КГБ [18+]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » КГБ [18+] » Осень 2066 года » [17.11.2066] Eeeeveniiiing commissioner! (c)


[17.11.2066] Eeeeveniiiing commissioner! (c)

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Время: вечер 17 ноября 2066 года.
Место: полицейский участок г. Джаспис.
Действующие лица: Макс Браун, Чак Гудман.
Описание ситуации: одно очень долгое и очень неприятное дежурство детектива Гудмана.

+10 ZEUR начислено всем участникам эпизода.

Отредактировано Чак Гудман (16.08.2016 11:58:05)

0

2

За  последние две минуты Гудман успел уже раз десять проклять  членоголового дебила-сослуживца. Нет, детектив не имел ничего против сверхурочной работы -  даже наоборот, обычно его приходилось выгонять из участка силой, потому что :«Гудман, ты занадоел уже кофе хлестать, иди выспись!» Поэтому когда какой-то Карл из соседнего отдела делано-безразлично спросил, не желает ли он выйти поработать за него, Чак слегка покочевряжился для вида, и, сторговавшись на картонной коробке с пивом, согласился.
Единственное, о чем предусмотрительно «забыл» упомянуть сбежавший на первой космической скорости Карл, едва получив согласие детектива, было, собственно, то, чем предстояло заниматься.
Спустившийся к дежурному Гудман был немного удивлен («Да вы что, совсем ахуели в край?!») и озадачен («Ну пиздец, приплыли!»), когда выяснил, что дежурство предстоит в «приёмнике». Ему, детективу, нужно будет выслушивать пострадавших от хулиганов(это каким терпилой нужно быть, чтобы даже найти их на АБ?), принимать звонки от старых бабок, впавших в маразм ещё до войны, и высылать патрули к тем, кому соседи мешают спать. Мысль поломать Карлу ноги больше не казалась такой метафорической. Теперь его одолевало навязчивое желание поменять их этому коварному пидарасу местами.
Нетрудно догадаться, что настроение у Чака, в свете последних событий, было отвратительным. Не привыкший сдерживаться ни в эмоциях, ни в выражениях, он и не сдерживался - отчего подчинённые  и некоторые сослуживцы сегодня огребали прямо-таки с удвоенной силой. «ПМС у него, что ли?» - шептались некоторые по коридорам, и,  к счастью этих некоторых, Гудман был слишком занят работой, чтобы расхаживать по коридорам и слушать, что о нём болтают.
- Конечно, Чак, сейчас принесу тебе распечатку! – сразу засуетилась помощница на требовательное: «принеси эту херню,  я без понятия, куда она опять делась».
- Хуечно!   – эхом отозвался детектив и слабо зарычал от накатившего раздражения,  - Я тебя не спрашиваю, а говорю!
Не стоило на неё орать, конечно. Девчонка обиженно засопела, но у неё хватило ума не препираться с ним сейчас. Она прекрасно знала, что когда детектив остынет, сам же приползет извиняться с умильной рожей, как оно обычно и бывало.
- Ну, ты ещё здесь, Глория? Что ж ты бесишь-то меня?!
Очень вовремя зазвонивший стационарный телефон спас помощницу от ещё одного потока недовольства в свой адрес. Её как ветром сдуло из кабинета, и Чак поднял трубку так резко, что чуть было не попал себе в глаз. – Ай, бл.. Гудман. Говорите!

Отредактировано Чак Гудман (03.08.2016 22:39:34)

+3

3

Когда он окончательно очухался от наркотика, что вколола ему та ясноглазая бестия,  то понял, что лежит в мотеле, рядом недовольная и замотанная кошка, а в белье странно шуршит. Запустив туда руку, Браун обнаружил деньги. Ну, хорошо, что не насекомые.
Пришлось немного помучиться, чтобы восстановить память. Кто он, где он, что он, как все было. Что делать? Кто виноват? Помнилось смутно и обрывочно. Макс несколько раз тряхнул головой, чтобы понять и вспомнить. Однако едва память начала услужливо возвращаться, тот пожелал, чтобы та вообще не возвращалась, но было уже поздно.  Она возвращалась строптиво и упорно. Вместе с головной болью. Он же выпал из окна, да еще и эта Эльза Кох его так смачно приложила. Размотав кошку и отнеся ее в ванную (бедное животное еще как-то умудрилось не обоссать подушку, на котором лежало), Макс вышел из номера и кинематографично поинтересовался наступившим числом.  Администратор клоповника разразился мерзеньким гиеньим хихиканьем и ознаменовал поздний вечер шестнадцатого ноября.
Ох, мать честная.  Надо было срочно рвать когти, но его мучительница вдруг встала перед глазами, выдавая ценные указания - сутки никуда не дергаться. Решив послушаться, Браун вернулся к себе.  Потом он попросил у администратора газету, прочитав в новостях, что является пропавшим без вести. Надо было с этим что-то делать! Что ж он, тут сидит, а у него там шведы Кемь взяли! Его работу отдадут бесполезному и тупому Джонсону, который знаком только с квадратом Малевича! Да и внутреннее чутье подсказывало, что стоит железо ковать, пока оно горячо. Нужно обезопасить себя. Эта девица навела шороху в его доме, а сама куда-то делась. И он куда-то может деться в любой удобный момент. А деваться неизвестно куда, а скорее всего – в ближайшую топку не хотелось от слова совсем. Заботливо напоив и запеленав кошку, Браун заплатил администратору, а на оставшиеся деньги доехал до ближайшего полицейского участка. 
Самым лучшим вариантом было – включить дурочку и уйти в глубокую несознанку. Ценных бумаг у Макса не было, оружия тоже, Ольга все выгребла, а свои отпечатки на оружии он никогда не оставлял, работая только в перчатках. Поди докажи. 
Полицейские встретили его как городского сумасшедшего: помятый, грязный, в синяках и ссадинах, да еще и с кошкой в руках. Шмыгнув носом, Браун включил терпилу и срывающимся, плачущим голосом произнес:
- Меня зовут Макс Браун, это на меня было совершено нападение…

+3

4

А ведь вечер только начал налаживаться.
Не без усилий со своей стороны, Гудману всё же удалось спровадить парочку излишне бдительных пенсионеров, утверждающих, что их соседи-подростки на досуге вызывают Вельзевула, и их жилище нужно непременно оросить святой водой, а самих сдать на опыты.
- Это называется «дабстеп», - терпеливо объяснял Чак, уже выводя старых из кабинета под белы рученьки, - никаких демонов. О демонах нас бы предупредили.
- Точно?! – напоследок ещё раз грозно уточнила бабулька, и Гудман уверенно кивнул.
Ахуенно точно их дежурный получит по шее за то, что снова пропустил к нему городских сумасшедших. И как люди только работают на этой должности? Проведи Гудман здесь больше одних суток, он бы в буквальном смысле начал кидаться на людей. Тогда комиссар бы точно сослал его в какую-нибудь глушь – пропавших лебедей разыскивать, как грозился ещё с прошлого раза. Спасала, разве что, высокая раскрываемость дел, о чём Гудман ему каждый раз и напоминал. Однако терпение у комиссара было не резиновым, и в последнее время это чувствовалось особенно остро.
Открыв окно кабинета, Гудман закатал рукава рубашки и склонился к выдвижному ящику стола, разыскивая сигареты.  Хоть они-то у этого Карла должны были быть? И либо поиски заняли его настолько сильно, либо следующий визитер прокрался в кабинет действительно беззвучно. Слухом летучей мыши Гудман не обладал, и от неожиданно раздавшегося совсем рядом голоса, резко поднял голову.
- Ты так больше не делай, мужик… - выдохнув, он выпрямился и указал посетителю на стул. – А то работа нервная, пристрелил бы тебя сейчас, и был бы виноват.
Сигарет он так и не нашел, чем был недоволен, а окинув мужчину взглядом, остановился на свёртке в руках.
- Ты что, ещё и кота с собой приволок? – вопрос прозвучал обреченно. Гудман тяжело вздохнул и включил диктофон с функцией распознавания речи. Так хоть писать ничего не нужно было.
- Рассказывай. Только сначала назови своё имя и скажи: «У меня дрожит голос не потому, что детектив Гудман меня побил». Это важно.

Отредактировано Чак Гудман (04.08.2016 00:54:56)

+3

5

Макс машинально дернулся, когда этот мужик сам дернулся. Обернулся через плечо, вопрошая «точно к нему?». Младшие полицейские старательно закивали бледными еблами и поспешили сбежать от греха подальше. Обернувшись, вор смерил офицера полиции взглядом побитого котенка.
«Псина легавая».
- Офицер… - Тем же несчастным голосом, начал вор, но Гудман прервал, тыкая диктофоном. – У меня голос дрожит, но не потому что детектив Гудман меня побил… Офицер!  - Отчаянно возмутился Браун под недовольное шипение кошки. – Я пришел сюда за помощью, а не для того, чтобы вы мне угрожали! Мне достаточно угрожали недавно, я до сих пор удивлен, что я жив…
Не став дожидаться разрешения, опустил задницу на стул и вдохнул запах правосудия, чтоб ему пусто было. Чтобы Макс хоть когда-то сам решил пойти к полицаям? Бред сивой кобылы. Но раз уж он немного помятая фиалка сегодня, то играть  надо до конца.  Анна Каренина перед смертью. Взгляд изнасилованной овечки, губы поджатые, вид скорбный  и унылый.  Ту-ту.
- Меня зовут Макс Браун…Недавно на мою квартиру совершили нападение неизвестные...личности. – Вдохнув носом, вор опустил глаза, выглядя как последнее ничтожество, подкачивающееся в зале только для того, чтобы клеить телочек, но падающее в обморок от вида капельки крови.
Кому нужна репутация рембо, когда ты и так знаешь, что ты – профессионал?
- Я едва спасся. – Темная голова качнулась в сторону, пальцы погладили голову кошки. – Можно сказать, что только чудом, до сих пор не понимаю, почему остался цел. – И тут же поднял глаза, горящие надеждой и верой в святые устои закона.  – Мне нужна защита полиции! Вы даже не можете представить себе, что мне пришлось пережить!
«Надо было идти не в воры, а в актеры. Работа непыльная, девочки пищат,  мальчики завидуют, награды периодически втюхивают. Глядишь, до оскара бы дослужился. Так бы и вообще за одно моё существование с разбегу давали».
Только нужно держать себя в руках. Переигрывать тоже плохо. Если легавый не кретин, то излишние заламывания рук он быстро просечет как фальсификацию эмоций, а это чревато последствиями нехорошими, ненужными.  Поэтому Браун взял паузу, со сведенными бровями наблюдая за реакцией мужика напротив. Как его там зовут? Гудман? Еврей, что ли? С евреем бы он договорился, евреев у него полная Латвия, лукошко, вагон, тележка и за тележкой еще пяток потащится. Надо будет уточнить ненавязчиво, но только аккуратно, судя по первой реакции – мужик этот буйный. А вот то, что буйный – хреново. С буйными помягче надо, поэтому лучше не орать, а греметь соплями.  Так оно действеннее станет. Спокойно, Анна Каренина же, взгляд изнасилованной овечки...вот так.

+2

6

«Какая-то у него рожа криминальная», - отвлеченно подумалось Гудману, пока назвавшийся Максом Брауном собирался с мыслями. Приглядевшись, детектив немного нахмурился, только уверяясь в первом впечатлении. Интуиция редко обманывала его: даже в детстве Чак был на редкость проницательным ребенком, и больше всего любил игру «угадай, в какой руке?», потому что всегда угадывал. Мать считала, что всё дело в еврейских корнях дальних родственников – те тоже никогда не упускали своего – а Чак как-то не спешил говорить, что сервант, в котором хранились конфеты и к которому мать любила поворачиваться спиной во время игры, всегда был натёрт до зеркального блеска. И списывал всё на интуицию, да.
С годами работы в полиции, интуиция Гудмана действительно отточилась. А куда деваться? Будучи детективом, хочешь не хочешь, а приходится учиться разбираться в людях. В противном случае, можно было довериться не тому человеку и с утра проснуться на дне городского канала.
«Определённо, криминальная», - про себя думал Гудман, закуривая всё-таки найденную сигарету и вполуха слушая сбивчивый рассказ потерпевшего. Терпила из этого мужика был такой же, как из самого Гудмана – балерун. Проблема заключалась в том, что доказать это не представлялось возможности. Пока. «Невиновность – это просто недостаток информации» - так его учил первый напарник, и если поначалу такой подход Чаку претил, то со временем, он стал думать, что старый хрен был очень прав.
- Ты уже в полиции, хорош трястись, - оборвал подобие начинающейся истерики Гудман и снова кивнул на диктофон, чтобы Макс не отвлекался. – Из квартиры что-нибудь пропало? Ценности, документы… ясно.
Макс выглядел так, словно им кто-то долго и упорно играл в футбол, и Гудман, выдохнув сигаретный дым в сторону, указал на него концом этой самой сигареты.
- Сколько было нападавших? Примерное телосложение, рост, какие-то приметы.  На каком языке разговаривали, что ещё.. - окинув мужчину ещё одним задумчивым взглядом и медленно выдохнул ментоловый дым через нос, о чём тут же пожалел. Глаза заслезились, а сам Гудман закашлялся, будто курил не сигарету, а косяк.
- А, ну и ещё вспоминай, где тебя носило всё это время. Нападавшие вместе с ценностями вынесли, а потом передумали и вернули обратно вместе с котом?
Неосведомленность его раздражала. Гудман кожей чувствовал какой-то подвох, но больше всего его раздражал факт необоснованности своих, безусловно, верных подозрений. Да что за херня? Такие рожи даже компот в детском саду пили в два глотка: один за людское, второй за воровское – это Гудман видел чётко, однако формально Максу было нечего предъявить. Сейчас, во всяком случае.

+3

7

- Не знаю… - Трагично мотнул головой вор. – Я сбежал, я не видел, что они успели взять…
Внутри зрело какое-то нехорошее чувство, что эта легавая псина не хочет ему верить.  Сочувствующим мужик не выглядел. Наоборот, вел себя так, словно лично Брауна поймал за руку на воровстве шоколадки.
- Это кошка… - Поджав губы, поднял взгляд недовольный художественный критик. – Разница а-агромная. Вы ведете себя так, словно не хотите мне помогать. – Он вздохнул. – Когда я пришел домой, меня кто-то ударил по голове. Когда я очнулся, то услышал выстрелы. У меня было приоткрыто окно, я схватил кошку и попытался спрыгнуть на пожарную лестницу. Но я не спортсмен, детектив, я сорвался и упал вниз. Кажется, на какое-то дерево, чистое везение… Потом все было как в тумане. – Поглаживая белую голову животного, он так же неверяще качал головой, силясь справиться с ужасом невзгод и лишений, свалившихся на голову неподготовленного человека. Будто кругом началась атака нацистов, а он один был не в курсе, и вообще, никто не предупредил.  – Я так ударился, что помню только как двигался на автомате..ну, сгреб кошку, дальше только образы…Улицы, машины, дома. Я где-то останавливался, где-то прятался, где-то отсыпался. Думаю, что у меня сотрясение, мне бы ко врачу, кстати, детектив.  У меня с собой было немного денег в карманах,  на них-то я и добрался сюда.  Господи, какого страха я натерпелся, неужели полиция не может обеспечить безопасность мирных граждан Алмазного Берега?
Я, значит, не я, хата тоже не моя, моя юрта стоит с краю, ничего не знаю. Несчастная жертва вооруженного нападения. Ну, а чего? На Алмазном Берегу, если верить последним новостям, постоянно в кого-то стреляют, да кого-то убивают. Чем он хуже? Его тоже пытались стрелять и убивать. И это, между прочим, чистейшая правда. Только наркотой ещё накачали и из окна выбросили. Кажется, придурки тогда почти сдались, а он все равно вниз башкой полетел.   Вот ужас пережил… бы, если б был в себе. Так-то ему все веселым казалось. Упаси его Господь ещё раз попасться этой бабе на глаза, кто знает, что еще она там на ложке нагреет и вколет ему? Более таких красочных приходов ловить не хотелось. Он, знаете ли, обычный вор, ему тихо и красиво работать полагается. Стильно и без лишних спецэффектов.  А всю такую дичь, пусть себе Стивен Спилберг оставляет. А у приличного и хорошего Макса Брауна ни одного привода, вид ничтожный, сам он достаточно правдоподобно избитый и несчастный, чтобы ему поверить.

Отредактировано Макс Браун (05.08.2016 18:11:47)

+2

8

Гудман молча закурил вторую сигарету, больше не перебивая и, всё-таки, давая мужику возможность рассказать о произошедшем. Современный диктофон записывал исправно и качественно, благодаря чему детективу не приходилось напрягаться и запоминать каждое слово… потерпевшего.
Он самолично учил всех стажеров никогда не полагаться на одну лишь интуицию в работе. «Такого  напридумываете, что мы всем участком не будем знать, за что хвататься! Факты ищите, всем насрать на ваши домыслы!» - примерно к этому обычно сводились его напутственные речи новичкам. Новички бледнели, зеленели, тряслись, но работать учились верно. Однако сам Гудман-то давным-давно уже не был ни стажером, ни кадетом, а значит, бесспорно умные мысли к нему и не относились. Его интуиция напоминала хорошо отлаженный сейсмограф – зачастую подавая тревожные сигналы ещё до того, как сам детектив начинал что-то понимать. Сейчас его интуиция орала дурниной, и просто проигнорировать это Гудман ну никак не мог.
«Хорошо говорит этот терпила», - снова промелькнула отвлечённая мысль, когда Чак, всё так же молча, выставил вперед ладонь, призывая к молчанию и Макса. Нажав на кнопку, он загрузил второй аудиофайл, и махнул рукой, теперь продолжать.
«Вот только не сходится нихера…»
Почесав не менее щетинистую, чем у сидящего напротив мужика, щёку, Чак со звуком провел языком по передней стороне верхних зубов, как бы проверяя их чистоту. И чуть было не замер с таким глупым выражением лица.
Он, должно быть, ахуенно заработался, раз очевидная мысль не пришла моментально. В описываемом Максом преступлении не было мотива. Преступление было, участники преступления были, а мотив – нет. Потушив в пепельнице так и не докуренную сигарету, он зашел Брауну за спину, делая вид, что ищет что-то в шкафах с документами.
Если это вооруженным взлом, значит, что-либо точно будет украдено, и Макс об этом заявит. Непредсказуемость тупизны недооценивать, конечно, не стоило, но этот вариант казался Гудману неправдоподобным. Слишком много было логических нестыковок.  Насколько он был в курсе, воры всегда предпочитали действовать тихо. Даже в случае форс-мажора, каким, бесспорно, был этот случай, Макса бы, скорее, застрелили из пистолета с глушителем, чем показательно выбросили из окна на обозрение всего района. Иными словами, либо то были воры-аутисты, либо вариант со взломом – не рабочий.
Другой вариант – криминальная разборка. Даже если допустить, что этот хмырь и перешёл дорогу кому-нибудь нехорошему, то какая проблема была подкараулить его на улице и поставить перо под ребро? Всего-то и нужно было, что кинуть остывающее тело в какой-нибудь из подвалов нежилого дома и надеяться, что бухой сторож, раз в сто лет решивший совершить обход, обнаружит его не ранее, чем никогда. Зачем было приходить к жертве в квартиру, да ещё и умудрится не убить её, ко всему прочему – было не ясно и отдавало телесериалом про полицию для зрителей с задержками в развитии. Не катит.
Оставался третий вариант: тот самый, из-за чего Гудману чудился подвох чуть ли не с самого момента, как этот кадр заполз в его кабинет и затянул всю эту жалостливую историю с нападением. Выйдя у Макса из-за спины с какой-то папкой в руках, детектив легко бросил её на угол стола и снова окинул «потерпевшего» взглядом. Теперь он был практически уверен, что рассказ Макса, мягко выражаясь – не более чем художественная интерпретация настоящего развития событий. Браун сильно не договаривал, оставалось лишь понять, что именно и зачем.
- Хорош, я тебя понял, - после долго молчания, наконец, заговорил Чак, глядя на мужчину странно-испытующе. Нажав на другую кнопку на диктофоне, отвечавшую, судя по всему, за конвертацию текста из одного формата в другой, Гудман, впервые за всё время их встречи, опустился за стол, сев прямо напротив вора. – Завтра направлю людей, расскажешь им, что из квартиры исчезло. Пока  - сходи в больничку и не дёргайся особо. И вообще…
Он чувствовал себя гончей, взявшей след лисицы. Удержаться от погони теперь было невозможно.
- Аккуратнее надо быть. Ходи и оглядывайся, мужик… - Хрена лысого он теперь просто так разожмет челюсти и отпустит этого прощелыгу дальше, чем в парк погулять. - Под ноги смотри. Сразу и целее будешь, это я тебе точно говорю.

Отредактировано Чак Гудман (07.08.2016 10:16:40)

+3

9

Напряжение возникшее между ними с первого взгляда, давало понять, что Максу ещё предстоит по-настоящему сцепиться не с одной вот такой ищейкой. И, возможно, даже не полицейской. Кто знает, откуда была та девица? Но было одно преимущество: детектив не верил ему, но не мог пока доказать обратного.
И не сможет. Потому что на Макса ничего нет. Даже у той девицы ничего на Макса нет, учитывая, что он даже официально не сознался в том, что работает вором. Просто слышал слухи, просто рассказал то, что слышал. В конце концов, у него может быть самый разнообразный круг знакомых, не обязательно при этом самому являться преступником. Хотя, от той девицы отделаться будет несколько сложнее, чем от ищейки напротив. Но и с девицей он справится. Хотя, ощущение, что она  – это всего одна ступенька в пропасть, не покидало. Надо будет закрутить всё иначе, чтобы остаться на выгодном для себя положении. А это он сможет, надо только постараться.
Здесь же не нужно было даже больше разговаривать. Они были как два ходящих по кругу хищника: один показывал зубы и примеривался, как лучше броситься, второй  же держал оборону, выжидая момент, когда сможет увернуться и прокусить напавшему шею. 
Приподнявшись со стула,  Браун оставил какую-то закорючку в поле «подпись», после чего разжал пальцы, давая ручке покатиться по столу. 
«Ничего ты мне не сделаешь»  - читалоcm откровенно, даже не во взгляде. Им не нужно было смотреть друг на друга, чтобы все понимать. Плохо. Лишняя нервотрепка. Нужно будет уделать эту гончую так, чтобы села в лужу и скулила. А такой фокус он проделывал уже не раз.  Справится.
- Конечно, детектив. – С кротостью законопослушного гражданина, ответил вор. – Как только узнаю, что именно было похищено. Я был бы счастлив ещё и получить свои ключи назад. Когда я при попытке побега, упал из окна, сами понимаете, не имел возможности взять с собой ничего ценного, кроме кошки. – Взяв оную на руки и держа, как младенца Иисуса, Браун кивнул в «благодарность», на мгновение закрыв глаза, и покинул кабинет.
«Попробуй,  достань».

+1

10

- Э, стоять! Чё ж ты стремительный такой?!
Погруженный в свои мысли детектив опомнился лишь в момент, когда за Брауном захлопнулась дверь. Звук привел его в чувство, и Чак поднялся из-за стола, тоже направившись к выходу из кабинета. К счастью, вопреки всем законам жанра, Макс всё ещё был в коридоре.
- Куда ты без пропуска-то собрался?
Жестом поманив потерпевшего обратно, Гудман взял со стола форму и что-то быстро написал, после чего поставил дату, печать и подпись. Параноидальная осторожность прямого начальства периодически выводила его из себя, и момент с пропусками был последней каплей. Чак никак не мог понять, зачем пропуска на выход всем, включая потерпевших и свидетелей: «Мы же на бумаге разоримся, сэр!», но даже это не тронуло бережливого, как последняя интендантская крыса, комиссара. Тогда он сказал что-то про «обормотов», которые «ходят тут», а потом, зачем-то добавил «не напасёшься». Выражение лица Гудмана в тот момент сказало всё за него, впрочем, в перепалку он тогда вступать не стал, поскольку комиссар её не успел остыть с прошлой его провинности. Кто ж знал, что тот чересчур дерзкий пацанёнок из клуба – не наркодиллер, а сын какого-то дико высокопоставленного высокопоставленца. Гудман тогда признал, что немного не рассчитал силу, да и не нужно было его в бассейн со второго этажа сбрасывать, по большому счету. С другой стороны, он тогда честно сходил принести извинения и апельсины пацану в больницу… У пацана от его вида начался припадок, и Гудман поспешил уйти, но комиссар всё равно остался недоволен. Иными словами, не до пререканий было.
- На, покажешь на проходной.
В том, что они с Максом ещё встретятся, Гудман даже не сомневался. Более того, он лично приложит все усилия к тому, чтобы выяснить, что там за свистопляска, в конце концов, произошла. И он был готов съесть один из своих немногочисленных галстуков, но доказать причастность товарища Брауна. Гудман улыбнулся и хлопнул мужчину по плечу.
- Свободен. Stay out of trouble.

+1


Вы здесь » КГБ [18+] » Осень 2066 года » [17.11.2066] Eeeeveniiiing commissioner! (c)