоса и мелко дышал, прислушиваясь к ответу тела на полученные травмы. Регенерация действовала, хотя и не слишком оперативно. Помощь толкового медика или биоэнергетика явно не помешала бы, но вампир крайне не приветствовал прикосновения чужих рук.

— Чего ты боишься, Игорь? И, главное – почему ты боишься.

— Цепеши ничего не боятся. 

В свой ответ Волк не вкладывал ровным счётом никакого смысла. Он действительно не хотел разговаривать, а чёртов Лабиен с его обличительным тоном и попытками добиться от Наследника чего-то непонятного вызывал тихую неприязнь.

— Чего ты от меня ждёшь, Максимилиан? Поступков, достойных Наследника? Распрощаемся, и я начну действовать. Я отказываюсь признавать в том, в кого превратился Доминик Цепеш, отца и своего Патриарха. Доступно? Существо, способное в любой момент выйти из-под контроля и погубить свой род, мне без надобности. Я никогда не смогу этому доверять! Один из нас или уйдёт или умрёт. Род Цепеш примет нового Патриарха, он давно к этому готов.

Отредактировано Игорь Цепеш (06.03.2016 23:23:33)

+3

9

- Ты – ударил, верно. Но мне не пятьдесят лет, Игорь, я умею защищаться. Доминик давил, более того, этим он не ограничился. Я следил за ним, за его действиями, но пропустил твои. Точнее, я не ожидал, что и ты нападёшь.
Признался Лабиен. Он не видел в этом ничего странного, так же, как и не видел ничего странного в действиях Игоря. Тот защищал своего отца. Всего несколько десятков минут назад он его защищал. А теперь что творит? Несёт чушь несусветную, пытаясь ещё и Лабиена убедить в своей правоте.
- Включить мозг и наконец-то подумать! А не сидеть и копаться в своих обидах на отца. Что? Вернёшься, ты? Тебя подвести или ты своим ходом?
Максимилиан ухмыльнулся, глянув на Игоря, но тут же уставился на дорогу. Молодёжь, молодёжь. Вот всё ей надо по её, всё для неё. А как столкнётся с трудностями – так сразу все виновны. Все, только не те, кто повинны на самом деле. Лабиен мог бы спросить, что же любящий сын нихрена не предпринял-то, когда мог. Что же не забил тревогу, если видел ухудшения.
- Твоей выпоротой заднице там обрадуются. Особенно те, кто жаждет занять место патриарха. Скажи ещё, что таковых нет. Они есть, и их много. И твоё странное расставание с батей они будут трактовать по-своему, для себя.
Политические интриги и подковёрная возня всегда были слабой стороной Доминика. Он просто не видел многого, что происходило за его спиной. Сынок у него, видимо, такой же. Зато Лабиен знал очень многое.
- Ты боишься его. Ты боялся своего отца всегда. И сейчас боишься его.
Ухмыльнулся вампир, глядя только на дорогу, не оборачиваясь к Волку.
- Я жду от тебя поступков, достойных сына Доминика Цепеша, патриарха вашего рода. Но ты предпочитаешь вести себя, как обиженный ребёнок!
Лабиен всё-таки повысил голос на Игоря, ведь терпеть ещё один круг рассуждений о том, как он собирается прикончить главного союзника рода Пауков, Макс не хотел. Ему было тошно слышать подобное от сына Волка.
- Доедем до дома, я тебя свяжу, вылечу, благо, у моего рода есть отличные целители, и выпровожу на все четыре стороны. Но запомни, Игорь. Если ты посмеешь пойти против Доминика Цепеша, моего союзника, я лично оторву твою башку и кину её собакам. Твой род не примет тебя, предавшего отца своего. Не примет. И я не приму. Столько лет я видел в тебе своего союзника, но то, что я вижу теперь – не придёт к власти. Предатели нам не нужны.
Больше с этим вампиром Лабиен не разговаривал, вплоть до того, пока не добрался до дома. Было непреодолимое желание выкинуть Игоря где-то по дороге, но так было бы нечестно. Доминик просил Максимилиана позаботиться о его сыне. Негласное соглашение между ними действовало ещё с того злополучного тысяча семьсот шестьдесят второго, когда Лабиен, по своей глупости и наивности, заключил союз с самым кровожадным вампирским родом. Тогда это действие многие расценили ошибкой Макса. И лишь теперь, спустя столько столетий, и он сам признавал этот союз не более чем досадной ошибкой. Своей собственной. Достигнутые соглашения, столько войн и труда просто пропадали даром теперь, когда будущего у их союза не стало. Возможно, его вообще никогда и не было, и лишь два вампира наивно полагали, что построили империю, которой не страшно даже время. Оказалось, что ей страшны только распри, и их избежать не удалось.

+4

10

— Спине, — рассеянно поправил Игорь, рассматривая дорогу пустыми глазами, которые медленно-медленно выцветали до обыкновенного, сумеречно-серого оттенка.

Звериная природа неохотно отступила на второй план, вернулась туда, откуда пришла. За грань сознания. Волк был рад, что не показал её Максимилиану. Есть что-то интимное в обращении, личное настолько, что Игорь никогда не подпускал к себе свидетелей в такие моменты. Равно как и не зализывал раны при посторонних, хотя этот способ их лечить хорошо подхлёстывал регенерацию.

— Ты боишься его. Ты боялся своего отца всегда. И сейчас боишься его.

Игорь отвернулся. Правота Максимилиана бесила до белых глаз. Лабиен высказал ему то, о чём Наследник и сам думал, но малодушно отказывался это признавать. Кроме того, существовала и ещё одна причина, по которой Волк решил разделаться с Домиником раз и навсегда. Обида. Максимилиан толковал о ней — Игорь предпочёл не услышать. Паук до поры до времени не сделал ничего, прямо указывающего на тоскливое положение Наследника. Значит, ставка Цепеша сыграла и будет играть, как задумано — если задумано, а не по чистой случайности или действительно из желания поставить сына на место. С другой стороны, это ведь не его место... и кого Доминик унизил этим, если пытался унизить?

— Я жду от тебя поступков, достойных сына Доминика Цепеша, патриарха вашего рода. Но ты предпочитаешь вести себя, как обиженный ребёнок!

Лабиен повысил на него голос. Потрясающе. К слову, озвучил мысли самого Игоря. Хотелось бы верить, что он их не прочитал. Вот только фирменной лабиеновской телепатии и недоставало в отдельно взятой цепешевской голове! Пустой.

— Доедем до дома, я тебя свяжу...

— Это ещё зачем? — обомлел Игорь.

—... вылечу, благо, у моего рода есть отличные целители, и выпровожу на все четыре стороны. Но запомни, Игорь. Если ты посмеешь пойти против Доминика Цепеша, моего союзника, я лично оторву твою башку и кину её собакам. Твой род не примет тебя, предавшего отца своего. Не примет. И я не приму. Столько лет я видел в тебе своего союзника, но то, что я вижу теперь – не придёт к власти. Предатели нам не нужны.

Твою мать! Вот этого ещё не хватало! На счёт башки и собак понятно и закономерно, третьего не дано, как говорится, но лечить насильно... это перебор. Игорю мгновенно поплохело от настолько позорных перспектив. Кроме того, его будут трогать какие-то посторонние нелюди. Бле-е-еск!

"Это мой отец предал меня, не рассказав о том, что с ним происходит", — мысленно огрызнулся Волк. К тому моменту он совсем расхотел пререкаться с Лабиеном, воинственно настроенным причинять добро и наносить пользу, а именно, связать и вылечить — видимо, голову, — поэтому Игорь благоразумно заткнулся. Вдруг ещё получится договориться и обойтись хотя бы без добра. Серьёзно. Никаких чужих лап в непосредственной близости от Наследника! Никаких.

Максимилиан, судя по всему, обладал завидным даром убеждения, потому что с Игоря на его месте сталось бы просто съездить по роже, чтобы добиться приемлемого поведения.

— Что ты будешь делать, если "Доминик Цепеш, твой союзник", пойдёт против тебя? Союз разорван. Где после этого будешь искать предателей, Максимилиан? — спросил Волк, но Лабиен проигнорировал.

Игорь несколько раз провёл пальцами вдоль шеи, залечив то единственное, на что ему хватило сил, — длинную глубокую борозду с рваными краями, чудом не задевшую наиболее крупные кровеносные сосуды. Она почему-то беспокоила намного сильнее остальных ран, куда более серьёзных.

Отредактировано Игорь Цепеш (07.03.2016 22:38:07)

+4

11

Благо, до дома они почти доехали. Макс устал. От Доминика, от Игоря. От их выходок и от себя, тоже, устал. Но Паук отличался врождённым упрямством, поэтому нужные дела всегда доделывал до их логического завершения.
- Наш союз не разорван. Его никто не разрывал. Понял?
Огрызнулся Лабиен на Игоря уже спустя, кажется, час. Он слышал этот вопрос, но тогда предпочёл не отвечать, посчитав наследника просто отвратным собеседником. Тот мнил себя хищником, но, видимо, забыл, кто сидел рядом с ним. Максимилиан являлся вампиром, чистокровным, а не какой-то ничтожной помесью. И он очень не любил пререканий. Никаких.
- Доминик не способен так просто подохнуть. Его никогда не брали ни пули, ни стрелы. И какой-то дух не сможет одержать над ним верх. Доступно?
Лабиен заехал на парковку возле собственного дома, не особо сбавляя скорость. Всё, что он сейчас хотел – это выполнить обещание, данное Цепешу, и потом – избавиться от его сына. Вышвырнуть того из своего дома. Пусть топает, куда хочет. Берёт, что хочет. Власть, так власть. Богатства, нажитые его отцом, так пусть и их забирает. Игорь не состоял в родстве с Максимилианом, и тот крепко решил, что вмешиваться в их отношения с Домиником он не будет. Но на месте патриарха Цепешей Паук бы ввалил хорошенько по пятой точке неразумному отпрыску и отправил осмысливать, лет на сто, в родовое гнездо, чтоб неповадно было другим поступать так же. Что-то подсказывало Лабиену, что и Доминик поступил бы не иначе, чему он горько ухмыльнулся. Кажется, у них было куда больше общего, чем они об этом подозревали. Признавать Цепеша мёртвым Максимилиан не мог, как бы не пытался заставить себя это сделать, подготовить, хотя бы. Не выходило. У древнего вампира не укладывалось в голове, что Волк мог вдруг помереть. Перестать существовать, сгинуть, либо подчиниться кому-то. Его сын предпочитал убить то, во что превратился Доминик, Лабиен же вначале хотел бы увидеть то, что получилось у Цепеша сделать с этим духом, который вступил в схватку с великим вампиром. Волк не умеет проигрывать, так же, как Лабиен не умеет ошибаться. И пока, до сего момента, так всё и было. Просто так не разорвать союз двух древних, и без того ебанутых на всю голову, кровопивцев. Даже если подобное захочется сделать им самим.
- Всё, приехали. Давай, выметайся.
Сухо, абсолютно безжизненно, приказал Лабиен. Потом глянул на Игоря, тяжко вздохнул, и сам выполз из машины. Обойдя ту, он остановился в шаге от наследника, протянув тому руку. Игорь был ужасно слаб, даже если и не признавал сам этого. Максимилиан видел многое, знал, какие бывают последствия, когда регенерация хватается разом за все раны. Организм испытывает крайне неприятные перегрузки, и слабость сваливается такая, что в какой-то момент смерть кажется вполне логическим завершением мук.
- Пошли, тебе нужно лечь. И поесть. У меня есть слуги крови, они послушны, просто прикажи им, чтоб руки не распускали. Да. Хотя лучше подойдёт донорская кровь, верно? И такая имеется. Найду всё, что тебе понадобится.
Обязательства перед союзником должны быть выполнены любой ценой. Глядя на Игоря, Лабиен потихоньку перестал на него злиться. Тот пережил много боли за этот день, как физической, так и психологической. Да и на отца он злился вполне правильно. Цепеш, дибил, додумался такие приказы сыну-то отдавать. Тут уж одержим ты, или не одержим, да хоть при смерти! А думать-то башкой следует. Иначе из вот таких вот дурацких поступков получаются поистине отвратные ситуации. Да ничего, и не такое исправляли.
- Не будешь ж ты отрицать, что тебе действительно надо отлежаться и пожрать хорошенько. Так что – идём. Нечего здесь мне героя строить.
Глянув на Игоря, уточнил Лабиен. Волки все отличались непроходимым упрямством, поэтому Пауку оставалось лишь уповать на разумность Игоря.

+2

12

Максимилиан испытывал в отношении Доминика какую-то слепую дурную веру. В его могущество, силу воли, во что угодно — только не в способность проиграть. Более осторожный Игорь знал, что Волки смертны. Состоят из плоти и крови. Проигрывают иногда. Бывает и такое. Чаще, чем многие думают. Но ни один Цепеш никогда такого вслух не признает, а Игорь оставался Цепешем, хотел он этого или нет.

Всю оставшуюся дорогу Паук молчал. Не испытывая особого стремления спорить с ним, молчал и Волк. Потребность обернуться, чтобы залечить значительную часть телесных повреждений, становилась навязчивой идеей. Время шло, а крови, циркулирующей в организме, от этого больше не становилось. Раны зарастали медленно-медленно, немногим быстрее, чем у дампира. Это выдало Игоря. Было совершенно очевидно, что он давно не пил свежей крови. Но на счастье, Максимилиан если и заметил, то ничего не сказал. Волк был очень ему благодарен за отсутствие лишних вопросов на тему "какого хуя, Цепеш?"

В целом, разговоры с Лабиеном, посвящённые действиям Патриарха Цепеша, вымотали не меньше сил, чем кнут. По крайней мере, Наследник на собственной шкуре знал, что такое удары кнутом, и узнал об этом не сегодня и не вчера, а лет так овердохрена назад... Тогда как одержимость Доминика загнала Волка в логический тупик.

— Всё, приехали. Давай, выметайся.

Игорь поднял голову, уставившись мутным расфокусированным взглядом в лицо Паука. Моргнул, пытаясь сообразить, чего от него хотят. Сознание торжественно и величаво накрылось белой простынёй и поползло куда-то в сторону кладбища.

С чистой совестью уплыть в бархатную чернильную пустоту Игорю помешал всё тот же союзник. Пассажирская дверь открылась, в проёме маячил добродетельный, исполнительный до чёртиков Лабиен. Протянул Волку руку. Игорь опять на него посмотрел с безразличием и только спустя несколько секунд до него наконец дошло: они на месте. Так, а что это за место такое? Что-то не выглядит как знакомый роскошный особняк Лабиенов, а впрочем, какая разница...

— Пошли, тебе нужно лечь. И поесть.

"Мне нужно обернуться и без свидетелей".

— У меня есть слуги крови, они послушны, просто прикажи им, чтоб руки не распускали. Да. Хотя лучше подойдёт донорская кровь, верно? И такая имеется. Найду всё, что тебе понадобится.

— До... донорской... — выдохнул Наследник. — Спасибо.

Откуда, Дьявол раздери, он знает о неприятии прикосновений? Право слово, какой досадный сюрприз, а Игорь подумал было, что это ему показалось. Начни Волк сейчас отрицать всё это, Максимилиан быстро сообразил бы, насколько он прав. Хрен с ним, проехали. Наследник понадеялся, что Паук не вернётся к этой теме.

Игорь не стал играть в героя: взялся за протянутую руку. Он прекрасно отдавал себе отчёт, насколько жалко выглядит, но уловив в глазах Лабиена нечто сродни понимающему сочувствию, ощутил себя последним ничтожеством.

— Перестань меня жалеть, — вполголоса обронил Волк. — С этим я сам успешно справлюсь. Сам пожалею.

На ноги он встал почти уверенно. Не хватало ещё повиснуть на Пауке мёртвым грузом! Виснуть на союзниках недостойно и неприлично, равно как и уляпывать кровищей всё, до чего дотянется.

— Не будешь ж ты отрицать, что тебе действительно надо отлежаться и пожрать хорошенько. Так что – идём. Нечего здесь мне героя строить.

— Мне надо обернуться, — озвучил невысказанную мысль Игорь, вцепившись в Максимилиана самым безобразным образом.

Безобразным — в собственных глазах, разумеется. На счастье, Волк этого и не видел. Под ноги себе больше смотрел, заботясь о том, чтобы не потерять связь с реальностью раньше, чем голова коснётся подушки. Мир окутался сонной полупрозрачной дымкой, сотканной из усталости и болезненных бредней.

— Где мы? — спросил-таки Игорь. — Не помню этого дома.

+3

13

Как говорится, в самый неподходящий момент, включается вечный тормоз даже у вечных двигателей. Максимилиан терпеливо ждал, пока Волк соизволит сообразить, что в машине его никто не оставит, потому что машина-то не Лабиена, а Доминика, и пачкать её как-то немного стрёмно. Волк сообразил, даже полез наружу, после чего Паук пожалел, что подал ему руку. Игорь оказался куда тяжелее, чем подозревал вампир, но Лабиен стойко выдержал и это. Ну не объяснять же Волку сейчас, что Максу, де, тяжело, надо, мол, поаккуратнее. Паук был старым, но не на столько, чтоб сломаться под тяжестью молодого, свежевыпоротого Цепеша.
- Донорской. Хорошо.
Быстро согласился Лабиен. Без проблем, запасливый Макс иногда заботился о припасах сверх меры. И иногда, как сейчас, например, это было на руку.
- Вот ещё. Жалеть тебя. Выпороть – выпорол бы. Но ты и так, вон, хорош.
Не скрывая своего недовольства, оповестил вампир Игоря. Остальное Паук выполнял добросовестно – ухватил волка за руку уверенно, когда тот принялся было наваливаться всем весом, что ожидаемо, перехватил второй рукой его за плечо, чтоб не выронить такое сокровище ненароком. Чужое ведь ещё, сокровище-то. Ладно, своё. Своё не разобьётся. А тут-то всё иначе. Как потом Доминику объяснять, что, мол, выронил я твоего сынка, пока вёл до постельки. Стыдоба-то какая. Лучше это предотвратить и держать крепче.
- Какое обратиться. С ума сошёл что ли. Ты подохнешь при обороте. У тебя сил на это нет. Вначале – пожрёшь. А потом – я подумаю над этим.
Ну, вот и договорились. Лабиен потащил наследника союзного рода к себе в логово, простите – в дом. Тащил он его, прям так, заботливо, со знанием дела, аккуратно даже. Цепеш умудрялся не падать, и на том спасибо ему.
- Дача это, моя. В особняк к себе я тебя не повёз: там слишком много народу вечно ошивается. Тем более, охрана состоит процентов на пятьдесят, не меньше, из вас, Цепешей. Картинка, несомненно, милая, всем будет интересно взглянуть на результаты отцовского воспитания на твоей шкуре, поэтому, привёз на дачу. Здесь парочка дампиров всего, и слуги крови, тоже, парочка, если не подохли ещё. Минимум свидетелей. Да и не сунется на дачу никто в ноябре месяце – чего тут делать? Так что – самое безопасное место!
Без зазрения совести похвалился Лабиен, удобнее перехватив наследника под руку. Была и ещё одна интересная новость, которую пока Макс не озвучивал.
- А не помнишь ты потому, что никогда сюда не ездил. Здесь, в основном, околачивался твой папочка, когда бухал по-чёрному. Ну и рыбалка тут классная. И, главное, никто сюда особо не суётся, разве что – летом. Летом-то тут и слуг тьма тьмущая. Сейчас – нет. Нечего им тут делать-то ведь.
Продолжил рассказывать Лабиен, потому что идти молча с таким ценным грузом, он просто не мог. Надо было про что-то пиздеть. И Паук рассказывал о своей даче, о том, как он её планировал, как строил, как жинка потом решила здесь засадить всё растительностью, и как Макс отбивался всеми способами, чтобы была хотя бы отличная дорога до трассы и парковка. И ведь настоял на своём, потому что нечего тут каким-то бабам всё решать!
- Пришли, вот.
Неизвестно, кто из них двоих был больше рад этому великому событию.
- На кровать надо. Давай, ещё немного, идём, идём. Почти пришли уже.
Вообще, Макс никогда не знал, что до комнат на его дачи идти так долго! Ползком и то быстрее будет. Главное, что дошли, в целости и сохранности.
- Всё, дошли. Ложись пока, отдыхай. Я сейчас, кровь принесу. Донорскую. Только сознание не теряй, а то придётся тебе искусственное дыхание делать ещё. А я не хочу. Или – хочу. Не решил пока что. Поэтому – не спать.
Распорядился вампир и быстро пошёл добывать кровь для раненного собрата.

+2

14

Игорь пропустил мимо ушей слова собеседника о том, что тот, мол, выпорол бы его. Заяви Лабиен, что сочувствует бедному-нищастному Наследнику, Волк сильнее удивился бы. При прочих равных обстоятельствах Игорь ни за что не стал бы обниматься с Максимилианом и грузить на него свои восемьдесят с лишним кэгэ чистого мышечного веса, но выбирать не приходилось, и спасибо, что это был Паук, а не кто-нибудь ещё. Хватит свидетелей произошедшего! Довольно с него.

— Какое обратиться. С ума сошёл что ли. Ты подохнешь при обороте. У тебя сил на это нет. Вначале – пожрёшь. А потом – я подумаю над этим.

Он подумает! С ума сойти. До крайности смелое, если не сказать безрассудное, заявление. Игорь хотел заявить, что ни одна живая душа не помешает Волку обернуться, если будет на то его волчья воля, да передумал болтать. Нечего, нечего пререкаться с господами, особенно когда те милостиво ведут тебя... несут тебя до кровати.

Паук говорил слишком много, больше, чем Наследник хотел услышать, но это хорошо помогало не потерять связь с действительностью раньше времени. Волка, конечно, не интересовало, какие райские кущи планировала рассадить здесь Калиса и чём всё это обернулось в итоге. Зато с рассуждениями о том, что на даче в разы меньше посторонних глаз и ушей, Игорь согласился. Молча.

— Пришли, вот.

Слава Богу. Игорь мутным взглядом осмотрел помещение. Никакого любопытства, одно только звериное стремление удостовериться в безопасности территории. С Волка станется покинуть опасное место и при смерти. Уползти хоть на брюхе, ускакать на трёх лапах, но сохранить себя любой ценой. Такова звериная природа, и поэтому Цепеши — настолько живучая порода.

— Всё, дошли. Ложись пока, отдыхай. Я сейчас, кровь принесу. Донорскую.

Уточнил-таки. Третий раз повторил. Знает, зна-а-ает нечто лишнее, зараза такая.

— Только сознание не теряй, а то придётся тебе искусственное дыхание делать ещё. А я не хочу. Или – хочу. Не решил пока что. Поэтому – не спать.

Искусственное дыхание? Какой вздор! Игорь сердито уставился на зануду-Паука. Ну как, "сердито"... а вот как получилось.

Максимилиан ушёл. Наследник проводил его на удивление осмысленным, внимательным взглядом: он хотел, чтобы Паук ушёл отсюда. Чтобы ничего не увидел из того, что ему видеть не следует. Но когда Лабиен покинул-таки комнату, освободив Игоря от своего присутствия, Волк действительно не сумел обернуться. Банально не хватило сил на трансформацию. Наибольшую проблему представляли не многочисленные раны, а кровопотеря. Сердце заходилось бешеным ритмом, ускоряя оборот оставшейся крови.

Игорь сел на кровати, прислушиваясь к собственным ощущениям. Неспособность перекинуться стала для него весьма неприятным сюрпризом.

Волк не хотел вспоминать о случившемся, искать объяснения тем странным, а то и страшным вещам, которые произошли несколько часов назад. Между ним и отцом образовалась чудовищная непреодолимая пропасть. Игорь злился на Доминика. При этом находил слова Максимилиана разумными и чем дольше об этом думал, тем больше находил оправданий оскорбительному для любого свободного вампира приказу. Доминик ни при каких обстоятельствах не потребовал бы от сына ничего подобного, но что-то заставило его поступить... вот так. То привидение, о котором толковал Паук, — сумеет ли Патриарх совладать с ним, а главное, как мириться с пониманием того, что Доминик в любой момент способен упустить контроль? Игорь мало знал о помешательстве, одержимости, а безумцев предпочитал отстреливать, не жалея боеприпасов.

Отредактировано Игорь Цепеш (13.03.2016 21:35:35)

+3

15

Ишь ты, ещё и глянул-то как, будто Лабиен Волку враг. Был б врагом – сбросил б где-нибудь по дороге в канаву, и хрен бы кто нашёл! У Цепеша ни связи, ни сил, да и про встречу двух патриархов никто не знал. Тем более, не знал, где и как произошло деление африканского континента, и куда потом, после этого, поедут сильные мира сего. Бухать вообще много где можно.
Кровь нашлась быстро, как и охрана со слугами крови. Всех Лабиен отправил на заслуженный выходной, чтоб избавиться от посторонних глаз и лишних вопросов потом. Чем меньше людей и нелюдей знает о произошедшем, тем лучше для Лабиена. Не придётся объяснять жене, кто заляпал ковры кровью в прихожей. Пусть радуется, что розы целы и трупов нет. На данный момент. Теперь оставалось только надеяться, что Доминик справится со свалившейся на его голову силой и не заявится сюда, на дачу, добивать своего нерадивого сына лопатой. Максимилиан не был уверен, что сможет защитить наследника чужого рода от его отца. Цепеш и так был силён и больной на всю голову, а теперь ещё этот дух или призрак. Хотя, возможно, Лабиен ошибался, и у Волка просто совсем слетела крыша. Тогда назад хода не будет. Придётся уничтожить опасную тварь. Невменяемый союзник это очень плохо для общих дел. От такого следует как можно быстрее избавиться. Но Паук до сих пор не мог поверить, что Доминик так просто сдастся, подчинившись духу.
- Живой тут что ли?
Уточнил Лабиен, открывая дверь комнаты, в которую он недавно поселил Игоря. Вернулся он не так скоро, ведь искал ещё и воду для Волка. Хищники, они такие, водохлёбы. Не было, конечно, уверенности, что у Игоря не повреждены внутренние органы, но, как когда-то кто-то сказал – волк сам знает, что ему надо. Лишнего не съест и не выпьет. Кажется, это говорил Доминик. И хоть он частенько напивался на пару с Лабиеном до интересного состояния, Максимилиан продолжал надеяться, что Игорь окажется умнее.
- Вода. Кровь. Другой еды нет, кроме картошки и каких-то полуфабрикатов в холодильнике. Так что, стол накрывать нечем, питайся тем, что есть.
Оповестил Волка Лабиен, чтоб тот не смел даже выпендриваться на счёт продуктов питания. Паук хотел было ему предложить поменять его дачу на какую-нибудь гостиницу с комплексом услуг «всё включено», но решил пока не издеваться так сильно над пострадавшим наследником рода Цепеш.
- Сейчас главное это подлатать тебя. Дальше регенерация сделает своё дело.
В чём был уверен Лабиен, так это в возможности здорового организма вампира закрывать куда более серьёзные повреждения. Максимилиан был рождён давно, в неспокойное время, когда люди умудрялись охотиться на кровососов, да и оборотни выступали радикально против вампиров. Тогда случались ранения куда серьёзнее, чем сейчас у Цепеша на спине. Но даже с такими выживали: регенерация способна восстанавливать и переломы, и раздробленные кости. Кстати о последних, желательно их вначале собрать, а потом уже «включать» регенерацию на полную.
- Много рёбер сломано? Надо бы перемотать чем грудную клетку. Срастутся неправильно – придётся ломать заново и опять ждать, теряя время на это.
В идеале – привезти б наследнику лекаря, ведь Лабиен был не лучшим биоэнергетиком в роду, да и вообще, чаще предпочитал калечить, чем лечить. Но так уж сложилось, что врача тут не было. Оставалось положиться на чувства Игоря, его честность и умение распределять собственные силы, чтобы не подохнуть от лишних повреждений организма. У того хоть ноги, руки целы. Хотя важнее, наверное, внутренние органы. В общем, Лабиен нихрена не понимал в медицине. Но деваться им было особо некуда.

+2

16

Время шло. Ответов больше не становилось.

Лабиен куда-то пропал, и не сказать чтобы Игоря тяготило одиночество. Он знал одно: смерть и сегодня прошла мимо. В который раз Волк разминулся с ней, чувствуя холодное дыхание смерти на своих плечах, горячих от пролитой крови и полыхающей боли. На короткое мгновение Игорь почувствовал себя бессмертным. Рассмеялся этой глупости, словно помешанный, и спустя мгновение ему стало больно. Страшно. Больше всего на свете Волк боялся не смерти, а безумия. Нет, было ещё кое-что. Благополучие матери, её судьба. Игорь боялся потерять Шайну.

Что теперь с ней произойдёт, и куда направился Доминик? Вопросы без ответов, замкнутый круг. Но ничего, ничего. Игорь его разомкнёт. Никто его не остановит. Никто и ничто. Максимилиан ясно дал понять, что не станет удерживать Наследника. Точки над "и" расставлены. Теперь немного прийти в себя и действовать. Недостаток информации — вот что глав... А?

— Живой тут что ли?

Игорь поднял голову, пустоватым взглядом окинул фигуру Максимилиана.

— Я договорился, — севшим голосом почти прошептал Волк, и оставалось непонятным, с кем и о чём он договорился, что получил и что отдал взамен.

— Вода. Кровь. Другой еды нет, кроме картошки и каких-то полуфабрикатов в холодильнике. Так что, стол накрывать нечем, питайся тем, что есть.

Вода. Вода! Игорь только сейчас понял, насколько сильно хочет пить. Полуфабрикаты, если так подумать, это совсем не плохо. Плохо когда пустое брюхо, всё остальное хорошо, если не брокколи. Брокколи — это катастрофа просто, серьёзно. Но и донорская кровь не лучше, право слово. Нечто сродни одноразовому сексу и лапше быстрого приготовления одновременно. Зато донорская кровь не кинется горячо обнимать того, кто её потребляет.

— Сейчас главное это подлатать тебя. Дальше регенерация сделает своё дело.

Игорь кивнул. Зубами надорвал пакет с кровью и принялся хватать её, захлёбываясь, не заботясь о том, как выглядит со стороны. Воду оставил на потом, хотя её-то хотелось не меньше крови.

— Много рёбер сломано? Надо бы перемотать чем грудную клетку. Срастутся неправильно – придётся ломать заново и опять ждать, теряя время на это.

— Времени нет, ты прав, — заметил Волк. — Здесь и здесь, чувствую я так.

Он последовательно обозначил места, прикоснувшись к ним пальцами. При этом старался не делать резких движений и неглубоко дышал.

— Такие проблемы мы решаем восстановительным обращением, но это надо всё контролировать от и до, чтобы срослось правильно и в Звере, а я... — Игорь замолчал, подбирая слова, — вот прямо сейчас не смогу. Биоэнергетик-целитель я посредственный. Так что лучше оставь меня, пока не соберусь с силами. Что до неправильно срощенных костей, то "подморозить" регенерацию проще, чем ускорить. Перемотать...

Волк посмотрел по сторонам. Не нашёл ничего особенно подходящего, разве что простынь на полосы распустить. В этом огромном доме есть аптечка? Она совершенно точно была и в машине Цепешей.

— Я знаю, ты умеешь лечить. Попробуй ты?

Что до прикосновений... Чёрт с ними, переживёт. Времени нет от слова совсем, и придётся чем-то расплатиться за фатальное его отсутствие.

Отредактировано Игорь Цепеш (20.03.2016 17:07:34)

+3

17

Договорился? Макс придирчиво окинул Игоря внимательным взглядом. Мало того, что у Доминика крыша поехала, так и сынок сам с собой тут беседы беседует. Может, у Волков как-то иначе всё? Один с ума слетел, и остальные последуют за ним, как преданные и верные до гроба воины? Жуть. Лабиен молча отдал пакеты с кровью Игорю, на невысокую тумбочку возле кровати пристроил воду. Волку нужно было поесть, дальше станет видно, насколько всё плохо. Максимилиан точно знал одно – вампир такого возраста, как Игорь, просто не в состоянии скопытиться от подобных ран. И это успокаивало, совсем чуть-чуть, но хоть так. Паук вёл себя совершенно спокойно, для паники не было ни сил, ни времени, да и бесполезна она. Пока Волк находится в доме Макса, пока Лабиен рядом, наследник будет жить. Конечно, если сам не захочет помереть, но кто сказал, что ему такое позволительно? Доминик сделал правильный выбор и отдал правильный приказ. Теперь, глядя на Игоря, Макс это отлично понимал. Но понимал ли это Наследник союзного рода? Если бы у молодого Волка не было подобного распоряжения от его патриарха, то пошёл б Игорь творить дела несусветные и совершенно лишние. Бросился бы отца ещё останавливать. А ведь Доминику сейчас не нужны лишние глаза и бесполезные попытки помощи. Ему хватит своей борьбы, внутри себя, с тем, кто посмел перечить воле Цепеша, с тем, кто по каким-то странным обстоятельствам обязан стать одним целым с Домиником, или умереть повторно. Волк или победит или умрёт, другого не дано. Так ведь? Так некогда говорил патриарх рода Цепеш.
- Не смертельно. Главное, что хребтина цела. Остальное подлатать можно.
Лабиен смотрел на Игоря и его раны оценивающе, он боялся случайно не заметить чего-то более серьёзного, что может сильно повредить Волку, но, в целом, всё было приемлемо. Раны, как раны. Макс не думал, что Игорь не привык за свою жизнь как к подобным повреждением, так и к более худшим, с неприятными последствиями: резаные раны доставляли куда серьёзные неудобства. Волки же воевали всю свою жизнь, в отличие от Пауков. Так что, Игорь однозначно сталкивался и с ранениями пострашнее разодранной кожи.
- Не оставлю я тебя, не брошу и не уйду. Смирись с этим уже, Волк.
Очень серьёзно предупредил Лабиен. И это совсем не потому, что ему был не безразличен наследник рода Цепеш и его благополучие, а потому, что Игорь был сыном Доминика, а вот связываться с последним совсем не хотелось. Тот ещё и невменяем теперь. И раньше волчаре ничего не объяснишь, не слушает ведь, он всё с голыми руками на танки кидаться готов без разбору, так ещё теперь и крыша поехала окончательно. Тоже вот, послали боги союзничка.
- Я?
Вот это новости. Чего, совсем всё так плохо, что ли, если Игорь Цепеш так заговорил? Вроде на вид ничего так, сойдёт – живой, вон, разговаривает.
- Я-то много чего умею.
В этот самый момент Лабиен почему-то пожалел, что не повёз наследника к себе в резиденцию. Там-то и врачи есть, и вообще – народу побольше. А то вот как кинется и загрызёт! Чего дальше-то? Хрен отобьёшься ведь.
- Ладно, попробую. Только, чур, не кусаться.
Наставительно объяснил Лабиен, обошёл кровать, подходя с другой стороны, и замер, молча. Молчал он не долго, но правильно, ведь на ум от увиденного приходили только нехорошие слова и всякие ругательства на разных языках.
«Доминик точно ебанулся, прям вот окончательно».
Вздохнув, вампир крайне уверенно, со знанием дела, уселся на кровать рядом с Игорем, аккуратно и совершенно по-хозяйски, будто это были собственные рёбра Макса, прощупал кожу в местах, что указал Волк, оценивая урон.
- Как бы это. Орать – ори, но лучше не дёргайся.
Объяснил Лабиен, накладывая ладони на повреждённые участки рёбер.
- Лечить умею, но делаю это крайне редко, особенно для других, поэтому могу потерять связь с реальностью и любое движение восприму, как угрозу себе. Тогда жахну так, что пиздец, лечить тебя будет уже бесполезно. А это пока в мои планы не входит. Так что, терпи и двигайся по минимуму.
Инструктаж, как говорится, завершён. Максимилиан не был уверен, что всё у него получится, с другой стороны, дар у него был, и некогда его бабка даже почти добилась от своего внука желания лечить, а не калечить. Правда, было это очень давно, но было! Осталось только вспомнить и, желательно – поэкспериментировать на ком-то. К сожалению, помимо Игоря, тут больше никого не было. Ну и ладно. Подумаешь. Он же ж не наследник рода Лабиен!
- Будет сильно больно – ори громче.
Усмехнулся Лабиен, прикрывая глаза, сосредотачиваясь на ранах, что скрывались под кожей и мясом. Почему-то он знал, что Доминик не бросил бы в беде и его сына. Поэтому отступать некуда. Прикрывать задницу союзника стоит по полной, если то вдруг требуется. Теперь именно такой случай.

+4

18

— Что, и в душ потом за мной потащишься? — тихо фыркнул Игорь.

Максимилиан, судя по всему, действительно не понимал, что хищники решают проблемы подобного характера несколько по-другому, и ни к чему ему становиться лишним свидетелем. При этом Наследник отлично сознавал, что Лабиен носится с ним не потому что он Игорь, а потому что Цепеш. Чистокровный. Первый и единственный официально признанный Наследник рода. Заместитель своего отца по делам оборотней и всем вопросам, посвящённым этим делам. Но до поры до времени это ничего не меняло.

Волк просил о довольно необычной услуге. Удивление, которым Максимилиан встретил его просьбу, оказалось настолько живым и красноречивым, что Игорь ощутил острый приступ без пяти минут стыда. В общем и целом, он мог справиться с травмами самостоятельно, тем более после выпитой крови, но... это требовало времени. Строить из себя гордеца, которому не нужна чужая помощь, Игорь умел. Умел, но не любил, а врачей к себе не подпускал по совершенно другой причине.

— Не беспокойся, я себя контролирую, — заверил вампир.

Говорил очень, очень серьёзно, а то вдруг Лабиен разнервничается и что-нибудь срастит не так.

— Кусают собаки. Волк целит в горло.

Игорь с болезненным вниманием наблюдал, как действует Паук. Большого усилия воли стоило не отшатнуться, когда Максимилиан сел рядом и коснулся пальцами рёбер. Так вот, в сравнении с ладонями Доминика его пальцы показались Волку холодными.

Ощутив прикосновение, Игорь замер, оцепенел под ладонями.

—... Так что, терпи и двигайся по минимуму.

— Договорились, — согласился с "техникой безопасности" Волк.

— Будет сильно больно – ори громче.

— После таких наставлений я скорее себе язык откушу, чем... твою ма-ать!

Наследник почти сразу заткнулся, потому что несолидно и некрасиво подвывать на ухо союзнику, когда тот занят ответственным делом. На практике оказалось, что Лабиен кошмарный целитель, и его "созидательной" биоэнергетикой разве что пытать... Игорь был готов поклясться, что лечит куда менее болезненно, в том числе переломы и трещины в костных структурах.

"Наверное, нечто подобное чувствуют жертвы бандитского произвола, оказавшись один на один с раскалённым утюгом на пузе", — пошутил про себя вампир, а потом стало не до шуток: больно. Ощущения последовали такие, словно Максимилиан решил вытащить из груди все кости по одной, срастить, после чего поместить обратно. Видимо, лавры Творца Всемилостивого, изготовившего из ребра Адама целую женщину, решительно не давали Пауку покоя.

— Мф-ф-ф... — шумно выдохнул Волк.

В такие моменты он старался думать о чём-нибудь отвлечённом или не думать совсем, но мысли неизменно возвращались и убегали далеко-далеко, к окраинам Мигнотта.

"Надо попытаться. Сделать всё, на что я способен. Тогда потом ни я, ни Патриарх... Мы не будем жалеть, если не получится. Никто. Мы будем знать, что мы попытались и сделали всё, что могли".

Игорь не успел сформировать в голове какой-нибудь внятный план действий, но готовность действовать появилась как-то сама собой. Это непередаваемо экстатическое чувство — когда боль отступает.

Отредактировано Игорь Цепеш (04.04.2016 15:03:43)

+4

19

- Надо станет – и не только в душ потащусь.
Сразу же уточнил Лабиен. Не Волку тут решать, что следует делать Максу на его собственной даче. Уж разрешения у Игоря он точно спрашивать не собирался. Сыну Доминика придётся мириться с таким ходом событий.
- В горло будешь целиться своим врагам. Я в их число не вхожу, как видишь.
В этом-то Лабиен был уверен полностью. По его мнению, Цепеши вообще должны быть ему до гроба благодарны, что он с ними возится столько веков. Понятное дело, что о таком Макс никогда и никому, даже в пьяном бреду, не трепал вслух. Но думать-то ему хрен запретишь. Проще уж убить Паука, чем не позволить ему что-либо, а лишняя подстраховка от несанкционированного чтения сакральных мыслей Лабиена, как нельзя лучше играла ему на руку. Пару сотен лет назад подохли от старости (и не только) те, кто всё же был в состоянии тягаться с Максимилианом в его телепатических талантах. Сам Макс себя старым вообще не считал, поэтому поддерживал отличную форму, а давний союз с Цепешем давал возможность изо дня в день развивать свой дар, даже не прибегая к дополнительным занятиям: волчара редко держал свои способности при себе, поэтому отвлекаться было нельзя. А вот как возьмёт Доминик, и пробьёт защиту Лабиена? Много ж он о себе, однако, узнает интересного! Нет, такое допускать точно нельзя, а то союзника приступ хватит. Он-то, поди, считает, что Макс к нему хорошо относится и плохого не говорит. Верно, не говорит. Никогда, почти. Но как вообще можно не думать дурного о дураке?! Так что, слава всем богам разом, что Лабиен умный и умеет подстраховываться от беды своевременно и верно.
- Не трогай мою мать.
Мягко проговорил Паук, больше по инерции. Он не особо знал свою мать, и слова о ней его не трогали. Вот скажи Игорь что-то про бабку Максимилиана – он б и в глотку вцепиться мог бы, или, вон, ещё пару рёбер сломать, для симметрии, чтоб держал язык за зубами наследник пока что союзного рода.
- Тише, тише, не так уж это и больно.
Успокоил Лабиен Волка. Сам-то он не знал, но в своих словах был уверен, как всегда. Цепеши столько сражались в прошлых веках, что Макс точно знал – срастить кости биоэнергетикой, по сравнению с тем, что бывало на поле боя, это так, цветочки. Но у наследника рода была одна маленькая, и крайне неприятная тайна, к которой, впрочем, Лабиен не проявлял никакого интереса. Знал Паук всегда много, ему положено. Но умел держать язык за зубами и не допускать скверных ситуаций со своим прямым участием.
- Ну вот, в принципе и всё. Теперь ведь точно не подохнешь!
Радостно сообщил Лабиен, по-свойски похлопав наследника по плечам, хотя скоро убрал руки совсем, поднимаясь с кровати.
- Остальное само затянется. Ты, вон, крови ещё выпей, чтоб наверняка.
Наставительно сказал Максимилиан, взяв в руки небольшое полотенце, что лежало давеча на маленькой тумбочке у кровати.
- И отлежись. Не смей уходить. Рано тебе ещё. А я, пожалуй, созвонюсь с Шайной. Спрошу, не объявлялся ли у неё Доминик. Твой отец-то отчего-то всегда у неё оказывается, если что плохое случается, или просто тошно становится. Странно так – ведь твердит всем, что не любит, а ходит к ней.
Лабиен ухмыльнулся, подумав о том, что ведь и он сам, порой, считает, что отношения с Калисой у него давно угасли: столько лет вместе, и кроме рутины семейной и не осталось уж меж ними ничего. А то вдруг что-то произойдёт – и вспыхнут чувства, и поймёт он, что нет, не может ведь он без своей дорогой Калисы, не проживёт и дня без её участия и поддержки.
- Ложись, давай, без разговоров. О новостях тебе сообщу обязательно.
Пообещал Макс, направляясь к выходу из комнаты.

+1

20

— Спасибо, — коротко поблагодарил Игорь.

"Спасибо и убери от меня руки, ради всего святого".

Паук, словно прочитав его мысли, действительно убрал от него лапы. Игорь мысленно вознёс хвалу Господу и всем святым, что это наконец случилось. Если бы не острая нехватка времени, Волк ни за что не попросил бы Максимилиана о подобной услуге.

"Больше никогда".

Игорь посмотрел на ещё один пакет крови, манившей своим насыщенно-багряным оттенком, и понял, что дополнительная порция — и его вывернет. Серьёзно. Во всём надо меру знать, особенно после травм.

— Потом. Я никуда не уйду, — заверил Наследник.

"До того как смогу спокойно перекинуться".

—... созвонюсь с Шайной. Спрошу, не объявлялся ли у неё Доминик.

"Не хочу о нём слышать", — мысленно огрызнулся Волк и соврал. Соврал в который раз за последние несколько часов. Себе. Себя он обманывал в первую очередь, а тревога за судьбу Патриарха постепенно нарастала.

— Твой отец-то отчего-то всегда у неё оказывается, если что плохое случается, или просто тошно становится. Странно так – ведь твердит всем, что не любит, а ходит к ней.

— Он...

"... лжёт".

— Он недоговаривает.

Спасибо за то, что Доминик хотя бы не мешает общаться с матерью Игорю. По крайней мере, за это Наследник был ему очень благодарен. За это — и за то, что Патриарх не навязывал ему благожелательные чувства к Аните. С неё хватит и снисходительного терпения, честное слово.

— Ложись, давай, без разговоров. О новостях тебе сообщу обязательно.

— Растолкай к ужину, — усмехнулся одними губами Игорь.

Что-что, а хороший ужин, пусть и состоящий из полуфабрикатов по типу "разморозь-свари-сожри", Волк пропускать не собирался. То есть как, не собирался... Он твёрдо решил проснуться через несколько часов. Организм с мнением головы, как всегда, не считался.

Спустя пять минут Игорь мирно спал, и ему ничего, ровным счётом ничего не снилось.

Отредактировано Игорь Цепеш (24.04.2016 19:58:33)

0


Вы здесь » КГБ [18+] » Осень 2066 года » [05–06.11.2066] Тёмное утро прошлого вечера