КГБ [18+]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » КГБ [18+] » Осень 2066 года » [12.11.2066] Ответы в крови.


[12.11.2066] Ответы в крови.

Сообщений 1 страница 26 из 26

1

Время: 12 ноября 2066 года.

Место: Алмазный Берег, один из VIP-номеров Клуба Глобальных Бесчинств.

Действующие лица: Леголас, Максимилиан Лабиен, Трандуил.

Описание ситуации:
Очередная провокация старого кровопийцы? Нет, на этот раз все совсем иначе.
И нет свободы, она лишь иллюзия - жизнь твоя принадлежит не тебе. А надежда, что всегда была сильнее, меркнет, разбиваясь и в сердце осколками вонзаясь.

Дополнительно:
Продолжение этого эпизода.

+10 ZEUR начислено всем участникам эпизода.

Отредактировано Трандуил (24.04.2016 07:44:48)

+2

2

Клуб, точнее, серые этажи для рабов и прислуги, стали для Леголаса более-менее понятным и привычным местом. Боялся же он по настоящему только рассказов некоторых невольников о тех больших, роскошных номерах гостей, куда частенько господа заказывали на ночь или на пару ночей живую собственность КГБ для личных утех. Эльф действительно боялся этих рассказов – слишком уж пугающими они были, слишком мерзкими и нереальными, в то же время.  Но и их перестал бояться Леголас, как только понял – это не просто чьи-то придуманные байки, это жизнь, которая текла в этом месте именно так, как гласили страшные повествования давно живущих тут рабов. Куда больше эльфа страшила реальность. А что, если вдруг с братом уже произошло нечто подобное? Что, если его уже водили в эти ужасные номера и делали с ним все эти мерзкие вещи из рассказов?
Леголас в очередной раз поёжился – в комнате было не особо прохладно, но и не тепло. Рабов содержали именно так, чтоб им не пришло в голову вдруг сдохнуть или заболеть, но не о каких удобствах и, уж тем более, роскоши, разговор не шёл. Чисто, скромно, по минимуму. Эльф не был приучен к роскоши, и если бы не приходилось ему думать о страшных рассказах о Клубе, то Леголас смело бы сказал, что жизнь тут вполне сносная. Но думать всё-таки приходилось. Как бы не пытался он заверить себя, что это всё ложь, что не следует верить всему, но не мог. Слишком часто он слышал и видел подтверждения. И всё сильнее с каждым днём боялся за братишку. По воле случая, чем больше думал Леголас про жуткие номера, тем больше понимал, что ни ему, ни его брату, либо какому-то другому эльфу здесь, не избежать уготованной им участи. Когда же открылась дверь в их комнату, и пришедший человек назвал имя Леголаса, объяснив, что в этот раз выбор клиента пал именно на него, эльф с какой-то потухшей обречённостью принял эти слова, как и полагается рабу: безропотно и спокойно. Он не спросил – почему именно он, не стал и сопротивляться, когда ему было велено подготовиться. Даже не возмутился на то, что его потрёпанные джинсы пришлось сменить на совершенно непривычные облегающие штаны и практически невесомую, прозрачную тунику, плохо прикрывающую хоть что-то. Апатия ли это, или действительно – смирение, которого добивались от рабов мастера этого Клуба, но Леголас удивлялся сам себе и своему спокойствию.
«Может быть, брату посчастливилось этого избежать? О, Дану, пусть это будет именно так! Сохрани его, сохрани ему жизнь, оберегай его, прошу!»
О себе эльф не думал. Здесь не церемонились с вещами, считая, что им не положены чувства. Леголас их и не проявлял. Вспомнил только украдкой о сестре, которую видел вот, совсем недавно, каких-то пару часов назад! Вспомнил и порадовался, что хоть она избежала подобной, ужасной участи.
Многое бы отдал Леголас за то, чтоб не ехать в этой ужасной адской машине, которая сама закрывает двери и двигается туда, куда ей прикажут, но кто же его спросил? Толкнули в спину, заставляя зайти в так называемый лифт (эльф даже слово мудрёное со страху запомнил), и повезли куда требовалось. Парень уж подумал, что, наверное, попадёт в преисподнюю, где кровь на стенах и монстры кругом ходят, где страшные вампиры расправляются со своими невольниками, жизни которых ничего не стоят для них. Но нет. Двери в номер оказались такими большими и красивыми, что эльф даже залюбовался, остановившись пред ними на лишние пару секунд. Нет, это было всё же красивое место. Страшное такое, но красивое. И совсем не ад, на первый взгляд. Внутри номер тоже был очень чистым и просторным, совсем не страшным. Тут вкусно пахло чем-то терпким и сладким, совсем не так, как в крохотных комнатках рабов. Там воняло синтетикой и мерзкой хлоркой. Леголас даже забылся о том, где он находится, во все глаза рассматривая убранство номера, лишь потом вспомнил, когда менеджер (кажется, этот человек назывался именно так) одёрнул его за руку. В комнате кроме них никого не было. Как понял Леголас, такое бывает, что господа запаздывают в номера. Почему-то он подумал, что, вдруг, именно этому господину сегодня захочется лучше посидеть в ресторане и покушать что-то вкусное, а про раба он и вовсе забудет. Придёт потом в номер, ночью, и ляжет спать. Леголас же посидит тихо, не потревожит, и вообще – он же эльф, он даже ходить бесшумно умеет, правда! Но менеджер сказал, что господин подойдёт с минуты на минуту, и чтоб остроухая тварь ничего гадкого не выкинула, а то он ему уши оторвёт. Леголас даже покраснел от стыда, когда понял, кому уши-то отрывать будут. Но спорить не стал, только коротко кивнул и сел на пол, в надежде, что, может быть, всё-таки его вариант исполнится.

+3

3

«Лайрэсула? Что-то знакомое».
Мимоходом вспомнил Лабиен, ухмыльнулся эльфу, вспоминая его негодование ещё в кафе по поводу излишних действий вампира. Макс всё так же по-хозяйски и крайне неучтиво толкнул Трандуила в лифт, и специально глянул на него недобро, чтоб не посмел тот открыть и рта без разрешения. Остроухий король пытался не потерять лицо, даже подписавшись на собственную смерть и унижения. Лабиена это приятно удивляло. Вообще, его много что поражало в этом эльфе. Трандуил не был предсказуем, как многие из остроухих. Он умел думать, умел действовать, используя навязанные ему правила игры, и умел выигрывать. Это очень сложно, если учесть тот факт, что сам Максимилиан увлекался подобными играми слишком давно – многое умел, многое применял, умел запутать оппонента так сильно, что тот, проигравши, будет мнить и считать себя победителем именно до того момента, пока это выгодно старому гадкому кровопийце.
- И кто ж из них твой сынок-то?
Лабиену было не интересно, но позволить Трандуилу молчать он не мог. Пусть говорит, коль посмел однажды открыть рот наперекор Пауку. Ситуация-то, если откинуть всё лишнее, была презабавной. Макс такие любил. Эльф добровольно принял условия Лабиена, лишь бы только достичь своей цели. Вампир же не любил, когда кто-то вдруг за его счёт пытался решить собственные проблемы. И если уж допускал подобное, то требовал много, брал дорого. Трандуил в этот раз не станет исключением из правил.
- Идём, узнаем, куда там твоих остроухих родственничков определили.
Распорядился Лабиен, и опять, как и раньше, совершенно нагло и без возражений, дёрнул эльфа за руку, будто в серьёз уже решил сделать того собственным рабом, либо оставить его здесь прямо, в Клубе.
У менеджера пришлось немного задержаться. Трандуила Максимилиан оставил у входа в кабинет, распорядившись величеству ждать. Сам же Макс действительно умудрился найти потерявшихся по воле случая остроухих рабов, конечно, не без помощи менеджера, которому пришлось так же отзваниваться и администратору, ведь у новоиспечённых остроухих рабов в каталогах имена и возраст указаны иные. Клички придумали новые, возраст поставили на глаз – клиентам такое ведь не интересно, им-то главное, чтоб не особо с характером и трахать удобно было. Здесь же обнаружился и ещё один неприятный момент. За эльфов, точнее, за одного из них, придётся потратиться куда больше. Он умудрился остаться девственником, а такие, как известно, стоили куда дороже уже пользованного товара. Когда все нудные и скучные вопросы были решены, вампир распорядился доставить указанных рабов в свои апартаменты, и вышел к Трандуилу, тут же высказав ему всё, что он о нём думает, преимущественно – матом. Для порядку пару раз дёрнул того за волосы, и за руку, прям как несмышлёныша, потащил к себе в логово вип-класса.
- Одного из них никто ни разу не заказывал. Он числится девственником. И вот, скажи, нахуя мне переплачивать за не пользованный товар?!
Всё возмущался Лабиен, уже подходя к своему номеру.
- Да мне его вначале проще взять на час, трахнуть, заплатить за это и потом – купить его дешевле. Серьёзно – так выгоднее! И молоденькие они у тебя – тут такие дороже. Может, ты себе других родственничков выберешь, а?
Лабиен повозился с карточкой, пытаясь засунуть её в нужное отверстие, чтоб открыть дверь номера. Нет, серьёзно. Ключи куда проще – древний вампир к ним уже так привык, а все эти новшества как-то ему плохо давались.
- Всё, заходи. Этот вот, которого доставили – девственник. И щас мы будем с этим разбираться по-быстрому. Нет, вот чего у тебя не дочь, а? Мне бабы как-то больше нравятся. Боги, да он ещё и костлявый. Ну вас всех!
Окончательно разочаровался в перспективах Максимилиан.
- А давай ты его того, сам трахнешь, а я его потом куплю?
Тут же озаботился вампир, рассматривая молодого эльфёнка.
- Чего сидим, кого ждём, раб? Раздевайся и вперёд, на кровать, раком.
По-хозяйски распорядился Лабиен.

+3

4

Двери лифта закрылись, и только сейчас, оказавшись в этой металлической коробке, что поднималась куда-то слишком высоко, Трандуил понял, на что он подписался. Сам отдал свою свободу, возможно даже жизнь, но не смотря на это было все еще как-то поразительно легко дышать. С обреченностью смертника пришло спокойствие, о котором эльф за этот невероятно длинный вечер позабыл совсем уж. Тычки и прикосновения старого гада к своей вещи его не беспокоили более, и мужчина реагировал на них, отстранялся, скорее из привычки.
- Один из, - коротко же, прислоняясь спиной к стенке лифта, ответил он и тут же решил уточнить, - Тот, что постарше. Я не знал об этом... она не говорила никогда, - неизвестно для кого проговорил эльф, но понимая, что Лабиену вряд ли подобное интересно, тут же умолк, погружаясь в воспоминания о том чудесном дне, когда женщина, которую он любил всю свою жизнь, принадлежала ему. Один из счастливейших дней в жизни, память о котором отдавалась оттенками смущения и недолгого наваждения - он слишком хорошо помнил ее прикосновения и голос, что звуком своим будто проникал под кожу, обнимая сердце прохладой покоя и касался самых потаенных струн его, изуродованной презрением к собратьям, души. Но вот, сизый туман воспоминаний рассеялся, и голос старого кровопийцы стер с лица эльфа даже намек на полуулыбку, что появилась не заметно даже для самого Трандуила.
Видно, он устал, что не обращет внимания на подобное.
Шаг из лифта следом за Максимилианом, длинные коридоры здания Клуба, дверь, у которой ему велено ждать и мужчина ждет, чувствуя, как раскаленные нити тревоги опутывают сознание, выжигая след от сегодняшнего вечера, что, по воле Дану, не просто останется в памяти долгоживущего существа, а возможно, вероятнее всего, теперь растянется для Трандуила в целую жизнь. И слова, вышедшего и явно недовольного вампира, что продолжал тащить эльфа за собой как ребенка, не вызывают ничего, кроме короткой, едва ли заметной ухмылки. "Родственников не выбирают..."- разве кровопийца не знает? - "А ты, жадная скотина." Вслух же он не стал что-либо говорить, прекрасно зная, что этому гаду и не требуется вербального подтверждения мыслей - все сам прочтет, узнает. Но вот то, что Максимилиан сказал вслух про дочь, да еще и уже в номере, в присутствии Леголаса, вызвало волну гнева, отчего Трандуил досадливо шикнул и, не расчитав силы, хлопнул дверью, закрывая ее.
- Прошу прощения, - тут же извинился он, перед обоими - и перед вампиром раздающим приказы и предлагающим омерзительное, и перед племянником, не решаясь обернуться. Сколько он стоял так не отрывая ладони от дверной ручки и едва ли не упираясь лбом в теплое дерево двери, эльф не знал, но когда он все решился обернуться, Трандуилу показалось, что прошла целая вечность, в которой остановилось время, оставляя все фигуры на своих местах. Взгляд тяжелый, потерявший в мгновение всякий блеск, уперся в Зеленолиста, сидящего на полу, и вот теперь Королю стало явственно не хватать воздуха. Он шагнул вперед, но тут же остановился, глядя на вампира.
- Сделка, - тихо, но решительно прозвучал его голос, - Мы пришли не за тем. Я один взамен двух рабов из Клуба. Ты был согласен, - он на мгновение замолчал, понимая, что от волнения и мешанины мыслей, в которых не удавалось различить что-либо внятное, переходит на родной, эльфийский язык, - Значит, не ему раздеваться следует, а… - тяжелый вдох, с которым слова оставшиеся унизительные, те, что следовало произнести, примерзают к губам, оставаясь звучать где-то в сознании, и эльф, опустив взгляд, снимает с себя пиджак, небрежно кинув его на ближайшее кресло, - Мне. Это следует сделать мне.

Отредактировано Трандуил (28.04.2016 10:57:09)

+3

5

Леголас вспоминал про многое, продолжая бездвижно сидеть на полу дорогого номера. Ему хотелось бы осмотреться, подойти к тому вон большому окну, что сейчас было задёрнуто тяжелыми шторами. Но он не вставал с места. Это нельзя назвать страхом, скорее – нерешительностью. Юный эльф, будучи и свободным ещё, редко причинял кому-то неудобства. Теперь же он и подавно не делал ничего лишнего, не открывал рта, пока не спросят. И даже если задали вопрос – отвечал коротко, тихо и по делу. Кто-то, пожалуй, мог бы его и осудить. Эльфы – гордый народ, не склоняющий ни перед кем свои головы. Но Леголас видел гибель остроухого народа, видел их бессилие и безуспешные попытки дать отпор захватчикам и губителям. Он всё это пережил, и он отлично помнил гадкую ухмылку того рыжего двуликого, когда тот отбирал себе жертв для потехи. Леголас был там, и он выжил. Теперь его могут осуждать все, кто захочет этого. Но сопротивляться он не будет никому. Это его судьба, если Дану не распорядится иначе. Он проживёт столько, сколько ему отмеряно. И так, как это задумано кем-то свыше, чьими-то богами, или его собственным. Только вот, слова сестры о дяде не давали покоя. Почему, как же так?! Неужели тот хороший, добрый вампир не спас Трандуила, что служил ему верой и правдой, не уберёг от страшной участи невольника? Нет. Нет! Так не должно быть! Так неправильно! И это очень тяготило Леголаса. Он и себя считал виноватым. Потому что он слишком слаб, не смог помочь своему дяде.
Шум и шаги возле двери заставили эльфа забыть обо всём разом и напрячься. Леголас затравленно глянул на входящих, и замер окончательно, когда взгляд его коснулся до боли знакомой фигуры. Здесь был его дядя! И ещё один очень страшный человек. Нет. Не человек. Вампир. Леголас не знал, почему он решил именно так, но теперь не сомневался в сущности этого странного существа. Эльф неосознанно дёрнулся, когда незнакомец обратился к нему. И не просто обратился, а начал говорить страшные вещи. Леголас никогда до этого дня не оказывался в дорогих комнатах клиентов, но многое слышал от других рабов. Мастера Клуба говорили, ещё в тот самый страшный первый день, что невольникам положено выполнять все приказы хозяина, какими бы они не были. У рабов нет своих желаний и своего мнения. Они обязаны только делать то, что им скажут. Но как делать такое, когда тебя унижают?! Разве не знал этот вампир, что раздеться – очень унизительно для остроухого? Леголас украдкой глянул на того и страшное понимание пришло само собой – незнакомец всё это прекрасно знает. И делает всё специально. Стало как-то не по себе. А что же дядя? Эльф тревожно взглянул и на него, но тот не смотрел в сторону Леголаса, но говорил с вампиром о странных вещах. Молодой эльф хотел прервать говоривших, но будто забыл все слова этого языка, и даже не мог пошевелиться, чтобы сделать хоть что-то. Дядя говорил на родном языке, и слова, им произнесённые, повергли Леголаса в шок. Что? Дядя один, взамен рабов? Двух других? Кого? Понимание, что один из этих двух именно Леголас, окатило будто жаром. Эльф резко поднялся на ноги, отшагнул в сторону, но так ничего и не сказал.
«Что ты? Зачем ты говоришь такое. Нет! Не делай, нельзя! Тебе нельзя так».
Дядя не мог его услышать, хоть этого и хотелось эльфу. Ошейники тут были с сюрпризом, неприятным таким. И очень неудобным для остроухих.
- Не нужно, пожалуйста. Я сам, сам могу.
Голос дрогнул, а Леголас схватился негнущимися пальцами за свою тунику. Раздеваться было стыдно, поэтому эльф медлил. Но стоило ему только подумать о том, что дяде придётся это делать вместо него, то страх проходил, оставалась лишь злость на страшного вампира и крепкая решительность.

+3

6

- Эльф, аккуратней там – эта дверь подороже тебя-то будет!
Зло предупредил Лабиен, недовольно фыркнув на поведение Трандуила.
- Иди, иди сюда. И от кого он? Знаешь хоть? А то, поди, спал со многими.
Как не странно, но последняя фраза была комплиментом Трандуилу. Макс даже почти развеселился, и даже, может быть, перестал бы издеваться над эльфами, но король начал говорить то, что не хотел слышать старый вампир.
- Согласен. Был.
Со злым весельем уточнил Лабиен, и невозмутимо устроился на кровати, развалившись на той вальяжно. Вампир смотрел на Трандуила, как на свою вещь, которая обязана подчиняться только ему. Более того – эльф должен сделать всё верно. И неизвестно, хотел бы Паук, чтобы это было именно так. Нет. В этот раз он ждал ошибки короля. Он ждал, что тот оступится, сделает что-то неверно. Тогда Максимилиан выиграет, как и всегда до этого. Но выиграть он мог сразу в двух случаях. Если Трандуил сможет добиться своего в этой проигрышной ситуации, значит Паук его отлично обучил всему и за Средиземье можно не переживать. Если эльф проиграет – то Лабиен получит его в своё личное пользование. Тоже интересно, но ведь Паук непостоянен в своих желаниях, поэтому прожить в таком качестве Трандуилу не удастся долго. Выходит, Максимилиан должен быть заинтересован в первом варианте, потому что он выгоден ему. Но Паук не хотел выгоды!
- Пиджака явно мало. Раздевайся дальше. Снимай всё.
Распорядился вампир, отдавая приказы так привычно и спокойно, будто перед ним были простые рабы Клуба. Постойте. А ведь так оно и есть.
- Эй, мелкий. А ты чего там вякнул? Сам можешь?
Лабиен даже на постели приподнялся, внимательно взглянув на второго.
- А вы ж и правда похожи. Ужасно похожи! Трандуил, у тебя сильные гены!
Рассмеялся вампир. Его забавляла происходящая ситуация. Властвовать над чужими судьбами Максимилиану было не впервой, и Лабиену это всегда нравилось, независимо от эпох и времени, независимо от окружения.
- Эльф. Да, да. Ты. Мелкий.
Пренебрежительно обратился Максимилиан к молодому остроухому.
- Покажи, какой ты храбрый и бесстрашный. Или ты способен лишь на то, чтоб открыть свой поганый рот и высказаться, когда тебе не давали слова?
Всё злое веселье растаяло, теперь вампир смотрел на эльфов требовательно и жадно. Древнему давно уже наскучило бы жить, если бы он сам не придумывал себе развлечения. С каждым веком, с каждым годом они становились всё сложнее. Теперь простой крови ему было недостаточно.
- Иди сюда, Трандуил. Иди ко мне.
Лабиен быстро, бесшумно, одним движением поднялся с кровати, оказываясь возле старшего эльфа. Приобнял того за талию, грубо скользнув руками по голому торсу, с нескрываемой жадностью заглянул в глаза, выискивая там что-то интересное, необычное, то, ради чего это всё затевалось.
- Тебе должно нравиться. Нравиться всё, что делает с тобой твой господин.
На ухо нашептывал Лабиен, продолжая по-хозяйски исследовать плечи и спину эльфа, надавил тому на позвоночник – не сильно, заставляя лишь подойти ближе, оказаться совсем рядом, как и велел его владелец.
- Если я замечу, что тебе не нравится – я отменю сделку и убью его.
Он ухмыльнулся, кивнув на молодого остроухого паренька.
- Раб должен делать то, что велю я. Думать так, как хочу этого я. Ты понял?
Правила игры всегда пишутся по мере приближения к её кульминации.

+5

7

Все, на что хватило сейчас воли и решимости, это отрицательно качнуть головой и строго, но молча, взглянуть в сторону племянника. Нет, не племянника, а сына, который при таких ужасных обстоятельствах узнает правду. Трандуил в этом даже не сомневался, ибо этот старый кровопийца не собирался молчать, выдавая информацию, дозировано и пока мало понятно, но все же. Но одной правды Богине мало и юному эльфу при новом знакомстве со своим отцом придется еще и глядеть на унижения того. Но ничего, Трандуил выдержит, прейдет через очередное испытание, для достижения поставленной перед собой цели, и не сломается. Наверно. Эльф не был уверен в том, что связь с мужчиной не сломает его, ведь в понимании Трандуила подобное было противоестественно.
Все движения теперь будто лишенные привычной легкости и грации, даются с трудом, но мужчина, вопреки нежеланию, снял и рубашку, шагнув в сторону кровати и сидящего на ней вампира.
- Он похож на мать, - короткое возражение, но звук голоса оказывается тих и Трандуил не уверен, что кто-то еще, кроме него, услышал это.
Проходя мимо Леголаса, он все же сделал над собой усилие и дотронулся до плеча юного эльфа смазанным движением ладони и задерживаясь рядом на какие-то доли секунды, чтоб взглянуть тому в лицо. И это прикосновение значило для самого Трандуила очень много. В нем было всё. И непроизнесенные слова извинений за то, что Зеленолист оказался в этом страшном месте, и поддержка, которой Трандуил никогда не оказывал никому в своей семье, и обещание, что скоро все закончится. Для Леголаса и Лайрэсула, но не для самого Трандуила, что как бы не убеждал себя ранее, готов к тому, на что подписался, не был. И стоя перед Лабиеном, и глядя в темную бездну глаз древнего упыря, в чьих руках была его жизнь, эльф старался не дернуться с места, не отшатнуться в сторону от прикосновений к своему телу. Он прекрасно знал правила, но заставить себя делать вид, что ему нравится происходящее, не мог. Всякое новое движение в его адрес, каждое прикосновение вампира, обрывало все больше нитей связывающих Трандуила с внешним миром, укрывая сознание его инеем, заставляя все сильнее закрываться в себе, концентрируясь на том, что это надо. Шаг вперед и он оказывается в объятьях, от которых непроизвольно до боли сжимаются руки в кулаки, а голове, рассекая сознание на до и после, молнией сверкнула мысль, рассвечивая его взгляд неприязнью, направленной на вампира и ситуацию в целом. Едва ли когда-либо Трандуил испытывал подобное отвращение и недоброхотство в адрес кого-то, что готово было сорваться не просто гневными словами, а действиями. Рука дернулась в желании не просто оттолкнуть вампира, а ударить того, но эльф остался недвижно стоять на месте, лишь на мгновение смыкая веки и напоминая самому себе, для чего он здесь. Слова, произнесенные вампиром о том, что должен раб, взмыли к потолку комнаты, раскрашивая его недолгим недоумением эльфа и снова же превращаясь в отвращение, отразившееся в едва ли заметной улыбке. Трандуил не мог быть учтивым, не мог заставить себя хотя бы делать вид, что происходящее ему нравится, не мог снова надеть привычную маску невозмутимости, понимая, что вот это и есть самое главное испытание его жизни, в сравнение с которым не идет ни что из его прошлого. Глупости городят те, кто говорят, что все зависит от желаний. Абсолютно нет. Ибо вот он, с его желанием помочь племянникам, спасти их, по собственному желанию решивший свою судьбу так, обменяв свою жизнь на две другие, но он не может переступить через себя и... наверно, все бесполезно и это конец. Потому что, от этой старой сволочи не укрыть ни мыслей, ни эмоций, ничего.

+5

8

Леголас почему-то думал, что за те слова, произнесённые им только что, его непременно ударят или сделают что-то похуже. Но вампир только продолжил говорить, хоть на несколько мгновений отвлекаясь от дяди, и эльф почему-то сильно удивился этому. Кровосос отличался от рыжего двуликого. А ведь Леголас считал, что здесь все такие гадкие, как МакГахан.
- М-м-могу. Да.
Решительность враз испарилась, и только эльф представлял себе, как он будет раздеваться, а потом – стоять полуголым, в лучшем случае, перед вампиром, всё желание сделать хоть что-то пропадало. Он уже пожалел, что сказал это. Ведь мог сидеть совсем тихо, вон, в уголке, и не попадаться никому на глаза. Но дядя. Ведь дяде сейчас намного тяжелее, чем Леголасу.
«Похожи с дядей? О чём это он? Мы же родственники, поэтому так»…
Эльф нерешительно переступил с ноги на ногу, и всё-таки медленно, совсем нерешительно, дёргано, стянул с себя тунику. Она всё равно ничего не прикрывала, и ненатуральная, холодная, скользкая ткань только мешалась.
- Я н-на многое способен.
Обиделся Леголас, почти даже разозлился, но, кажется, говорил он слишком тихо, потому что вампир не обратил на него никакого внимания, тому интереснее играть с дядей, издеваться над ним. Со стороны это очень хорошо было видно. Вот они, эти игры, про которые когда-то рассказывал родственник. Про них же говорили и другие рабы. Леголас бы отдал очень многое, чтобы не видеть всего этого, но оставить тут одного дядю, с этим страшным чудовищем, что не остановится не перед чем, добиваясь своего?! Зачем, ну зачем он так с Трандуилом? Что же такого плохого он сделал этому страшному вампиру?! Дядя ведь хороший. Да, характер у него не подарок, как когда-то давно говорил отец, но он всё равно добрый, нельзя с ним так!
«О, Дану, зачем ты позволяешь ему делать подобное? Пожалуйста, молю тебя, пусть всё закончится. Пусть всё-всё закончится, а мы с дядей окажемся далеко отсюда, в землях эльфов. Пусть этого ничего не будет, пожалуйста!»
Леголасу очень хотелось, чтобы всё происходящее было всего лишь страшным кошмаром, сном, который вот-вот закончится. Но эльф считал себя довольно взрослым, чтобы верить в подобную чушь, придуманную его собственным воображением. Это всё реальность. И от этого лишь страшнее.
«О, Дану. Пожалуйста…»
За стены Клуба не проходили молитвы, иначе хотя бы какой-то, чей-то Бог непременно бы их услышал и помог тем, кто попал сюда по стечению самых неприятных, ужасных обстоятельств, тем, кто оказался чьими-то игрушками.
- Не нужно…
Не слышно прошептал эльф одними губами. Взглянул на дядю и на вампира, и тут же откуда-то взялась злость на подлого кровососа, а с ней и решимость.
- Перестаньте! Что же он вам сделал такого плохого, что вы поступаете с ним так? Зачем вы мучаете его! Разве вы не видите, разве не понимаете, что так нельзя? Дядя, он хороший! Он же очень старался делать всё правильно!
Дыхание перехватило только от одного взгляда вампира, эльф рвано вздохнул и медленно выдохнул, опуская глаза. Так не разговаривают с теми, кого зовут тут клиентами, господами. Но если они творят такие ужасные вещи, то как же молчать, как заставить себя смотреть на это и не говорить?!
- Но как ЭТО может вообще нравиться! Да вы! Вы бы сами вот смогли так?!
Молодой эльф нервно сглотнул и отступил на шаг дальше от вампира. Нет, наверное, он зря такое сказал, но и не надо было издеваться над его дядей!
- Простите…
Едва слышно прошептал Леголас, низко опуская голову.

+3

9

И точно же. Не успел Трандуил как следует прочувствовать очередную волну безысходности, что хлынула с приходом мысли о собственной кончине и неудавшейся сделки, как Леголас своими словами подтвердил всё. Нет, он не испортил ничего, он всего лишь подтолкнул своего отца  к обрыву, при этом отчаянно не желая отпускать его и падая следом.
Своеволие, порывистость и нежелание мириться с несправедливостью - все же, старый кровопийца прав и мальчишка правда похож на Трандуила. На того Трандуила, каким он был в самом начале своего пути, пока не начал меняться, подстраиваясь под окружающие его обстоятельства. И возможно, мужчина порадовался бы этому всему, если бы не это место, да и время абсолютно неподходящее, отчего внезапная радость растаяла во взгляде его, сменяясь холодом, а потом и беспокойством за то, что может последовать за этой выходкой племянника.
Трандуил знал о жестокости Лабиена, как прекрасно знал и о том, что подобного Леголас себе позволять не должен был. Дану одной известно, что за зверства могут прийти в голову старому гаду, если тот пожелает наказать мальчишку за дерзость.
- Замолчи, - эльф произнес это тихо, почти шипя, поворачиваясь в сторону Зеленолиста и гневно глядя на того. "Глупый мальчишка!" - Замолчи и не лезь, пока тебя не спрашивают, не трогают, - слова эти, как и почти все произнесенные с момента ухода из ресторана, дались с трудом, и еще больших усилий стоило Трандуилу вложить в них нужную интонацию, чтоб со стороны слышалась не жалость, смешанная с гордостью и благодарностью за попытку заступиться, а привычный холод и строгость, - Тебя не касается это, Леголас. Только меня и... - он взглядом вернулся к Максимилиану, умолкая и в мгновение теряя всю уверенность. Обращаться к кровопийце с просьбами не срываться гневом на Леголаса, Трандуил не стал, понимая, что если вампир захочет, ничто ему не помешает, а лишние слова могут лишь подтолкнуть. Поэтому, эльф решил переключить все внимание Лабиена на себя.
Он отошел на шаг короткий назад, не отрывая взгляда от черной бездны глаз вампира, и холодея в душе от того, что собирается сказать и сделать. Все в этой ситуации ему было по-прежнему омерзительно, и если бы было возможно, то он бы непременно сейчас кинулся в ванную комнату, чтоб смыть, стереть, соскоблить с себя воспоминания о прикосновениях другого мужчины. Но вместо того, чего желал он сам, Трандуил делает то, что требуется от него - от вещи принадлежащей древнему упырю.
- На кровать ты говорил? - буквально выдавил он из себя этот вопрос, негнущимися, словно сведенными судорогой пальцами, берясь за ремень и расстегивая сначала его, а потом и брюки.

+3

10

- На мать? Что ж. Его мать была красавицей. Ты же не думаешь о том, что она могла выжить? Таким красавицам не место в рабстве – только в постели.
Лабиен знал, и всецело понимал, что значит эта женщина для Трандуила. Но говорить гадости Паук не только имел право, а так же ещё и очень любил. Чужое бессилие приятно. Более интересно наблюдать за неповиновением. Максимилиан умел воспитывать непокорных, ломать их, делая то, что нравилось ему, а не его жертве. Те, кто так и не обучался подчиняться, подлежали уничтожению. Он не убивал их просто так. Лишь мучительная, долгая смерть ждала непокорных. Лабиен любил издеваться. Но не меньше того он любил тех, кто своей мудростью не уступали ему, тех, кто при самом поганом и мерзком стечении обстоятельств умел поступить правильно. Присуще это было далеко не каждому, если не сказать – единицам. Молодой, глупый эльф, привыкший жить по старым правилам, не имел права произносить и звука без разрешения. Но вместо этого, Максимилиан его отлично слышал, с чего бы это такому старому гаду, как Лабиен, вообще хоть кого-то слушать? Что для него рабы? Ничто. Пустое место, а слова их – пустой звук, не несущий в себе ничего важного, лишь раздражающий слух.
- Что он мне сделал?! И кто позволил тебе открывать рот, когда не следует?
Интерес к Трандуилу испарился. Хотя кого обманывал Лабиен – интереса и не было. Просто очередное дурацкое желание заставить всех жить по-своему.
- Не твоего ума дело – смог бы я нечто подобное. Знай своё место, раб.
Макс зло глянул в сторону молодого эльфа, понимая, что именно этого он ждал. Неповиновения, неподчинения, нарушения приказов. Так с игрушкой проще играть, живая мишень всегда намного интереснее безвольной вещи.
- На колени, глупый раб.
Безапелляционно приказал старый вампир, глядя на эльфа. Сейчас юнец казался куда младше, чем был на самом деле. Жалкий, глупый раб, не обученный правильному поведению, попался совсем не тому господину, кто бы смог заботиться о нём, учить, дорожить и защищать. Вампиру это было совершенно не нужно. Страшно, когда судьба привязывает к тому, у которого и без тебя хватает собственных забот. Лабиен так и не запомнил его имени, рабам оно вообще не положено. Но парнишка не был какой-то обыкновенной вещью, он был сыном Трандуила. Максимилиан, потеряв когда-то давно собственного ребёнка, остро чувствовал противоречия, которые не давали ему поступить так, как хотел старый кровосос. Сломать игрушку очень просто, это ничего не стоит, не придётся прикладывать никаких существенных усилий, чтобы уничтожить волю молодого эльфа. Но вампир медлил, и когда не действуешь ты, вместо тебя действует кто-то другой. Паук не любил проигрывать, поэтому уступал нехотя, но уступал.
- На кровать. Я говорил.
Со злым весельем процедил сквозь зубы Лабиен. Ситуация не забавляла, она не нравилась теперь Максу, ведь его игра перестала идти по его правилам.
- Ты – на кровать, а ты…
Приказал он Трандуилу. Зло ухмыльнувшись, Паук шагнул в сторону молодого эльфа, небрежно, грубо хватая того за плечи, заглядывая в глаза.
- Если вдруг пикнешь, хоть одно слово, хоть один писк с твоей стороны – Трандуил не выйдет отсюда живым. Вначале я его трахну. Ты же знаешь, глупый раб, что это означает? Знаешь? Отвечать, когда спрашивают!
Лабиен тряхнул эльфа за плечи, грубо сжимая пальцами кожу.
- А потом. Вот потом я заставлю его самого убить себя. А ты – ты будешь смотреть, глупый мальчишка, ведь ничем помочь ты не сможешь.
Сын Трандуила был небрежно, резко откинут в дальний угол, из которого было отличное обозрение на всё происходящее в комнате. Интерес Лабиена в какой-то момент переборол здравый смысл, и он не торопясь направился к кровати. Макс тянул время не для того, чтобы сильнее поиздеваться над эльфами, а для того, чтобы дать себе время на размышление. Выгода всегда пересиливала всевозможные желания старого гада, но в этот раз…
- Ты недостаточно стараешься, дрянная вещь.
Никаких церемоний, никакого понимания. В глазах вампира плескался лишь холодный интерес. Лабиен наотмашь ударил Трандуила по губам, тут же нависая сверху, шумно втянул носом воздух, пропитанный теперь кровью.
- Тебе должно нравиться. Помнишь? Должно нравиться.
Но эльфу не нравилось. Как бы не старался он, гордый Король нового государства, как бы не пытался совладать с собой, Максимилиан не видел в нём раба, он видел только правителя, равного самому Лабиену. Паук со злости ударил эльфа ещё раз, и ещё, пытаясь добиться от того ошибки. Её не было. В проигрышной партии Трандуил вновь смог сравнять счёт. Макс недобро ухмыльнулся и уселся на кровати, оставляя эльфа в покое.
- Ладно. Хрен с тобой – забирай этого, своего. И того, второго.
Лабиен правильно выбрал правителя Средиземья, но ошибся с рабом.
- Ну тебя, скучный ты.
Пожаловался вампир паркету, нехотя слезая с кровати. Нет, испортить такой чудный вечер мог только такой гад, как Максимилиан. Самому себе, при чём.
- Только если я ещё раз услышу это «дядя» – я вас всех назад, сюда запихну.
Зло предупредил Трандуила Лабиен. Понятное дело, что мальчишка ничего не знал о своих благородных корнях. Кстати, он же того, этим получается, принцем! Вот свезло, так свезло. Поди, паренёк даже о таком и не мечтал. Раб рабом. Ан нет. Вот же ж – из грязи в князи, иначе-то и не скажешь ведь.
- И с месяц – держись от меня подальше. На глаза чтоб мне попадались только твои идеальные отчёты. И, не дай боги, я от тебя хоть одну просьбу услышу – точно трахну! И этих тоже, родственников, блядь, твоих!
Ругался вампир уже больше ради интересу, а не со зла.
- А ты чего там? Иди сюда. Да не сделаю я тебе ничего. Идём знакомиться.
И вообще Лабиен не страшный! Он красивый и милый гад, в принципе.

+6

11

Леголас сильно напугался, скорее, себя и своих действий. Он знал, что говорил и делал всё зря, но как он мог стоять и молча смотреть на то, что этот страшный вампир делает с его родным дядей?? Пусть лучше его, Леголаса, убьют, пусть пострадает он, а не Трандуил! Ему казалось это очень правильным и обдуманным решением, но когда дядя заговорил, молодой эльф совсем растерялся. Как это – не лезь? Как это, не твоё дело?! Да, его не трогают, зато издеваются над другим остроухим, который, кстати, никому ничего плохого не делал. Наверно. Леголас только сейчас понял, что совсем не знал об отношениях Трандуила и незнакомого вампира. А вдруг они… Эльф нервно сглотнул, ошарашенно глянув вначале на дядю, и потом на кровососа. Некоторые рабы говорили, что их вполне устраивает жизнь в Клубе. Им даже нравится, о Дану, что с ними делают эти страшные господа. А вдруг дяде тоже нравится? Леголас ещё раз окинул дядю внимательным взглядом и неосознанно отступил ближе к стене. Нет, что-то не похож он на счастливого хахаля. Вон, смотрит как, будто загнанный в угол зверь. Скрывает, конечно, но разве можно обмануть этим своего родственника? За всем происходящим, за всеми своими нерадостными, странными думами, когда эльф, будто завороженный, смотрел на дядю, Леголас совсем забыл о вампире, и когда тот оказался вдруг так близко, вздрогнул всем телом. Он сердился. Нет. Он очень сильно сердился! Говорил так зло. Подходил ближе.
«Эльфы никогда не встанут на колени перед такими, как вы!»
Леголас сейчас боялся даже думать про это. Страх вымораживал все мысли, все слова, и единственное, что он смог прошептать онемевшими губами, это лишь слова извинений, кажется, даже на родном языке, непонятном вампиру.
«Что же такое случилось? Почему так страшно?»
Прикосновение чужой руки, будто током прошило нервы, Леголас отчаянно дёрнулся в сторону, но его не пустили. Этот вампир был пугающим, но почему же тогда эльф никак не мог отвести взгляда от бездонных глаз кровососа? И сопротивляться совсем не хочется. Нет, так нельзя… что же он говорит? Что-то говорит. Леголас рассеяно мотнул головой, прогоняя наваждение, и новые мерзкие слова кровопийцы врываются в мысли, плеснув краски стыда на лицо молодого эльфа. Какую гадость он говорил! Ещё противнее осознавать то, что ты понимаешь, о чём говорил вампир. Рабы в Клубе болтали много чего и довольно часто, поэтому даже если не прислушиваться, волей неволей, в какой-то момент, полностью понимаешь, про что они говорят. Леголас понял слова кровососа, понял его угрозы, и ужаснулся ожидающей дядю доли. Он решительно замотал головой.
- Простите. Не нужно. Пожалуйста, не нужно этого делать. Я не буду…
Едва слышно пролепетал эльф, зажмурился, из-за резко ушедшей опоры под ногами, и не проронил и звука, ударившись макушкой об стенку. Этот угол вдруг показался самым безопасным местом на свете. Леголас поджал под себя ноги, сильно зажмуриваясь и закрывая уши руками. Нет. Он не сможет помочь дяде. Он слишком слаб, он может только всё испортить. И тогда…
«О, великая Дану, помоги нам. Пощади моего дядю, моих сестёр и братика».
Когда не остаётся сил на сопротивление, можно надеяться лишь на молитвы.
В какой момент всё переменилось и закончилось, Леголас не понял. Он просто пропустил, когда вампир почему-то стал разговаривать спокойнее и даже не ругался. Позвал к себе, знакомиться. Эльф недоверчиво, затравленно глянул на того, потом посмотрел на дядю, и неуверенно поднялся на ноги, не решаясь сдвинуться с места. Вдруг, это опять какая-то страшная игра? Ох, и не любил он их, эти игры. Всё там запутанно, непонятно. И не выиграть.

+3

12

Страха не было. Ни ранее когда-либо, ни сейчас, неприязнь и ненависть застилали все единым непроницаемым покровом, за которым отныне не чувствовалось ни единой иной эмоции. Трандуил на какое-то мгновение, пока Макс отошел от него, даже задумался, а мог ли он когда-то бояться. Он знал, каков его гнев, знал, каково это - ненавидеть, знал, что значит дорожить чьей-то жизнью сильнее, чем своей собственной, он умел любить, быть сильным, упрямым, но вот бояться - он не понимал, что это такое. И сейчас, когда старый кровопийца говорил с Леголасом, вдруг ощутил этот самый страх. Но, не за себя, а за то, что вред причинить могут молодому эльфу. Его сыну, совсем еще юному Зеленолисту, тому, кто сильнее всех своих братьев и сестер напоминал об Иримэ, кто более них всех был на нее похож. Он был той частью Трандуила, в которой была вся любовь к навсегда потерянной женщине. Веки его на мгновение сомкнулись, но за этой недолгой темнотой не было ничего, кроме усталости. Наивно было полагать, что с появлением королевства и уходом вампиров из эльфийских земель, жить станет проще. Богиня великая шутница, что от скуки всякий раз, вышивая покрывало жизни своих детей, добавляет все новые нити, раскрашивая их кровью и вплетая новые испытания.
Короткая усмешка расчертила лицо Короля - никогда не будет покоя. Ни ему, ни другому эльфу.
Но ведь, иначе было бы просто скучно, не правда ли?
За своими думами и чувствами в которых плескался холодный гнев, замешанный на боли, страхе и безразличной усталости, Трандуил не обратил даже внимания, когда Максимилиан оставил в покое Зеленолиста и снова вернулся к нему. Удар по лицу, с которым эльф осел на кровать, не был неожиданностью, но при этом, мужчина и не старался как-то укрыться, привыкнув встречать все с гордо поднятой головой и смотря в лицо тому, кто бьет. А вот кровь хлынула нежданно, ведь, судя по ощущениям, вампир ударил не так и сильно. Трандуил стер тыльной стороной ладони проступившую кровь - это всего лишь разбитая губа. Через пару часов от этой мелочи не останется и следа. Он тихо хмыкнул своим мыслям - через пару часов его самого, судя по угрозам старого патриарха, может не стать, а он думает о подобном. Нельзя так, но и иначе не получается, даже при взгляде в темные глаза древнего кровопийцы, даже чувствуя, что нить его собственной жизни натягивается до предела, звуча болезненным бессилием, готовая вот-вот оборваться. Однако за приближением неизбежного конца, не происходит ничего и он, Трандуил будто бы замер на краю пропасти, в ожидании, что сорвется. Замер в ожидании, что его толкнут сделать последний шаг, но никто не касается его, не толкает, и слова, произнесенные Лабиеном о том, чтоб Трандуил забирал родственников, доходят до сознания не сразу. Что-то про скуку, что-то еще, но эльф не слышал, обернувшись в сторону, где был Леголас, он смотрел на сына, понимая, что в очередной раз, посмеявшись над ним и поигравшись вволю руками вампира, Дану снова благословила его удачей и подарила еще один шанс. Последний ли?
- Я понял, - тихо произнес эльф вопреки собственному желанию громко, в голос, смеяться, - Понял, только больше не надо об этом.
Эльф все же улыбнулся, мимолетно и едва ли заметно, но большего он себе по-прежнему позволить не мог. Ибо все происходящее, перемены в настроении и поведении древнего вампира, в чьих руках была его жизнь, казались очередной игрой. Непостижимой, сложной, очередной игрой. Трандуил давно было бы пора привыкнуть к тому, что его якобы свободу и какие-то привелегии то отнимают, то обратно снисходительно швыряют в лицо, подобно тому, как хозяин то ослабляет поводок пса, то дергает его с новой силой, при этом больно ударяя обратным концом. Но, как бы ни старался эльф, привыкнуть к подобному он не мог. Да, и если быть откровенным с самим собой, даже не старался. Он не раб, нет, он король свободного эльфийского государства, что однажды станет сильнее и навсегда изменит положение детей Дану в этом, пропахшем жестокостью, кровью и деньгами, мире.
Трандуил тяжело вздохнул. Ему нестерпимо хотелось выпить, но прежде…
- Можешь подойти, Зеленолист. Это и есть тот самый, старый и мудрый вампир, о котором я тебе рассказывал тогда. Ты помнишь? - он все же поднялся с места, одним привычно плавным движением, уверенно направляясь в сторону мини бара, - Максимилиан Лабиен. Тот, кто даровал свободу нашему народу, - Трандуил умолк, увлеченно разглядывая бутылки с алкоголем, пальцами провел по этикеткам нескольких из них, останавливая свой выбор на коньяке, таком же, как они уже пили сегодня. Плеснул алкоголя в три бокала, и только в этот момент, поймав взглядом на одном из бокалов свое отражение, опомнился, вспоминая в каком он виде. Нехорошо. Эльф нахмурился, но все же обернулся, отдавая один бокал Максимилиану, а второй Леголасу и раздумывая не над тем, как бы облачиться обратно в рубашку, а над тем, как и когда сообщить сыну о том, что он сын его...

+4

13

Удивительно, оказывается, Трандуил способен говорить о Максимилиане не только что-нибудь гадкое, но даже хорошее. Интересно, что он разболтал?
- Ты всем что ли про меня рассказывал?
Нахмурился вампир. Его вполне устраивало положение дел, а популярность в разных слоях общества Лабиен и вовсе считал полезным и нужным благом.
- Не, это правильно, конечно.
Удовлетворённо кивнув, решил Лабиен. Он – персона-то важная, известная, про кого же ещё в Средиземье-то, дикарям эльфам говорить, как не про него?
- А тебе бы только б наливали!
С упрёком заявил Макс, с не меньшим интересом уставившись на Трандуила. Он неплохо разбирался в винах, как помнил Лабиен. Сейчас был как раз тот самый момент, когда срочно надо выпить. Эльф будто прочувствовал это и притащил коньяк, из-за чего вновь удостоился уважения старого вампира.
- Так, пьём-то за что? За воссоединение семьи.
Вкрадчиво предложил Лабиен, внимательно рассматривая молодого эльфа. Он и вправду был похож на Трандуила. Не внешностью – сам Макс навряд ли отличил бы одного остроухого от сотни других. Было в нём что-то такое, странное, неопределённое ещё, но то, что может развиться в нечто большее, даже великое. В мальчишке чувствовалась сила, но она была совершенно иной, не как у Владыки Средиземья. Трандуил был уверен в себе, горд собой. Он умел подстраиваться под обстоятельства и выигрывать в проигрышных ситуациях. Великий правитель, грозный повелитель. Он построит с помощью своего народа новый мир, крепкий мир, со своими законами. Проложит путь к желаемому кровью и потом своих подданных. Его станут бояться и прославлять. Тиран и деспот, возведённый на трон своими покровителями, однозначно воздвигнет на руинах сильную державу, умытую кровью эльфов.
- Зеленолист, значит. Кто вам только имена придумывает, а.
Лабиен доверительно скалился молодому эльфёнку. Этот был другим. Отличался от Трандуила. Если Владыка мог построить великое королевство, правя деспотично и непреклонно, то его сын удержит власть куда более толерантными действиями и законами. Максимилиану сейчас казалось, будто он приобрёл по выгодной цене какую-то нужную, функциональную вещь, и в подарок получил некое небольшое приложение, облегчающее её дальнейшее использование. Не озвученный наследник, неизвестный пока никому, даже самому себе, действительно есть, более того, тот самый, который и требуется старому Лабиену, привыкшему планировать далёкое будущее не только для себя, но и для многих других. Стоит лишь немножко поправить, подучить.
- Как, Зеленолист, домой-то хочешь, аль может тут жизнь приглянулась?
Полностью потеряв интерес к Трандуилу, Лабиен вовсю распивал поданный ему коньяк и разговаривал только с новым знакомым, игнорируя Владыку.
- Ты говори, не стесняйся. Да подойди ты, что ли. Сядь. Не кусаюсь я.
«В основном».
Вновь улыбнувшись юному эльфёнку, подумал Максимилиан. Паук был страшным врагом, зато весёлым собутыльником и невменяемым другом.
- Здесь, в Клубе, всё совсем иначе. Красивое место, пугающее только рабов. Но ведь ты не раб. Тебе не стоит бояться этого места. Хочешь остаться?
Некогда Лабиен предлагал подобное Трандуилу. Выбрать беззаботную жизнь на чужие средства, остаться в том месте, где исполняются все твои желания. Будущий владыка Средиземья легко отказался, выбрав себе сложный путь к осуществлению мести. Он хотел доказать всем, что может стать выше своего народа. Тогда Трандуил ещё не знал о замыслах Лабиена. И, несмотря на это, не предал себя, свой путь, отказавшись от заманчивых предложений. В награду Максимилиан поверил ему, подарив власть, трон и свободный народ. Его сын был другим. Не таким самоуверенным, с собственными целями, эльфом. Простым ребёнком, которому не чужд страх за свою ничтожную жизнь. Что выберет он? Спокойное настоящее, которое эльф не получит в итоге, или призрачную надежду на светлое будущее, которая может некогда и угаснуть. Трандуил принимал решение интуитивно верно, будто умел слышать мысли старого вампира, Зеленолист был напуган куда больше Владыки, значит, он мог ошибиться. Ошибки жертв куда интереснее для старого Паука. Новая игра, новые правила, и первый ход отдан оппоненту.

+5

14

Какой же это странный мир. Когда вампир ругался на него и дядю, когда он грозился привести в исполнение самые страшные вещи, время будто остановилось, тяжелым, давящим туманом укрыв эту комнату и всех, кто в ней находился. Потом оно резко пошло быстрее, неуловимо отсчитывая стремительные секунды. Леголас не успел ни о чём подумать, не то, чтобы что-то предпринять, когда вампир ударил дядю, когда к приятному благоуханию чего-то сладкого в этой комнате резко вмешался запах крови, мерзким металлическим вкусом оседая на губах. Он мог только смотреть, понимая свою слабость, понимая, что ничем не сможет помочь никому уже. Сейчас время опять остановилось. Эльф увидел в вампире что-то другое. Он не казался страшным, он был обычным, от него не исходила пугающая аура. И встреть Леголас его теперь, то и не сказал бы, что это вампир. Обычный человек, который встретил своего знакомого и теперь, как водится, ведёт с ним разговор о каких-то известных только им вещах. Эльф смотрел на это со стороны и думал над тем, как он мог так ошибиться, увидев в этом древнем существе только угрозу, только опасность. От взгляда в его сторону Леголас смутился. Нахмурился, отыскал оставленную где-то несуразную тунику, которую недавно было велено снять, и натянул на себя назад. Она мало чем спасала, но один тот факт, что теперь он был одет, как-то успокаивал эльфа.
- Тот вампир, который даровал тебе свободу и спас жизнь?
Леголас очень внимательно, с признанием, посмотрел в сторону Лабиена, запоминая, почтительно поклонился тому, ведь так было правильно, не потому что он раб, а потому что он правда был благодарен тому, кто помог дяде. Ведь его оставили умирать эльфы, а вампир не оставил, поддержал. Интересно, это как-то связано с тем королевством, про которое говорил дядя, придя в последние убежища эльфов, после которых Леголас попал сюда?
- Спасибо, что вы помогли Трандуилу и спасли ему жизнь, не дав умереть.
С нескрываемой, настоящей благодарностью, сказал эльф вампиру. Он был признателен ему, даже не смотря на увиденное только что. Значит, это была та самая игра, про которые говорил и дядя, и местные рабы в Клубе? Она уже закончилась? Продолжается? Или это уже новая игра и правила неизвестны?
- Я же ведь не… люблю вино.
Тихо проговорил эльф, но в его руках уже оказался бокал с алкоголем. Леголас осторожно понюхал налитое, понимая, что это совсем не вино – пахло слишком крепко, хоть и приятно. Но он всё равно не хотел пить и держал бокал только из уважения, ведь дядя ему зачем-то его дал, значит, так нужно. Пить он лучше не будет. Отец всегда был против, говорил, что рано.
- Моё имя Леголас. Зеленолист, это больше понятное для людей имя. Мама не любила, когда использовали именно его. Она говорила, что имя должно быть непременно эльфийским: так лучше звучит, и так понятнее Богине.
Поправил вампира Леголас. Когда мамы не стало, он всё крепче начал держаться за то, что осталось от неё. Имя придумала она, и всегда про это говорила. Значит, о нём не следует забывать ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах. Хотя эльф понимал, что если вампир рассердится, то придётся откликаться на любое имя, чтобы не накликать беду на себя и дядю.
- Я очень хочу домой.
По-детски признался Леголас, ощутив тут же страшную тоску по близким.
- И не стесняюсь.
Соврал эльф, тут же покраснев. Врать он совсем не умел, даже по мелочи. Он отважно шагнул ближе, заодно, как бы невзначай, захватил дядину рубашку, оставленную им чуть раньше на кровати, и аккуратно передал родственнику.
- Ничего я не боюсь. И оставаться не хочу! Потому что это место неправильное. Вы сами не видите? Здесь одни заставляют других делать то, что им не нравится. Так ведь нельзя поступать! Это очень, очень плохо!

+3

15

За воссоединение семьи, сказал вампир, а Трандуилу снова же захотелось рассмеяться. Но, не счастливо или радостно, вопреки тому, что он все же добился желаемого результата и Леголас с Лайрэ вернутся домой, а скорее просто так. Просто потому, что этого хотелось, необъяснимо и просто, при этом где-то в груди в этот момент защемила тоска, и смех его, если бы и вырвался, получился бы в большей степени грустным и болезненным.
Эльф отпил коньяка, настойчиво топя в алкоголе и привычном спокойствии, что рождалось в душе с каждым новым глотком, свое волнение. О королевстве, о новых мыслях про сына. О Регинлейв, о которой он и вовсе позабыл к этому моменту, слишком увлеченный происходящим с ним самим. Должно быть, то чувство, что испытывал он в адрес племянницы, то, что непрестанно тянуло к ней, имело место быть лишь тогда, когда дева находилась в непосредственной близости. Ведь, если вспомнить, то и ранее, когда они находились в Средиземье, если родственница не показывалась на глаза ему, то и сам Король увлекался чем-то иным, порой даже забывая пожелать эллет доброго утра. Странно оно - эльф едва ли слышно хмыкнул, выныривая из липкого омута собственных мыслей и взгляд внимательный поднимая на Леголаса.
- Это не вино. Твое право - пить или нет, - он улыбнулся молодому эльфу. В сущности, Трандуилу было даже все равно на тот факт, что Зеленолист не будет пить коньяк. Возможно, тому пока просто рано, а принуждать кого-либо к подобному - последнее дело, на которое можно решиться. Оставив бокал в стороне и приняв свою рубашку из рук Леголаса, мужчина решил воспользоваться тем, что внимание пока направлено не в его сторону и одеться. Так было комфортнее, так было правильнее. Он не забыл мысленно поблагодарить Богиню за то, что дело кончилось малым, что старый гад Лабиен не пошел дальше, не стал унижать его. Вернее, кровопийца, разумеется, желал этого, с начала, когда Трандуил просил о помощи, и потом тоже, но вот почему все поменялось вдруг - эльф не знал. Да, и в сущности, ему было не интересно, почему упырь закончил свою красивую в безупречной жестокости, легкую и изящную игру, в которой, разумеется, Максу не было равных. Он был просто благодарен. В очередной раз. И в очередной же раз намеревался забыть обо всем. Последние пуговицы рубашки были застегнуты, но привычно не наглухо. Мужчина поправил воротник и шагнул в сторону к креслу, где лежал небрежно брошенный им пиджак, когда до слуха его донеслась фраза сына про неправильность этого места и то, что всё очень плохо. И в чем-то Леголас был прав. Но лишь со своей позиции существа не знающего мира, не знающего ничего кроме тепла близких, родной общины и дружелюбия, принятого среди эльфов. В то время, как Трандуил от этого жестокого и неправильного мира вампиров в свое время увидел больше добра, чем от собратьев. Он обернулся, легко в отрицательном жесте качнув головой. Пытаться доказать что-то тому, от кого еще пару минут назад зависела твоя собственная жизнь - глупо. Впрочем, Зеленолист был таким, что уж поделать.
- Это правильное место, Леголас. С какой-то стороны, - Трандуил не желал лезть поперек патриарха, но и смолчать не мог, - Оно правильное для тех, кто здесь живет, оно правильное для Максимилиана, для других вампиров. Это их мир, их правила, их жизнь. Так же, как и твоя жизнь и то, к чему привык ты, верно для тебя.
Он умолк, возвращаясь к своему бокалу, оставленному у мини-бара. Возможно, не стоило говорить этого, но эльф видел и иную сторону этого мира, раскрашенную ночными огнями и множеством удовольствий, чудные технологии, комфорт, роскошь, вседозволенность, приторную на вкус, но оставляющую отпечаток незабываемых впечатлений. И он знал, что кроме тех, кто страдает в рабстве, есть те, кто стремится к этому, кто добровольно надевает ошейники и целует подошвы обуви своих покровителей. Для них это все, что вызывало такое яростное отторжение у Леголаса, было правильным и интересным, привычным.
Этот мир не был не правильным, он просто был слишком иным и непонятным молодому эльфу.

+4

16

Лабиен улыбнулся словам эльфа. Правильно говорят. Те, кто благодарен за что-то другим, кланяются без принуждения, без окрика и рабского ошейника. Поклониться в знак уважения, либо благодарности, даже эльфу не сложно. Уважать кого-то – это нормально. Если кто-то использует свою должность только для того, чтобы перед ним кланялись и пресмыкались ему, он станет для своих подчинённых лишь глупым тираном. Беспощадным, жестоким и мелочным. Таким Лабиен не намеревался видеть правителя Средиземья. Максимилиан очень бы хотел, чтобы и Трандуил, и Леголас стали сами себе хозяевами. Только в этом случае будет прок от построенного королевства. Сильный характер Владыки способен выдержать очень многое. Бури, невзгоды и неприятные ситуации для него – лишь способ показать себя, проверить себя на стойкость и продолжить идти с высоко поднятой головой. Но не обратится ли он ко злу, не захочет для своих подданных плохого, не решит ли править ими с жестокостью, наказывая за любые проступки? Есть ли в этом эльфе что-то ещё, помимо железной воли и жажды власти? Лабиен был уверен, что это есть в его сыне. Станет ли прислушиваться к нему отец? Паук уже дал Трандуилу свободу, только потому, что увидел его способность отвечать за себя, свои поступки, действия и решения. Правитель должен высоко держать голову, чтобы видеть свой народ гордым и сильным. Сидя на троне можно увидеть лишь опущенные головы, да сгорбленные спины. С помощью своего сына, Трандуил должен научиться видеть в своём народе намного больше и намного дальше. Тогда у Средиземья будет будущее. Только в этом случае оно не будет уничтожено вампирами в ближайший год.
- Если чего-то сильно хочешь, поговаривают, оно непременно сбывается.
Сыну Трандуила, как помнил из документов Лабиен, было немного за тридцать. Небольшой возраст для долгоживущих. Он оказался старше Тейлора, но если сравнить их двоих, то младший Лабиен превосходил эльфа по развитию практически во всём. В тоже время, Тейлор больше уделял внимание собственному материальному превосходству, возможности заработать самостоятельно, но забывал про навыки выживания в более опасной среде, чем городские джунгли. Хотя мелкий компенсировал это тем, что отхватил себе на рабском рынке недурного раба, который при необходимости отлично справился со всеми неизвестными Тею проблемами.
- Так что – будет тебе и дом и свобода. Меня можешь не благодарить – это целиком и полностью заслуга Трандуила. Он вернулся за тобой, даже не смотря на опасность лично для себя. Я мог его убить. Но вы оба слишком цените жизнь, чтобы я просто так тратил своё время на какие-то убийства.
Объяснений не требовалось. Было достаточно того, что Лабиен сохранил королю жизнь и даровал двум рабам свободу. От него всегда зависели многие, он привык к этому, а вот некоторые из этих многих не привыкали.
- Каждое место правильно по-своему. Ты ещё не видел Королевство, в котором тебе придётся жить. Помоги Трандуилу его построить правильно.
Выбрав однажды месть, эльф добрался до верхушки власти, ведь чем больше полномочий сосредотачивается в твоих руках, тем проще осуществить задуманное. Но теперь казалось, что владыке понравилось править, а не мстить. И этот вариант больше симпатизировал самому Максимилиану.
- Я распоряжусь о том, чтобы с твоих эльфов сняли ошейники Клуба.
Лабиен не торопясь допил свой коньяк, поднялся с места, шагнув к выходу, но остановился, подойдя к Трандуилу, заглянув тому в глаза. Что он хотел там увидеть? Уверенность в своём правильном выборе. И никак не отчаяние, страх и злость. Правителям не присущи такие низкие чувства и эмоции.
- На выход тебя проводят, я уведомлю охрану. Ты выиграл, Трандуил.
Вампир ухмыльнулся, протянув эльфу руку для рукопожатия. После чего – ушёл прочь, не попрощавшись с Леголасом. Ведь игра с ним ещё не закончена. Как не завершена история Короля Средиземья. Писать правила жизни для многих – поистине интересное занятие. Никогда не знаешь, чем закончится игра, кто окажется в выигрыше, а кто падёт, забытый в истории.

+4

17

Лабиен обещал свободу, и это было удивительно молодому эльфу. Так же удивительно, когда дядя рассказал правду про свою жизнь среди вампиров. Он не видел всего мира кровососов, но он был явно совсем другим, не таким, как говорили старейшины и отец Леголаса. Здесь не было страшного света, сами вампиры не были похожи на ужасных, уродливых чудовищ, а из маленького окошка комнаты рабов открывался вид на ярко освещённый город с большими, высокими зданиями, которые простирались очень далеко.
- Я благодарен вам ничуть не меньше, чем своему родственнику.
Ответил Леголас на слова вампира. Как его можно не благодарить? Один факт спасения дяди от гибели заслуживает вечной благодарности. А он ещё спас самого Леголаса и его брата из этого страшного места, сказал, что снимет ошейники и отправит в какое-то королевство, которое непременно надо построить Трандуилу. Эльф помнил, что дядя говорил тоже о каком-то королевстве, прежде чем они попали в плен и потом сюда, в Клуб. Значит, у его народа теперь есть своя земля, где они могут жить свободно? Леголас недоверчиво глянул на вампира. Тогда почему этот Максимилиан Лабиен так вёл себя с дядей? Трандуил ведь свободен, и на нём нет рабского ошейника.
«Наверное, свобода тоже бывает совсем разной в этом другом мире».
Вопросов оставалось очень много, и Леголас хотел бы спросить лучше вампира, потому что, вдруг, дядя и не знает, но пока не решался, пока всё думал, как бы лучше сказать и боялся, Лабиен ушёл сам, оставляя эльфов наедине. Трандуил показался каким-то совсем другим, не таким, не родным. Но Леголас был ему благодарен за освобождение, особенно – за спасение брата. И Регинлейв говорила при той краткой встрече о дяде, значит, он помог и ей. Он спас всю семью Леголаса, а отец не спас никого, только умер сам, вместе с мамой. Тяжелым грузом оказалась мысль о прошлом. Эльф осторожно поставил красивый бокал на низкий столик, так и не отпив из него ни глотка. Он украдкой взглянул на дядю, не рассердится ли тот? Кто же он теперь на самом деле и как к нему относиться? Сестра сказала, что ему хуже, чем рабам… Интересно, что она имела в виду? А потом Леголас догадался. Именно про то говорила Регинлейв, что произошло сейчас, на глазах эльфа. Вампир относился к свободному Трандуилу, как к своему рабу, одновременно же, он не отнимал у того свободы и не заковывал в цепи и ошейник. Когда ты не понимаешь своего места, то получаешься рабом обстоятельств. А они-то неизвестно, как повернутся. Это и, правда, страшнее рабского ошейника, но одновременно привлекательнее, желанней, чем цепи. Значит, вот, какую судьбу выбрал для себя Трандуил. Или выбрали за него?
- Может для вампиров это и правильное место, дядя. Но не для эльфов.
Нарушил молчание Леголас. Эльфы должны быть свободными, они не смогут жить в неволе. Но они живут в ней сейчас. Живут, как и сам Леголас.
- Здесь есть и другие, дядя. Им тоже нужна помощь. Почему не помогут им?
Он просил слишком многое, и он понимал это. Но просто уйти отсюда, оставив остальных здесь, оставив на муки и погибель других, как так можно?
- Господин Максимилиан Лабиен сделал для тебя многое. Но он не собирается отпускать всех, правда? Почему, дядя? Почему всё именно так?
Несправедливость казалась молодому эльфу безграничной, неприятной. Бессилие сложно осознать, ещё сложнее бороться с ним, избавиться от него.
- И мы просто уйдём, как сказал вампир? Мы, одни, а другие… как же они?!
Леголас понимал, что требует с дяди очень многого, но смириться с тем, что ничего никто из них не сделает, было труднее, и он не мог смолчать об этом.
- Мы просто уйдём? Мы просто уйдём и не поможем остальным? Почему?
Наверно не это хотел услышать Трандуил, но Леголас об этом не думал.

+2

18

"Выиграл?" - эльф вопросительно посмотрел на Лабиена. Как все обыденно. Ставками были жизни и свобода его собственные и его племянников, плюс в нагрузку и будущее целого народа, что нынче всецело зависело от Трандуила. Но, он сыграл, опять, не желая того, не зная правил, а лишь догадываясь о них - питая призрачную, едва уловимую надежду на лучшее, но готовясь к худшему исходу, и строя лишь догадки о том, что это очередная игра - и выиграл. Король пожал протянутую ему руку, мягко склоняя голову перед старым кровопийцей в благодарном кивке. Восхищаться Максимилианом - представителем ранее враждебной эльфам расы, и тем, как легко тому удается манипулировать чужими жизнями, Трандуил не перестанет никогда. Он сам хотел бы однажды уметь так, но сможет ли... Трандуил проводил взглядом, уходящего вампира, молча не нарушая образовавшуюся ненадолго в комнате тишину - этот старый гад и без того знает, что эльф усвоил очередной урок и что не смотря на все негативные чувства, испытываемые в адрес вампира совсем недавно, благодарным ему быть не перестанет. Игра игрой, можно бесконечно долго ходить по краю и не падать, но не благодаря себе лишь и своей интуиции, а верно поставленным условиям. Ведь, как бы то ни было, Трандуил стал тем, кем является сейчас лишь потому, что то было угодно Лабиену. Он опустился в одно из кресел, когда Леголас все же решился говорить, но говорить отнюдь не то, что ждал старший эльф. Впрочем, Трандуил вряд ли ответил бы сейчас на вопрос, что хотел был он, чтоб сказал ему Зеленолист. Усталость в тонком переплетении с выпитым алкоголем и комфортом кресла расслабляли. Пожалуй, он желал бы сейчас принять душ и отдохнуть от всего пережитого за вечер, но никак не разговаривать. Однако...
- Я и не говорил, что это место правильно для эльфов, - он отозвался на слова сына тихо, не глядя на того, подался вперед в кресле, подхватывая с подлокотника свой бокал с коньяком.
- Почему? - эльф переспросил, теперь уже вопросительно взирая на Леголаса. Ответ на этот вопрос казался ему таким простым, что было трудно поверить, отчего кто-то другой может не понимать подобного. Отчего этому юному эльфу, что присутствовал здесь, в этой комнате, когда шла игра Паука, когда речь шла уже не только о свободе, а жизни их буквально висели на волоске, может быть непонятны такие простые вещи.
"Почему... Почему? Почему?!" Слишком много вопросов. Трандуил раздраженно хмыкнул, крепче в руке сжимая бокал.
- Быть может, потому, что прежде чем помогать кому-то еще, надо начать с себя, - не вопрос, утверждение, но казалось, что или Трандуил говорит слишком тихо, или Зеленолист не желает его слышать, так как, поток вопросов не унимался. Пришлось встать и сделать несколько шагов в сторону молодого эльфа. Сколько наивности было в словах совсем еще юного Леголаса. Вдруг Трандуил даже засомневался, что тот может быть его сыном. Не может его кровь, его сын, быть на столько глуп и простодушен, это же просто немыслимо.
- Что можешь ты? А я? - еще шаг ближе, с которым Трандуил останавливается, сурово глядя сыну в глаза, выискивая в этой чистейшей небесной синеве ответы на вопросы, свои лишь, но видя в них отражение образа матери Леголаса, поспешно отворачивается в сторону, - Мне по силам было вытащить только вас с братом. Но... - он тяжело вздохнул, делая короткую паузу и тут же продолжая, - На унижения, что были здесь, я не пошел бы ради только лишь племянников. Я нашел бы иной способ, вернулся позже, обратился за помощью к кому-нибудь еще, и рано или поздно вы вернулись бы домой. Скорее позже, чем раньше, - он коротко хмыкнул, - Плевать я хотел на остальных. Жизнь такова, что помочь всем нельзя, а у меня там, в Канаде, целое государство нуждающихся в помощи и один единственный сын здесь, которому тоже нужна была помощь, - говорить, признаваться в истинных мотивах и побуждениях, в которых обещание Регинлейв ушло на второй план, было сложно, но когда-то ведь это нужно будет сделать, поэтому мужчина продолжил, - Я свой выбор сделал, я пришел. Я готов был свои свободу и жизнь отдать, ради тебя одного, ради памяти о твоей матери. Остальным пусть помогают другие, для меня отныне важно то, что происходит там, а не здесь...

Отредактировано Трандуил (19.06.2016 11:26:18)

+3

19

О чём говорил этот эльф? Что он говорил? Зачем говорил? Почему именно Леголасу. Он не хотел слушать то, что ему заявляли. Дядя вдруг изменился. Точнее, он изменился очень давно, а, может быть, всю свою жизнь был именно вот таким, просто Леголас не замечал этого, как не замечала его мать.
- Я не знал… что у тебя есть сын. И не знаю, почему ты стал вдруг тратить своё время ради каких-то племянников. Прости, что ради меня ты… оказался в таком месте и пережил такое, о чём страшно даже думать и не хочется вспоминать. Спасибо, что помогал. Я попрошу тебя об одном. О последнем. Забери моего брата. Я же не иду с тобой. Моя жизнь в обмен на него. Я не хочу оставаться в долгу у тебя. У такого, как ты. Мне не нужно ничего.
Эльф попятился назад, к выходу, отходя от дяди, будто тот был совсем не родственником, а опасным, хищным зверем, которого Леголас встретил на своём пути случайно, без оружия и намерения убить его. Оставаться здесь было очень страшно. Вот совсем недавно ещё, эльф многое бы отдал, лишь бы уйти из этого места. Теперь он понимал, как сильно ошибался. Ни сестра, ни дядя, ни кто-то иной не поможет ему, потому что это просто невозможно. Свободные должны оставаться свободными, до рабов им нет никакого дела.
- Не смей говорить о моей маме.
Тихо, но уверенно произнёс Леголас, и тут же – взглянул в глаза Трандуилу открыто, с какой-то ненавистью, злостью, и, в тоже время, отчаянием.
- Не смей. Такие, как ты – не достойны даже думать о ней!
Громче, почти крикнув, сказал эльф, хмурясь, но не переставая смотреть на дядю прямо и открыто. На миг перехватило дыхание, Леголас со злости сжал ладони в кулаки, вмиг решив, что при необходимости он может и ударить своего никчёмного родственника. Как посмел этот эльф. Нет! Как посмело это ничтожное существо говорить подобное? Плевать он хотел на остальных? Тогда пусть и начинает с Леголаса, ведь он для него не лучше, чем другие.
- Она, моя мама, всегда готова была помочь всем! И она говорила, что так правильно. Я считаю так же. А ты! Ты просто… Отец был прав. Прав! Что говорил мне держаться подальше от тебя, и говорил так маме. Ты не тот, кто есть на самом деле. Ты сам выбрал для себя тот путь ещё задолго до того, как пришли на наши земли вампиры. Поэтому тебе с ними лучше. Ты такой же, как они. Нет. Ты намного хуже, чем они. И стал ты таким очень давно!
Дядю недолюбливали очень многие и почти всегда. Леголас их считал неправыми. Нельзя же просто так, без причины, ненавидеть кого-то и сторониться его. Сейчас он понимал, что причина была всегда, и только он один был слеп. Нет, не один. Как же сложно вспоминать сейчас о маме. А ещё сложнее поверить в то, что она ошибалась в дяде всю свою жизнь.
- Уходи. Тебе нужно помочь своему сыну, а не мне. У вас там, в Канаде, целое государство тех, кто вечно будет вам благодарен. Тебе. Тому, кому плевать на всех, кроме себя и личных целей. Я в их число не вхожу. Мне нет места в твоём королевстве. Так же, как и нет там места памяти о моей маме.
Сам Леголас не мог сказать, поступает ли он правильно, либо ошибается, но слова дяди были слишком обидными, слишком неправильными и гнусными, чтобы позволить ему хоть ещё раз произнести их. Но что мог эльф? Ничего.
«Я просто раб, который не сможет запретить ему делать и думать так, как хочется дяде. Тогда пусть он говорит это где-нибудь в другом месте».
Помощь дяди ему не нужна. Он останется здесь, потому что так правильно.

+4

20

Сколько простодушия, детской наивности замешанной на гневе и чистейшей, еще не замутненной постоянными проблемами и испытаниями, ненависти. Так обычно дети рвут дружбу. Раз и навсегда, швыряясь словами - неосторожно, не боясь ранить, не задумываясь над последствиями и не понимая истинной ценности слов. Был ли Трандуил когда-либо таким? Он не помнил. Ему всегда казалось, что он был осторожен, внимателен, совсем не добр, нет, но и подобного в отношении кого-то себе не позволял, что даже когда его обижали и унижали, не срывалось с его уст ни единого слова о ненависти. Леголас же был другим. Он не боялся говорить открыто о том, что беспокоит или задело его сейчас, срываясь на крик, сжимая в ярости кулаки, не скрывая эмоций во взгляде. И Трандуил в какой-то степени восхищался этой свободой, за которой стояли только чувства, не тронутые доводами рассудка. Восхищался, потому, что сам лишен был подобного, потому что, когда вдруг чувства перекрывали разум, он мог остановиться, мог умолкнуть, подумать и сказать совсем не то, что от него ждали. Впрочем, и Леголас сейчас говорил совсем не то, что желал бы слышать Трандуил, чего он ждал.
Ему снова запрещали думать об Иримэ, снова указывали на то, что она не его, что ему нельзя даже мысленно касаться памяти о ее светлом образе. Ему снова делали больно, отнимая все и напоминая, что он лишний.
Не нужный.
Не такой, как они.
Другой. Хуже.
"Чем хуже?"
И Трандуил не сдержался. Впервые в жизни, позволив себе подобное, не видя иного способа прекратить этот поток гневных излияний. Он просто ударил сына. Наотмашь, не рассчитывая силы удара, не думая о том, что последует за этим действием, но чувствуя, что в какой-то мере ему становится легче.
- Ты не знаешь меня, - гневно выдохнул Трандуил, сгребая в кулак тонкую ткань туники Леголаса и с силой дергая мальчишку, - Ты и мать-то свою не знал, как не знал ее и мой брат. И не тебе запрещать мне что-либо. Кем она была для тебя? - он еще раз тряхнул эльфа, после чего все же отпустил, но так же остался на месте, нависая над Зеленолистом и открыто взирая на него, не скрывая во взгляде своей болезненной ярости, что с каждым движением будто ранила его изнутри, - Матерью, женщиной, что дала тебе жизнь. А для меня она была всем. Добром, теплом, надеждой, она была светом, что заставлял меня быть лучше и сильнее. И я любил ее. Всю жизнь, смолоду, с первого взгляда и первого ее слова, обращенного ко мне. Пока мой брат не решил, что ему тоже по душе эта дева, а наши родители не устроили их свадьбу. А она тоже любила меня. И я... - он умолк, тяжело вздыхая и отходя на шаг назад, вдруг осознавая, что этот глупый и наивный мальчишка до сих пор не понял, о ком говорил Трандуил, упоминая сына. Короткая усмешка тронула его губы, взгляд эльфа стал холоднее и жестче, когда он одним неслышным движением, пристально глядя на Леголаса, отступил еще назад.
- Любил не только сердцем, издали воздыхая. Я прикасался к ее телу, я наслаждался ей. Единственный раз, но как... О, твоя мать потом еще не раз говорила, что та, единственная ночь, когда она отдалась мне, была самой счастливой в ее жизни, - Трандуил самодовольно хмыкнул. Он забывался. Высокомерно, придирчиво оглядывая юного эльфа, подходя к тому самому - причине, почему он столь спешно покинул королевство и приехал сюда, - Ты говорил мне уходить. К своему сыну. Но куда? Зачем? - мужчина изобразил на лице наигранное удивление, а следом улыбаясь, - Он ведь стоит прямо передо мной. Это ты, Леголас. Из-за тебя я приехал сюда. И Дану тому свидетель, я не уеду из этого места без тебя. Без тебя и твоего брата, - он ненадолго умолк, делая глубокий вдох и чувствуя, как ярость и желание ранить или обидеть Леголаса отступают на задний план, оставляя за собой лишь прежнюю усталость, густо смешанную с сожалением о сказанном. Не так это стоило сделать, не в гневе, не этими словами пытаться донести до юного эльфа все то, что и сам Трандуил не знал как принять. Но, сказанного не воротишь.
- Вы часть того нового мира, вы нужны ему. И послушай меня, - он снова шагнул ближе к юному эльфу, говоря уже совсем без злости, но предельно серьезно, - Уясни. Чтобы помогать кому-либо, нужно прежде встать на ноги самому. Стать сильнее. Чтоб подав руку нуждающемуся, не отпустить его, когда тебе вдруг станет тяжело, - с этими словами, мужчина отвернулся, отходя в сторону, к двери. Он не знал, что сказать Леголасу еще. Не знал, не хотел, желая сейчас более всего выйти из этого, вдруг ставшего душным, номера на свежий осенний воздух. Когда-нибудь потом, он еще не раз вернется к этому разговору и возможно даже сможет объяснить своему простодушному сыну, что помощь - это прежде всего ответственность. Когда-нибудь, а сейчас, рука сама тянется, чтоб открыть дверь.
Этот вечер был слишком длинным, а слов сказано слишком много.
- Идем. У нас еще будет время поговорить. Сейчас нужно забрать твоего брата.

Отредактировано Трандуил (22.06.2016 10:56:44)

+3

21

Он ожидал чего-то подобного. Окрика, либо удара, либо всё вместе. Леголас ненавидел дядю, теперь уже именно ненавидел. Но и страх с обидой отступили куда-то далеко. Эльф злился, не отрывая гневного взгляда от глаз Трандуила, смотрел на него открыто, как на зверя, который считал себя сильнее. Это не так. Дядя не был сильнее Леголаса. Да, у него есть свобода, и даже такие страшные вампиры, как этот древний Максимилиан Лабиен, уважают его, не трогают, позволяя строить свою жизнь самостоятельно. Не важно. Сильнее он всё равно не был, даже с такими большими привилегиями.
«А ты, ты себя знаешь?»
На кровь, текшую по лицу, эльф не обратил никакого внимания. Это всего лишь кровь, что из-за неё пугаться? Течёт, значит, ты жив, всё в порядке.
- Ты не видишь, какое ты чудовище. Ты. Сам.
На эльфийском произнёс Леголас, когда его всё-таки отпустили. Если так разобраться, физическая боль, и даже унижения, не так ранят тебя, как страшные слова о твоих родителях. Эльф считал свою маму воплощением идеала и чистоты. Он думал, что именно так должна выглядеть и действовать та, которая строит с тобой твой дом, твою семью, воспитывая детей, занимаясь хозяйством, вплетаясь каждым своим действием в твою судьбу, делая её общей. Но страшные, грязные слова дяди говорили об обратном. Кем же тогда была мать Леголаса, которую он любил всей душою и сердцем? Той, кто родила в браке детей от другого мужчины? Она оплакивала смерть Трандуила, и тогда эльф не видел ничего плохого, но ведь выходит, что ради воссоединения с дядей, Иримэ пожертвовала всем, и жизнью своего мужа, и жизнью своих детей, желая остаться в общине, куда пришли вампиры, желая умереть. Только так, считая Трандуила мёртвым, она могла воссоединиться с ним. Только принеся дорогую жертву на алтарь этих странный, порочных чувств. Она погибла. Как погиб отец. И, возможно, кто-то ещё из их семьи, ведь никаких вестей о младшей сестрёнке всё ещё не было. Что там с Лайрэ, младшим братом, тоже не знал Леголас, но он был жив, ведь дядя собирался забрать его тоже. Дядя. Эльф брезгливо поморщился, глянув на родственника последний раз, и опустил глаза. Нет, он не намерен верить в такую пустую, отвратительную чушь. Мама не могла так поступить, и если Трандуил считал иначе, то ему не убедить в этом Леголаса. Дядя вообще с этими вампирами, кажется, головой тронулся. Говорили, кто-то из старейшин, что у кровососов есть такие способности – забирать память, меняя её на другие воспоминания.
- Не говори подобные гадости про мою мать, никогда. А то ударю я.
Решительно предупредил Леголас, и голос его не дрогнул на этой фразе. Дядя может опорочить всё, что угодно, даже его самого, но Иримэ – нет.
- Моя мать не шлюха. Это ты – ничтожная тварь, что сделала её такой. Если ты считаешь меня своим сыном и говоришь про будущее нового мира, то запомни – я не прощу тебе того, что ты сделал с моей матерью. Запомни очень хорошо, и реши, нужно ли тебе вот такое в твоём новом, чистом мире.
Леголас всегда был честен со всеми, он не стал скрывать своего отношения к Трандуилу. Единственное, за что эльф был благодарен родственнику, это то, что он хотел освободить из этого страшного места Лайрэ. Интересно, он тоже его сын? Какая мерзость. Леголас не мог думать о таких вещах спокойно, всё хотелось поморщиться, как от чего-то очень горького и совсем невкусного.

+4

22

Трандуил уже почти открыл дверь. Уставший, вымотанный очередным сложным вечером, полным разнообразных эмоций, он хотел бы уйти, забрав с собой и Леголаса, и Лайрэ, привезти их в гостиницу и лечь спать, чтоб беспокойным сном ненадолго забыться о произошедшем сегодня. Но, видимо, покой снова приобретал для Короля статус несбыточной мечты. Эльф остановился, ощущая острое желание удариться лбом о дверь, но благоразумно этого не сделал, лишь обернулся, устало улыбаясь и теперь уже спокойно взирая на сына. Глупый мальчишка снова оскорблял его, угрожал, и по-прежнему не слышал, не понимал, как не понимали и не слышали Трандуила никогда другие эльфы. Что бы он ни делал, что бы не говорил, как бы ни старался, неизменно никто не замечал этого, предпочитая видеть в нем только плохое. Что же, это не ново и совсем уже привычно. Он прошелся по комнате, до мини-бара, плеснул себе в бокал еще коньяка и неспешно сделал пару глотков. Не говоря ни слова, не глядя на юного эльфа, словно бы потеряв интерес к тому. Трандуил думал и слушал свои эмоции, в которых, вопреки липкой усталости и нежеланию продолжать этот бессмысленный спор, снова просыпалась злость. На этого глупого юнца, что говорил, что думает, на брата, что тот воспитал мальчишку таким, на Иримэ, что утаила от него правду, которая вылезла сейчас очень не кстати, на старого кровопийцу, что своей игрой подвел Трандуила к этой черте, за которой отныне были только чужие боль, смятение и ненависть. Он снова чувствовал свою ярость, холодную, окрепшую со временем, такую родную, что она не мешала размышлять, совсем не резкую.
- Твоя мать была святой женщиной, светлой и чистой, достойной счастья, а не брака устроенного родителями против ее воли. Я был ее счастьем. Недолгим, мимолетным, но я бесконечно горд хотя бы этим. И тебе, глупому, не знающему жизни, мальчишке не отнять этого у меня. Не отнять прошлого, не отнять воспоминаний, - мужчина снисходительно улыбнулся. Он говорил это спокойно, теперь наконец понимая, что он не стыдится ни своих чувств к чужой женщине, ни того мгновения близости с ней, за которое Трандуил корил себя, считая это чем-то неправильным. Сейчас Король говорил абсолютно искренне и не желал получить прощение за то, что сделал когда-то. В глубине души надеялся на понимание, которое возможно потом принесет беспощадное в своей спешке время, но прощение Леголаса ему было не нужно. И с этим пониманием пришла какая-то легкость, что так ярко контрастировала с бессильным гневом сына. Он обернулся к юному эльфу, снова подходя и холодно, с привычным налетом высокомерия глядя тому в глаза. Как бы не ярился сейчас Зеленолист, а хозяином положения все же был именно Трандуил.
- А я - чудовище, - он надменно хмыкнул. Это они сделали его таким. Бесконечная уверенность окружающих, что он не такой и хуже, воспитала в нынешнем эльфийском Владыке это чудовище.
- Какова же ирония, что именно у меня в руках ныне сосредоточена власть над нашим народом, - он шагнул еще ближе к юному эльфу, серьезно глядя тому в глаза, - Над гордыми детьми Дану. Тебе так противен мой новый, чистый мир, в котором есть место другим эльфам. Есть место свободе и нет места страху за свою жизнь, - мужчина сократил последнее расстояние до Леголаса, ложа руку тому на плечо и не дожидаясь, пока мальчишка стряхнет его ладонь, схватил того за затылок, дергая в свою сторону, - Так почему бы мне не уничтожить это все? Не заставить всех вас снова страдать, умирать? Почему бы не поднять восстание против вампиров, нарушив образовавшееся шаткое равновесие и тем самым не стереть с лица земли всю расу эльфов? Я же чудовище. Что мне стоит сделать подобное? - задав этот вопрос, Трандуил отпустил Зеленолиста. Снова отступив на несколько шагов назад, он оправил манжеты рубашки и сложил руки на груди, высокомерно взирая на сына. Безусловно, Трандуил не собирался делать того, о чем говорил, ибо сам дорожил этим миром и возможным будущим, что по силам построить только ему, но вот что скажет Леголас?

Отредактировано Трандуил (23.06.2016 08:33:36)

+1

23

Счастье. По странной иронии судьбы, об этом говорил тот, кто не видел этого счастья, для кого оно заключалось лишь в предательстве и изменах.
- Да… Счастье.
Эльф непримиримо смотрел на Трандуила. Он вёл себя спокойно, но это не мешало Леголасу видеть то, чем был на самом деле его дядя.
- Ты сам-то знаешь, что такое счастье? Не знаешь. А собрался строить целую страну. Кем будет твой народ? Кем будут для тебя те, над которыми ты властвуешь? Чудовище не построит государства, достойного его народа. Мне противен мир, где нет места ничему живому, нет места любви и пониманию.
Ещё в общине, в которой они скрывались с сестрой и братом, кто-то из старших сказал, что на войне дети растут быстрее. Леголас чувствовал это. Ответственный за своих родных, он делал всё возможное, чтобы спасти их. Но когда окончилась война, когда они с братом попали в этот страшный Клуб, эльф понял, что совсем не вырос, оставаясь таким же слабым, как и прежде. Сейчас, разговаривая с дядей, выслушивая всю ту грязь, что нёс с собой по жизни Трандуил, Леголас чувствовал, как детский гнев и отчаянная ненависть перерастает во что-то другое, более страшное, пугающее, но сильное, способное дать ему возможность отомстить родственнику когда-то позже. Не война растит детей, а горечь утрат и предательства близких. Дядя подходил ближе, и ещё минут пять назад, Леголас бы испугался этого, но сейчас он был зол на взрослого эльфа, поэтому только смотрел на него с гневом, не пытаясь отойти. Теперь он не собирался бежать или прятаться.
- Потому что тебе дорога власть. Потому что ты боишься проиграть таким, как Максимилиан Лабиен. Ты боишься его. Его силы, его возможностей. Что он сделает с тобой, не выполни ты его приказов, дядя? Не менее страшное, чем ты со своим народом. Поэтому ты сделаешь всё так, как сказал вампир.
Дядя хотел считать себя правителем, но являлся ли он им на самом деле? Страшный кровосос считал так же, а Леголас не видел в Трандуиле никакого правителя, как и не видел то королевство, которое он строил. Он не был в Канаде после того ужасного дня, когда они сдались. Он попал в рабство, как и другие эльфы, где тогда был дядя, как такое допустил? Конечно, у владык есть дела важнее судеб своих подданных, за каждым и не уследишь. Кого-то убьют, кто-то издохнет сам, от голода или от болезней, королю не будет до этого дела, пока это не превратится в эпидемии и моры. Может быть, именно поэтому тот старый вампир сказал о помощи Трандуилу? Тогда Леголас сильно удивился, ничего не ответив, но сейчас понимал всё отчётливо и ясно.
- Нет. Не так.
Леголас опустил взгляд, едва заметно улыбаясь, не смотря на своего дядю.
- Ты не сделаешь ничего подобного просто потому, что ты не можешь такого сделать. Не ты построил королевство, а вампиры. И им его разрушать, дядя.
Чем Трандуил отличался от других эльфов? Тем, что ошейник на его шее был невидимым, но он был, даже если родственник подобное будет отрицать.
- Ты так устал. Мне жаль тебя. Устал от своего гнева и бессилия перед мощью других, которые дарят тебе мнимую свободу, оплетая лёгкой, но прочной паутиной не только тебя самого, но и твою власть, твой народ.
Вот, почему именно дядю выбрали правителем, наделив властью. Леголас увидел это и чётко понял. На месте Трандуила, другой бы испугался подобного, никогда бы не взялся за такое. Это же очень страшно – быть свободным, и, одновременно, полностью зависеть от кого-то другого. Сегодня остроухому народу нужен именно такой король, который не станет бояться невидимых оков на своих запястьях, а станет строить государство, не оглядываясь на мнение остальных. Вампир, действительно, выбрал верно.
- Ты в очередной раз всё сломал, перевернув весь наш мир с ног на голову!
Взглянув дяде прямо в глаза, отчаянно крикнул эльф. Ему не хотелось ничего понимать, проще было ненавидеть этого монстра, что сломал всю его жизнь. Но это было бы неправильно. Трандуил единственный, кто делал хоть что-то ещё, помимо того, как жалел себя и жаловался на свою безрадостную жизнь.
- Спасибо. Иначе никто бы из нас не сумел выжить. Все бы продолжили искать спасения в новых знамениях, в других знаках, но его там бы не было.
Уже намного тише продолжил Леголас, отводя свой взгляд от родственника.
- Давно не было. Никто никогда не придёт и не спасёт всех. Никому нет дела до народа, кроме него самого. И никто из нас не понимал этого. Кроме тебя.
Отец не спас матери, которая сама решила пойти на верную гибель, лишь бы получить желаемое, лишь бы быть рядом с любимым, а не с мужем и семьёй. Она навряд ли думала о своих детях, так же, как и отец не думал о ком-то ещё, кроме себя. Остался с той, которая его не любила, погиб сам, а его дети оказались с кандалами на запястьях, ненужные никому в этом мире.
- Но я всё равно не прощу тебе то, что ты сделал с моей мамой. Забирая меня с собой, в тот мир, где есть свобода, ты забираешь того, кто тебя ненавидит.
К чему нелепые тайны и обман? Леголас был благодарен Трандуилу за многое, но отчаянно ненавидел его за гибель своей матери. И пусть в этом виноват не он один, но он виноват, и очень сильно. Поэтому – поплатится.

Отредактировано Леголас (23.06.2016 16:12:56)

+4

24

Леголас ошибался, говоря, что Трандуил не знает, что такое счастье. Да, жизнь среди собратьев и постоянные их насмешки и унижения деформировали его, сделав из жизнерадостного мальчишки существо всех ненавидящее, и жаждущее однажды отомстить всем. Но, не смотря на это, он умел любить, быть добрым, понимать чужую боль и страдания, и он знал, что такое счастье. Иримэ была его счастьем, наравне, как и он был ее. Он помнил тепло, просыпавшееся в душе при виде ее улыбки, он помнил тихий звук ее голоса, напевно рассказывающий что-то не интересное, но неизменно успокаивающий, он помнил, как украдкой касался ее всегда прохладных пальцев в тщетных попытках согреть. Он помнил себя рядом с ней, в эти моменты в нем не было ненависти и гнева. И Трандуилу большего было не нужно, ему и этих коротких мгновений, когда он чувствовал себя живым, было достаточно. А уж та ночь, случившаяся тридцать пять лет назад, и вовсе до сих пор виделась ему каким-то сном, о котором эльф вспоминал с небывалым смущением. Он дорожил этим всем, и был готов, если потребуется, драться за каждый миг своих воспоминаний об этой необыкновенной женщине. Разве чудовище, которым считал Трандуила его сын, способно на такое? Нет, он был другим, но чудовищем не был. В его мире всегда была любовь, имя которой было Иримэ. А понимания его лишали всегда настойчиво, научив быть более жестоким.
Мужчина вздохнул, ненадолго отводя взгляд от молодого эльфа. Хотелось найти свой бокал и выпить. Еще. А потом еще и еще, пока алкоголь не унес бы забвением все проблемы, но вместо этого эллон продолжал слушать. Внимательно, сосредоточенно вникая в каждое слово, сказанное Леголасом, взвешивая все свои возможные ответы и понимая, что Зеленолист снова не прав, говоря о том, что Трандуил боится проиграть, боится чужой силы, что ему власть дорога на столько, что он не сможет решиться пойти против Максимилиана. Это было не так. Он не пойдет против Лабиена потому, что уважал силу того, уважал старого кровопийцу, был благодарен ему, но страха перед ним не испытывал. Ни перед ним, ни перед Цепешем. Трандуилу порой даже казалось, что он, не смотря на извечное свое недоверие к окружающим и осторожность, вообще не способен бояться, но сегодняшний вечер показал обратное. Страх за жизнь только что найденного сына ярким пятном растекался в воспоминаниях, заставляя снова чувствовать этот момент, от которого в последствии, как предполагал мужчина, уже не избавиться. Еще один отпечаток в памяти, еще одна нить, что связала их с Леголасом. Он ненадолго сомкнул веки уже собираясь ответить, что мог бы, и уничтожить королевство, но слова так и растаяли на языке, заставляя его продолжить молча внимать словам сына. И следующее сказанное, заставило Короля шире распахнуть глаза, серьезно глядя на совсем еще юного Леголаса, что не смотря на то, что признавался в своей ненависти, понял Трандуила. Совсем, как и его мать.
- Иного выхода просто нет, - тихо молвил эллон, не сводя взгляда с сына. Но, Зеленолист и сам все знал. Не находясь в королевстве, не зная его отношений с вампирами, не видя всего, этот мальчишка понимал все то, что до умнейших и мудрейших эльфов приходилось доносить путем долгих переговоров. Всю тяжесть положения Короля и сложность держать нужное равновесие между своим народом и могуществом вампиров, что пока еще не вошло у Трандуила в привычку и порой очень мучило его, заставляя в бесконечно тщетных попытках топить свою усталость в вине, он понимал и благодарил. А Трандуилу в этот момент хотелось обнять его. Впрочем, это желание так и осталось гореть где-то в сердце, в то время как сам эльф остался стоять на месте.
- Ничего, я привык, - он нейтрально улыбнулся. Хотелось сказать о своей надежде, что однажды возможно оправдается и Леголас простит его, но нет, пока об этом и думать рано. Он дат этому мальчишке столько времени, сколько тому потребуется. И сам научится жить с мыслью, что у него есть не только племянники - чужие дети, но и свой сын. Его плоть и кровь, что сейчас вдруг, говоря о ненависти показался Трандуилу похожим на него. Своей непримиримостью и желанием мести. Пока столь немногим, но это уже больше, чем ничего.
- Я бы хотел успеть к ней, хотел бы помочь, хотел быть тогда рядом. Но, я не успел. И впервые в жизни понадеялся на брата. Зная, что он дорожит твоей матерью не меньше, чем я, я глупо надеялся, что он сумеет уберечь ее, - отчего-то казалось важным сказать это, не в попытке оправдаться, а для того, чтоб Леголас знал это.
Впрочем, настаивать  Трандуил не собирался, умолкая и теряясь на какое-то мгновение в своих мыслях. Что было бы, если бы после того, как они с Иримэ узнали о свадьбе, убежали? Как сложилась бы их жизнь, если бы она сумела пойти против воли своего отца? Он легко качнул головой, выныривая из липкого омута несостоявшегося прошлого, что так и осталось мечтами, глупыми, наивными, мальчишескими и совсем неуместными сейчас, в этом мире и в этой жизни.
- Спасибо тебе за то, что ты понимаешь. Это очень ценно для меня. А с ненавистью твоей я справлюсь, - серьезно произнес мужчина, шагая ближе к юному эльфу, но тут же останавливаясь. Голос его был привычно ровен и спокоен, на лице была улыбка. Эллон кивнул в сторону двери, - Нужно забрать твоего брата. И всем нам отдохнуть. Идем?

+1

25

Что? Трандуил, услышав открытые слова о ненависти к нему, всё равно приглашал Леголаса пойти с ним, пойти в тот странный, новый мир, в котором теперь суждено выживать свободному остроухому народу? Эльф нахмурился, опуская взгляд в пол. Дядя звал его с собой, упомянув и про брата. Леголас не хотел верить в бескорыстие Трандуила, поэтому лично для себя решил, что новый король просто заключал с ним негласную сделку: Его жизнь за жизнь Лайрэ. Леголас был согласен и на такое. Брату будет лучше дома, пусть и дома-то их не существует уже. Остались другие эльфы, много эльфов, если эти земли теперь зовутся гордым названием – Королевство. Остроухому народу нужна помощь, у них теперь есть дом, и если всё пойдёт правильно, они останутся свободными, их больше не потревожат вампиры. Если бы Леголас не пережил бы войны, не увидел её изнутри, сквозь решетки камер заключения, то он бы поверил в это, поверил, что эльфов оставят в покое вампиры. Но он был в плену, он знал, что это всё далеко неправда, много ещё подводных камней и неприятных сюрпризов ждёт его, когда он вернётся на территорию Канады с дядей, братом и сестрой. Даже так, у них будет то, что они не имеют сейчас, нося ошейники КГБ, у них будет свобода.
- Ты правда заберёшь брата отсюда?
Леголас остановился у самого выхода из номера, не решаясь шагнуть дальше. Вдруг, Трандуил обманывал его? Что, если всё это просто фарс, и никто никого не заберёт отсюда? Один Леголас попадёт на родину, и лишь потому, что его дядя вбил себе в голову дурную мысль о том, что эльф его сын?
- Я не пойду без него. И сёстры. Что будет с ними? Киреанн, она жива?
Он видел Регинлейв совсем недавно, она была живой, здоровой и без ошейника. Значит, она свободна. Но что с младшей сестрёнкой? Никто не знал. Жива ли, и где она теперь? Где искать, куда бежать. Леголас непременно отправится на её поиски, и навряд ли хоть что-то остановит его.
- Я очень скучаю по дому.
Тихо признался Леголас, и дальше пошёл молча, не говоря ничего. Они и правда шли по коридорам Клуба с дядей, значит, можно было смело думать, что они, и правда, идут за братом. Юный эльф так и не нашёл Лайрэ, ведь ходить по другим этажам ему не удавалось. Значит, брат здесь, только где-то в другом месте. КГБ был похож на странный лабиринт, и Леголас старался держаться ближе к Трандуилу, чтобы случайно не отстать и не потеряться. Или не попасться в лапы этим страшным охранникам. Вон как смотрят-то! Молодой эльф быстро опустил взгляд в пол, стараясь не смотреть по сторонам. Он провёл здесь довольно много времени, и некоторые действия делал интуитивно, по привычке, теперь и не думая о том, что с него снимут ошейники. А вдруг, дядя и не собирается этого делать?? Сделает его своим личным рабом. И брата тоже. Вдруг, Регинлейв уже его рабыня? Леголас слышал от других рабов, что есть такие невольники, элитные, которым хозяева даже ошейники снимать разрешают, и вообще – любят сильно. Любят по-разному. Леголас нервно вздрогнул, подходя к дяде почти вплотную, едва не наступая тому на пятки. Он сделал страшное с его матерью, что мешает ему повторить это же со старшей сестрой Леголаса?
- Почему ты вообще решил, что я твой сын? Мама мне такое не говорила, а она ничего не скрывала от меня! У неё не было тайн ни от кого из нас.
Эльф насупился, остановившись на секунду в коридоре, но тут же, глянув по сторонам, догнал дядю вновь, пойдя сзади, не решаясь поравняться с ним.

Отредактировано Леголас (02.07.2016 16:12:06)

+3

26

Дверь наконец отворилась, чему Трандуил даже не поверил. Он вышел из этого душного и, пусть красиво убранного и шикарного, но казавшегося таким маленьким номера, однако до выхода из здания оставалось еще множество коридоров, лифты и несколько незаконченных дел, о которых поспешил ему напомнить Леголас. Эллон остановился и обернулся,  с неким любопытством взирая на то, как его сын не решается покинуть комнаты. Будто стены этого номера стали для него родными, а далее, за порогом, уже было то самое будущее, о котором ранее так настойчиво говорил ему Трандуил. Улыбка, едва ли заметная скользнула по лицу и мужчина следом за юным эльфом опустил взгляд, ища что же такого интересного Зеленолист увидел у себя под ногами.
- Я же сказал, что да, - вскидывая взгляд на сына, уже в который ответил ему эллон, однако более ничего по этому поводу говорить не стал, развернулся и умеренным шагом направился в сторону лифта. Непосредственность, с которой мальчишка задавал вопросы заставляла дивиться.
- О Киреанн, к сожалению, ничего не известно, - честно признался Трандуил. Смысла не было таить подобную информацию, равно как и тогда, когда он узнал о случайной отправке Леголаса и Лайрэ в Клуб с партией другого живого товара, - Твоя сестра не оставляет попыток найти ее. На территории королевства есть несколько отдаленных общин, где есть эльдрим. Там мы еще не были, - он ненадолго остановился, оборачиваясь к сыну, - Сюда же, в Клуб, она не попадала, я проверял, - уже тише молвил мужчина, снова ступая вперед. Слова же о том, что Леголас скучает, вызвали у него слабую улыбку и странную теплоту в сердце. Разумеется, дом для них двоих был разным, и юный эльф говорил о том, что было до войны, об уюте семейного очага, о матери и отце, о братьях и сестрах, скорее имея в виду привычный уклад жизни, когда все было хорошо и мирно. Для всех, кроме Трандуила, который ни одну из двух общин, в которых жил в разные периоды свой жизни, не мог назвать домом, встречаемый бесконечными насмешками собратьев, из которых терялось любое подобие уюта и комфорта. Для Короля нынче домом было его королевство, непрестанные дела и заботы, с которыми он постепенно свыкся, а еще милая улыбка Эирвен, воспоминание о которой и было в большей степени домом. Эллон даже на мгновение задумался над тем, а ждет ли его эта девушка, но новый вопрос Леголаса в мгновение стер улыбку с его лица, заставив снова вернуться в этот, дорогой и роскошный, чужой мир. Он остановился, нажимая кнопку вызова лифта. Кажется, старый кровопийца Максимилиан сегодня его уже спрашивал о чем-то подобном.
- Мне сказали, - коротко ответил мужчина, снова ненадолго погружаясь в свои мысли и воспоминания о том дне, когда он узнал новость о сыне, - Как ни посмотри, а у твоей матери все же были секреты от вас. И от меня. - он проговорил это спокойно, едва ли заметно улыбаясь, - То была какая-то ее подруга. Незадолго до отъезда женщина пришла ко мне с этими новостями. У меня нет причин не верить ее словам, потому что, она знала о наших с Иримэ отношениях. Никто не знал, а она знала. Наверно, твоя матушка верила ей, раз доверила такую тайну, - он отступил чуть в сторону, пропуская Леголаса вперед, в пришедший лифт, - Если хочешь, когда вернемся - разыщем ее и ты расспросишь все сам. - металлическая коробка тронулась, а Трандуил умолк, пряча руки в карманы и спиной прислоняясь к стеклянной стене. Совсем скоро будет нужный этаж, менеджер и Леголас наконец увидится со своим братом, после чего можно будет спокойно покинуть это место и отправиться отдыхать. Или, как получится. Ибо, в гостинице, наверняка, не находя себе покоя ожидает Регинлейв, готовя для него множество вопросов, приправленных справедливыми претензиями. Эллон хмыкнул. Еще один сложный разговор сегодня он не выдержит, поэтому, не смотря на возможные возмущения в свой адрес, все вопросы останутся без ответов. До утра следующего дня - точно.

+1


Вы здесь » КГБ [18+] » Осень 2066 года » [12.11.2066] Ответы в крови.