КГБ [18+]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » КГБ [18+] » Осень 2066 года » [18.11.2066] Секс - штука плохая, потому что из-за него мнется одежда


[18.11.2066] Секс - штука плохая, потому что из-за него мнется одежда

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Время: 18 ноября 2066 года, 23:00

Место: АБ, КГБ.

Black&White

http://gallery.forum-grad.ru/files/8/3/1/1/3/capitale-bar-and-night-club-24.jpg

Действующие лица: Дэниел Гейт, Игорь Цепеш.

Описание ситуации: продолжение эпизода [17.11.2066] Есть ли что-нибудь на свете, заслуживающее верности?.

Дополнительно: 18+, pwp.
БДСМ, кровь, каннибализм, некрофилия.

+10 ZEUR начислено всем участникам эпизода.

Отредактировано Дэниел Гейт (29.06.2016 12:16:21)

0

2

Назначая встречу в ночь с семнадцатого на восемнадцатое ноября, Цепеш и не подозревал, что в резиденции его будет ждать сюрприз, неприятный настолько, что Игорь вообще бы не возвращался домой. Вампир мог заночевать у себя в особняке, в городской квартире, в "Глобальных бесчинствах" наконец! Как и Максимилиан Лабиен, Цепеш-младший нередко использовал номера Клуба с одной-единственной целью: подремать в тишине и спокойствии, без утомительных "господин Цепеш, а вот тут случилось это, а вон там произошло то". Игоря это вконец достало. Тема сорванной свадьбы набила оскомину.

Пришлось отложить визит в "Бесчинства". В тот вечер Цепеш набрал sms-ку Гейту, сославшись на дела безотлагательной важности, а поздней ночью долго отмокал в душевой, вспоминая подробности дневной встречи. Напряжённую спину, узкие бёдра, запрокинутую от ременной удавки голову... Похоть и готовность, с которой полукровка отдавался ему. Мысли об этом не давали Волку покоя. С длинным звериным вздохом он расслабился под горячими струями, ткнулся лбом в запотевшую створку. Проклятье! Работа и помолвочная тема рано или поздно доведут его до нервного срыва. Говорят, бывает. Игорь плохо понимал, что это такое.

Возбуждение не проходило. Цепеш лениво провёл ладонью по животу, смывая мыло. Мягко обхватил головку члена, скользнул по ней пальцами. Стиснул, шумно выдохнул. Отфыркался от воды, задвигал ладонью быстро, не слишком ласково, доводя себя до простой разрядки. Никакого особенного удовольствия, только обыкновенная физиология: Игорь не более чем сбрасывал напряжение, а думал почему-то о полукровке... и кончил тихо, с какой-то злой усталостью. С досадой от того, что встреча сорвалась. Подставил воде кисть, смывая белёсую тягучую влагу. Выкрутил холодную на максимум, замирая под ледяной ниагарой.

"Твою мать".

***

Но восемнадцатое наступило. Быстрее, чем Цепеш рассчитывал.

По правде говоря, Игорь сомневался в том, что Дэниел явится. Волк подъехал в Клуб в начале одиннадцатого и отправил машину обратно, рассчитывая вернуться только под утро — и не в резиденцию. Местом встречи обозначил ночной клуб Black&White, где правила бал наркота и царила до крайности развязная атмосфера. Если где-то и начинались прекрасные безумства, то определённо не здесь. Здесь они заканчивались. Средоточие. В буквальном смысле сердцевина яблока. Того самого, которым Ева угостила Адама.

Чёрное и белое. Красное. Сиреневое. Золотое. Багряное. Слишком громкое для волчьих ушей место, но под настроение... под настроение Игорю нравилось вот такое. Он сразу заказал себе коньяк и девочку, чтобы не скучать в одиночестве до появления Гейта. Времени оставалось больше получаса.

Длинноногая блондинка™ щебетала без умолку, и если бы не грохочущие на танцполе децибелы, Цепеш давно бы заткнул этот её фонтан. По факту вампир с трудом разбирал те милые глупости, которые потоком лились с покрытых какими-то блёстками губ. Но разбирал лучше, чем любой из присутствующих. Здесь находился только один оборотень, который почему-то поспешил ретироваться, несмотря на то, что Игорь не проявлял враждебности. Остальные вампиры и дампиры.

Когда девица полезла к нему на колени, Цепеш конкретно вызверился. Её явно предупреждали, что Наследник крайне не приветствует прикосновения без разрешения. Волк отодвинул блондинку, пригубил коньяк. Взглянул на часы, а спустя мгновение ощутил присутствие Дэниела. Повернул голову, посмотрел со звериным золотом. Медленно, будто неохотно улыбнулся.

— Мистер Гейт, — до безобразия официально кивнул в знак приветствия Игорь, но волчий янтарь в глазах, вытеснивший сумеречно-серый, выдавал Цепеша с головой. — Добрый вечер.

Игорь не отказал себе в удовольствии поздороваться за руку, до боли стиснув исколотые пальцы Дэниела, и выпустил кисть. Барышню он так и не представил: банально имя из головы вылетело.

Отредактировано Игорь Цепеш (29.06.2016 14:52:37)

+1

3

«Black&White?» – Гейт чувствовал себя обманутым. Он недоверчиво смотрел на sms. Так, словно ожидал, что сейчас Цепеш выскочит из-за угла со съемочной гуппой телешоу «Вы мне не поверите!». Наследник был древним и безупречным, как янтарь или агат. И таким же холодным наощупь, чтобы не делал: говорил, ел, вел дела, трахался.
Он обязан был любить лобстеров, а не чипсы. Носить брендованные классические костюмы и ездить исключительно на машинах представительского класса. Пить дорогущий коньяк выдержкой в свой возраст в «Золотом Веке», а не отвисать в синтетическом от и до Black&White, который предпочитали едва перешагнувшие за первую сотню нелюди.
Гуль растерянно уставился в стену, не замечая, как с силой кусает и без того ноющие губы.
Его кредо всегда было оставаться в тени и не лезть к древним. Если бы он и связался с Цепешем при жизни, то явно не в редкие минуты трезвости, которые проводил, закрывшись в лаборатории или клинике. Но даже с пьяных от наркоты или алкоголя глаз ему бы в голову не пришло светиться с кровососом в месте, где его знала каждая вторая собака.
«Ох, Цепеш, мать твою…» - полукровка отложил планшет в сторону, не уверенный, что придет на эту встречу. Назначенное древним место смахивало на тонкую издевку.

Гуль приехал на встречу заранее. Облюбовал себе место , откуда было видно вход, и расположился со всем возможным комфортом, потягивая какой-то ядреный коктейль. Полукровка матюкнулся, чувствуя себя глупо.
Цепеш наверняка раскусит его, заметит, только перешагнув порог B&W.
Гейт-мертвец только хмыкнул над переживаниями малыша-Дэнни, лениво наблюдая за происходящим из темноты.
Почувствует присутствие.
Просечет все шпионские игрульки, и насмешливо вздернет бровь, издевательски протянув свое неповторимое «мистер Гейт». Хищник...

Так и случилось.
Дэниел подошел со спины, бросая частые взгляды на спутницу вампира. Налетел на взгляд Цепеша, как на стену, и часто заморгал, крепче стискивая в руке наполовину пустой бокал с коктейлем кислотного оттенка.
Глупый щенок – Гейт-мертвец лениво двинул мраморно-белыми глазами, улавливая смесь неподдельной радости, смущения и волнения, затопивших сознание. 
Дэниел не сразу понял, зачем Волк протянул ему руку – слишком официальный жест в таком неофициальном месте, как этот клуб. Полукровка замер, не додумавшись пожать , мысленно ругнулся, торопливо протянув свою ладонь и… сдавленно охнул, коротко морщась. В глазах мелькнуло недоумение – за что? Он ведь не сделал ничего плохого! – а после обреченное понимание. Цепеш начал свою игру. Он всегда играл с полукровкой. Грубый здоровенный вояка, который шутки ради мог предложить прогуляться до холодной допросной.

- Доброго, - гуль непонимающе глянул на блондинку, а после несмело улыбнулся, - Нас будет трое?
Только Игорь Цепеш знал, что задумал Игорь Цепеш.
Дэниел показался себе неуклюжим и лишним.
Гейт-мертвец признавал, что стоит даль малышу-Дэнни некоторую свободу, раз тот, неизвестно какими талантами и чудом, смог заинтересовать собой самого Наследника Волков. Поэтому он не считал нужным контролировать сборы альтер-эго, и в итоге выглядел Дэниел не так холено, как пару суток назад в Комитете. Джинсы, футболка и свободная расстегнутая рубашка.
Непритязательно.
Дыхание сбилось, когда Гейт остановился взглядом на руках Волка.
Он был готов стащить с себя всю одежду по щелчку этих самых пальцев, которые недавно с силой сжимали толком не зажившую ключицу. Он был готов умолять о новом переломе. Или подставиться прямо здесь, умоляя трахнуть его пожесче и поциничнее...

Гуль встряхнулся, зябко передергивая плечами, и выныривая из своих мыслей.  Он слишком много думал об этом Цепеше. В отсутствие привычного безразмерного свитера его морозило и пробивало ознобом гораздо чаще. Но зато он не выглядел как гик, вылезший из своей норы в люди первый раз за десяток лет.
Почему-то это было важным.
Понравиться Цепешу вне стен Комитета.

«…а в итоге он тебя кинет и свалит кувыркаться с этой чикой, наивный ты человечишко, малыш-Дэнни!» - Гейт-мертвец глумливо оскалился, растворяясь в темноте. И хотя слышать подобное было бидно, гуль замер, настороженно прислушиваясь к себе, а после широко  улыбнулся.
- Он ушел… - пробормотал Дэниел, не заметив, что таки произнес это вслух. Кашлянул, чтобы разбавить неловкость. - Курить будешь? – помедлив, гуль вытащил из пачки свернутую самокрутку, предложив ее блондинке.

+1

4

Волк посмотрел на экран мобильника. Кстати, после того как он выронил телефон в кабинете, у коммуникатора отваливалась панель аккумулятора просто от одного дуновения ветерка. Неудачно Игорь уронил коммуникатор, очень неудачно и теперь обдумывал, не поменять ли телефон, а заодно и пару "внешних" номеров, выведанных назойливой прессой.

— Тебе не нравится? — вопросом на вопрос ответил Цепеш. — Это Сьюзан.

— Саманта! — капризно поправила блондинка.

— Да без разницы, — фыркнул Волк.

Он внимательно рассматривал Дэниела, мысленно выделяя мелкие, на первый взгляд незаметные детали. Внешний облик собеседника никак не сочетался с тем, что Игорь видел вчера днём в своём кабинете. Куда подевался деловой лоск, серьёзность, даже самоуверенность? Перед ним стоял словно другой (не)человек, и ощущение двойственности от этого только усиливалось. То, что головой Дэниела управляют одновременно несколько личностей, могло являться разгадкой феномена восстановления памяти. Забытое одним Гейтом, скорее всего, запомнил другой. Сопоставляя разрозненные фрагменты памяти, нетрудно восстановить картину случившегося. Но что если Дэниелов не двое, а больше?

"Синдром Миллигана в посмертной вариации. Бле-е-еск. Доморощенные вороньи мозгоправы душу бы продали за это сокровище и не задумываясь торганули бы задницей".

Игорь облапал гуля раздевающим взглядом. Он-то знал, что скрывается под тряпками, и тело полукровки ему нравилось. Что касается внешности, Наследник и сам выглядел куда менее строго по сравнению со вчерашним. Классические прямые джинсы тёмно-синего цвета, белая рубашка с уже закатанными по локоть рукавами и минимум аксессуаров. Никаких пиджаков, галстуков и прочей утомительной хероты. Даже обут был в дезерты, позволяющие передвигаться быстро и бесшумно. За внешней расслабленностью, мягкостью движений скрывалась звериная пластичность, и такая свобода вдохновляла Цепеша на приятные безумства.

— Он ушёл...

"Кто ушёл?"

Ах, как не хватало телепатии! Так и тянуло влезть в голову Дэниела и хорошенько перетряхнуть её на предмет присутствия нескольких разумов, но рассудок полукровки защищала чёртова магическая печать, или как там её! Колдовские штучки раздражали Игоря одним своим присутствием в современном мире. Всему этому пронафталиненному хламу место в старом добром XVI веке, а никак не в начале третьего тысячелетия. Тем сильнее вампира злил факт, что эта неведомая херня непостижимым образом действует.

— Она не будет, — ответил за барышню Цепеш, проигнорировав недовольное выражение на личике; девушка опять пыталась прилипнуть к Игорю, как банный лист, вампиру это закономерно не нравилось.

— Хочешь выпить? — поинтересовался Волк только у Дэниела, проигнорировав наличие в руке собеседника какой-то зелёной гадости.

Кивнул на коньяк, осушил свой бокал. Алкогольное опьянение ему не грозило ещё очень, очень долго. Кроме того, Игорь не планировал напиваться, придавая большое значение чистоте ощущений и запахам, а аромат коньяка перебивает более тонкие их оттенки.

Волк опять посмотрел на Дэниела, обвёл взглядом всю фигуру — мягко, будто погладил. Хищный блеск в глазах никуда не пропал, зато волчий янтарь чуть подвыцвел к тому моменту, как Игорь полностью восстановил контроль над внутренним зверем. Цепеш чувствовал голод. Свой голод, свойственный вампирам, а рядом стоял дивный сосуд с этим тёплым напитком, взгромоздившийся на каблуки.

Что за мешанина кислотного цвета находилась у Дэниела в бокале, Волк так и не понял. Оно пахло одновременно рашн водкой, джином, ромом, текилой и наверняка являлось живым! Возможно, разумным... Игорь наполнил бокал коньяком и предложил его спутнице. Подцепил из ведёрка кусочек льда, отправил в рот и разгрыз с хрустом.

— Похоже, ты здесь не новенький, — усмехнулся Цепеш. — Тут много лишних глаз, лучше поискать более уютное помещение. Я знаю где... За встречу!

+1

5

- Не отказался бы. Выпить, - отозвался гуль, закуривая и все еще искоса разглядывая Саманту-Сьюзан. Как ее называть, он так и не понял. Тонкая металлическая полоска на шее не была похожа на ошейники рабов и смахивала скорее на украшение. Но Цепеш считался со мнением этой девицы примерно так же, как со мнением стенки.
- Не против, конечно, - улыбнулся Дэниел затягиваясь сладковатым дымком. Что слону дробина.
Он уже давно смирился и редко искал в наркотиках любых видов тот самый чистый кайф. Его успокаивали привычные движения и привычные запахи или вкусы. Словно таким странным образом малыш-Дэнни пытался убедить себя, что он все еще жив. Волк же и вовсе не демонстрировал к препаратам, расширяющим сознание, такое равнодушие, что каждая затяжка вставала гулю поперек горла.

- Я вообще приверженец мысли, что чем больше, тем веселее. Ты же в курсе, - откинувшись на спинку удобного дивана, Гейт мягко улыбнулся, глядя в глаза Цепешу.
Отчасти злился.
Он не хотел делить этот вечер с кем-то еще. Присутствие блондинки злило. А с другой стороны… Полукровка с силой зажмурился и растер пальцами переносицу, по-другому взглянув на девчонку. Красивая, милая, наверняка зажигалка в постели. Почему бы и нет. Да и Цепеш смилостивился, предложив ей выпить.

Гуль отсалютовал своим бокалом, выпивая остатки коктейля в три глотка.
- За встречу, - пустой стакан с глухим стуком опустился на стол. – Не. Раньше часто бывал здесь. Неплохое место. Часа через два всем будет откровенно плевать, что происходит за соседним столом. 
«Идиот!» - в прошлый раз все началось с Клуба. Именно отсюда гуль попал в допросные Комитета. Личное приглашение Цепеша прогуляться в более уютное помещение заставило поежиться. А с другой стороны, для этого они и встречались – закрыть дверь вип-номера и оттянуться. «Или нет?..» Гуль чувствовал себя сбитым с толку. Гейт-мертвец всегда знал, что сказать и как поступить. Малыш-Дэнни боялся лишний раз спросить о чем, либо начинал нести какую-то чушь.
- Поднимемся в номер?

Полукровка снова затянулся самокруткой, чувствуя, как уходит напряжение, и его сменяет мягкое возбуждение от ожидания. Такого не было уже очень давно. Неловкость, явно царящая за столом, была нормальной - Гейт помнил, что она должна пройти в номере, если они до него все-таки дойдут. Если дойдут...
Гуль поерзал, чуть морщась.

Может быть, именно радостное и волнительное предвкушение заставило малыша-Дэнни подготовиться так же, как он делал это еще при жизни. Цепеш не выдал ни одного прямого указания, словно его и вовсе не интересовало, в каком виде появится гуль. Дэниел вздохнул.
Собственное рвение заставило смущенно нахмуриться, кусая губы.
Почему-то ему казалось, что Волк будет ржать, как ненормальный, когда увидит в заднице гуля анальную пробку. Со стразиком, блять. Саму игрушку гуль почти не чувствовал, но решил, что так будет лучше и приятнее для всех. Да и потом, многим нравилось…
Гуль смерил задумчивым взглядом фигуру Волка и снова тяжело вздохнул, неуверенно улыбаясь. Блондинке явно надоело сидеть без дела. В травянистых зеленых глазах снова вспыхнули искры, а узкая ладошка Саманты-Сьюзан скользнула куда-то под стол.
«Цепеш – не многие. Нужно избавиться от этой херни, пока он не заметил», - растерянно подумал Гейт, резко поднимаясь.
- Я… вернусь сейчас. Пять минут.
Он дойдет до ближайшего туалета и избавится от неудобной улики. Полукровка едва заметно покраснел: «Мертвец бы наверняка сейчас сказал, что чертову игрушку следует смыть в унитаз, как наркотики».

Отредактировано Дэниел Гейт (30.06.2016 16:41:22)

+1

6

В этом помещении витало слишком много запахов. Алкоголь — всякий разный, несколько десятков, а то и сотен наименований, — наркотики, по запаху чрезвычайно качественные, кальян, парфюмерия, ароматизаторы воздуха, пластмасса, а кроме того, большое количество запахов-визиток, представляющих своих носителей и раскрывающих довольно много информации за раз.

Саманта едва уловимо благоухала собой и синтетическими цитрусами. Видимо, принимая душ перед "свиданием" с Цепешем, нетерпимым к резким запахам, о чём её с порога наверняка предупредили, она не сумела полностью избавиться от стойкого аромата. Ну и наконец гуль, пахнущий своим особенным запахом, пугающим волка Игоря, но от этого не менее привлекательным. Совсем недавно Цепеш хватал этот запах прямо с кожи... Боже мой.

— Я вообще приверженец мысли, что чем больше, тем веселее. Ты же в курсе.

Похоже на претензию. Не далее чем тридцатого Игорь отдал свою жертву коллегам. На "поиграться". Те и поигрались в своё удовольствие, уже после того как позабавился сам Цепеш. Дэниел к тому моменту представлял собой плачевное зрелище и такое же состояние. Просто удивительно, что Волк после всего обратил на него внимание... но он вообще был на редкость небрезглив, этот Игорь Цепеш. Родился в другое время.

— Не. Раньше часто бывал здесь. Неплохое место. Часа через два всем будет откровенно плевать, что происходит за соседним столом.

— М-м-м, — неопределённо отозвался вампир; мысли в голову лезли самые непристойные, под стать общей атмосфере заведения.

— Поднимемся в номер?

— Да, через несколько минут. Крошка Сэмми, ты, я и конья-я-як!

Волк ухмыльнулся. Настроение становилось всё лучше и лучше, а хороший алкоголь добавлял ему градусов. Никто не следил за Игорем с фотообъективом наготове, и глава безопасности Алмазного Берега мог себе позволить быть плохим и — опасным. Расслабиться.

Цепеш выше закатал рукава рубашки. Ему становилось жарко. Блондинка скользнула по рукам Игоря заинтересованным взглядом. Оценивала.

Наверное, следовало выбрать кого-нибудь другого. Наследник ткнул в первую попавшуюся рабыню в каталоге, и ему её привели. Девушка, которой Волк долгое время отдавал предпочтение, была мертва. Честно сказать, только ей в постели Игорь позволял себя трогать. Хотел выкупить.

Но Дэниелу барышня, вроде бы, понравилась, поэтому менять её на другую вампир не стал. Кроме всего прочего, Цепеш уловил в настроении полукровки нечто, похожее на беспокойство. Телепатия молчала, а звериная эмпатия слишком простая, грубоватая, чтобы различать сложные оттенки чувств, поэтому что с Гейтом, Игорь определить пока не сумел. Списал на волнение, подлил ещё коньяка и подвинул к полукровке, мол, пей.

— За присутствующих здесь дам, — иронично объявил Цепеш, — и за "не дам" тоже.

В этот момент его потрогали за колено. Вот так просто, его, Наследника грозных Цепешей! Страна непуганых блядей.

— Я… вернусь сейчас. Пять минут.

— Зачем? — не понял Игорь. — Всё, что надо, принесёт Сэмми.

Подняв зверино-жёлтые глаза на Дэниела, Игорь поймал его взгляд и ослабил контроль над подавлением воли. Девушке явно поплохело, однако её состояние беспокоило Цепеша в последнюю очень. Волк коснулся рассудка гуля, настойчиво, очень уверенно, и его выбросило оттуда так, как сервер обрывает соединение. Это злило.

Игорь раздражённо выдохнул. Поднялся с места.

— Идём, — Цепеш показал ключ-карту от vip-номера.

Покинувшая своё место блондинка оказалась намного выше Гейта и немного — Игоря. Волк пропустил всех в приватную комнату и зашёл последним, изучая свои временные владения, а ещё любопытней — задницу Дэниела и шикарные длинные ноги рабыни.

Игорь собственнической хваткой поймал гуля за талию и шепнул на ухо:

— Что, другую заказать? Не нравится она тебе?

Крупная волчья ладонь сползла ниже, уверенно огладила задницу. Втиснулась под ремень.

— Я хочу посмотреть, — хрипловатым от подступившего возбуждения голосом подтолкнул к действию Цепеш, — а потом ты мне отсосёшь.

Прозвучали далеко не все "потом", которое Игорь задумал, но вампир раньше времени карт не открывал: так интересней.

Раскованная, идеально вышколенная Саманта успела раздеться до нижнего белья. Копна серебристо-белых волос красиво рассыпалась по её плечам, молочно-белая кожа отливала золотисто-тёплым. Волк не ошибся в своём выборе, а барышня очевидно симпатизировала клиентам. 

Игорь взялся раздевать Дэниела. Нетерпеливо отыскивал так заводившие его следы пыток на теле полукровки.

Отредактировано Игорь Цепеш (01.07.2016 13:45:40)

+1

7

- Н-нравится… - Прошептал Гейт, сбившись от внезапной близости хищника. Шепот над ухом, рука, по-хозяйски гуляющая по телу. «На что ты хочешь посмотреть?!» - обернулся полукровка через плечо и, не удержавшись, негромко хмыкнул.
- У меня не встанет.
Сэмми белозубо разулыбалась, направляясь к бару. Гуль провожал её нейтрально-профессиональным взглядом. Неплохо сложена. Пропорциональна. Высокая. Худая, ровно настолько, что бы не торчали кости. Не будь она рабынькой, вполне могла бы стать моделью – но тонкая полоска металла на шее оказалась не украшением.
- Хочешь выпить? – эта блондинка знала, какое впечатление производит на мужчин. Обернулась, эффектно хлопая ресницами.
Гуль растерянно моргнул в ответ на вопрос, выпутываясь из одежды. Цепеш стягивал ее аккуратно, но быстро. Столкнувшись взглядом с Волком Гейт уловил отблеск странного, жадного предвкушения в глазах – словно Цепеш уже съел аперитив и теперь ждал основного блюда и десерта.
Опасно. Это не отменяло того факта, что полукровка откровенно млел, прикрывая глаза и негромко охая через раз, когда вампир стаскивал с него очередную тряпку.

- Просто расслабься. Я все сделаю.
Гейт приоткрыл глаза, чувствуя прикосновение к бедру. Сэмми протягивала ему стакан виски, а полукровка чувствовал себя настолько же примороженным к месту, как в Black&White, когда Цепеш бархатно осведомился, зачем ему куда-то выходить. «Сэмми все принесет…» - стук сердца, непривычно быстрый для мертвеца, шумел в ушах. Гуль отодвинул рукой протянутый стакан, беря девчонку за запястье и потянул к себе.
С таким же равнодушием он осматривал пациентов в Пёрфект Бьюти. А, впрочем… Губы Сэмми оказались мягкими и теплыми, тихий стон был почти натуральным, а может, она и впрямь получала удовольствие – малыш-Дэнни никогда не был груб со своими партнерами, исследовал их осторожно и неуверенно, ловя чувственные стоны и едва слышные выдохи.
- Красивая, - выдохнул полукровка, а Гейт-мертвец облизнулся, не столько поцеловав, сколько  облизав девушку в шею. Привычки кровососущей твари не вымарывались так просто со смертью.

Гуль пропустил момент, когда Цепеш его отпустил. Беспокойство по поводу вопроса вампира, нравится ли ему рабыня, стиралось из сознания. Почему вообще Волк об этом спросил? Он не был похож на того, кто чрезмерно беспокоится о комфорте всех участников ебли – проверено, дважды. «Похеру», - полукровка потянул рабыню к кровати. Или это она потянула его? Дэниел нашел пальцами застежку бюстгалтера, расстегнул и потянул его с молочно-белого плеча, жадно приникая губами к коже.
Он почти чувствовал ее вкус и чужой запах, шумно вдохнул его, сжимая ладонь на горле, несильно, скорее лаская, чем ставя самоцелью перекрыть доступ кислорода – ухватил губами за сосок, не сразу отпуская, а после негромко засмеялся.
- Вкусная…
Сэмми засмеялась в ответ, ерзая бедрами по застеленной кровати, пока гуль стаскивал с нее узкие стринги. Все это походило на веселую и забавную игру. Гейт почти забыл о том, что за ними наблюдают, что у него самого между ягодиц блестит задорным стразиком анальная пробка, и что он сам вряд ли получит удовольствие от секса.

- Съем, - полукровка прикусил мочку уха, прижимая Сэмми к кровати. Негромкое шуршание ткани, влажные вздохи и негромкий смех – все это напоминало секс подростков, но именно это и нравилось малышу-Дэнни. Как и рабыньке. Ровно до того момента, пока она не услышала слова, которые, в постели с нелюдем, могли оказаться вполне реальной перспективой.
- Шучу.
Напряженное тело снова расслабилось, охотно принимая ласку. Запахи ощущались остро, а возбужденная Сэмми пахла вкуснее, чем раньше. Она ему нравилась, эта смешливая и живая рабынька, которая явно получала удовольствие от происходящего.
«…выкуплю», - отрешенно подумал гуль, прижимаясь вставшим членом к влажной промежности. Воистину, Сэмми сотворила чудо. Которым грех было не воспользоваться. Полукровка разглядывал рабыню потемневшим взглядом – ткнулся головкой члена вслепую, попадая в горячее нутро не с первого раза, благодаря все той же Сэмми, услужливо двинувшей бедрами навстречу.
Горячо.
Вряд ли раскрасневшаяся рабынька понимала, что ее партнер несколько холоднее, чем должен быть. Во всех смыслах.

Всё это было странно – сбитое дыхание при отсутствии необходимости дышать так же часто, как живые. Физиологическое возбуждение при невозможности оного. Ласкать клубную шлюху, которая наверняка побывала не под одним клиентом.
Ему было хорошо, хоть все ощущения и притуплялись голодом, обостряющим совсем другие инстинкты. Движение. Запахи. Одуряющее желание целовать, почти кусая, до синяков.
Гуль придержал Сэмми за бедра, рывком переворачиваясь на спину и оставляя рабыню в позе наездницы. Завороженно провел пальцами от ложбинки между грудей ниже, прежде, чем крепко взять за бедра и двинуться навстречу.  Умница-Сэмми поняла без подсказок, тут же начиная двигаться. Она была горячей девочкой, и все делала правильно – гуль наблюдал за ритмичными движениями отрешенно, рвано выдыхая, когда на очередном ему удавалось что-то почувствовать. Что-то приятное, от чего по нервной системе пробегали, вспыхивая, искры острого удовольствия.

Отредактировано Дэниел Гейт (04.07.2016 16:19:01)

+2

8

Следы пыток никуда не исчезли. С гуля они сходили очень медленно. На то, что Цепеш залечивал на себе за считанные минуты, Дэниелу потребовалось несколько дней. В любом случае, удивительно, что полукровка не воспользовался биоэнергетикой, чтобы... нет. Биоэнергетика и условно мёртвая материя? Тогда в Комитете Игорь применил свою биоэнергетику к Гейту, чтобы причинить боль, и это ему удалось. Однако Волк никогда не пробовал лечить гуля. Что, если это невозможно?

Заинтригованный предположением, Цепеш отступил на шаг назад, наблюдая за происходящим, как хищник из тени. Причём "из тени" в буквальном смысле: Игорь выбрал наименее освещённое место в помещении и занял мягкое глубокое кресло. Весь его облик приобрёл неявное, но хорошо заметное сходство с диким зверем, а в глубине глаз цвела неизбывная желтизна — верный признак скрытого контролируемого возбуждения.

В руке Волк держал всё тот же коньяк, который притащил от самого танцпола. В бутылке мягко плескалась янтарная жидкость, располагающая к беседе и созерцанию больше, чем к непосредственному участию в процессе. Игорь не был пьян — нисколько, — но по венам струилось лёгкое приятное тело.

Немёртвый и по-настоящему живая. Волк засмотрелся. Сначала на Саманту с её точёной фигуркой фарфоровой статуэтки, а потом и на Дэниела. Поймал себя на мысли, что не успел изучить все линии его тела. Отдельное внимание привлекала татуировка. Что ему потребовалось скрывать за магической печатью? Догадка внушала Игорю смутное беспокойство, любопытство, а невозможность проникнуть в рассудок Гейта раздражала.

В руке Цепеша появился складной нож-бабочка, тускло блеснувший в рассеянном свете ламп. Волк крутанул балисонг в ладони простым, но эффектным флипом, используя нож вместо универсального антистресса. Глотнул коньяка, и в этот момент Дэниел повернулся спиной, позволив вампиру оценить вид сзади. Скользнув масленым взглядом по бёдрам полукровки, Цепеш заметил анальную пробку между ягодиц гуля.

Волк задержал дыхание, цепко рассматривая задницу Дэниела. Всполох живого огня буквально обжёг его изнутри, разлив под кожей талый сахар. Мгновенно стало так безумно и жарко, словно конька ему плеснули за шиворот. Плеснули и поднесли зажигалку.

Хотелось прикоснуться. Потрогать. Сжать ягодицы в ладонях, оставляя на них синяки. Раздвинуть в стороны, рассмотреть, вытащить пробку, чтобы немедленно заменить её членом и трахнуть, до боли вжимая в постель. Однако Игорь только опустил веки, скрывая звериное золото в глазах, и остался на месте. Потрогал ногтем лезвие балисонга.

— Шучу.

"Не шутит", — мысленно добавил Цепеш, касаясь взглядом подтянутого девичьего живота. Наблюдать за Дэниелом и Самантой оказалось пронзительно сладко. Кроме того, Волк тоже чувствовал запах желания. Лучше, чем кто бы то ни было. В джинсах становилось тесно от этого, и горячая волчья кровь, раскалённая похотью, гулко токала в тяжёлых висках.

Игорь ненадолго оставил кресло для того, чтобы найти для полукровки игрушку больше диаметром и гель-лубрикант. Подошёл к паре, молча коснулся груди блондинки свободной рукой, накрыл идеальную полусферу, несильно сжал сосок. Потом вторую. Огладил тыльной стороной ладони напряжённую спину гуля, завороженно наблюдая за тем, как работают его бёдра. Потрогал блестящий страз, ухмыльнулся.

— Замри, — звериным бархатом выдохнул он.

Извлёк пробку и заменил её другой, крупнее, плавно и аккуратно толкнув в уже подготовленное тело. Мышцы разошлись, принимая игрушку, и плотнее сомкнулись в узкой части. Волк погладил ложбинку между ягодицами, задевая пробку, и убрал руки, мол, продолжай.

Когда Саманта поменяла позу, Игорь стащил с себя рубашку. Вожделение мешало ему трезво реагировать на ситуацию. Расстегнув ширинку, Цепеш мягко провёл по члену пальцами. Сгрёб волосы Сэмми, повернул её голову к себе и нетерпеливо подался бёдрами, издав тихое, на пределе слышимости рычание.

Волк смотрел только на чувственные губы блондинки и почти не двигался, позволяя ей действовать самостоятельно. Он не дошёл до того предела, за которым наступает оргазм, и отстранился раньше, чем кончил. Склонившись над девушкой, без предупреждения всадил в шею клыки. Саманта вскрикнула, задрожала. Замерла, пока Игорь пил. На её счастье — недолго.

Кровь дорожками змеилась по её груди. Волк опять поймал ухоженные пряди, небрежно намотал на кулак. Проник в рот блондинки, несколько раз толкнулся глубоко в горло, излившись внутри. Грубовато смял белую щёчку, пачкая её кровью, и отошёл в сторону, тяжело дыша.

Коньяк и похоть — убийственное сочетание, а что хуже всего — магическая татуировка Гейта, которая злила Игоря одним своим существованием. Однако он улавливал поверхностные мысли мертвеца и воспринимал его голод так явственно, что казалось, чувство можно потрогать руками. Цепеш повторно использовал против Дэниела бессильную почти телепатию, отыскивая хищнические инстинкты, высвобождая их. Подавлением воли отключил разум. Ту цивилизованную оболочку, которая всё это время сдерживала мёртвое альтер эго.

Он не был живым, этот Дэниел Гейт, Игорь знал совершенно точно. Волк перебирал ключи к рассудку полукровки, телепатия работала поверхностно, но всеобъемлюще, и эта мысль — "убей, убей", — не покидала гуля ни на секунду, а подавление воли действовало всё сильнее и сильнее.

Отредактировано Игорь Цепеш (04.07.2016 17:12:51)

+1

9

Губы Сэмми, скользящие по члену Цепеша вперед и назад завораживали. Гуль отрешенно наблюдал за тем, как рабыня послушно, со знанием дела, отсасывает вампиру. Хохотнул, понимая, что впервые видит член Волка – и расслабленно выдохнул. Сэмми предсказуемо сбилась с ритма и взяла другой, более неспешный. Полукровку он вполне устраивал. 
Но не то, что произошло дальше.
Глаза гуля расширились,  а руки, стискивающие бедра блондинки, безвольно обмякли. Полукровка потянулся своим даром к рабыне, слушая им биение сердца живой. «Надолго ли?.. Съем…» Дэниел часто заморгал, понимая, что не хочет, что бы Цепеш ее съел.
«Отпусти…»
Эйфория, проступающая на лице Сэмми, затмевала страх и боль. «Поцелуй» вампира подарил ей в равной степени как страдание, так и наслаждение им. Необъяснимый феномен. Гуль видел такое не первый раз.
Наблюдал, как алые капли скатываются по светлой коже.

Гейт-мертвец знал, что их было не двое, а четверо. О чем-то подобном подозревал и малыш-Дэнни, но он слишком боялся даже известную ему вторую личность, что бы задумываться об остальных. Из темноты подсознания, гулко клацая когтями, выходил на свет семилапый зверь, чью облезшую шкуру покрывали роговые наросты.
По сознанию снова ползла трещина, словно оно было гладкой поверхностью зеркала, в который кинули камнем. Навязчивая мысль пульсировала, разрастаясь в мозгу, как раковая опухоль.
«…думай о Сьюзан», - запах крови забивал в ноздри, а татуировка невыносимо горела, заставив зашипеть сквозь стиснутые зубы. Гуль скинул с себя рабыню, отползая на противоположный угол кровати. Он давно не испытывал такой боли – с силой сжав рисунок ладонью, полукровка глухо стонал, уставившись невидящим взглядом на Сэмми.

Семилапый не скалился, не рычал и не пытался говорить. Шумно дышал, глотая вязкую слюну. Он был голоден. Сэмми что-то спрашивала – в ней не было испуга. Эйфория после вампирского укуса притупила ее инстинкты самосохранения и сделала взгляд бессмысленным.
- Ci… bus, - слово далось нелегко. Челюсти ныли, неохотно разжимаясь для того, что бы воспроизвести человеческую речь.

Сэмми закричала и не замолкала до тех пор, пока ее горло не превратилось в кровавое месиво из разорванных мышц и пульсирующей артерии. Сломанные руки висели плетьми. Из левой торчал осколок кости, а измазанные багрово-алым плечи и грудь покрывали кровоточащие следы укусов. Гуль с силой сжимал челюсти, не в силах оторвать кусок плоти, и от этого зверел сильнее, снова и снова вцепляясь в агонизирующее тело. Царапал ногтями живот, оставляя красные полосы, но никак не мог добраться до внутренностей.
Семилпый раздул ноздри, снова припадая к шее – потянул горячую кровь, глотая жадно и бездумно, пока не закашлял, вынужденно отстраняясь. Снова вцепился зубами, расширяя рану и заглатывая куски кожи и жесткие волокна мышц, толком не пытаясь прожевать то, что употреблял в пищу.
«…не вкус как кусок резины…» - никто, ни Гейт-мертвец, ни, тем более, малыш-Дэнни, не решались прервать страшную трапезу семилапого, который тяжело выдыхал, проводя носом над кожей, и остервенело рвал плоть, когда находил открытую рану.
Шея. Грудь. Предплечья…

«…но лучше не глотать кости…» - семилапый злился. С силой ударил по грудной клетке, слыша хруст, а потом еще и еще, пока кожу не порвало осколком сломанного ребра. Разворотить остальные не составило труда. Семилапый не стеснялся пользоваться всей своей нечеловеческой силой. Раскрыл грудину, запуская руки внутрь – во влажной хлюпающей каше без труда нашлось сердце. Гуль сжал его обеими ладонями, легко выдирая и вцепляясь в зубами. Как же жестко… И как жаль, что не все его зубы стали острыми, как у акулы!
- Cibus… - сыто выдохнул гуль, отстраняясь от изуродованного тела. Неловко поднялся, едва не подскользнувшись на влажном от крови полу. Осоловелый взгляд из-под полуприкрытых век лениво скользнул по комнате – рядом был еще один живой, а семилапому было откровенно плевать, кем он завершит сегодняшний ужин.
Зверь слышал биение сердца, чувствовал, как струится по жилам теплая кровь. Совсем рядом. Гуль сделал шаг, остановился, понимая, что ему что-то мешает. Рука потянулась к заднице, медленно вытягивая анальную пробку и небрежно роняя девайс на пол. Еще два шага. Идти стало легче.
Семилапый повел плечами и головой, хрустнув шеей. Медленно шоркнул одной, а потом второй ногой по полу, счищая влажную кровь со стопы.

Он уже облюбовал номер, как свое персональное логово. Живой был чужаком. Большим чужаком. Его и уже мёртвой самки вполне хватит на то, что бы несколько дней неспешно жрать обоих, восполняя все свои силы – спать, просыпаться, есть и снова спать.
В руках чужака блеснуло лезвие. Сталь. Семилапый подобрался – разница в габаритах между ним и живым была заметна. И сталь… Хотя, так ли она страшна для неживого?
Гуль прыгнул с места, преодолевая расстояние в несколько шагов и целясь вцепиться зубами в глотку вампира.

Отредактировано Дэниел Гейт (04.07.2016 23:26:19)

+3

10

Некоторое время ничего не происходило, а спустя минуту, почувствовав неладное, оборвал всякий контакт с разумом полукровки сам Игорь. От того, с чем он столкнулся, шерсть дыбом стояла. Волк сделал несколько шагов назад, увеличивая дистанцию. Он наблюдал хладнокровно, без удивления, но и без страха. Получил, что хотел. Чего добивался. Ответственность за то, что происходило, в полной мере лежала на Цепеше. Игорь это понимал.

Принцесса была прекрасная,© ключевое слово — "была". Гуль вцепился девчонке в горло. Сказать, что она закричала или завопила — не сказать ничего. Дикий, нечеловеческий вой обезумевшей от боли жертвы сменился хрипом. Блондинка забилась, засипела и умолкла навсегда. Не требовалось медицинского образования, чтобы понять: то, во что превратилась крошка Сэмми, спасать уже бессмысленно.

Цвет страданий не чёрный. Красно-белый. Цвета рассечённой, истерзанной плоти и крошева костей. Цепеш знал это на собственном примере, и вот теперь боль, казалось, пронизывала сам воздух. Хлынувшая кровь лилась ручьями, намочила простыни, запятнала пол и стены. Веер брызг из разодранных жил попал и на Игоря. Цепеш машинально утёрся, как в замедленной съёмке наблюдая за происходящим.

Мертвый как никогда, гуль пожирал свою добычу заживо, а Волк... Волк не видел в жутком для обычного человека зрелище ничего отталкивающего. При острой необходимости он и сам так мог поступить. Выживание превыше всего, но вот проблема: никому из присутствующих не требовалось выживать.

Святая Матерь Божья! Что же он наделал! Кого из субличностей Дэниела Гейта выпустил на свободу? Того ли Гейта, который разделался с купленной им рабыней перед попаданием в Комитет? Или что-то иное, ещё более чудовищное, и можно ли это хоть как-нибудь контролировать?

С тихим металлическим щелчком раскрылся балисонг. Если придётся использовать нож, чтобы угомонить покойника, Игорь сделает это без сантиментов. Однако нельзя убивать мёртвую тварь, хоть сколько она опасна. Это Дэниел Гейт, сын, мать его, Клода д'Эстена! Неприятности с д'Эстенами Цепешам ни к чему.

Станут ли его действия нарушением предела необходимой самообороны или нет, Волк додумать не успел: Гейт атаковал, вцепившись ему в руку. Предплечье Игорь, разумеется, вскинул быстрее, чем зубы мертвеца добрались вампиру до глотки. На адреналиновом всплеске Цепеш даже не ощутил боли. Тем неприятней оказалось заметить, как челюсти гуля сомкнулись, прошивая кожу, разрывая плоть. Боль вспыхнула с опозданием. Игорь вписал в солнечное сплетение полукровки кулак, отшвырнув от себя.

Лучше бы не смотрел на предплечье. На месте укуса зияла рваная рана, и пульс выбрасывал тёмную венозную кровь. Стекала ручьями.

Позолотевшие глаза Волка стали безумными, совсем звериными. Страха не было, душила злоба. На себя. Играя с разумом полукровки, Игорь не предусмотрел вероятные риски и теперь не знал, как остановить гуля, не упокоив его насовсем.

Познакомившись с тяжёлыми кулаками Цепеша, мертвец стал осторожнее. Приближался медленней, выбирая момент для нападения. Игорь не выпускал его из поля зрения, двигаясь тихо, со звериной пластичностью. Вложил закрытый балисонг в кулак на манер кастета, крепче сжимая кисть, и в этот момент Гейт бросился повторно, перемахнув низенький диван, отделяющий его от Цепеша.

Игорь шарахнулся в сторону. С подсечки опрокинул гуля на пол и заломил руки за спину. Рванул какой-то кабель, на поверку оказавшийся проводом зарядного устройства, и скрутил им запястья полукровки.

Всё закончилось быстро, как и предполагалось. Колено Волка с силой давило между лопаток Дэниела, а прочный кабель стягивал ладони до синевы, два свободных конца Цепеш удерживал левой рукой.

Игорь выдохнул. Завёл кисть за укушенное плечо, аккуратно потрогал пострадавшее место. Привычно оценил повреждения на предмет биоэнергетического исцеления. "Это подождёт".

Вздёрнув Гейта на ноги за скрученные руки и волосы, Цепеш насильно потащил его в ванную. Датчик движения включил освещение. Волк открыл холодную на максимум и сунул под ледяную воду Дэниела. Голова полукровки намокла моментально, волосы облепили лицо. Вода в джакузи набиралась быстро, а Игорь наклонял гуля низко. Поэтому очень скоро Волк просто окунул полукровку, чтобы немного остудить. Ну или утопить — опционально.

Игорь повторил манёвр. Задержал, не обращая внимания на собственные раны. От его крови и крови бедной Сэмми порозовела вода, холодная настолько, что мышцы деревенели.

Отредактировано Игорь Цепеш (05.07.2016 15:04:17)

+1

11

Большой. Опасный. Быстрый. Гуль отступил, меряя взглядом кровососа. Дыхание рвалось с неровным хрипом – удар в солнечное сплетение не мог пройти бесследно и отдавался отголосками тянущей боли в грудной клетке.
Дискомфорт. Не смертельно.
Гуль заглотил вырванный кусок мяса не жуя, только отметил, что кровь вампира и его плоть на вкус ничем не отличаются от крови и мяса Сэмми. Так же сложно было ее драть неприспособленными для этого зубами.
- Cras faucibus!* – выплюнул полукровка, не сводя цепкого взгляда с кровососа. Голубая кровь, ха! Как же! Все одинаковы. И все одинаково будут гнить в земле после смерти – почти все. Ведь сам гуль не такой, он особенный. Он выше живых, потому что у каждого из них есть свой отмерянный срок, и только у него впереди – вечность.
Игорь Цепеш. Такого не возьмешь нахрапом. Придется брать измором… О том, что для этого может не быть времени, мертвец задумался разве что вскольз. Инстинкты шепнули, что пора действовать. Гуль нетерпеливо вздернул верхнюю губу, прыгая с места.
И не понял, как оказался на полу.

В вязкой тишине номера, пропитанной тяжелым запахом крови, слышно было только приглушенную возню, да дыхание, вырывающееся со свистом. Семилапый знал мало человеческих слов, и все они были из языка настолько же мертвого, как он сам – черной ненависти и холодной ярости не нужны были внешние проявления. В какой-то момент гуль услышал хруст собственных костей. Еще немного, и в тщетных попытках выбраться из западни, куда он попал по глупости, мертвец обеспечил бы себе вывих обоих рук или перелом.
Обеспечил. Бы.
Чертова частица!
Он сделал бы это, если бы не смутное и нарастающее ощущение дискомфорта, от которого начинало перехватывать дыхание, которое снова стало необходимо гулю, как и всем прочим живым.
- От-пусти, - равнодушно проскрежетал полукровка до того, как на голову обрушился поток ледяной воды.

Под водой не было звуков.  Матово-белая поверхность джакузи казалась серой, равнодушной, как погребальный саванн. «Что за…» - Гейт наглотался воды махом, судорожно и с силой задергался, расплескивая воду и скользя по влажному полу коленями. Он помнил, что они заходили в номер. Он был с Цепешем.
- Ебанныйтыублюдокотпустиме… - истошно и невнятно захрипел гуль, получив возможность сделать вдох. Было страшно так же, как раньше, в допросной. Он ведь звал его поиграть. Что случилось и почему теперь полукровка захлебывается водой, давится, пытаясь не задохнуться – но даже с учетом того, что он был давно мертв,  легкие жгло все сильнее с каждой секундой, а горло драло, заставляя сипло откашливаться.
- Чтотыблятьде…
Холодно.
Впервые за долго время это было не нервной реакцией на события прошлого, засевшие в голове, как заноза, которую никак не убрать. В глазах потемнело. Сколько прошло времени, Гейт не знал. Отплевывался от воды, жадно хватая ртом воздух, которого катастрофически не хватало. Дернулся, осознавая, что лежит на полу. Хуже всего было то, что он не чувствовал рук.
От этого осознания заколотило так, что дрожь, сотрясающая тело до этого, показалась сущей мелочью.
- Руки… руки!.. – гуль задергался, срываясь на крик. До рези в глазах зажмурился, давя рвущееся наружу рыдание.
Перед глазами встала страшная картина – залитая кровью комната, изгвазданные темно-бардовым простыни и неестественно выгнутое тело, распотрошенное, как индейка на день благодарения. Малыш-Дэнни судорожно вздохнул, распахивая глаза и пытаясь забыть неприятную картину.

Он чувствовал все: холод, страх, неприятно ныли легкие и диафрагма – но он не чувствовал собственных пальцев, а запястья явно были чем-то связаны.
- Руки… - заикаясь, заплакал гуль, перепуганный всем, что с ним происходило. Шумно проглотил стон, пытаясь подняться. Мокрые пряди лезли в глаза, облепляя лицо. Он едва мог видеть, где находится сам и как далеко от него Цепеш.
- Руки, чертов ты ублюдок… - полукровка мотнул головой. Его повело в сторону, и он снова обмяк на полу, тяжело и часто дыша. Он едва помнил, как оказался здесь – но почему-то крепло обидное ощущение, что его обманули. Малыш-Дэнни беззвучно плакал, не пытаясь подняться. 


Cras faucibus! (лат.) – Обычный на вкус!

Отредактировано Дэниел Гейт (12.07.2016 23:22:16)

+2

12

Позволив сделать один-единственный вдох, Игорь вновь окунул Дэниела в ледяную воду. Гуль задёргался, пытаясь освободиться, но Волк держал крепко, добиваясь от полукровки хоть каких-то проблесков разума. Того первого разума, который Игорь считал наиболее удобным для взаимодействия. Наиболее... человечным что ли. Первый Дэниел лучше подходил на роль любовника, а именно для этого Цепеш пригласил его в "Бесчинства".

С укушенной руки струями сбегала в воду кровь, но регенерация действовала и постепенно остановила кровотечение.

Игорь выловил жертву из ванной и аккуратно опустил на пол. Выключил воду.

Злости не было. Был трезвый холодный расчёт, и кажется, незамысловатый план сработал.

Волк недолго раздумывал над тем, освобождать ли Дэниела. Наклонился, поднял на ноги и принялся распутывать провод, стягивающий запястья.

"Красиво", — усмехнулся по себя Игорь. На лице по-прежнему не отражалось никаких особенных эмоций.

— Будь так любезен... заткнись.

Дёрнув с сушилки большое банное полотенце, Цепеш завернул в него жертву своих экспериментов с телепатией. Можно сказать, накрепко стянул этим самым полотенцем, поскольку испытывать на себе остроту зубов мертвеца больше не хотелось.

Если Дэниела колотило от холода в приступе отчаянной дрожи, то Игорь таких неудобств не испытывал. У него быстро потеплели ладони, и теперь Волк растирал синеватые кисти полукровки, чтобы возобновить кровообращение. Сделал попытку подхлестнуть его с помощью биоэнергетики, но закономерно не преуспел.

— Тихо, тихо, — успокоил он, прижимая к себе гуля.

Сквозь ткань Волк чувствовал, как дрожит полукровка. Судя по взгляду, по обрывочным мыслям, он сердился на Игоря за студёный душ. За перетянутые до синевы руки. За то, что пытался... утопить? Так что ли думал? Ничего не помнил о девице, труп которой и остыть-то не успел?

Цепеш выдворил полукровку из ванной. Подвёл к тому, что несколько минут назад являлось улыбчивой крошкой Сэмми. Молча показал на укушенное предплечье. Мол, вот смотри, чем вызвано незапланированное купание и накрепко связанные запястья. Понаблюдал за реакцией, внутренне опасаясь того, что хищная тварь из глубин подсознания Дэниела вернётся.

Волк наследил кровью. Следы усеивали полы то здесь, то там, кровь Саманты темнела в полумраке уродливой лужей. Расползаясь, она залила ковёр и добралась до противоположной стены, затекла под кровать.

— Насмотрелся? — Игорь обернул Дэниела к себе за плечи и сунул ему в руку бутылку коньяка. — Следственный эксперимент "покорми мертвеца" закончен, и знаешь что? Глубокий минет от тебя уже не кажется мне настолько желанным.

Толкнув дверь в другую комнату номера, Волк пропустил вперёд Дэниела.

— Пей.

Здесь располагалась огромная кровать, застеленная нежно-кремовым бельём, и мебель в таких же тонах. Это настраивало на долгий чувственный секс, лишённый малейшего намёка на грубость или боль. Настраивало — и при этом не соответствовало планам Цепеша.

Усадив Дэниела на постель, Игорь нашёл аптечку. Рану на предплечье требовалось закрыть сухой повязкой, что Волк и делал. Повезло, что плечу досталось не так сильно, но в целом... в целом мысль о том, что кто-то подкрепился им самим, не внушала Цепешу никаких приятных чувств.

К полукровке Игорь вернулся с флаконом хлоргексидина и ворохом стерильных игл. Показал сокровище Дэниелу.

— Под ногти, Дэнни, — с обманчивой лаской в голосе предупредил Волк, поймав гуля за руку.

Не дожидаясь, пока запуганный полукровка убежит отсюда с воплями, Цепеш опрокинул его на кровать, уложив на живот.  Протёр спину антисептиком.

+1

13

По мере того, как возвращалась чувствительность к кистям и пальцам, успокаивался и сам полукровка. Судя по всему, продолжать развлечения в стиле той допросной Цепеш не собирался. Гейт медленно выдохнул, приводя дыхание к подобию мерного. Искоса наблюдал за вампиром – тот казался непробиваемо-спокойным. Как обычно. И гуля это разозлило: «Чертов ты ублюдок, Игорь Цепеш!..» - хотя бы тени эмоции, любой, было бы достаточно, чтобы гуль понял, для чего кровосос затеял подобное развлечение.
Гейт поморщился. Хуже всего было то, что он смутно помнил о том, что было после того, как они зашли в номер. «Татуировка!.. - схватился рукой за ногу, но никаких повреждений не обнаружил. – Что-то подмешал в алкоголь?..»
Гуль нервно и сдавленно хохотнул, и своим мыслям, и успокаивающей, почти нежной реплике вампира, снова и непроизвольно начиная дрожать.
- Да тебе просто нравится… когда я зубами стучу, - слабо улыбнулся полукровка.

«…не привиделось?!» - окрашенная алым мозаика собиралась по частям. Гуль отшатнулся назад, от распотрошенного тела, от крови («Господи, откуда столько крови?!»), капающей с простыни на залитый ей же пол. Отшатнулся и вписался спиной в Цепеша, замирая. Было противно. Захотелось отвернуться, но полукровка не мог пошевелиться и смотрел расширенными глазами, запоминая каждую деталь.
Замутило.
При мысли об алкоголе, бутылку которого ему сунул в руки Цепеш, к горлу поднялась кислая желчь.
- Это не я… Не я. Второй. Второй, он… Не я… - пролепетал гуль. Вокруг стояла ватная тишина – перед глазами замелькали черные точки. Полукровка с трудом сглотнул, часто моргая и и пытаясь не хлопнуться в обморок здесь же. И, для разнообразия, не блевануть под ноги кровососу, когда так невовремя нащупал языком что-то, застрявшее между зубов.

«Не думай об этом! Не думай!..» - то, что он находится уже в другой комнате, гуль осознал не сразу. Пить не хотелось. Сделай он хоть один глоток и его точно вывернет, но что-то в голосе Цепеша заставило подчиниться. Полукровка глотнул из бутылки, не чувствуя вкуса. Только как покатился до желудка по пищеводу обжигающий ком, да ударил в нос резкий запах – Гейт сморщился, давясь тем, что проглотил.
- Эксперимент? Следственный?.. – тупо переспросил гуль. Алкоголь ударил в голову почти сразу. Тошнота отступала. Цвет лица наверняка возвращался к нормальному. Полукровка следил за перемещениями вампира по комнате, и рискнул сделать еще пару глотков.
- Человеческие челюсти, современных людей, - важно поправился гуль, - Не приспособлены для того, что бы пережевывать сырое мясо и, тем более, рвать его, как это делают хищные звери.
Еще пара глотков. Гейт хотел предложить свою помощь с рукой – в конце концов, кто тут медик и, по совместительству, хирург! – но потом нахмурился, переключаясь на другое. Зачем он вообще ляпнул про челюсти?
Поумничать, блять, захотел… Полукровка огорченно вздохнул.
Сейчас Цепеш ему поумничает, по жопе.
Откровенно говоря, полукровка был совсем не против. А потом можно и секс, благо тут нет трупов и кровищи, пусть и без оральных ласк, если у вампира после увиденного появилась фобия к минету в исполнении полукровки. Гейт хохотнул, снова прикладываясь к бутылке. В комнате становилось жарко – хоть бы кондиционер включил, этот Игорь Цепеш, пока не вышел из режима заботы о жертве своего произвола! «Ф-фух, душно-то как…» - гуль провел рукой по лицу.

- Зря боишься, между прочим, - подумав, сообщил Гейт, - Пока я не голоден, я не кусаюсь. А я уже не… не го-ло-ден. Правда непонятно, почему меня сорвало. Я же не террорист какой, наносить демографический удар по роду Цепеш. У меня было все просчитано. У меня… у второго. Периодичность питания. Еще слишком рано для того, чтобы голод лишал меня возможности разумно мыслить.
Гейт посмотрел на Цепеша, тяжело вздохнул, глотнув виски или что там было в бутылке, не уловил в его взгляде понимания, и решил, что нужно объяснить подробнее. Но не успел.

После событий тридцатого числа к мизинцу все еще не вернулась чувствительность. Он не сгибался полностью, и будь Гейт полноценным практикующим хирургом лет 50 назад, ему пришлось бы попрощаться с практикой. Гуль знал, что был поврежден нерв. Его дара, слабеющего с каждым днем, едва хватило на то, что бы не допустить более серьезных последствий кроме… кроме того, что уже случилось.
Гуль шорохнулся в сторону, но предсказуемо не успел – его впечатали лицом в матрац. Бутылка со спиртным покатилась по полу. Полукровка слышал только свое сбитое дыхание. Семилапый поднял лобастую башку, сверкая красными глазами из темноты.
Короткая возня. Казалось, что Цепеш и вовсе не замечает его попыток освободиться. Хватая ртом воздух и дрожа от собственного бессилия, полукровка впервые отчетливо почувствовал острое возбуждение, подобное которому его накрывало в моменты стычек со Сфорцей. Но Сфорца отдалился от него, и отдалился давно.
«Выжидает, - шепнул Гейт-мертвец, - Ждет момент. Он не вернется. Подставит. После – уничтожит. Ему не к чему, что бы кто-то знал его секрет…»

Кожу на спине захолодило.
Гуль считал секунды, но ничего страшного не происходило.
- Руки… - рискнул попросить полукровка, настороженно прислушиваясь к происходящему.
Он не почувствовал первую иглу. Почти не ощутил и вторую. И только на третьей сдавленно охнул в простынь, часто и непонимающе моргая. Искаженная алкоголем чувствительность дала сбой, одновременно и притупляя, и обостряя ощущения. Гуль прерывисто вздохнул, думая только о том, что втыкая иголки в спину нельзя повредить пальцы…
Еще одна.
Полукровка тихо мыкнул, выгибаясь в хребтине и сгребая пальцами простынь. Еще с пяток игл и он не выдержит. Это было больно. Это было остро. Это было… безопасно, если Цепеш не начнет вгонять их между ребер, добираясь до легких.
- Не на-а-адо… - негромко проскулил гуль, но сам он не был уверен, что хочет именно этого. Что бы Цепеш остановился.

Отредактировано Дэниел Гейт (16.07.2016 18:31:53)

+1

14

Первый, второй... не факт, что там не фигурировал третий. Игорь перебирал свои ощущения-воспоминания о случившемся. Он что-то уловил в тот самый момент, когда отпустил разум полукровки, и нечто первобытное, страшное, алчущее взглянуло на него из глубины. Вот это ощущение. Пограничное. Во всей этой истории, определённо, фигурировал третий. С первым и вторым Цепеш был знаком и раньше. Успел изучить в относительной мере, позволяющей судить хотя бы поверхностно. Судить — и узнавать.

Игорь был сильнее, Игорь победил. Он жадно огладил тело того, кто пару минут назад пугал его до звериного золота. Не боятся только дураки или покойники, хотя некоторые из дохлой категории и демонстрируют удивительную для мертвецов эмоциональность. Волк усмехнулся собственным мыслям по теме и выпустил ладони полукровки.

После того как он насовал под ногти Гейта далеко не стерильных иголок в допросной, играть в квалифицированного медика показалось Игорю глупой затеей. Вряд ли гулю грозит заражение крови и ещё Бог знает что от недостатка гигиены. Кроме того, самого Наследника только что бессовестно покусали безо всякой дезинфекции. Наверняка занесли столбняк или что-нибудь подобное. Возмутительно.

От полноты чувств Волк щедро побрызгал себе на руки антисептиком. Полюбовался на спину жертвы, обдумывая будущий рисунок, и остановился на "крыльях ангела". Крылья — это концептуально. Бывший Ворон, как-никак.

Первая игла прошла неглубоко под кожей и доставила минимум болевых ощущений. Игорь даже не заметил никакой реакции на неё, словно полукровка ничего не почувствовал. Ненамного больше внимания заслужила и вторая.

Третью Цепеш взял более крупную, решив продолжить работу именно ими. Жадно прислушался к дыханию: что-то гуль чувствовал, определённо. Волка по-прежнему интриговала мысль о том, что мертвец и шоковое состояние несовместимы, а значит... издеваться на Дэниелом можно сколь угодно долго.

Поднести иглу к коже, надавить, прошивая, и аккуратно вывести остриё наружу. Мягко погладить натянувшуюся над тонким металлом кожу подушечкой пальца, заставив почувствовать нечто новое, по-другому болезненное. Ощутить тепло повреждённой кожи, задержав руку в считанных миллиметрах от неё. Повторить с другой стороны, продолжив от лопатки и ниже. Медитативное и вместе с тем возбуждающее занятие. Игорь наблюдал за откликом на свои действия очень внимательно. Слушал. Оставил попытки проникнуть в разум полукровки, сосредоточившись на своих ощущениях от того, что делает он.

— Не на-а-адо…

Волк затаил дыхание. Облизнул пересохшие губы, чувствуя себя каким-то пьяным. От нескольких глотков коньяка или от того, как сладко это прозвучало. Наклонился к Дэниелу, накрыв ладонью правое плечо вместе с тёплыми, согретыми кожей иглами. Пересчитал их пальцами.

— Уверен? Там всего двадцать четы... двадцать пять. По двенадцать с каждой стороны, плюс одна, чувствуешь её? — Игорь потрогал иглу. — Я потом покажу тебе. Может быть.

Он дошёл до нижней точки под лопаткой и опять выбрал другие иглы, чтобы болевые ощущения следовали по нарастающей. Как всё-таки похожа и не похожа эта боль на многие другие её оттенки! Зашивать на себе рану — уже не то, как не то ощущения от плети.

Иглы входили быстро и точно, образуя на спине симметричный рисунок. Вампир делал между ними небольшие расстояния.

— Тебе нравится, живой? Сорок восемь. Обычно считают удары, а ты будешь считать проколы, — пообещал Цепеш. — У меня тут для тебя ещё кое-что есть.

Волк поднёс к лицу Дэниела иглу с розовым основанием. До этого он работал всего лишь чёрными. Рассказывать медику что-либо по поводу инструментов посчитал бессмысленным, выбрал место немного ниже последней иглы и медленно проткнул кожу. Повторил с другой стороны, наблюдая за откликом.

Провёл горячей ладонью вдоль позвоночника и спросил:

— Как ты? Продолжаем?

+1

15

Кожа а спине горела, по венам разливалось обжигающее тепло, а в голове шумело – превосходное состояние, хотя чем больше иголок ставил Цепеш, тем громче охал-стонал гуль, мелко вздрагивая от возбуждения. Комкал простынь в пальцах, плавясь от прикосновений и звука чужого голоса.
Малыш-Дэнни забывал про все, что происходило вне этой комнаты: про подвалы Комитета, про растерзанную Сэмми и ледянную ванную. Он не осознавал, когда перешагнул ту грань, за которой боль от каждой следующей иглы воспринималась совсем иначе – что-то бормотал себе под нос и, кажется, снова просил Цепеша то остановиться, то продолжать «ещё».
Последние две ощущались особенно остро – гуль видел иглу, которую показывал ему вампир, но едва мог сопоставить те, которые тот ставил до этого и… новые.
Тихо и глухо вскрикнул, зарываясь лицом в матрац.

Вопрос прозвучал приглушенно, словно издалека. Теплое давление ладони было неожиданной и приятной лаской.
«…я не выдержу… Так… много… Почему он спрашивает?..»
- Еще, - смущенно попросил Гейт, промаргиваясь. Ресницы были влажными. – Не останавливайся, даже если я буду просить…
Стоп-слово, да, черт, Цепеш не спросил стоп-слово. Почему-то Гейт подумал, что оно и не понадобится сегодня. Слишком легко он гнулся под руками и волей вампира, хотя неприятного давления от расовой способности полукровка не ощущал.

Гуль затих, слушая ощущения собственного тела. Смаковал их, проглатывал жадно, как голодный – пищу.  Отчасти так и было. Неделю он чувствовал этот мир вполсилы, и теперь восторгу малыша-Дэнни не было предела. Как там назвал его Цепеш, живым? Он не подозревал, насколько был прав, и насколько Гейт скучал по всему этому, по подобным ночам в Клубе, по чужой силе и власти, которых оказался лишен в своем посмертии.
До ужаса хотелось закурить во время этой странной и недолгой передышки. Гейт осторожно пошевелился, прислушиваясь ко вспыхивающей боли в лопатках и ниже. Сталь едва двигалась под натянувшейся кожей, но полукровка чувствовал её, и это было жутковато и, одновременно, приятно.
Странно все это было.
Гуль ожидал, что Цепеш его по-простому трахнет. Или не очень по-простому – но все это будет перемежаться с болью и насилием, простым, вроде хлестких пощечин или тяжелых ударов ремнем. Иглы… удивили. И сбили с толку полукровку. 

- Я к тебе пришел, сам. Хочу… почувствовать… Как тогда, в подвале. Хочу сегодня быть для тебя.
Слова с трудом увязывались во что-то понятное. Гуль не мог подобрать правильные, и растерянно замолк, а после негромко засмеялся, чувствуя, что начинает дрожать от невыраженных эмоций, которые не мог объяснить словами. Гейт-мертвец мысленно закурил, выдыхая сизый дым в потолок. Податливый малыш-Дэнни находился на грани, хотел продолжать и был готов принять еще не один десяток игл или что там придумает этот Цепеш, даже если сорвет горло в крике.
Неплохой подарочек – воистину, каждый может для чего-то сгодиться, если приложить немного ума и фантазии.
«Нравится он тебе? Нра-а-вится!» - первобытная злоба мелькнула алым ярким росчерком, почти сразу затухая. То, что происходило сейчас, Гейт-мертвец запомнит так же, как подвалы Комитета – и напомнит об этом Цепешу, когда придет время для мести.

+1

16

Одно удовольствие — слушать неровное сорванное дыхание, стоны и задушенные подушкой вскрики. Игорь получал от происходящего свою долю наслаждения, настолько живого, густого и объёмного, что постепенно оно превратилось в нечто физическое, осязаемое. Это удовольствие согревало Волка, светилось внутри, словно маленькое солнце.

Игорь осмотрел спину. С глазомером у него было всё хорошо, просто замечательно, и руки росли из нужного места, поэтому рисунок получился симметричным, правильным и красивым. Под бледной кожей проглядывали стальные полосы, и только в двух местах, где самые крупные иглы проходили глубже, металлический след пропадал.

Волк никогда не слышал стоп-слова и не вполне понимал смысл. Ему не требовалось. Допрос стоп-словом не остановишь. Рабы не обладали правом голоса по определению. С партнёрами из числа постоянных Цепеш обращался на удивление деликатно. Зато Игорь всегда безошибочно отличал настоящие просьбы остановиться от надуманных или наигранных.

Взгляд зацепился за фаланги, лишённые ногтей. Волк никогда не сожалел о содеянном, но и не собирался повторять. Вгонять иголки под кожу гуля в совершенно иных целях оказалось намного увлекательней. Он давно не делал ничего подобного и успел подзабыть это сладковатое волнительное чувство.

— Я к тебе пришел, сам. Хочу… почувствовать… Как тогда, в подвале. Хочу сегодня быть для тебя.

— Тогда будь, — Игорь снова повторил тыльной стороной ладони изгиб спины.

Новая игла. Волк поднёс её к коже очень близко к предыдущей. Настолько близко, что полукровке, должно быть, показалось, будто иголка проникает в тело в том же месте, что и последняя... Досчитав до шестидесяти симметрично расположенных игл, Игорь взял небольшую паузу. Узор из стали и цветного пластика дошёл почти до самой поясницы. Волк с нажимом прогладил по спине, тревожа ранки, цепляя собственной ладонью металлические щетинки.

— Поднимись. Только медленно. Сядь на кровати и посмотри во-он туда.

Цепеш кивнул на зеркало в полный рост, расположенное напротив кровати. Мягко подсвеченное лампами, оно отражало спину Дэниела. Иглы тускло поблёскивали в золотистом рассеянном свете, и капли крови, проступившие над ними, казались совсем чёрными.

— Я обещал показать. Нравится? — Волк мазнул тёплыми, чуть шершавыми губами по плечу гуля. — Дай мне руки. Ладонями вверх.

От сгиба локтя вниз к запястьям змеились вены. Игорь помнил, что Гейт наркоман. Гуль наверняка что-нибудь колол себе. Прекрасно знал эти ощущения от проникновения иглы в вену. Впрочем, Цепеш не планировал колоть вены. Его больше занимала белая, если не сказать мертвенно бледная кожа Дэниела. Под кожей, при этом над венами. Непросто. Интересно. Даже азартно.

— Замри.

Опять запахло антисептиком. Игорь выбрал иглы потоньше и принялся аккуратно прокалывать ими кожу на предплечьях. Расположив в каждой руке по семь игл, Волк придирчиво оценил свою работу. Ему нравилось.

— Терпеливый ты, — звериным бархатом рассмеялся Игорь, подняв Дэниела за подбородок и заглянув в глаза-омуты.

Ненадолго оставив гуля наедине с собственными ощущениями, Волк поднял с ковра бутылку. Пустая. Игорь разочарованно фыркнул, но за второй не пошёл. Разделся полностью, сел рядом с полукровкой и принялся вытаскивать иголки одну за другой, бросая их в бутылку. Тонкие ручейки крови устремились вниз, к ягодицам Гейта. Когда дошло до предплечий, Волк совсем потерял голову. Кровь покойника отвратительна на вкус, это правда, и Цепеш помнил об этом. Но освободив кожу от игл, поймал запястье и поднёс к губам, по-звериному слизывая кровь.

Поморщился. Мерзкая, просто до тошноты, и запить-то нечем. Зачем он это сделал? Фыркнув смехом, Игорь опрокинул Дэниела на постель. Перехватил за запястья, коленом раздвинул ноги, впервые изучая настолько вблизи, лицом к лицу. День назад интимная близость досталась буквально с порога, и вот тогда, без ожидания, это не было настолько привлекательно и желанно, как сейчас. Волк потратил несколько секунд на смазку, выпустив из стальной хватки руки полукровки. Торопливо провёл по члену, увлажняя его лубрикантом. Шире раздвинул ноги Дэниела, огладив злополучную татуировку с ненавидящей лаской. Нетерпеливо толкнулся вперёд, на всю длину. Быстро задвигался, вбивая в постель.

Отредактировано Игорь Цепеш (22.07.2016 12:58:54)

+1

17

Малыш-Дэнни был привычен к грубости и любил трахаться пожесче и погорячее. Мертвец наблюдал за происходящим из глубин подсознания отстранено, словно смотрел заезженный порно-ролик, который уже не возбуждал и не мог возбудить. Иллюзорная рука покоилась н горлышке бутылки с дешевым пойлом, а не теребила вялый член в тщетной попытке кончить.

Кровь – лучший наркотик для кровососущих тварей. Кровь и насилие. И второе было для мертвеца приоритетным. При условии, что агрессором выступал он сам, разумеется.
Гейт-мертвец закрыл глаза, отрешаясь от происходящего и уходя еще глубже в темноту, оставляя малыша-Дэнни наедине с его партнером и болезненно-сладкими вздохами. Сопляк довольно шевельнулся, принимая предоставленную свободу как признание мертвецом его права на личное пространство и собственную жизнь.

Гейту-мертвецу было мерзко.
И смешно.
Он чувствовал себя сутенером, удачно сплавившим шлюху выгодному клиенту – и на этом его участие в этой истории и должно было завершиться. Он знал, что будет дальше. Утром или днем малыш-Дэнни соберет свои вещи и выйдет из номера. Малыш-Дэнни будет вспоминать эту ночь еще долгое время, смаковать детали и пытаться вызвать в памяти ощущения, которые пережил.
Пусть... Пусть.

0


Вы здесь » КГБ [18+] » Осень 2066 года » [18.11.2066] Секс - штука плохая, потому что из-за него мнется одежда