КГБ [18+]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » КГБ [18+] » Другое время » [21.10.2065] Карающий Лициний


[21.10.2065] Карающий Лициний

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Время: 21.10.2065

Место:
- Выставка в музее изобразительного искусства, Алмазный Берег.

*

http://s0.uploads.ru/t/iOAtW.jpg

Действующие лица: Акира Окумура, Макс Браун.

Описание ситуации:  Выставка произведений искусства на Алмазном Берегу – для Макса Брауна была заработком вдвойне. Он освещал их, критиковал картины, скульптуры, подмечал детали, но самое главное – осматривал новые объекты, на которые поступали заказы. Сегодня целью был «Карающий Лициний» - древнее, очень маленькое копье, покрытое золотом и украшенное камнями, принадлежавшее некогда завоевателю – Марку Лицинию Крассу.   Но было что-то ещё…

Дополнительно: Кувшинки.

Отредактировано Макс Браун (04.08.2016 01:38:57)

0

2

Носить платье оказалось непривычно. Несмотря на его строгий фасон, длину ниже колена и благородный тёмно-синий цвет, поначалу Акира чувствовала себя так, словно вышла из дома в неглиже.
Решение перестать носить кимоно, отнюдь, не было спонтанным. Прогрессивно настроенная Матриарх видела несоответствие в том, что говорила, и как выглядела. Нацеленность на сотрудничество с Европой подразумевала открытость к европейскому образу жизни, в том числе, и от женщины, облаченной в традиционную японскую одежду, звучала бы не просто нелепо, а лицемерно. Этого нельзя была допустить ни в коем случае. Поначалу она появлялась в европейской одежде лишь в резиденции Окумура, чем немало шокировала слуг и проживающих там некоторых приближенных, а со временем стала выходить в таком виде и за пределы дома.
Алмазный Берег Акира находила противоречивым, но интересным. К некоторым его особенностям ей только предстояло привыкнуть, но что Акире было действительно по душе – так это обилие самых разнообразный развлечений на любой, даже самый привередливый вкус. Воспитание не позволяло посещать увеселительные заведения, несмотря на определённое(скорее, праздное) любопытство, поэтому Матриарх была искренне рада, когда набрела на музей изобразительного искусства. «Шедевры импрессионизма» - значилось на электронной афише, и любящая именно это направление в живописи молодая женщина чуть приподняла брови. Всё складывалось просто один к одному.
Посетителей в музее хватало, и никто не обратил особого внимания, когда в зале показалась миниатюрная японка. «Да и с чего бы им?» - отвлеченно подумалось ей. Повесив сумку на сгиб локтя, Акира медленно побрела вдоль вывешенных полотен. Её любимый Моне ожидал в противоположном конце помещения.

Отредактировано Акира Окумура (04.08.2016 03:16:39)

+1

3

Карающий Лициний – артефакт, который лечит любые недуги, бережет обладателя от проклятий и является надежной защитой.
После того объяснения заказчика, Максу оставалось только спросить «Гектор, ты в компьютерные игры, что ли, до сих пор не наигрался? Не пацанчик уже».  Но заказчику, дону мексиканской мафии – Гектору Густаво Мендесу было всё равно на скепсис своего друга. Нет, Брауну было абсолютно наплевать на суеверия казалось бы взрослого мужчины, работа есть работа. Ему платят – он ворует. Организовывает и утаскивает. Но никогда – сразу после выставки. Ведь такое поведение глупо, да и бывает подобное только в фильмах. А он не желторотый, каждое хищение ценности – есть следствие операции спланированной, выверенной не хуже часовых механизмов. Любая не вставшая в паз деталь может нанести серьезный урон часовщику. Поэтому этот месяц Браун просто рассказывал собравшимся вокруг людям о происхождении «цели», которую при свете дня называл «исторической ценностью».
- Это подарок Суллы  - римского полководца, к которому в свое время примкнул Лициний Красс, бок о бок сражаясь в событиях гражданской войны. Однажды Красс укрыл Суллу своим щитом, но сам был ранен косым ударом копья в руку. Своего обидчика, несомненно, Красс поверг, а благодарный Сулла из копья сделал Лицинию подарок. Острие он заменил на золото, велел мастерам украсить древко драгоценными камнями и золотыми узорами.  По словам самого Суллы, сие копье с того момента обязано было беречь Марка Лициния Красса от смерти и проклятий. 
- А почему его выставили в музее, если копье считается больше исторической ценностью, нежели предметом искусства? – Спросил один из экскурсантов.
Макс лишь вежливо улыбнулся ему и понятливо кивнул.
- Вопрос логичный. Однако администрация, получив копье, возжелала украсить им выставку для того, чтобы сегодня мы могли созерцать эволюцию мастерства человеческой руки со времен древних римлян вплоть до наших дней.
«Точнее, я навел их на эту потрясающую идею». – Подумалось вору, но эту мысль он не посчитал необходимым озвучивать. 
Ответив еще на несколько вопросов, художественный критик с легкой улыбкой просил у публики милости приступить к своим непосредственным обязанностям, хоть ему и чрезвычайно лестно, что для освещения выставки для членов совета по культуре и искусству, пригласили именно его.  Он уже и так потратил на этих идиотов два часа драгоценного времени, поэтому предложил идиотам угоститься вином, после чего отошел на шаг, два, три. С огромным облегчением Браун вернулся обратно к «Карающему Лицинию», жестом приняв предложенный официантом бокал белого вина, вор ещё раз осмотрел объект, а затем поднял взгляд выше защитного стекла – в сторону зоны, которой было отведено быть вместилищем искусства импрессионизма. Сделав глоток, Браун задержал вино во рту, не спеша смачивать горло. Цепкий взгляд зацепился за женскую фигуру на фоне «кувшинок».  Странно. Люди ходили мимо толпами, но никто не вставал с ней рядом, не смел тревожить покоя, предпочитая останавливаться поодаль. 
Улыбнувшись, вор шагнул вперед, неспешно пересекая зал и становясь неподалеку.  Он четко ощущал границы собственного «я» незнакомки. Тревожить её любование картиной казалось поступком кощунственным и бестактным.  Скользнув по кувшинкам спокойным взглядом, он лишь в секунду задержал его на лице рядом. Обернулся в сторону официанта и сделал страшные глаза, одним движением бровей указывая на фигуру рядом с собой.
- Мисс, я прошу прощения. Но бедный официант уже не знает с какой стороны подойти, чтобы предложить вам вина.
Шагнувший к ним официант действительно выглядел немного испуганным, не понимая зачем Браун позвал его. Вероятно рядом с ним какая-то важная птица из искусствоведческой лавки.  Неловко улыбнувшись, он  выставил вперед бокал вина на подносе.
- Импрессионизм хорош и без алкоголя. – Продолжал вор, вернув внимание к картине. – Иногда сложно поверить, что серия картин может повлиять на стольких художников в будущем. Но стоит лишь взглянуть, и все сомнения развеются  со скоростью света.

+1

4

Акира сама не знала, чем ей так нравились именно эти «Кувшинки». Монументальное полотно безусловно и полноправно относилось к признанным шедеврам своего жанра, но дело, конечно, было совсем не в этом.  В конце концов, Моне вообще был большим любителем запечатлеть свой сад в Живерни, но именно этой картиной Акира была способна, без шуток, любоваться часами. Глаза отдыхали, созерцая россыпь абстрактно написанных разноцветных лилий на тёмной воде, и, порой, японке казалось, что её расфокусированный взгляд улавливал даже не существующие солнечные блики. Как если бы она, и вправду, стояла на берегу пруда.
Раздавшийся рядом голос немало удивил погружённую в себя вампиршу. Матриарх никогда не страдала высокомерием, в отличие от менее именитых родственников, однако успела привыкнуть, что окружающие крайне редко инициировали разговор с ней самостоятельно. Слегка повернувшись всем корпусом к новоявленному собеседнику, Акира молча смерила его нечитаемым взглядом. Молодой мужчина, человек. Должно быть, он не имел ни малейшего представления, кто перед ним, ни с точки зрения расы, ни социального статуса.
Уголки губ японки слегка дрогнули и поднялись вверх, являя Максу одну из тех улыбок, что он мог видеть на старинных масках японского театра Но. Кожа незнакомки в этом освещении казалась порцелановой, отчего сходства с маской лишь прибавилось. Взяв предложенный официантом бокал за ножку, Акира вернулась к своему прежнему занятию, однако, безмолвно давая мужчине понять, что не против его общества.
- Импрессионизм хорош и без алкоголя… - негромко повторила она за ним, после чего беззвучно рассмеялась, выдохнув через нос, и поднесла бокал к губам. – Ван Гог бы с вами не согласился. Многие художники того времени бы с вами не согласились.
В принципе, между любованием картины в одиночку и вдвоем, не было большой разницы. Присутствие незнакомого мужчины рядом нисколько не обременяло Акиру. Держа бокал перед собой, она сделала шаг вперед, к самому ограждению. Изображенная на полотне вода вдруг перестала казаться статичной: вертикальные мазки придавали ей жизни, а полотну в целом – динамичности. И как она только не заметила этого раньше?
- Я слышала ваш разговор о копье Марка Лициния Красса… - снова заговорила молодая женщина после пары минут молчания. Оставалось загадкой, как именно ей это удалось, если всё это время она простояла в другом конце далеко не пустынного помещения. –  И мне показалось странным, что такой экспонат, с точки зрения руководства музея, не оказался достоин собственной выставки. Вам так не кажется?
Сделав широкий жест свободной рукой, она призвала художественного критика ещё раз взглянуть на картины второй половины  XIX века и согласиться, что античный артефакт вписывается в общую концепцию выставки весьма условно. Мягко говоря.

+1

5

Она явно удивилась своему обществу. Странно, такая красивая женщина должна была привыкнуть, что нет-нет, а рядом оказывается мужчина. Или только он такой смелый? Но охраны рядом не видно, а руки еще не заломлены, значит охранников попросту нет.  Хотя бы по близости…  Тогда непонятно. Улыбнувшись красивой азиатке с очень светлой кожей, Макс про себя отметил, что та совсем не смотрит в глаза при разговоре. Это очень… очень по-японски, насколько он знал. Душой кривить не стоило, для европейцев азиаты были зачастую одинаковыми, и отличать их с каждым годом становилось все сложнее, учитывая как сильно последние стремились к европейскому стандарту красоты.  Оставалось только предполагать, используя за основу свои знания о быте и нравах жителей страны восходящего солнца. Эта ассоциация почему-то первой пришла на ум. Оставалось только убедиться в правильности своей теории.
Со слов незнакомки Браун вежливо рассмеялся, выдыхая через нос.
- Ван Гог был безусловно талантлив, но безумен, поэтому я не буду брать в расчет его мнение. А вот с остальными не поспоришь. Но ведь нам не обязательно уподобляться знаменитым художникам для того, чтобы в полной мере оценить их гений. Иначе художественные выставки превратились бы в заведения со счастливыми часами, акциями « 1+1»  на мохито и виски с колой, представьте только себе этот ужас. Но, возможно, родился бы совершенно новый концепт видения искусства. Через довольно мутную, двоящуюся призму. 
Отпивая вина, вор продолжал свою необычную исследовательскую деятельность: вот женщина подошла, чтобы взглянуть на кувшинки с другого угла, вот плавно повела рукой в сторону. Так плавно, словно двигалась в воде. Немного подзависнув, Браун не сразу отреагировал на фразу, а когда понял,  что его спросили – сделал вид, что озадаченно хмурится, решая как лучше ответить на вопрос.
- Я разделаю ваше мнение целиком и полностью. Однако администрации эта идея показалась очень оригинальной. Якобы это позволит сыграть на контрасте. В результате… - Взгляд устремился в сторону «карающего Лициния». – Получился шрам, пересекающий лицо выставки. Кто мы такие, чтобы спорить с начальством? – Улыбка тронула губы, походу Макс совершенно не удивился тому, как его собеседнице удалось услышать объяснение с другого конца зала. Он просто об этом не задумывался, совершенно отвлеченный. – Макс Браун. – Наконец представился художественный критик, протягивая женщине ладонь внутренней стороной вверх,  давая вложить в нее изящные тонкие пальчики, чтобы  с должной аккуратностью пожать их. Незнакомка казалась фарфоровой и даже какой-то ненастоящей – одно неловкое движение и испарится.

+1

6

Наблюдать за молодым человеком Акире было так же интересно, как ему наблюдать за ней самой. Она ощущала заинтересованные взгляды, который незнакомец периодически кидал на неё, и только диву давалась, насколько поведение европейских мужчин отличалось от японских.
Несмотря на то, что на календаре близился к концу XXIвек, японские мужчины, особенно, если они происходили из старых и влиятельных родов(а с другими ей общаться не приходилось), сохранили очень консервативный взгляд на знакомства и отношения с женщинами.  Акире было немало лет, особенно, по людским меркам, и чем дольше она жила на этом свете, тем сильнее убеждалась в одной непреложной истине, давным-давно рассказанной ей одной из гувернанток-компаньонок: мужчины боятся отказа. Любой мужчина, вне зависимости от возраста, опыта, капитала и социального статуса втайне боится, что понравившаяся женщина ему откажет. Особенно, в грубой форме. Особенно, красивая женщина.
В случае с японскими мужчинами, боязнь отказа принимала чуть ли патологическую форму. Именно поэтому Акира, привыкшая к долгим и упорным хождениям вокруг да около, так удивилась, когда незнакомый европеец просто подошел и заговорил с ней. Без долгих разговоров о высоком, туманных попыток выяснить, взаимна ли симпатия и раздумий, правильно ли она поняла намерения ухажера.
Лёгкость ей очень импонировала, поэтому представившийся Максом Брауном молодой человек практически сразу заработал у Матриарха очков симпатии.
- Акира Окумура, - в свою очередь, представилась молодая женщина и пожала протянутую ей руку. После чего взглянула на Макса со слабым, еле заметным лукавым прищуром, в котором угадывалась улыбка. Сдержанная Матриарх пока не успела привыкнуть улыбаться открыто. – И очень напрасно не берете. Безумие Ван Гога не доказано. Некоторые ученые считают, что он был вовсе не безумен, а просто очень несчастен, и несчастье свое заливал алкоголем. Но это не делает его менее выдающимся человеком своего времени.
Бросив прощальный взгляд на монументальное полотно с кувшинками, Акира медленно двинулась дальше, предполагая, что новый знакомый последует за ней. Реплика о Карающем Лицинии была удостоена лишь беззвучного хмыканья, но и этого было достаточно, чтобы понять отношение японки к художественному вкусу администрации галереи.
- Какая ваша любимая картина, Макс? – после небольшой паузы, снова возобновила разговор Акира. На высоких каблуках она не шла, и, тем более, не ковыляла, а плыла, словно ручей, неуловимо перетекая из одной точки пространства в другую. – Очень много можно сказать о человеке по его любимой картине, поэтому подумайте хорошо, прежде чем ответить.
Лёгкая улыбка всё-таки коснулась светлых губ вампирши, но тут же скрылась за поднесенным к ними бокалом вина.

+1

7

Значит, Япония. Он всё верно угадал. Но, хорошо, что они решили не играть в угадайку. Выбери вор неверный вариант с национальностью, и назвав Акиру китаянкой, например, то рисковал бы нанести женщине оскорбление, учитывая крайне прохладное отношение поднебесной к стране восходящего солнца и наоборот. Хотя, можно было бы поиграть в дедукцию и… Нет, всё равно бы ему повезло. Он по природе своей крайне удачлив.  Довольно улыбнувшись, Браун поравнялся со своей собеседницей, лишь неопределенно качнув головой с высказывании о Ван Гоге. От несчастья ухо отщипать не попытаются. Разве что с перепоя, а злоупотребление перепоем – верный шаг с сумасшествию, раз уж на то пошло.  Оставив свои мысли при себе, вор весьма озадачился выбором своей любимой картины. Конечно, он не был лишь необразованным варваром, промышляющим грабежом под личиной скромного и мирного интеллигента. В искусстве он разбирался прекрасно, но что есть  сила искусства по сравнению с его ценой?
Посмотрев в сторону покинутых кувшинок, Макс прикрыл один глаз, раздумывая. Раньше он отдавал предпочтение испанским художникам, начиная от семнадцатого века, заканчивая двадцатым. Ему нравилось творчество и уроженцев Мексики. Кроме Фриды Кало. Не смотря на безумное уважение к исторической личности, фильм с Сальмой Хаек, а так же после прочтения издания, содержавшего выдержки из дневника знаменитой художницы, её картины наводили на него какой-то подсознательный ужас и трепет, вызывая лишь одно желание - убраться подальше, в другую сторону галереи. 
Более того, Макс никак не мог справиться со зреющей в мозгу ассоциацией, волчком крутившейся прямо на самом кончике языка. Идея пришла внезапно, раздувалась, набирала массу и цепкими когтями держалась за края сознания, не собираясь уходить, заявляя свои права на существования. Пульсировала и взывала ко вниманию. Это что-то зрительное, и , в тоже время, эмоциональное…Браун беспомощно скользнул взглядом по зале, пока не остановил взгляд на собеседнице, после чего ассоциация наконец-то показала свое лицо из-за хмурых облаков сомнений и догадок.
- Ирисы Ван Гога. – Безошибочно ответил он, глядя на японку сверху-вниз. На лице проступило довольство и удовлетворение безошибочностью своего решения. Конечно, ведь все так очевидно. – Точнее… -Он не позволял себе разглядывать её, проявляя тем самым неуважением, просто на мгновение задержал взгляд не на раскосых черных глазах, а на молочно-белой, почти фарфоровой коже Акиры. – Белый Ирис, я бы так её назвал. В конце концов, ведь дело на полотне именно в нём.

+2

8

Ответ мужчины заставил Акиру улыбнуться. Изысканно. Знаменитая картина, однако, далеко не первая приходящая в голову при упоминании Винсента Ван Гога.
- У вас хороший вкус, - похвалила японка, посмотрев вверх и встретившись с Максом взглядом. Прямой зрительный контакт давался ей тяжело, однако тренироваться на незнакомцах в неформальной обстановке было значительно проще, чем сидя в переговорной собственной резиденции. К тому же, Макс, странным образом, располагал к себе. С ним было неожиданно просто разговаривать – даже для Акиры, привыкшей взвешивать каждое свое слово, прежде чем что-либо сказать.
- Мне нравятся «Ирисы».. – она сделала паузу, словно размышляя, говорить дальше или нет. И в итоге всё-таки заговорила, - один из моих предков, в свое время, запретил их выращивать у нас в садах. Мотивировал тем, что они вызывают неблагопристойные ассоциации.
Фарфоровая кожа на яблочках щек Акиры слегка порозовела, выдавая как полное понимание тех самых непристойных ассоциаций, так и смущение её самой по этому поводу. К счастью для Акиры, которая любила ирисы, следующий Патриарх их рода ничего не имел против этих цветов, и в скором времени сады у поместий Окумура снова ими наполнились.
- Вы ведь не работаете здесь? – наугад спросила Акира. С одной стороны, Макс не был похож ни на сотрудника галереи, ни на художника, а с другой, администрация, по его словам, к нему прислушивалась. Стало быть, его слово имело здесь вес, а значит, он явно был связан с областью искусства. Акира задумчиво продолжила, - может быть, вы коллекционер?
Черные глаза задумчиво прищурились, после чего японка перевела на Макса вопросительный взгляд. Нет, вряд ли он коллекционер. Те обычно напыщенны до безобразия и имеют ни с чем не сравнимый отвратительный характер. Воспитанная в духе своего времена и своей страны, Акире претили склочные мужчины. Что ей казалось наименее привлекательным в противоположном поле – так это сварливость и склонность к истерикам. Мужчина, в понимании Акиры, должен был быть спокоен и сдержан, никогда не выставлять напоказ дурного нрава и предпочитать слову – дело.
Ещё раз взглянув на Макса, Окумура решила, что он – точно не коллекционер. Но кто тогда? Быть может, он обозреватель?

Отредактировано Акира Окумура (16.08.2016 09:03:06)

+2

9

Браун полуприкрыл глаза, наблюдая за тем, как порозовели эти, казавшиеся неправдоподобно белыми, щечки, с трудом удержав себя от желания вздернуть бровь, едва Акира поведала о столь экстравагантных ассоциациях. Губы тронула легкая улыбка. Adorable. 
Сочетание мягкости и утонченной женственности в облике этого белого ириса Максу показалось очаровательным. А это автоматически означало укрепление в железо его уверенности, что так просто дать уйти этой женщине он просто физически не может. Иначе позор ему, как мужчине.
Питающий большую любовь к простоте общения, свойственной южанам, вор легким жестом предложил Акире продолжить их неспешную прогулку по галерее, делая первые шаги в сторону выхода.
- Я художественный критик. – Улыбка вышла расслабленной, без излишней гордости и чванства.
В конце концов, истинные деятели культуры бесили Брауна до трясучки. Он мог быть сколько угодно ценителем живописи и скульптуры, обладать утонченным вкусом и чутьем на таланты, но беда заключалась в том, что это была лишь одна, поверхностная сторона его личности. Вторая воспринимала жизнь с той простой, грубой философией, которой обладают все преступники и воры. Здесь и сейчас, ты или тебя, бери и беги. А все эти возвышенные метания, снобизм и сморщенные носики, заумное переливание из пустого в порожнее – вызывало в Брауне желание утопить очередного представителя богемы в ближайшем фонтане.   
- Моя деятельность напрямую завязана на искусстве. Хотя, я могу сказать, что больше люблю выставки, целиком и полностью посвященные юным талантам. То, что мы видим сейчас вокруг – уже вечно. Но ведь и этим людям в свое время кто-то помог раскрыться и обрести популярность. Полагаю, что вы, как ценительница  искусства, наверняка…О, надо же. – Глянув на двери, Макс лукаво улыбнулся. – Мы дошли до выхода, вы меня совсем заболтали. – Укоризненный качок головой. – Что ж, в таком случае, я предлагаю обсудить выставку в винной студии неподалеку. Там-то все чрезвычайно гармонично. Только вино и прохлада, нет ни единого элемента, не вписывающегося в атмосферу. – Вновь напомнив о Лицинии, уточнил он.
Акира не производила впечатления любительницы случайных знакомств, но легкая тень очарованности уже коснулась Брауна, что тот  почувствовал  азарт, всегда охватывающий его, когда он шел на опасное задание. Приравнивать женщину к ценности, которую обязательно нужно похитить  - пошло, здесь было другое. Он точно знал, что их разговор должен обязательно продолжиться.

+1

10

В первую секунду на предложение пить вино Акира отреагировала скептически. Она никогда не была любительницей алкогольных возлияний, особенно с незнакомыми мужчинами, но интуиция подсказывала, что прощаться сейчас не стоит. В конце концов, может, это дар ясновидения проснулся, и  имеет смысл его послушать?
- Думаю…  - после небольшой паузы изрекла Акира, немного запрокинув гладко причесанную голову, чтобы смотреть высокому собеседнику в лицо. – Мы можем пойти.
Чувства беспокойства или опасности Макс не внушал. Говоря по правде, Акире хотелось хоть немного продлить общение с человеком, с которым не приходилось ежесекундно думать о том, как она выглядит, и лихорадочно подбирать формулировки, балансируя на тонком льду политической риторики. С Максом можно было просто_разговаривать, и, разговаривая с ним, Матриарх отдыхала. Направляясь к выходу следом за Максом, Акира подождала, пока швейцар откроет перед ними дверь, и вместе с новым знакомым оказалась на улице.
Макс не соврал: винная студия действительно находилась неподалеку, всего через два квартала на пересечении двух не слишком оживленных улиц. Зайдя первая, Акира окинула взглядом почти пустое помещение и через плечо обратилась к своему спутнику:
- Хорошо, что люди избегают распивать алкогольные напитки до наступления вечера. Публично, по крайней мере.
Так вся винная студия оказалась практически единолично предоставлена им одним. Подошедший официант предложил присесть, и уже через пару минут Матриарх изучала принесённую винную карту, решительно, при этом, отодвинув меню.
- Мэм, если вы ищите что-нибудь определённое, я могу вам помочь, - вежливо обратился вернувшийся официант, держа руки за спиной. – Белое, розовое или красное?
- Красное, - на мгновенье подняв на него глаза, отозвалась Акира и запоздало посмотрела на своего спутника, сидящего сбоку. – Или вы хотели другое?
Светлый палец с аккуратным маникюром и прозрачным покрытием на ногтях, слегка коснувшись, прошелся по строчке винной карты.
- Вот это очень хорошее. Итальянское, 2020 года.
Вино было не из дешевых, но и не самое дорогое. Для состоятельного человека ценник был средним, а не состоятельные в подобные заведения не ходили:  это можно было легко понять по средним ценам меню и винной карты.  То, как спокойно и без суетливости Акира предложила сделать заказ, наводило на мысль, что посещать заведения такого уровня было ей не впервой. А из вежливого отношения к персоналу, можно было сделать и другой вывод: деньги у  миниатюрной японки, напрочь лишенной барских замашек, были не просто в необходимом количестве, а заработанные самостоятельно. Такой вывод можно было сделать просто исходя из того, что она ни разу за разговор с официантом не дала понять, что её статус намного выше его, и, при желании, она могла бы запросто купить всё это заведение. Подобным часто грешили любовницы высокопоставленных чиновников и прочая «золотая молодежь», которые большие деньги видели только в сейфе папочки. Или «папочки». Поведение Акиры же, напротив, говорило о том, что деньги и социальный статус – последнее, о чём она думала при общении с людьми.

0


Вы здесь » КГБ [18+] » Другое время » [21.10.2065] Карающий Лициний