КГБ [18+]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » КГБ [18+] » Осень 2066 года » [05.11.2066] Не пытайтесь жить вечно, у вас ничего не выйдет


[05.11.2066] Не пытайтесь жить вечно, у вас ничего не выйдет

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Время: 5 ноября 2066 года, обед

Место:

Квартира Альбера, АБ.

http://stroim-irk.ucoz.ru/_ph/32/2/609908540.jpg
Просторная светлая квартира в элитном доме в самом центре города. Помимо большого помещения, весьма условно разделённого на зоны, имеются три спальни и четыре ванных комнаты. Обстановка подобрана со вкусом, хотя и некоторой экстравагантностью.

Действующие лица: Дэниел Гейт, Клод д'Эстен.

Описание ситуации: отложенный "на потом" разговор, который все равно должен состояться.

Дополнительно:

+10 ZEUR начислено всем участникам эпизода.

Отредактировано Дэниел Гейт (12.03.2016 14:06:02)

0

2

Гейт понимал, что не сможет прятаться вечно и разговаривать с Клодом исключительно по телефону, но все равно оказался совершенно не готов к встрече, когда тот настоял на ней. «Буду через полчаса,» - спасибо, папа! Гуль выключил смартфон и закрыл за собой дверь; поставил небольшой чемодан на пол, оглядываясь.
Хорошо, хоть Клод предупредил о том, что едет, а не объявился на пороге без звонка.
Гейт не сомневался, что вампир уже в курсе того, что Дэниел выехал из отеля - по крайней мере, он не особо удивился, когда гуль сказал, что он у Альбера. Ощущение слежки только усилилось за последние дни, снова превращаясь в настоящую манию преследования. «Хватит,» - оборвал мертвец  растущую панику, возвращая себе обычное хладнокровие. Спохватился, возвращаясь ко входу и скидывая кроссовки у порога.

Квартира оказалась несколько меньше, чем ожидал гуль. Почему-то воображение рисовало ему минимум пентхаус, а то и целый особняк. Впрочем, достаточно просторно, чтобы они не мешали друг другу. После смерти Гейт стал ревниво относиться к личному пространству, предпочитая уединение шумным сборищам. «Черт, Клод,» - гуль поморщился, бросив взгляд на настенные часы. Медленно и бережно поджал пальцы, на которых все еще были следы, неуклюже прикрытые пластырями. Лицо выглядело ничуть не лучше. Он восстанавливался гораздо медленнее, чем при жизни.
Гейт осторожно потрогал языком заживающую губу и направился к бару. Нужно было выпить. Алкоголь вряд ли подействует на него даже сейчас, в ослабленном состоянии, но соблюдение старых привычек было сродни ритуалу. Успокаивало.
Пятнадцать минут.
Интересно, Клод задержится или приедет даже раньше, чем обещал?
Гуль поежился, хотя на нем был свитер, понимая, что снова чувствует странный озноб.

Время тянулось чертовски медленно, а в голове то и дело проскакивали дурные мысли. Что он скажет отцу, если тот спросит как так получилось? Что, если Клод залезет к нему в голову и узнает, что вопреки обещанию, Гейт все еще держит при себе небольшую аптеку и время от времени употребляет оттуда пару таблеток?
Не думать о белой обезьяне…
Не думать о белой обезьяне.
Гуль глухо, по-звериному зарычал, с силой проводя ладонью по затылку и шее.
Почему Клод настоял на личной встрече? До него дошли какие-то слухи? Рассказал Альбер? К черту. Шила в мешке не утаишь, как и неуклюжих попыток Гейта удержать дистанцию на уровне телефонных разговоров. Эта встреча должна была состояться, и глупо было надеяться на обратное, да и неприятных вопросов, на которые сам гуль не знал ответов, было не избежать.
А раз так, то единственное, что ему остается, это сохранять чертово достоинство. Клод всего лишь вампир, разговор – всего лишь разговор, а не стихийное бедствие. «…если он вздумает отправить меня обратно в Америку, я пошлю его к черту!»
Гейт до ужаса боялся слежки. Он боялся, что однажды утром снова очнется в больнице или на обочине и не будет помнить о событиях последних суток. Что однажды он откроет дверь, а за ней его будет ждать мистер Джон Смит, но уже не с целью просто поговорить, а с заряженным пистолетом, направленным ему, Гейту, в лоб. Что Клод отдаст приказ о ликвидации неудобного сына-мертвеца.
Невозможно прятаться вечно.
Озноб усиливался. Гуля морозило все сильнее, и теплый зимний свитер совсем не грел.

«Я Дэниел Гейт. Полукровка, мертвец, наркоман, страдающий начинающимся раздвоением личности. И я не буду убегать, оправдываться и прятаться.»

Звонок в дверь. Все-таки немного раньше.
Гейт помедлил – глубоко вздохнул, долил виски в пустой бокал – и пошел встречать Клода.
- Рад видеть, - гуль безмятежно улыбнулся, пропуская вампира внутрь квартиры и закрывая за ним дверь. – Выпьешь? Или сразу перейдем к делу?

Отредактировано Дэниел Гейт (12.03.2016 15:11:53)

+4

3

— Привет, — Клод с любопытством осмотрел сына. Со слов Альбера он понял, что увидеть ему предстоит какой-то невероятный пиздец, но масштабы смог оценить только сейчас. И это на шестой день! «Блядство какое», — подумал Клод с раздражением, которое тут же постарался задавить.
— Выпьем, — согласился он, закрывая за собой дверь и оскаливаясь в дружелюбной улыбке. — И сразу к делу.
В квартире Альбера ему приходилось бывать нечасто. Честно говоря, вот так сходу Клод не мог вспомнить ни одного раза, когда бы он заходил на огонёк к племянничку. Как-то до последнего времени в обществе друг друга они особо не нуждались, хотя общение, в принципе, вполне ладилось и не напрягало. Так бывает. Клод вечно был чем-то занят, а Альбер, наоборот, старательно избегал любых дел, связанных с семейством.
«Ничего, добегался», — с мстительным удовлетворением подумал д’Эстен, с ленивым любопытством осматривая квартирку. У него на АБ был целый дом, красивый такой, шикарный даже, со всякой вычурной ерундой, которая так смешила Эмилию. Дом этот Клод в своё время построил для них всех, что-то вроде резиденции д’Эстенов на Алмазном Берегу, но, по сути, они редко бывали там все вместе.
Переключаясь с пустой рефлексии на реальность, вампир перевёл взгляд на Гейта.
— Какой ты красивый всё же. Дай посмотрю на тебя, — он дёрнул полукровку к себе. — Да не ссы ты, — огрызнулся вампир, заставляя его повернуться то в одну, то в другую сторону, чтобы полностью осмотреть лицо, поверхностно глянул на руки и всё так же небрежно поинтересовался. — Где ещё? — Клод выпустил полукровку из хватки. Не потому, что ему действительно этого хотелось. Ему до сих пор не слишком удавалось справляться с новой рукой, а калечить сына сильнее, чем он уже был покалечен, д'Эстен не хотел. Он вообще не хотел сходу поднимать тему приключений Дэнни. Было бы забавно посмотреть, как сыночка мнётся, жмётся и пытается делать вид, что ничего не случилось. По крайней мере, Клод считал, что ему должно быть забавно, но забавно отчего-то не было. Глаза Клода горели холодной яростью, хотя он искренне старался поддерживать небрежный тон.
— Давно это? — спросил Клод. На самом деле, об этом он узнал. Он вообще о многом знал, не задаваясь даже особой целью за кем-либо следить. К счастью, всегда находились умные люди. Кто-то что-то видел, кто-то что-то слышал и как-то невзначай, между делом, звонил и сообщал ему: «так-то и так, твой новоявленный сыночка избит в кашу». Следить за сыном начали позже. Клод всегда был за свободы, он был небрежен и неосторожен, и порой откровенно жалел об этом. Насколько было бы проще, если бы он озаботился время от времени пользоваться охранкой, если бы следил за Жеромом, если бы не остался на ночь у Рейли. Сколько удалось бы спасти, если бы он проявил элементарную осторожность, если бы просто поддался паранойи? Одну? Две жизни?
Впрочем, сейчас проблема была даже не в этом. Проблема была в том, что избитый в кашу сыночка забился куда-то в щель и тщательно избегал бдительного (ага, как же) отцовского внимания.
— Можешь объяснить мне, почему ни в одном из наших разговоров ты не нашёл времени упомянуть о незначительном происшествии? — обманчиво мягко спросил Клод. Это невероятно злило. Спасало то, что у патриарха, оказывается, слишком много дел и времени бегать-помогать сыновьям, которые, вроде как, и в помощи его не нуждаются, не было. Строго говоря, даже сейчас не было необходимости акцентировать внимание на разбитой роже. Им можно и нужно было заняться делами.
— Ладно, — он потрепал и без того встрёпанного сына по голове и прошёл к бару, — рассказывай.

Отредактировано Клод д'Эстен (12.03.2016 19:09:28)

+5

4

Навязчивое внимание, навязчивые вопросы – Гейт дернулся, вспыхнув от самого факта того, что Клод ведет себя с ним, как с неразумным сопляком, подравшимся с соседским мальчишкой. После сразу же разозлился на себя за острое чувство стыда, как будто он и впрямь был непутевым малолеткой. Разозлился и дал Клоду себя осмотреть, не сопротивляясь. Хватка у вампира теперь в прямом смысле была стальной.
- Ребра, там трещина. Синяки. Пара порезов, неглубоких. Ничего критичного, - ответил гуль, неохотно расцепляя челюсти и украдкой потирая руку, на которой остались белые следы от чужих пальцев, - Ничего серьезного. Это я тебе как медик говорю. Заживет. У меня и раньше была слабая регенерация. После смерти она практически сравнялась с человеческой.
Звучало так, как будто он оправдывался. «Какого хрена?!.» - подумал Гейт-мертвец, следуя за отцом в зал. Озноб прошел, но гуля ощутимо потряхивало от той бесцеремонности, с которой Клод задавал вопросы. Полукровка остался стоять на входе, наблюдая за вампиром. И едва стерпел, как тот покровительственно растрепал ему волосы.
Гуль не выносил, когда его ставили на один уровень с глуповатым, растерянным и не гордым малышом-Дэнни. Гейт-мертвец едва проглотил это это все, не давай себе сорваться.

- Могу, объяснить. Или это риторический вопрос? - Гейт прошел к бару, наливая себе еще виски, на все четыре пальца. Выпить хотелось залпом, но толку бы с этого все равно не было. Гуль стиснул зубы. Язык чесался на грубость или колкость, и промолчать мертвец не смог, - Считай, что мне стыдно и все такое. И да. Мне уведомлять тебя каждый раз, когда на мне появится синяк от падения с лестницы?..
Замаскировать едкий тон Гейт в голосе не смог, медленно выдохнул, и продолжил уже спокойнее. Он не сожалел о том, что не смог сдержаться, скорее, сетовал на себя, что сделал очевидную глупость.
Не стоило так говорить с Клодом.

- А относительно всего остального – все идет по плану, никаких критичных сбоев.
Гуль пожал плечами, делая сдержанный глоток. Поморщился, когда алкоголь защипал разбитую губу. Помолчал, прикидывая, нужны ли Клоду подобности относительно Совета и патентовой войны, и решил не углубляться в детали, фамилии и имена, которые скорее всего ничего бы не сказали отцу.
- Треть Совета будет голосовать так, как будет нужно нам. К седьмому числу мы получим еще несколько голосов. Вопрос, за кого и за что будут голосовать купленные нами воронята. Ты уже принял решение относительно Беннета?
Был еще один момент, который волновал гуля.
- Послушай, еще. По поводу этого Николя. Слухи уже ползут в Совете. Он с кем-то встречался, и… - гуль сделал еще глоток, беря паузу, - Короче, я хочу сказать. Ты уверен, что он настолько уж безобиден и не выкинет какой-то фортель седьмого числа? Мы, хм, работаем без его участия, и почти не контактируем с ним, ни я, ни Альбер. Может, это ошибка? У него есть сторонники в Совете. Благодаря его отцу.
Вопрос по поводу лаборатории Гейт отложил на потом. Это было вторично по сравнению с Советом, раз Клод решил поговорить об этом лично. «…он просто хотел посмотреть на то, как тебя отделали. Он не доверяет тебе,» - мысли Гейта-мертвеца были такими же холодными и приземленно-равнодушными, как его мертвое тело.

+3

5

— Не фиговая такая тебе лестничка попалась, а? — насмешливо и небрежно поинтересовался Клод. По крайней мере, он старался, чтобы слова звучали насмешливо и небрежно, в то время как внутри всё сжималось от ярости. Казалось бы, выгоревшие в недавней войне эмоции стали возвращаться. Впрочем, может быть дело вовсе не в возвращении эмоций. Гейту всегда легко удавалось выводить его из себя. Прямо природный талант. Пора было бы привыкнуть, но интенсивность, с которой полукровка-гуль раздражал Клода, постоянно менялась, мешая адаптироваться.
Клод обнаружил-таки бар, пошарился немного, так, для вида больше, и налил себе виски, початая бутылка которого стояла прямо на столе. У него всегда была тяга к крепким напиткам, и он всегда с трудом вёл серьёзные разговоры. Не те серьёзные, которые касались денег, войны, жизни, а вот такие, непонятные ему, неловкие, эмоциональные.
Конечно же, сына начал взбрыкивать и огрызаться. Конечно же, его за это тут же захотелось прибить на месте. Вместо этого Клод так стремительно поднёс стакан ко рту, что стекло громко стукнуло о зубы, и выпил. Кажется, он хотел назвать какой-то тост. Кажется, прямо сейчас это уже не имело смысла.
— Да мне похуй, стыдно тебе или нет, — Клод взял себя в руки. Тему лучше было замять. Всем лучше. Даже повод нашёлся. Вот, бери его, тепленького, хватайся и забей на «рёбра, синяки, пара порезов... Ничего серьёзного».
— Блять, — мысленно ругнулся Клод. — Ты совсем тупой или притворяешься? — спросил он вслух, даже с любопытством. Одно дело, когда о лестницу наворачивается какой-то посторонний безродный полукровка, и совершенно другое, когда признанный сын патриарха и бла-бла. Впрочем, говорить об этом не хотелось, не хотелось разъяснять на пальцам и уж тем более не хотелось вбивать это понимание. Пусть доходит до этой мысли самостоятельно. Если способен, конечно.
— Хорошо. Молодец, — похвалить Дэнни хотелось искренне, но Клод злился и получилось суховато, а Дэнни, тем временем, и правда держался молодцом, хотя тупил в тех местах, где должно было присутствовать социальное взаимодействие. Хотя даже не Дэнни именно, а тот, второй. — Да, — он кивнул, присел на ближайшее сидение и откинулся на спинку задумчиво рассматривая стакан. И пить-то даже не хотелось, дожили или, если быть точнее, доработались. Оно и верно вроде. Утро же.
— Кофе в этом доме есть? — поинтересовался Клод и продолжил тут же, без паузы. — Беннет пусть занимает место патриарха. Ничего принципиально от этого не поменяется, но вдруг. Посмотрим, сможет ли он усидеть на этом месте и сделать что-то полезное. Учудить ничего вредного точно не должен, по идее, — задумчиво. Строго говоря, Вороны чудили только так. Ещё один природный дар, видимо. — Или как? Что он там хорошего говорил, помимо того, что я уже знаю?
— Насчёт Николя я ни в чём не уверен, поэтому нам так нужен Совет, — он помолчал, думая, о чём стоит сказать. Суть не в том даже, что Клод хотел что-то скрыть, но информация порой бывает лишней, в особенности субъективная, пропитанная личными и не слишком позитивными размышлениями. — Толку контактировать, если с ним действительно что-то не так. Думаешь, за пару дней он проникнется к нам симпатией? Вряд ли. Хорошо ещё, что Вивьен фортель какой не выкинула. А я прямо ждал, — Клод хмыкнул, насмешливо и довольно, легко представляя, как меняется смазливое лицо женишка, когда он понимает, что за невеста ему досталась. На это ему хотелось посмотреть. И вообще свадебка оказалась крайне удачной идейкой, которую удивительно легко получается реализовать: и Николя покладистый, и Накадзимы поддержали, и Вивьен мозги включила. Всё так хорошо, что впору готовиться к проблемам.
— Николя прямо киндер-сюрприз от своего папки, — недовольно буркнул Клод. — Хрен знает, чего от него ждать. Накадзимы хотят продвигать Николя в роду и, учитывая нашу поддержку, из этого действительно что-то может выйти. Причём «что-то» очень удобное и выгодное всем. Если Николя не дурак, то увидит эту выгоду. Если дурак, — Клод пожал плечами. С дураками вести дела у него не было ни желания, ни времени. Благо, если верить тому же Дэнни, среди Воронья хватало умниц-разумниц, если не с мозгами, то с чувством самосохранения. —  Надо, конечно, уточнить, насколько тёплыми чувствами прониклась к Николя Никадзима, но, если он, вместо того, чтобы понять, куда дует ветер, попрёт против нас, то Вивьен недолго будет счастливой женой. Чёрный ей к лицу.

+2

6

- Понятия не имею, есть ли у Альбера кофе и где он его держит, - вяло огрызнулся Гейт-мертвец. Он чувствовал, что Клод откровенно смеется над ним. Это злило. Ровно настолько, что бы едва не начать отвечать тем же, - Пошли на кухню. Посмотрим вместе.

О том, что Николя придется ликвидировать, Клод говорил так же просто, как до этого спрашивал про кофе. Гейт-мертвец был с ним солидарен – какой толк от сына Родри, если он попытается идти против д’Эстенов и Накадзим. Малыш-Дэнни откровенно испугался.
- Пристрелить, как бешенную собаку, - произнес Гейт, - Или отстранить от дел. Благо, повод есть. То, что он ведет себя странно, это не досужие сплетни и слухи. Думаю, что-то там происходит в его голове, что-то, сильно отклоняющееся от нормы, или что можно выдать за таковое для широкой общественности. Цукуё ничего не говорила о каких-то странностях в его поведении? Я понимаю, что все долгоживущие сходят с ума по-своему, со временем, но здесь может быть случай поинтереснее.
Уж сам-то Дэнни знал в этом деле толк. В его голове сосуществовало две грани одной личности, грани настолько разные, что того и гляди они станут каждая самостоятельным сознанием. И тогда точно жди беды – с сумасшедшими никто не будет вести дела, а для того, чтобы выжить, гулю, которые по умолчанию являются изгоями, нужно было стать незаменимым, хотя бы для своего отца.

- Что до Беннета – разве ему есть что предлагать? У него есть сторонники, как у самого явного кандидата в патриархи, но нет реальной власти. Да и эти сторонники – часть из них легко переметнется на другую сторону, как только он сделает критичную ошибку.
«Как агнец на заклании, этот Беннет. Идет на веревке, куда его тащат...» - гуль поморщился, допивая свой виски и отставил стакан в сторону. Мировое светило и гениального ученого было откровенно жалко. И.о. патриарха, который пытался залезть выше - нет.
- Даже это его вложение в мою лабораторию слишком сильно было похоже на взятку. Как и подбор кадров для нее же. Можно использовать этот факт,  если понадобится его убрать. Выставим от лица Совета вотум недоверия новому патриарху, используя факт «покупки» должности, как повод. Есть только один неудобный момент. Это бросит тень на д’Эстенов и на меня лично, но, думаю, это тоже решаемо. Так что, ты будешь кофе?

Гейт прошел на кухню, с ходу обнаруживая кофемашину. Как и сам гуль, Альбер предпочитал использовать достижения цивилизации, а не делать все по-старинке. Значит, дело оставалось за малым.
- Эспрессо подойдет?.. – возиться с чем-то другим было откровенно лень. Итак Гейт все еще не мог найти фильтры.

- Относительно лестниц. Разберусь сам, папа. И да, мне бы пригодились контакты того мага, который работал на тебя в Канаде. С моей памятью что-то не так. И я надеюсь, что это всего лишь наркотик, а не… - Гейт щелкнул кнопкой и косо поглядывая, как по капле набирается кофейник, - Не кто-то поиграл с моим разумом. После смерти у меня нет необходимости спать. Есть необходимость время от времени выключаться. Ну, знаешь, как выключают любую технику, а потом включают заново. Мне никогда не снятся сны. Не снились. До недавнего времени. До тридцатого числа. Какие-то обрывки, слова. Иногда даже когда я не… не выключен. Я не могу вспомнить. Если мои подозрения подтвердятся, то...
Его снова начинало морозить. Малышу-Дэнни снов стало страшно до ужаса, а Гейт-мертвец, шумно сглотнул прежде, чем продолжить говорить.
- Я не хочу, что бы кто-то залазил ко мне в голову. Мне нужна защита. Дай мне контакты своего мага. Думаю, он сможет решить небольшую головоломку – как поставить на мне защиту, так, чтобы я не отправился в небытие окончательно.

+4

7

На кухню так на кухню. Где именно сидеть во время разговоров Клоду было совершенно безразлично. Он усмехнулся. Откровенная агрессивность одного из Гейтов забавляла ровно до тех пор, пока не была направлена в его сторону, и примерно с той же интенсивностью, с которой Клода раздражало в полукровке многое другое. Вот так и работали своеобразные эмоциональные качели. «Вверх» — и он уже готов тонким слоем размазывать его по стенке. «Вниз» — и сыночка, знакомство с которым произошло так недавно, резко становится родным и близким.
— Нет, Цукуё ничего по поводу Николя не говорила. И я так думаю, что не скажет, даже если там есть какие-то подводные камни. Впрочем, это не помешает мне её расспросить, — вампир пожал плечами. В любом из случаев, они должны быть готовы. К тому же Гейт в чём-то прав: многие долгожители теряют рассудок или частично, или полностью. Само по себе безумие не страшно, страшна только глупость. Гораздо проще договориться с умным безумцем, чем с тем, кто, находясь в здравом уме, был при этом туп, как пробка. И, конечно же, нет ничего хуже тупого безумца у власти.
— Дело не в бешенности даже, но да: если Николя пойдёт против течения, то его нужно будет как-нибудь аккуратно отстранить. Или неаккуратно, — он почесал подбородок. — Во многом способы решения проблемы зависят от того, насколько новоявленный Хет успеет нам насадить. Если успеет, конечно, и вообще имеет такое желание.
Клод не отрицал вероятную возможность того, что сомнительные движения Николя, на самом деле, не были направлены против него лично, как приступ нервозной самозащиты, или против влияния д’Эстенов на род Джонсонов, так явно и громко трещащий по швам. Клод понимал, что в данный обстоятельствах, кто-то всё равно будет оказывать на них влияние: будь то Цепеши или Лабиены, или рыбка поменьше. Сам он лез в это просто, чтобы не упустить перспективные возможности. Власть идёт в непосредственном союзе с жадностью против времени — вот такое вот примитивное уравнение успеха
— Откровенно говоря, — Клод вздохнул, — я бы предпочёл, чтобы он сидел тихо и особо не рыпался хотя бы несколько лет, а то и пару десятков. Тогда брак с Вивьен приобретёт определённую силу и влияние, ситуация в роду успокоиться и, кто знает, до каких вершин сможет добраться данная тёмная лошадка.
Вообще-то, даже неплохо выходило: в битве за власть у Джонсонов они ставили одновременно на две фигуры. Соответственно, имели шансы выиграть хотя бы одной. Хотя, что уж греха таить, фигуры одна другой сомнительней: сын Хета, о котором никто не слышал и сторонники которого почти мифичны, и брат Уильима, если и имеющий сторонников, то таких, которые легко его кинут и ещё приплатят за это. Впрочем, чудеса случаются. Сам Клод, по идее, вряд ли мог рассчитывать стать патриархом, исходя исключительно из самых очевидных соображений.
— Пойдёт, — Клод обычно варил кофе по старинке, на огне. Причём варил сам или позволял делать это кому-то, кому доверял. Ему нравился сам процесс, тихий и неспешный. К технике он тоже никогда не относился негативно, но плюющийся чёрной жидкостью агрегат едва ли вызывал воодушевление, а варить кофе — выбрать правильной формы посудину, следить за огнём, подобрать специи — это искусство.
Клод присел на стул, снял перчатку с левой руки и по привычке сжал и разжал пальцы. Рука не доставляла ему неудобств, это правда, но её силу он контролировал слабо и сейчас пассивно размышлял, насколько мог навредить Дэнни. Впрочем, чтобы навредить тому сильнее, чем он вредил себе сам, нужно было очень и очень постараться.
От его «папа» Клод мысленно сморщился. У него с отцом близких отношений никогда не было, и он сам никогда не был отцом своим детям, хотя их у него хватало. Вивьен и Мишель знали его, как дядю и относились соответствующе, по крайней мере, до определённого времени. Так или иначе, их воспитанием Клод никогда не занимался, и максимум его участия в жизни племянниц заключался в поддержки маленьких шалостей, которые не всегда разрешали родители. Альбер ему даже толком племянником не был. В совсем юном возрасте они не контактировали, а после стали приятными знакомцами. Покровительственное отношение к нему Клод демонстрировал далеко не всегда и эффект такой демонстрации был приятным сюрпризом и до сих пор вызывал улыбку — вот это темперамент! Элину и Дэнни Клод узнал только в этом году, и едва ли успел сделать что-то полезное для них.
Ему никогда особо не хотелось иметь детей, но сейчас он почти жалел о том, что не был хорошим родителем.
— А с чего вдруг? — Клод мало знал о гулях. Тот факт, что они регенерировали медленнее дампиров, был для него откровением и ещё большим откровением стало то, что существование сына-гуля может вдруг оборваться. Ему нравился Дэнни. Нравились все Дэнни — Дэнни-Малыш, умный и глуповатый, слабый и искренний. Дэнни-мертвец — амбициозный, жадный, понятный. Клод не слишком умел выражать свои чувства и не всегда чётко определял их наличие, но терять новоявленного сына не хотел. Мальчик был не только полезным и забавным. Он нравился ему. Хотя Клод подозревал, что когда-нибудь Дэнни всем скопом доведёт его до искреннего рукоприкладства. Даже сейчас мальчишку спасало только и без того покоцанная морда. На такую и смотреть жалко, не то, чтобы править дальше.
— С Бишопом я тебя сведу, — после короткого размышления ответил вампир. Может быть, такую проблему не стоило решать на стороне, но лишний раз демонстрировать память своего маленького наркомана даже членам семьи д’Эстену не хотелось. Точнее, не хотелось открыто демонстрировать желание её скрыть.
К Бишопу у Клода осталось смешенное отношение. Фактически, никаких нареканий к его работе у него не было. Более того, этот пьяный маг умудрился спасти ему жизнь. И всё же... Было в нём что-то такое, за что просто по-настоящему хотелось дать в морду. И ещё раз. И ещё раз. В этом случае останавливала некое чувство благодарности и понимание, что из этого мужика может выйти до крайности навязчивое и доставучие приведение.
— Ты мой сын. Если тебе придёт в голову почесать кулаками против большего количества противников, чем то, с которыми ты можешь справиться — это твоя лестница. Если ты любишь трахаться пожёстче, болезненные последствия — это тоже твоя лестница. Но когда ты вдруг появляешься избитый и с пробелами в памяти — это лестница касается всех нас, — стараясь говорить спокойно, Клод достал пачку сигарет и закурил. Его вообще не прельщало превращаться раньше времени в зануду. Чёрт побери, да ему самому не так много лет, а уже приходится кого-то поучать!
— В твоей смазливой кудлатой головке хранится слишком много такого, чтобы я не хотел с лёгкостью раздавать направо и налево, поэтому постарайся научиться отделять свои проблемы от проблем семейных. Сына, мы ж все можем однажды впухнуть из-за твоей сранной гордости. Ты это понимаешь или как? — сын смотрел на кофеварку, Клод рассматривал его затылок. Можно было прямо сейчас сунуть нос в его память, не спросив разрешения, но мальчишка итак находился на взводе и без необходимости Клод предпочёл бы этого не делать. — Ты хочешь только спрятать свои мысли или узнать, что произошло?

Отредактировано Клод д'Эстен (28.03.2016 14:11:57)

+6

8

Кофе наконец наполнил кофейник достаточно на две кружки, и Гейт отвернулся, избегая прямого взгляда в глаза отцу. Ему не нравилось то, что говорил Клод. Совет, патенты, выборы патриарха – это все было просто и понятно и никаких проблем в той стороне не ожидалось. Кроме Николя. Но наследник Хета тревожил всех, кто хоть раз встречался с ним лично, или слышал о нем сплетни. Надо сказать, что хоть и тревожил по-разному, но суть, как истинная причина беспокойства была одна – исходящая от вампира непонятная угроза и неизвестность.
Все это было ясно, понятно, и долгих обсуждений не требовало.

Но тогда зачем Клод приехал лично, говорить о лестницах? Говорить о том, что Гейт-мертвец знал и без этих нотаций?!

Гуль с силой сжал ручку кофейника, давя резкий вдох-выдох и глубокое, утробное по-звериному, рычание. Все эти разговоры были как капающая на макушку вода. По капле. Кап-кап… Кап-кап… Сводили с ума, выматывали. «Чего ты хочешь?!. Чего ты, блять, хочешь-то?! Оправданий, извинений, что бы я согласился с тем, что ты говоришь?!!» - гуль сжал зубы, едва не зашвырнув долбанную кружку кофе в голову вампиру.

Вместо этого коротко глянул, протягивая чашку.
- Хочу узнать. Что произошло, - бесцветно произнес Гейт и так же бесцветно улыбнулся, - В любом случае, ничего страшного и непоправимого не случилось. На тот момент я не знал ничего такого, что нельзя было бы выяснить и без необходимости влезать в мою голову, без приложения сколько-нибудь значимых усилий. Ну а если мне просто не повезло нарваться не на того партнера, то проблемы нет вообще.
Гейт сделал глоток, с трудом давя в себе злость и желание высказать Клоду все, что он думает, по поводу его беспокойства – крепло ощущение, что отец держит его за идиота, не способного ни решить, ни понять ничего самостоятельно. И это бесило. В конце концов, не будет же он разбираться в произошедшем публично, какова бы ни была причина разбитой рожи, и не только, у новоявленного сына.
- Тебе интересно, кто это был? И зачем это сделал? Или что ты хочешь узнать, когда залезешь мне в голову, проверить мою память? - гуль недобро глянул на отца, делая очередной глоток, - Возможно, что от тебя будут ждать реакции. Но ты ведь не собираешься демонстрировать никакой реакции, для посторонних. Так важно ли это, что именно случилось?..
Да, именно так. Важно ли это. Гейт-мертвец снова начинал заводиться, чувствуя себя пешкой, разменной фигурой, что ему нихрена не нравилось.
- Господи-боже! О чем мы вообще говорим?! Это могла быть просто неудачная ебля! Потому что да, па-па, я люблю трахаться пожесче! И, возможно, нет вообще никакого смысла приплетать сюда шпионские игрища, которых нет по определению!
«Джон Смит,» - имя, всплывшее в мыслях, заставило заткнуться. Не из-за визита ли этого сородича, работавшего на Цепешей, сам Гейт сегодня утром рванул из отеля на квартиру к Альберу, в какой-то глупой попытке защитить себя? Полукровка замолчал, поджимая губы. Возможно, в подозрениях Клода был смысл. Это Алмазный Берег, а он уже на виду.

- С чего вдруг что?.. Я сдохну, если получу защиту от любителей влезать в чужие мозги?.. – полукровка насмешливо глянул на Клода, - Я гуль. Поставить на меня любую татуировку с любым магическим действием это риск. Потому что я сам сейчас – одна большая магическая неизвестная для большинства практикующих магов. Добавь еще компонент, и неизвестно, что случится. Тебе это и правда интересно слушать?..

Гуль хмыкнул в кружку. Скорее всего, Клод, малознакомый с этими всеми магическими заморочками, спишет опасения Гейта на обычную паранойю. Но он уже пообещал дать контакты этого Бишопа, и это было хорошо. Полукровка понял, что неожиданно успокоился. Превосходство над Клодом хотя бы в одной конкретной сфере вернуло подобие уверенности.
Подобие. Это был не первый провал в памяти за последнее время, и гуль откровенно боялся, что и впрямь едет с катушек. Говорить об этом Клоду не хотелось – полукровка остро глянул на отца, прикидывая его реакцию. Еще там, в особняке, у них уже был разговор на похожую тему, и Гейт обещал сообщить вампиру, если начнет подозревать, что его человечность сходит на нет.
Тогда в нём было больше малыша-Дэнни, а не асоциального хищника, который собирался выжить любой ценой и любым способом. Нет, знать о подозрениях гуля Клоду не обязательно… Но это не снимало другой проблемы, которую тоже нужно было как-то решать.

- Я хотел… еще… попросить. Мне нужна карта Клуба. Вип-карта. Я и дальше могу покупать рабынек на рабских рынках, что бы перекусить, но вопросы утилизации останков не те, которые мне хотелось бы решать постоянно. Понимаешь? Думаю, ты тоже предпочитаешь есть спокойно и за столом, а не перехватывая бургер на бегу, роняя на одежду куски лука и капли кетчупа.
Полукровка засмеялся, скаля зубы. Несколько более нервно, чем предполагал их безобидный вроде бы разговор. «…я и тебя могу сожрать, па-па…» - уверенность Гейта-мертвеца росла, а вместе с ней приходило странное спокойствие. Он хищник. Ему некого бояться. Для него любой в этом мире – всего лишь еда.
- Еще относительно Совета. Обстановка там… Хм. Говоря проще, в ближайшее время будет достаточно кинуть зажженую спичку, чтобы вспыхнул пожар. Со смертью Уилла и Родри настало время перемен в роду Воронов. Можно попытаться… сфорсировать события в нужную нам сторону. Коты итак запустили руки в чужой род по самые плечи. И это не только голоса в Совете. Мы можем попытаться сделать что-то кардинальное. Что-то изменить. Как уничтожить зачатки любой самостоятельности в роду, так и укрепить его. Ты мне так и не ответил до этого. Ни разу. Чего ты хочешь от Воронов? Уничтожить их или наоборот, удержать от падения в пропасть?..

Отредактировано Дэниел Гейт (16.03.2016 13:25:04)

+5

9

В какой-то момент Клоду казалось, что недомертвый сына проявит чудеса эмоциональности и зашвырнет в его сторону кружкой, кувшином, кофейником, ножом, в конце концов, но обошлось. Гуль скрипел зубами, рычал, пожирал взглядом, но чашечку подал в руки и даже частично не пролил содержимое на колени. Клод смотрел на всё это и вспоминал детство, полное солнца, плантаций и тёмнокожих рабов, покрытых липким потом, злых, как дикие собаки, но страшащихся, подчиняющихся, покорных.
Можно подумать, он этого мальчишку насильно притащил на АБ и теперь активно неволит.
— Да, не знал,— согласился Клод. Он поискал глазами пепельницу, не видя смысла наводить особенный срач в чистенькой квартирке Альбера, но пепельница не нашлась, и Клод приспособил вместо нее какую-то кружку. — Не знал, потому что не помнил. Потому что перед поездкой на АБ я слегка подправил тебе память. Мне было интересно, кто клюнет на такого красавца и клюнет ли кто-то вообще.
Он посмотрел на сына. Дэнни злился, и не было понятно, на что конкретно он злится. На отца? На его правоту? На собственную побитую рожу?
— Не бесись, — одёрнул вампир. — Если бы я считал тебя тупым, то оставил копошиться среди колб и бумажек. Поверь мне, из вежливости я бы тебя к делам на пушечный выстрел не подпустил, и не важно, что у нас там было с твоей матерью, — Клод отхлебнул кофе. То ли оно оказалось не таким ужасным, то ли у него вкусовые рецепторы начали отключаться, но вампир удовлетворенно кивнул и снова затянулся. Вот так должно начинаться утро: в спокойной атмосфере уютной кухни, наполненной ароматом кофе и сигаретным дымом, а не с семейной разборки.
Клод даже на секунду задумался, было ли проще со всеми этими гордыми и ранимыми детишками, если бы он воспитывал их с самого начала, но быстро пришёл к выводу, что, пожалуй, нет. Как у любого ребёнка, у каждого из них был бы очаровательный и искренний период невинного детства, и, как любой ребёнок, только войдя в пубертатный период, они начали бы весело выносить родителю мозг своим уникальным видением мира, в котором папа, весь такой старый в сравнении, ничего не смыслит и смыслить по определению.
— Не волнуйся, что-что, а твои предпочтения в ебле вообще вопросов не вызывают, поэтому можешь не махать ими, как радужным флагом на параде, — хмыкнул Клод. — Никто твою свободу трахаться где, как и с кем попало не забирает. Я одно прошу: мозги включай. Был вариант, что никому твоя тушка нафиг не нужна и такой вариант меня бы полностью устроил. Но увы. Кто-то видимо тобой заинтересовался. И меня волнует, случилось ли это, потому что ты Джонсон или потому что д'Эстен. Это важно, понимаешь?! — спросил Клод и тут же пояснил. — Важно знать, интересует ли кого-то твое прошлое или твое будущее.
— В твои нежные мозги я лезть не собираюсь, если ты мне пообещаешь рассказать всё сам, — нехотя, после короткой заминки, произнёс Клод. Не собирается он, конечно. И демонстрировать ничего посторонним не будет. Гейт это правильно заметил. Настолько правильно, что у Клода челюсть свело: что бы там не выяснилось, а в разборки с кем-либо из-за пробелов в его памяти, патриарх д’Эстенов вступать не станет. Не станет хотя бы потому что никому не нужно знать, что он этим заинтересовался. Для Гейта же так будет лучше, если на то пошло. Чем дольше общество полагает, что Клод держит при себе мертвеца просто забавы ради, тем лучше.
— И да вот это мне интересно. С фигали, если столько рисков, ты всё-таки татуировочку поставить хочешь? Жить надоело или за всеми этими понтами есть какие-то реальные опасения? — Клод одним глотком допил кофе и отставил чашку. Чего это пацан так на него смотрит? Шокировать его, что ли, удумал?! Нашел, кого шокировать. — Будет тебе карта, — коротко ответил вампир. И, подумав, решил ничего не добавлять к сказанному. Похоже, Дэнни тупо не умел иначе обозначать свои проблемы. Ему реально нужно посидеть, психануть, вляпаться, накрутиться, обидеться сотню раз на выдуманный разговоры и только потом выдать просьбу, очень похожую на ультиматум. Одёргивать за такое уже ощутимо поднадоело.
— В мои планы уничтожение Воронов не входит, — произнёс Клод, туша окурок в кофейных остатках, и тут же прикуривая следующую сигарету. — Будем пытаться вывести их на ровный курс. На курс удобный нам, в идеале, или хотя бы нам не мешающий. Сам подумай, пока сильные мира сего трясут Джонсонов, никому не придёт в голову потрясти нас, а мы пока немного заняты: Канада, Мексика, эльфы разной степени ебанутости и ещё более ебанутые вампиры. Даже если несмотря на наши померные усилия, Джонсоны пойдут ко дну, нам нужно выиграть время.

Отредактировано Клод д'Эстен (28.03.2016 16:26:19)

+5

10

«Слегка. Подправил. Память,» - полукровка едва смог переварить эту мысль, а она все ворочалась, как заноза в мозгу, вызывая всплески не самых приятных эмоций. Гейт-мертвец не мог смириться с этим признанием, хотя и понимал, что объективно Клод прав. Что бы там Гейт не подслушал, узнал или случайно прочел, выпускать его, непроверенного сопляка, гулять в одиночку на Алмазном Берегу, было опасно и глупо.
И в этом Клод не ошибся. Достаточно было вспомнить визит в Латвию или в Комитет Безопасности. Или шашни с недореволюционерами у Воронья, о которых гуль не спешил сообщать отцу.

- Хорошо, я тебя понял, - Гейт нейтрально улыбнулся и включил кофе-машину. Кап-кап. Почти не раздражающий звук на фоне раздражающих мыслей, вызывающих самую настоящую ярость. Гейт-мертвец, как оказалось, и как подтверждалось с каждым следующим разом, не выносил, когда вторгались на его территорию. Так или иначе.
Полукровка нашел в себе силы бледно и нейтрально улыбнуться.
- Как прошла помолвка? Никто никого не убил?.. Я там не был, по понятным причинам.
«…а может, и вовсе не Альбер капнул про то, как я выгляжу сейчас?..» - злости на родственника, квартиру с которым он теперь делил, заметно поубавилось.

- …как Вивьен? – помолчав, спросил Гейт, -  Я думаю, что мне следует лично поздравить ее с помолвкой. Если ты не против.
Гуль потер пальцами переносицу. Ему не нравилась Вивьен. И, одновременно с этим, она притягивала к себе Гейта-мертвеца своей опасной вкрадчивостью хищницы. Если Николя действительно окажется таким тюфяком, каким кажется, то эта стерва загонит его под каблук раньше, чем состоится свадьба.
- А Вивьен? Вивьен ты доверяешь? – Дэниел встряхнулся и с живым интересом посмотрел на Клода. Чего было больше во взгляде полукровки в этот момент, любопытства или насмешки, он затруднялся сказать и сам, - Они с Николя… контактируют?..
Все это было минимально интересно. Глава Совета под каблуком у крошки-Виви. Что же дальше? Свержение патриарха рода и становление власти Совета? Эдакая небольшая революция у Ворон, которая поставит все с ног на голову?.. Гейт закурил, не решаясь озвучивать свои мысли вслух. Мертвецу до одури хотелось быть тем, кто кинет спичку в воронье гнездо и позволит вспыхнуть пожару. Но может случиться и так, что все роли давно расписаны, и его вмешательство будет лишним.

- Ты промыл мне мозги и теперь спрашиваешь, почему я хочу поставить эту татуировку?.. Много что в жизни… небезопасно. Нужно просто просчитать риски. Внимательно просчитать. Хороший маг справится с этой задачей, - Гейт медленно выдохнул, и все-таки продолжил говорить, хотя в очередной раз не был уверен, что Клоду нужно будет то, что он скажет, - Ты живешь, потому что твое сердце бьется. Потому что ты живой. Я существую, пока могу мыслить. Связанно. Четко. Адекватно. Во всех смыслах. Если я поеду крышей и начну жрать все живое вокруг – мне крышка. Если я сойду с ума – мне конец. Разум – это единственная основа моего существования. Единственная, которую я могу контролировать. Любое вмешательство в мою голову может расколоть меня пополам, буквально, или… или еще что похуже. Эти все сны… Эти все сны.

Гейт долил в свою кружку кофе, ловя себя на неприятной мысли – когда он начинал говорить, говорить откровенно с Клодом, ему было сложно заткнуться. Впору начать подыскивать себе психоаналитика. Вместо бездушного планшета, в котором гуль делал пометки. Кого-то живого, кто смог бы выполнять функцию пассивного слушателя.
Слишком много противоречивых мыслей рвали его в обе стороны.
Нет, не так. Две противоположные грани одной мысли рвали его в противоположные же стороны.
И поделать с этим он не мог ничего.
Хотя сосуществование в одном теле малыша-Дэнни и Гейта-мертвеца было подобно хрупкому равновесию. Пока это равновесие хоть и с трудом, но удерживалось, все было в относительном порядке. Но начни один из них доминировать, подминая вторую грань личности, и кто знает, чем это может закончиться?

«Семилапый. Зверь о двух головах с тремя алыми глазами…»
- Ты все еще не понимаешь, почему, несмотря на все риски, я хочу защитить свой разум от любого вторжения извне? – полукровка улыбнулся и жестом предложил кофе Клоду, переключаясь на другую тему, - Ну а если кого-то интересует мое будущее, что тогда? Отправишь меня обратно в Америку, к колбам и пробиркам? Запрешь в лаборатории с остальными Воронами, которые приняли мое предложение? Приставишь ко мне охрану?..
Полукровка закурил, разглядывая Клода. Обычно эмоциональный, во многом открытый, как книга, для гуля он сейчас оставался какой-то загадкой. Словно сам Гейт был лабораторной крысой, ожидающей своей очереди на эксперимент в тесной клетке. «Перестань бояться. И все станет гораздо проще,» - подумал Дэниел.

- Загляни в мою память сам. Сейчас, - предложил гуль, пожимая плечами, - Возможно, не понадобится никакого специалист для того, что бы определить, что я всего лишь переборщил с таблетками тем вечером.
Мысль о том, что Клод самолично что-то вымарал из его памяти, не отпускала.
- Что такого важного я не помнил во время приезда на Алмазный Берег?

Отредактировано Дэниел Гейт (03.04.2016 22:25:02)

+6

11

«Нихрена ты не понял», — подумал Клод, для которого эмоции Гейта — его возмущение и злоба, — не были тайной. Даже не желая особо окунаться в чужое раздражение, он продолжать его чувствовать. Впрочем, данный случай был скорее исключением. В конце концов, Клод проговорился о прошлом неслучайно, он сказал, желая вскрыть явно наболевший нарыв, но Дэнни успешно справлялся со своими эмоциями — бурча, недовольствуя, раздражаясь, снова наливая и глотая чёрный кипяток, но не срываясь. Клод не мог сказать, нравится ему это или нет.
— Тихо, в узком кругу, скучно, но не скромно. Твоё отсутствие заметили, но не стали акцентировать на нём внимание,  — ответил вампир, не вдаваясь в подробности, которые никому из них не были нужны. По крайней мере, Клод не видел причины, по которой помолвка должна была заинтересовать Дэнни. Однако, он, видимо, был не прав.
Клод выразительно приподнял бровь.
— Поздравляй, конечно, если тебе так хочется. Можешь даже подарок какой преподнести. Желательно в небьющейся упаковке, — вампир хмыкнул. — Она бывает импульсивна.
Прежде чем ответить дальше, Клоду пришлось справиться с собственной волной раздражения. Как он не любил все эти разговоры о доверии! Уж очень они отдавали какими-то постельными разборками — были слишком эмоциональными, однолинейными, простыми, а жизнь ни простой, ни линейной не была. 
— Я рассчитываю на то, — осторожно ответил вампир, избегая слишком резких формулировок — их никогда и никто не понимал правильно, — что Вивьен, несмотря на стервозный характер, обладает острым и расчётливым умом. До сих пор она растрачивала свои таланты на пустую злобу. Теперь перед ней есть конкретная цель и способы воздействия. Надеюсь, это позволит ей стать, наконец, по-настоящему полезной семье, — вариант «если нет» Клод озвучивать не стал.
Нелестная правда заключалась в том, что доверял Клод только Эмилии. Слепо, открыто, без какой-либо оговорки, не страшась удара в спину, глупости, измены, пересмотра приоритетов. Такого доверия у него не было ни к кому и, возможно, никогда уже не будет.
— Вивьен — моя дочь. По крайней мере, Эмилия говорила, что она от меня, и пока моя сестра была жива, я никогда не ставил её слова под сомнение. В детях хочешь видеть себя — свои таланты, свои способности, свой характер. Виви бесится, что её не пускают к власти, не доверяют, как ты это любишь выражать, ты бесишься от этого же, поэтому Виви выходит замуж по расчету и загоняет муженька под каблук, а ты... — Клод насмешливо посмотрел на сына, — занимаешься теми делами, к которым выразил желание.
Клод не лез в отношения Вивьен и Николя, зная, что та воспримет его любопытство в штыки. Тем не менее, он рассчитывал, что умница-красавица своего не упустит. Не должна упустить. Это шанс стать полезной для семьи, а не быть нервным балластом, на котором все тренируют чувство юмора.
— Что за сны? — спросил Клод, затягиваясь сигаретой, о которой едва не забыл. Его совсем не удивляло желание уберечь своё сознание. Как раз оно было ему понятно. Его удивляло или, если сказать точнее, бесило упорное нежелание Дэнни признавать проблему. Потому он нервировал его. Потому продолжал говорить на эту тему, хотя сын всеми доступными себе средствами чётко выражал желание именно здесь сохранить личное пространство.
Клод помолчал.
— Я уважаю твоё желание рискнуть, твоё стремление закрыть разум, стать самостоятельным, важным, найти своё место. Уважаю, Дэнни. Если ты захочешь вернуться в Америку и заниматься только колбами и пробирками — я приму и этот твой выбор. Но в моей семье ты можешь добиться высот. В нашей семье, — поправился Клод, — немногим есть дело до того, дампир ты или гуль, или ещё кто, если ты хорошо с чем-то справляешься. Действуй, Дэнни.
Он посмотрел на обидчивого, ранимого, нежного и агрессивного мальчишку — полукровку, наркомана, гуля. Подтянул к себе за стул так, чтобы тот сидел прямо напротив него. Заглянул в глаза. Дэнни был с ним примерно одного роста, но в чертах лица Клод особого сходства не видел. Впрочем, может дело не в чертах даже, а в их выражении. В любом случае, именно это уже значения не имело.
Клод обхватил его голову руками, растормошил волосы, ещё раз внимательно посмотрел в глаза.
— Ты не забыл ничего такого, чтобы не узнал сейчас или не узнаешь в ближайшее время. Веришь мне? — произнёс он, наконец. — Если хочешь справиться со своими секретами самостоятельно, справляйся Дэниел. Только справляйся с ними.

Отредактировано Клод д'Эстен (06.04.2016 16:11:55)

+6

12

То, что его отсутствие на помолвке заметили, удивило полукровку, но еще больше его озадачило то, что Клод сказал после этого.
«Вивьен?!. - Гейт часто и растерянно заморгал. В первые несколько секунд он подумал, что ослышался или неправильно понял Клода, но тот продолжал говорить всё о том же. – Эта стерва, которая ненавидит его – его дочь?!.» Полукровка негромко засмеялся, но почти сразу закашлял, скрывая смех. Малыш-Дэнни чувствовал, что это было лишним, смеяться, когда Клод упоминал Эмилию.
- Извини. Я… я просто не уверен… - Гейт неожиданно нахмурился, - Но она же женщина! Для кого я тогда делал анализ в августе?..
Полукровка озадаченно прикусил нижнюю губу, решив не задавать больше вопросов. Он не был уверен в их уместности, да и никакой радости или иных ярких эмоций по поводу «появления» сестры не испытывал.
Гуль попытался вспомнить, как Клод представлял Вивьен на том чаепитие. Кажется, все-таки дочерью Жерома. Сложно... Не совсем приятная тема, которую хотелось замять, отложить подальше и пока что не обсуждать. Гейт-мертвец в очередной раз насупленно глянул на вампира, в ответ на его насмешливый взгляд.

- Верю.
Гейт болезненно сморщился, давя в себе некстати просыпающиеся, непривычные для мертвеца, эмоции, которые поднимались в душе с каждым следующим сказанным Клодом словом. Уважение. Принятие как равного. Помощь. Поддержка. Терпение, с которым Клод позволял ему ошибаться. Отсутствие брезгливости во взгляде вампира.
Полукровка шумно сглотнул, стискивая зубы.
Благодарность.
Он не имел права испытывать что-то подобное. Не здесь, не сейчас, не к Клоду и своей новой семье. Ему дали угол, куда он смог забиться, дали возможность жить. Но свой шанс, свое право подняться выше – он получил честно, вцепился в него отчаянно, не собираясь отдавать, не собираясь позволить кому-то помешать ему, Гейту, стать кем-то большим, чем… Гуль коротко оскалился, вымарывая из своих чувств некстати проявившуюся то ли сентиментальность, то ли хрен его знает что еще. Это все делало его мягкотелым, слабым, а слабые, как известно, не выживают, особенно, если на тебя может объявить охоту полмира только потому, что ты можешь сожрать, буквально, любого из них.

«…заповедник блядских сказок…» - фраза, сказанная кем-то другим. Заповедник. Гейт был в нем экспонатом. Частью этого зоопарка. Забавной зверюшкой.
Но его приняли. И Клод дал ему возможность выбрать, кем стать в итоге. Кем стать дальше.
- Я верю, - глухо повторил полукровка, снова сглатывая тугой ком в горле. Оскалился, грубовато добавляя и стряхивая с себя вновь нахлынувшие чувства, - Справлюсь. Куда я денусь?.. А сны… можешь сам взглянуть. Наверное, так будет быстрее, чем я начну пытаться тебе объяснять.
Гуль хмыкнул и помолчал, колеблясь, прежде, чем продолжить:
- Я слышу голос. Я вижу звериные глаза. Какое-то… помещение. Пол, металлический блеск. Пытаюсь подняться и не могу. Все это… обрывочно, неуловимо. Стоит  попытаться сосредоточиться на них, - Гейт медленно выдохнул, понимая, что начинает говорить быстрее, и развел руками, - как они ускользают. Какой-то холод. Я никогда раньше не ощущал окружающей температуры, вернее… Критичные точки комфортной и дискомфортной температуры сместились после смерти. Теперь я чувствую холод, почти постоянно. Если бы я мог вспомнить, я бы рассказал тебе. Но я не могу. Ненавижу неопределенность.
Гейт-мертвец поджал губы, между бровей пролегла резкая складка.
- Ненавижу, когда со мной играют. Со мной. С моим разумом.

Клод все еще смотрел ему в глаза, и мертвец чувствовал растущее беспокойство, ежесекундно проверяя свои ощущения – искал ли вампир в его воспоминаниях все то, о чем он говорил, или пока только слушал?..
- Нет, подожди! – гуль резко отстранился, проводя рукой по лицу, - Прежде, чем, прежде, чем ты залезешь в мою голову, я хочу… Поговорить еще кое о чем. Моя лаборатория. И Совет Воронов…
Гейт выжидающе посмотрел на Клода, но не уловил нежелание того отложить разговор на обозначенные темы, а потому продолжил.
- Первые Вороны уже пересекли границу США. К концу ноября их число достигнет восьми десятков. На данный момент их размещением занимает Говард Чейс, тот человек, контакты которого ты дал. В начале декабря будет первая поставка оборудования, материалов и реагентов. Проблема в том, что…
«Мне нужен Илая. Или Наварро,» - Гейт нервно усмехнулся, сбившись. Эта тема вдруг перестала казаться ему важной. Так, набор каких-то глупых слов, предложений и фактов, относительно которых уже принято решение.
- Что я до сих пор даже штата не знаю, где будет располагаться моя лаборатория. Мы можем как-то ускорить процесс выбора места? Я тут прикинул несколько вариантов, не без помощи Чейза, но дальше я не могу сдвинуться, пока не поговорю с Илаей или Наварро. Кстати, этот Чейз. Ты оставишь его мне? Все слишком быстро закрутилось. За такое короткое время я не успею найти единомышленников. И не смогу тянуть это все сам.

Помощь. Поддержка. «…поэтому тебе придется довериться тем, на кого укажет Клод. Ты и впрямь до сих думаешь, что сам, своими силами, выбил, выгрыз у судьбы этот шанс?..» - малыш-Дэнни робко и неуверенно улыбался, смешно морща нос. Он знал, что за такое наверняка огребёт от Гейта-мертвеца, который не признавал за собой слабостей и не терпел, когда их видели другие. И ненавидел о чем-то просить. Он торопился наладить работу лаборатории, что бы обрести независимость, но вся эта спешка приводила к тому, что ему снова и снова, и еще раз, и опять, нужно было обращаться к Клоду.

Гуль раздраженно ткнул в губы сигарету и закурил.
От всего этого ему было неуютно, а он продолжал искусственно оттягивать момент, когда Клод заглянет к нему в голову. Пусть Гейт предложил это вампиру сам, но с каждой минутой его решимость таяла. Все равно что стоять у края океана и бояться окунуться в накатывающую волну.
- Совет. Кто-то еще из рода занимается им? Кроме меня и Альбера?
Больше у него не осталось вопросов, которыми можно было бы прикрываться. Клод давал свободу Вивьен и ему, а значит, нет смысла уточнять у него, может ли Гейт поговорить со своей родственницей о… разных вещах.

Гуль зябко повел плечами, глядя в лицо Клоду. Он подумал о том, что тот может найти что-то поинтереснее провала в памяти, и обязательно устроит разнос за неосторожные действия гуля, о которых тот и сам уже успел пожалеть. «Ну и пусть,» - Гейт слишком устал бояться и прятаться.
- Давай уже, - улыбнулся полукровка. Одна рука Клода была металлическим протезом, способным с хрустом ломать чужие кости и бетонные стены, но Гейт почему-то не боялся, когда вампир взъерошил ей волосы. Не было страшно и сейчас. А малышу-Дэнни хотелось повторить ощущение странного единения и спокойствия, которые охватили его, когда Клод спрашивал, верит ли он ему.
- Давай… Не тяни. Пока я открыт. Пока второй-я снова не начал пытаться закрывать память.

Отредактировано Дэниел Гейт (06.04.2016 18:52:38)

+6

13

Реакция Дэнни не удивила и не обидела его, он нашёл ее вполне естественной, но не смешной. Со стороны все сложные перипетии личных взаимоотношений д'Эстенов могли казаться забавными, Клод признавал это, но для него эта забавность была частью жизни. Важной частью. Пожалуй, даже самой важной. Тем не менее, именно то, что касалось Вивьен, его не задевало. Клод не раз замечал, как то ли просто племянница, то ли ещё и дочь словно бы иголками покрывалась в тот момент, когда он заходил в одно с ней помещение, однако он никогда не брался выяснить, была ли Вивьен такой всегда, задевало ли её в нём что-то конкретное или она просто его ненавидела. Дело в том, что Клод не нуждался в её любви. Строго говоря, с тех самых пор, как Эмилия ответила на его чувства, ему больше не нужна была чья-либо любовь. Ему вполне хватало сестры и тех отношений, которые сложились между ними. К тому же, ненависть Виви была в достаточной мере неутомительной и забавной. Клод любил агрессию и считал, что их отношения вполне сбалансированы: он её злил, а она злилась.
— У меня никогда не было оснований не верить Эмилии, но... В принципе, да, можно убедиться. Стоит проверить, насколько моё отцовство реально, а то девочка как-нибудь доведёт меня да откровенности, и я нечаянно совру, — он склонил голову набок, ожидая, когда сын даст свое согласие.
— Что касается того анализа... Ты же не думаешь, что я спал только с одной женщиной? — он лукаво улыбнулся, размышляя, доверить или нет очередной свой секрет? Дэнни, судя по всему, его секреты были не нужны. По крайней мере, особого восторга по их поводу он не испытывал. Это качество Клод находил удачным, но в данный момент им было о чём говорить без того, чтобы обсуждать его похождения. К тому же говорить о чём-то подобном стоило на исключительно пьяную голову, а Клод был трезв и хотел таким оставаться.
— Как-нибудь я разъясню тебе всё, — он улыбнулся одними губами. — В крайнем случае, ты узнаешь всё сам, но постепенно. Возможно, так будет даже лучше.

Клод не торопил Гейта, дал ему возможность отказаться. На самом деле, он действительно был готов пожертвовать данной информацией, как неким вкладом в будущее. К тому же, Клод принял на веру то, насколько значимым и важным для Дэнни было невмешательство в сознание. Важным это было хотя бы потому, что Гейт верил в это. Клод прекрасно ощущал раздрай, который раздирал его новоявленного сына.
— Мы вылетаем в Америку седьмого вечером. Это, собственно, и было поводом встретиться. Илая что-то подобрал и хочет показать. Если тебе подойдет данный объект, то вопрос встанет только о том, сколько времени и финансов понадобится для того, чтобы привести его в рабочее состояние. Причем, скорее времени, — деньгами Клод владел. — Временное жилье и какой-то функционал за неделю или, в крайней случае, две там устроят. Где надо развернут строительство. В общем-то, вопрос встал только в месте. Тебе показать? — у Клода была какая-то сопроводительная документация. Цифры, которые ничего не говорили ему, но, возможно, что-то скажут Дэнни.
— К Совету ты можешь подключить Вивьен, — после короткого раздумья ответил Клод. — Если она будет способна вести себя разумно в данном вопросе. Оставляю решение за тобой, — он намеренно сделал Дэнни главным в этом вопросе. Во-первых, как Джонсон, он был более чем полезен в делах Воронья. Во-вторых, это, как полагал Клод, позволит ему чувствовать себя уверенней с Вивьен. Что же касалось дочери... С Вивьен, которая сыграет на стороне семьи и сможет наладить отношения с будущим супругом, провернуть какие-то дела будет проще. Клод это понимал, даже оценивая ситуацию поверхностно. Впрочем, на ней свет клином не сошёлся. Пути отступления были, и ничто не помешает выпороть девчонку, если она совершит реальную глупость. «Посмотрим, на что ты способна».
— И, разумеется, я буду готов помочь, если такая помощь потребуется. Держи меня в курсе.

Клод молча кивнул и заглянул в разум сына.
Мысли Дэнни были смешанными, что-то из них отдавало виной, что-то откровенной агрессией. Клод не стал акцентировать внимание на том, что не касалась дела. Не потому даже, что очень уважал право сына на ошибки, тут как раз всё обстояло иначе, но искать не просто воспоминания, а воспоминания спрятанные, затёртые, исправленные было нелегко.
Клод вернулся к снам, о которых рассказывал Дэнни. К снам, наполненным холодом и беспомощностью. Сознательно сын не помнил случившееся, но оно всё ещё хранилось в его подсознании. Клод запустил этот сон снова и снова, пока он не оброс деталями: серым помещением, светом, голосом и, наконец, лицом.
«Как думаешь, быстро Клод тебя хватится? Вряд ли. У него такой сволоты полные карманы. Кошки! Заповедник блядских сказок.»
Клод, задыхаясь от ярости, вынырнул из воспоминаний. «Звериные глаза», — фыркнул он. — «Ещё бы! Вот же с-сука! Я бы показал тебе сказочку, если бы не...» — Клод посмотрел на сына. У него в распоряжении были только обрывки, но даже их было достаточно, чтобы понять, кто именно стал той лестницей, о которую споткнулся Дэнни. Откровенно говоря, мальчишке повезло, что ему не переломало хребет.
— Что произошло в ЦИЭМ двадцать первого августа этого года?

+4

14

В этой семье дела решали быстро. Гейт удивленно приподнял брови, слушая о том, что седьмого числа они летят в Америку. «…а если у меня были свои дела и планы?!.» - гуль закурил, медленно выдыхая. Разумеется, он не может сказать патриарху, что бы тот подстраивал свое расписание под него. Пока не может – Гейт-мертвец коротко улыбнулся.
Все-таки следовал признать, что существующий порядок вещей вряд ли изменится и потом, позже, как бы высоко Гейт не смог забраться.
Тем более, ему в руки тут же сунули игрушку поинтереснее, выражаясь образно, само собой. «…и пару коньков в придачу,» - гуль улыбнулся шире. Разрешение встретиться с Вивьен – это хорошо. Держать Клода в курсе – уже не очень. Он бы предпочел полный карт-бланш, но кто бы его дал. И это тоже было разумным и правильным, объективно.

- Как скажешь, - Гейт кивнул. Все эти мысли пронеслись в его голове быстро, а после остался только взгляд Клода. Внимательный, затягивающий в черные зрачки-провалы. Мертвец зубасто ощерился из глубин сознания, но Дэнни продолжал настаивать на своем: «Это нужно сделать!» - «Для чего, блять?!» - «Нужно… узнать…»
Это было похоже на транс, но не являлось таковым. Чужое присутствие в мыслях ощущалось почти физически: вспотели ладони, по телу гулял неприятный озноб. Мысли раз за разом возвращались к обволакивающей серости и холоду – сознание дергалось, противясь бесцеремонной руке, что раз за разом ставила их на повтор, заставляя обрастать подробностями, которые он не помнил. Не хотел помнить и знать. А они тащили, цепляя собой, другие, подобно рыбацкой сети, закинутой в канал, за которой тянется мусор.
Тяжело.
Вопросы, звучащие в голове, смешались между собой, не давая различить ни один, и Гейт чувствовал себя потерявшимся в зеркальном лабиринте. Образы и слова отскакивали от зеркальных поверхностей, рассыпаясь, как горошины. Окружающий мир собирался в цельную картину медленно и неохотно.
- Д-двадцать первого? В ЦИЭМ? – гуль часто хватал ртом воздух, едва сосредотачиваясь на вопросе и выравнивая сбитое дыхание. Провел рукой по лицу, с удивлением обнаруживая влагу на ладони – прерывисто вздохнул и торопливо стер остатки слез предплечьем. Клод видел все это, и гуль начинал злиться. В довесок ко всему только этого не хватало – во взгляде вампира почудилась насмешка и мертвец мгновенного ощетинился.

- Зомби… зомби там были. Зомбиапокалепсис. И ты, - Гейт недоуменно моргнул, опуская взгляд вниз и поднял с пола выпавшую из пальцев сигарету. Затушил ее в свою пустую кружку и незамедлительно прикурил новую.
- Почему ты спрашиваешь? – гуль сверкнул глазами, тут же давя в себе протест и злость, - Ты ведь был там, ты все знаешь.
Он искал подвох в вопросе. Цепко оглядывал вампира, словно выискивал подсказки.
- Или ты думаешь, что я причастен к тому, что вирус вышел из-под контроля?..
«Он знает,» - Гейт резко поднялся, помедлил несколько секунд, и пошел к бару, за новой порцией виски. Ему необходимо было выпить, что бы прочистить мозги.

- Или ты думаешь, что я что-то знаю? – стекло негромко звякнуло. Алкоголь плеснул в стаканы. Гуль осушил один залпом, тут же доливая спиртного, и вернулся к Клоду с двумя стаканами и бутылкой. «Он знает, что я был в общежитии. Он знает про Латвию,» - полукровка не хотел бы, что бы Клод знал.
- Да, после прибытия на Алмазный Берег я связывался… с Воронами, которые откровенно недовольны политикой Корпорации. Но если кто-то из них и причастен к случившейся катастрофе, то они предпочитают замалчивать это. Почему тебя вообще это интересует?!
Ему почти удалось взять себя и свои эмоции под контроль. Нервозность выдавала только легкая дрожь пальцев и ничего более.

+4

15

Двадцать первого в ЦИЭМ были зомби. Это верно, по крайней мере, если именно так обозвать тех существ, которые гнались за ними по бесконечным коридорам, нападали, хрипели, жрали и не умирали. Клод хорошо помнил об этом, но весь ужас пережитого стёрся из памяти за ненадобностью и произошедшее казалось давним прошлым.
К своему сожалению, Клод не успел как следует разобраться с тем, что произошло в тот день. Особо объективных причин для этого не было. Изначально он был слишком занят тем, чтобы не попасть под карантин, пришить себе обратно руку и вывезти Дэнни с Алмазного Берега до того, как к нему возникнут вопросы. После этого его захватили личные дела, а потом неожиданно погибла Эмилия и её смерть полностью лишила его любопытства ко всему иному. Возможно, зря, но горе было слишком велико, а жалеть о потраченном времени глупо и Клод не жалел.
Там на нижних этажах он находился в довольно чудной и чрезмерно родовитой компании, состоящей из Калисы Лабиен, мальчишки-Цепеша, заносчивого Джонсона и Дэнни Гейта. Были и другие. Вполне логично предположить, что кто-то из них имел причастность к случившемуся. Однако оставалось ответить на вопрос: «Зачем?»
Любая семья, входящая в Корпорацию, могла получить выгоду из того, что произошло в ЦИЭМе. Про себя Клод знал, что оказался втянут в это мероприятие случайно и едва не потерял там руку. Едва ли сестра стала бы что-то крутить за его спиной, да и не в их стиле такие интриги. За Лабиенов, которые интриги плели только так, думать было слишком сложно, и Клод даже не пытался этого делать. Очевидную выгоду для себя находили Цепеши, получившие право и основание прижать и преследовать Джонсонов. Однако виновными, намеренно или нет, могли оказаться и сами Джонсоны.
Диверсия в ЦИЭМ в сумме со смертью Патриарха становилась удачным поводом для смены власти, но если дело в этом, то зачинщики слишком медлят. До сих пор политической активности никто без толчка со стороны другого рода не проявлял, но, возможно, и в этом была хитрость. Хотя хитрость очень рискованная. Конечно же, было бы удобней отсидеться где-то в уютном и тёплом месте, дождавшись, когда Джонсонов перестанет трясти, и сесть на высокий стул уже после пары смен власти, поддерживаемый всеми, но для этого нужно быть уверенным, что всем так уж сильно хочется видеть Джонсонов непосредственно рядом с большой властью.
«Как-то всё слишком одновременно и удачно», — подумал д’Эстен. Смена сразу двух патриархов в двух родах, одновременно с неожиданной выходкой эльфов могла оказаться случайностью, но скоростью, с которой эти случайности происходят, намекает на то, что кто-то их всё-таки подталкивает. Одна сила, две или много — это уже другой вопрос.
— Я был там, но ничего не знаю, — спокойно объявил Клод, которого не столько интересовали слёзы Дэнни, сколько его внезапная суетливость. Мальчишка что-то скрывает, это было понятно. Он постоянно что-то скрывает и держится за свои маленькие секреты так, словно бы от них зависела его жизнь. Вероятно, так когда-то и было, но оставалась немалая возможность, что большую часть своих проблем Гейт имеет только потому, что не способен вовремя открыть свой порой такой болтливый рот.
Пока Дэнни утирался, наливал себе и бормотал предположения, он молча курил. Свой вопрос Клод задал не потому, что подозревал его причастие к происшествию. На самом деле, ни о чём подобном он даже не думал — мальчишка никогда не казался ему опасным или хитрым, — но именно об этом Дэнни расспрашивал Игорь Цепеш, и Клоду было интересно понять, почему? Сын же, явно растерянный и дезориентированный заговорил не о допросе, а о том, о чем Клод не имел ни малейшего понятия.
— А теперь с этого места и поподробнее, — попросил он, уставившись на Дэнни въедливыми карими глазами. — С какими Джонсонами ты встречался, когда, зачем и что тебе удалось у них узнать?

+5

16

«Проболтался, идиот! - и следом, сразу, вторая мысль, - Он что действительно был не в курсе и не стал лезть дальше затертых воспоминаний?!» То, что в его голове кто-то похозяйничал до Клода, гуль уже не сомневался.
Серые усталые глаза, человек в сером пиджаке с кружкой чего-то горячего в руках. Гейт был уверен, что это кофе. Чувствовал запах. Он пытался рассмотреть лицо незнакомца, но взгляд постоянно соскальзывал с него, не цеплялся, оставляя на месте черт только размытое пятно.
Возвращающиеся воспоминания заставили поморщиться.
В целом, это было похоже на прорванную плотину. Как будто Клод своими действиями пробил брешь в дамбе, и теперь вода уверенно прокладывала себе дорогу, точа бетон и цемент. «Как не вовремя-то, черт!»

- Тебе ничего не скажут их имена, - наконец произнес Гейт, усаживаясь напротив Клода. Сигарета дотлевала до фильтра, но гуль словно и вовсе о ней забыл. – Это… группа из Джонсонов, кто… помогает своим покинуть Алмазный Берег. И не только, как я думаю. Я перенес через границу документы для пятерых Воронов. Отдал их адрестам в общежитие при ЦИЭМ.
Полукровка говорил негромко. Затушил сигарету, тут же закуривая новую. Он уже почти успокоился, хотя в сознание продолжали рваться непрошенные и ужасающие картинки из вымаранного прошлого, заставляя гуля смаргивать, встряхивая головой и тереть пальцами переносицу.
- Я хотел… стать своим среди этих Воронов. Не получилось. Тех, кому я отдал документы, задержали на границе. Возможно. Я. Рассказал об этом. На допросе, который ты предполагаешь.
«Разозлится?» - вообще, Гейту было плевать. Беспокойство было слабым и почти не проявляло себя – отошло на второй план по сравнению с нарастающим хаосом в голове.
- У меня не получилось. После провала со мной перестали говорить, а…

Гуль поморщился сильнее и растер пульсирующий висок пальцами - казалось, что сознание трескается, как стекло от сильного удара, и вот-вот его расколет на части, лишая целостности. Гейт закрыл глаза, делая глубокий вдох. Его мутило от мутного и яркого калейдоскопа, вспыхивающего перед глазами.
- Я. Я не…
Гейт хватанул воздух ртом, понимая, что с него начинает градом катиться пот. Влажные пряди липли ко лбу. Смотрел гуль при этом в глаза Клоду, и черный зрачок закрывал собой всю радужку.
- Я не думаю, что это важно, - голос сломался, набирая силу. Зазвенел сдержанно и вкрадчиво металлическими нотками, - Тот, другой, с кем мы делим тело, думает, что ты рассердишься. Клод д’Эстен. Патриарх рода. Я думаю, что тебе будет плевать, пока Комитет не предъявит официальное обвинение. А он его не предъявит. Иначе я не сидел бы здесь.
Гуль скупым движением втер окурок в пепельницу. Веки чуть дрогнули, когда взгляд полукровки сместился и снова вернулся к лицу Клода. На лице жили только глаза – почерневшие, лишенные иных цветов и любых эмоций.
- У Воронов что-то намечается. Я буду участвовать в этом. Можешь попытаться запретить. Но надежнее – свернуть мне шею прямо сейчас. Попробовать свернуть, папа.

Малыш-Дэнни захлебывался воем на краю сознания, погребенный под осыпающимися воспоминаниями – это было удобно, скинуть на свое бесполезное альтер-эго грязную работенку по разгребанию завалов, пока сам Гейт-мертвец мог спокойно поговорить с отцом.
- Я шучу. Ты, вроде как, уже разрешил мне делать у Воронья то, что я сочту нужным.
Гуль растянул губы в нейтральной улыбке, лишенной обычного для полукровки тепла.
- Больше никаких ошибок, папа.
Гейт вопросительно двинул бровью.
- Если это все, то я бы хотел привести себя в порядок. И разобраться с делами, которые запустил тот, другой. Слишком долго я позволял второму, бесполезному, прятаться от всех и путаться в соплях. Ты не против?

+3

17

You were alone and you were alive
Among the woken dead

Клод знал, что вместо одного сына получил сразу двоих, как по акции в большом магазине судьбы. Он разграничивал перепады настроения Дэнни, делил их и воспринимал каждого по-своему, тем не менее, ещё ни разу эта двойственность настолько не бросалась в глаза и не казалась такой жуткой. Сегодня каждый из них заявил о присутствии второго. Это было ненормально, но Клоду часто приходилось встречаться с кем-то ненормальным и пугало его такое только отчасти. После потери сестры и руки он расстался с немалым куском собственной эмоциональности. Он словно бы постарел — не приобрёл мудрость, как таковую, но уже не был уверен, что мир изменить просто.
Изменения собственного сына не прошли для него незаметно, но до сих пор он не размышлял, с чем это может быть связано и как это исправить. Теперь задумался. Потому что именно Малыш Дэнни вернулся за ним в ЦИЭМ и Клод это понял. Потому что этот набирающий силу больной ублюдок был понятным и даже удобным, но такого, использовав, выкидывают на свалку, а Клод выкидывать своего сына не собирался. Ему нравился Дэнни со своими тараканами. Да, он нередко раздражал его: то своей инфантильностью, то наглостью, то глупостью, но он также был талантливым, искренним, настоящим. Этого Клоду во многом не хватало.
В случаях, когда вместо одной полноценной личности появляется два урода, людям советуют посетить психолога. А что советовать сделать дампиру-гулю, дампиру-наркоману, неприкаянному по сути и недолюбленному ребёнку? «Жить», — мог бы сказать Клод, но что понял бы из такого ответа Дэнни?
— Вы оба не правы, — произнёс Клод доставая и прикуривая сигарету. — Я не злюсь.
«Но ты мог бы попросить у меня помощи».
Желание сына можно было считать естественным. Клод, по крайней мере, находил его именно таким, хотя сам никогда ни к чему подобному не стремился. Ему не нужно было быть своим в какой-то группе. Он итак им был. Клод был рождён вампиром, в спешно набирающей влияние роде. Хотя, возможно, дело было даже не в этом. Не в его семье или расе. Всё дело было в сестре. Клод, как и Дэнни, хотел, чтобы его любили и уважали, но он с раннего детства сосредоточил это желание на одну женщину. Дэнни, по-хорошему, стоило поступить так же, хотя не факт что этот выбор будет столь же удачным.
— Но мне не всё равно, — он посмотрел внимательно в потемневшие глаза сына, взгляд которых ему не нравился. Это не была наглость в чистом виде или высокомерие. Это была абсолютная уверенность в своих силах, вызов, агрессия настолько же скрытая, как у оскалившего зубы зверя. — Чтобы ты там себе не думал, мне на тебя не наплевать, — Клод улыбнулся и потрепал Малыша-Дэнни по щеке, хотя отвесить ему отрезвляющую оплеуху хотелось не сильнее. За этот взгляд, за самоуверенность и за глупость. Он правда считает, что сможет одолеть его?
— Хорошая шутка, — произнёс Клод, белозубо улыбнувшись. — Ты знаешь условия. Пробуй. Не доставляй неприятности. Не делай ошибок. — Повторил он, хотя знал, что и неприятности, и ошибки будут, но говорить об этом было бесполезно. Слова, как правило, значили слишком мало. В особенности до довравшихся до власти юнцов.
— Уверен, что хочешь, чтобы я ушёл? — по крайней мере, один из них был в этом уверен. Со вторым всё было сложнее. Клод чувствовал это, но мог только подавить эмоции или заставить забыть их. Оба этих варианта не казались ему правильными. Мёртвая часть его сына прекрасно справлялась с подавлением эмоций самостоятельно, и ни один из них не обрадуется, если он снова сунется в его мозг.
— Хорошо, — Клод поднялся, но прежде чем уйти, прежде чем оставить одного Дэнни наедине со своей болью, а второго — с делами, он ещё раз внимательно посмотрел на своего сына, заставил того подняться и обнял.
— Дэнни, — он заговорил тихо — так, словно бы дальнейшие его слова были большим-большим секретом. — Я не могу исправить твоё прошлое, но теперь у тебя есть семья. Я твоя семья, Дэнни. Говори со мной, рассказывай, как твои дела, проси о помощи. Я иногда буду злиться, это верно, но своих я не бросаю, Дэнни. Я не оставлю тебя одного. Никогда, — Клод отстранился и внимательно посмотрел в глаза дампира — наглые ли или напуганные. — Я рассчитываю на твою помощь, Дэнни. И рассчитываю на то, что ты не запустишь свои дела настолько, чтобы даже я не мог тебе помочь. Будь осторожен. Ты один не справишься. Тебе одному не надо справляться. Ты не один.

+2

18

«Мы оба неправы и мы оба правы, па-па», - Гейт-мертвец смотрел на вампира черными глазами. Он был уверен, что хочет, что бы тот оставил его в покое. Он сам может разобраться с малышом-Дэнни и утереть тому сопли, но у патриарха было свое видение ситуации. И почему-то мертвец был уверен, что просто так тот не уйдет.
Так и случилось.

Слова, простые, сказанные шепотом, заставили малыша-Дэнни поднять голову. Это было плохо. Сопляк, которому вампир собирался дать право на жизнь, не имел право н существование иначе, чем под жестким контролем.
- Я ценю это. Спасибо.
Чужие внезапные объятья были неудобными, как одежда на пару размеров меньше, чем нужно. Гуль не знал, как на это реагировать, а потом внезапно тоже обнял Клода. Быстрее, чем успел осознать, зачем это делает. Идея мелькнула в голове, толком не оформившись во внятную форму, только действие-проявление.
Мертвец был эмоционально холодным, как рыба. И в этом был его главный козырь. Различить в серых всполохах эмоций поддельные и настоящие было нереально - где он врал сам себе, стремясь быть похожим на живого, а где пробивались, как робкие ростки через асфальт, настоящие чувства. Нереально! «Попробуй разобраться во мне, па-па…» - гуль молчал, закрыв глаза. Время куда-то исчезло, словно он выпал в свой обычный не-сон. Отстранился не сразу, продолжая молчать.
В глотке было сухо и первые слова вышли скрипучими и ломкими.

- Я запомню. Что теперь не один… - засмеялся. - Это странное чувство!
Гейт-мертвец неподдельно удивился, что впрямь частично начал понимать малыша-Дэнни. Прежде, чем эта мысль вызвала привычное и глухое раздражение, гуль шагнул назад, закуривая, с удивлением отмечая дрожь в пальцах. Малыш-Дэнни затих в своем углу, и, кажется, успокоился: «Странный. Как будто это решит его проблемы!»
- Я монстр. Чудовище, – тихо произнес гуль. – Я постараюсь не доставлять неприятностей.
«…но каков лимит твоего терпения к моим ошибкам?..»

Когда за Клодом закрылась входная дверь, полукровка устало опустился в ближайшее кресло и осторожно прислушался к себе. Малыша-Дэнни было совсем не слышно – чем он там может быть занят? Снова перебирает воспоминания прошлого? Раз за разом прокручивает в голове сегодняшний визит отца?
Воспоминания….
Сегодня их стало немного больше.
Подвал, звериные глаза, Игорь Цепеш. Гейт-мертвец пообещал себе, что доберется до этого ублюдка, сколько бы времени это не заняло. Доберется, и заставит его сожрать собственные яйца.
А Малыш-Дэнни жмурился, вспоминая все, что сказал ему отец – действительно важное, что стоило того, что бы бороться. В этот момент он был почти что счастлив.

+2


Вы здесь » КГБ [18+] » Осень 2066 года » [05.11.2066] Не пытайтесь жить вечно, у вас ничего не выйдет