КГБ [18+]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » КГБ [18+] » Другое время » [лето, 1896] Подобна солнцу в холодной воде. (с)


[лето, 1896] Подобна солнцу в холодной воде. (с)

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Время: август 1896 года, день.

Место: одна из эльфийских общин, район Гудзонова залива, провинция Манитоба.

Действующие лица: Трандуил, Шайлих (НПС).

Описание ситуации:
И денёк-то такой солнечный, и девушка хорошая, а Трандуил неисправим. Хмурится всё, не доверяет, обижает. Вот только, девушка не так проста, а еще упряма и любопытна, что не сдаться её чарам невозможно.

Дополнительно:

http://sd.uploads.ru/VrgFZ.jpg

Шайлих, (снежный эльф, 21 год)
Весёлая, дружелюбная, добрая, но упрямая и капризная. Она любит долгие прогулки по лесу, легко лазит по деревьям, превосходно стреляет из лука и находится в хорошей физической форме, но никаким холодным оружием или единоборствами не владеет.
Имеет особую близость к лесу и растительности. До такой степени, что цветы распускаются сами собой, когда она появляется где-то рядом. Сама Шайлих подобные проявления не контролирует. Может "слышать" растения, понять, почему им плохо и что сделать, чтобы было хорошо.

Отредактировано Трандуил (12.10.2016 16:17:48)

0

2

Шел уж третий год как Трандуил ушел из общины, где он провел детство и юность свои.
Долгий третий год.
Невыносимость мысли, что любимая женщина принадлежит родному брату, что эта женщина, не смотря на слова свои, искренностью пропитанные, сама выбрала Фрэвардина, отказавшись от непутевого Трандуила, гнали его прочь и от родителей, и от родного дома. Впрочем, не так далеко, как хотелось бы самому эльфу, а всего лишь в соседнюю общину, к деду, который будучи пусть и эльфом мудрым, а после смерти жены своей, бабки Трандуила, от чего-то не хотел жить рядом с семьей.
По его примеру и сам остроухий так решил, питая глубокую обиду на всех. И на брата, и на бывшую любимую, и на мать с отцом, что решили их судьбу таким образом, договорившись о свадьбе красавицы Иримэ с Фрэвардином, не слушая его. Ушел, сказав, что в этом доме, среди непонимания, ему больше места нет, а вот у деда, в одиночестве, будет лучше, пытаясь таким образом не столько сделать хорошо себе, а наказать родителей. Дед-то, кстати, оказался не в восторге от такого. Возражал он тихо и сурово, однако не долго, что молодой эльф смог пережить и остаться сначала погостить у своего родственника, а потом и вовсе напроситься в подмастерье, лишь бы не возвращаться в родительский дом. Только вот, о доме Трандуил все же думал, но не оттого, что по матушке скучал, или забыл свои обиды, а потому, что у деда приходилось работать. Много и временами весьма даже интересно.
Эллон, под строгим руководством старшего довольно-таки быстро научился недурно работать по дереву, вырезая что-то сносное и иногда даже красивое, а так же немного с камнями и металлом, помогая деду колдовать над украшениями для женщин и дивными шкатулками, что славились в других общинах. На редкость, но ремесло это нравилось ему, ведь увлеченный работой, Трандуил мог полностью отдаваться делу, забывая о своей горькой обиде, да и здесь, за пределами общины, редко бывали собратья. Девушки заходили к деду в поисках какой-нибудь особенной и красивой вещицы, но они дело другое. С девушками общаться молодому эльфу всегда было проще и интереснее, они находили его привлекательным, улыбались приветливее и не пытались оскорбить, в отличии от мужчин. Вот только, ему до этого дела не было почти и всякое внимание в свой адрес, Трандуил по-прежнему воспринимал в штыки или как минимум настороженно, не видя искренности и полагая, что все с целью как-то посмеяться над ним.
И вот сейчас, когда одна из таких милых, обычно беззаботных, особ эльфийских кровей спешила к деду Трандуила - видимо за очередной парой серёжек или браслетом - тот даже и не взглянул в ее сторону, отдыхая во дворе дома.
К этому моменту, он уж переделал всю работу, оставленную ему родственником, и наконец мог отдохнуть, расположившись на травке в тени дерева. Трандуил почти засыпал под ласковыми лучами летнего солнца, запутавшимися в изумрудной листве. Но, видно, Богине было угодно иначе, что она послала гостью, которая напрочь не замечая дверь и решив что стучать в ту не надо, решила поскребстись прямо в окошко в поисках хозяев дома.
- В дверь - было бы эффективнее, - все же взглянув на незнакомку, прокомментировал Трандуил. Он не старался выглядеть приветливым, отчего получилось, что он почти пробурчал это - громко, быстро, хмуро - для пущего эффекта сурово сдвинув к переносице брови. - Впрочем, и то было бы зря, ибо хозяина нет. Ушел он. Будет не ранее, чем к зиме.
Ох, если бы дед слышал это, то непременно прилетел бы Трандуилу подзатыльник, за которым последовало бы наказание физическим трудом, дабы отучить неразумного мальчишку врать и хамить гостям и возможным заказчикам. Однако, деда сейчас здесь не было, поэтому эльф, еще раз глянув в сторону девицы, отвернулся и снова закрыл глаза, питая надежду, что она уйдет.

0

3

Шайлих прибыла в общину три недели назад, как только её братья вышли из того возраста, когда маме была нужна постоянная помощь. Девушку не выгоняли. Как может любящая мать выгнать своего не взрослого ещё толком ребёнка? Но Шайлих чувствовала себя лишней - пятым колесом в телеге. Когда матушка предложила ей погостить у тётки (которая вовсе не была им тёткой, а какой-то там двоюродной бабушкой), помочь по хозяйству, научиться чему-то, Шайлих тут же вцепилась в эту идею. Если бы она этого не предложила, девушка всё равно бы ушла - в другую ли общину, в горы, в леса, - куда угодно, но не осталась бы дома.
На новом месте она быстро обосновалась, легко завела знакомства и сразу принялась за работу. Тётка встретила её добродушно, хотя и обладала чрезмерно сварливым нравом - то платьё у неё слишком украшено, то волосы заплетены, не как надо. Шайлих слушала эти бурчания с улыбкой, но, как и всегда, делала по-своему.
Тем не менее, она всеми силами старалась принести пользу тётке, поскольку чувствовала себя нахлебницей, и это ощущение доставляло ей наибольший дискомфорт. Каждое утро, переделав все дела, Шайлих уходила гулять до времени, когда нужно приготовить ужин. Иногда она гуляла по лесам, подстреливая дичь себе на обед и домой на ужин. Иногда по деревне, обмениваясь новостями и сплетнями. Ей нравилось разговаривать с незнакомыми ещё людьми и узнавать что-то новое.
Вот и сейчас смеющиеся подружки сообщили Шайлих, что в деревне есть очень хороший мастер по дереву, рассказали, какие красивые поделки он делает, и девушка захотела посмотреть. Возможно, когда у неё будет чем-то расплатиться, она выберет матушке красивый подарок. Мысль это вдохновила и тихо мырлыкая себе под нос песенку, девушка направилась в заданном подружками направлении.
Она легко нашла дом, но выглядел он пустым. Шайлих подошла к закрытой двери и в нерешительности застыла, заглянула в окно, на всякий случай постучалась. Когда её внезапно окликнул чей-то голос, девушка едва не подскочила и резко обернулась, широко распахнутыми глазами глядя на мужчину.
Вообще Шайлих была далеко не из пугливых, но любой может испугаться, когда считает, что находится один, и вдруг неожиданно обнаруживает компанию, которая к тому же лежит вон у дерева у неё за спиной и не здоровается, а исподтишка что-то там бурчит.
- Значит, хозяин не ты? - спросила Шайлих, рассматривая хмурого и, в общем-то, явно молодого мужчину с любопытством. Девушки-подружки рассказывали ей о дедушке. - Не ты, - сама себе ответила Шайлих. - На дедушку ты не тянешь, хотя и бурчишь так, будто бы тебе не меньше семисот лет, и хмуришься, словно бы стремишься выглядеть, как валенное яблоко.
Она снова посмотрела на дверь, потому на хмурого мужчину.
- А ты тут что делаешь? Живешь? - поинтересовалась Шайлих. Идти ей было совершенно некуда, она ничем не была занята и хотела посмотреть на украшения, а не шататься по деревне до вечера к тому же уже изрядно голодной. - Может, покажешь работы дедушки? - попросила она. - Мне всё равно до зимы они вряд ли понадобятся, а так хотя бы посмотрю. Чего тебе стоит? Всё равно вон лежишь, хмуришься и ничего не делаешь.

0

4

Надежда, что девчонка уйдет, рассыпалась на мелкие осколки, предварительно недурно приложив Трандуила тяжестью своей невозможности о голову. Эльф тяжело вздохнул, мученически, словно у дома стояла не симпатичная девушка, а старушка с всем известным яблоком, пришедшая отравить Белоснежку, и почувствовал себя под потоком информации, торопливо произнесенной эллет, самым настоящим гномом - маленьким и, безусловно, злым оттого, что он такой маленький. А еще, подумал, что надо было молчать - не подал бы он голоса, возможно гостья и ушла бы ни с чем, недолго потоптавшись у дверей. Сам виноват, поэтому, ничего не поделаешь. Он снова вздохнул и все же поднялся, однако подходить не спешил, вместо этого поднял голову, щурясь на полуденное солнце, проглядывающее сквозь листву. Она сравнила его с яблоком, вяленым к тому же, что было само по себе непривычно и даже как-то совсем не обидно. Будто девчонка не пыталась его обидеть или задеть, в отличии от других, кому словно бы удовольствие доставляло подобное. Да и с занятием она угадала, ибо Трандуилу и правда делать было нечего и он действительно просто лежал. Впрочем, эллет об этом знать было не обязательно, для нее - он отдыхал, после непомерно тяжелого труда, которым наградил внука хозяин дома. Поэтому, Трандуил неохотно отлип от дерева, что подпирал плечом после того, как встал, сохраняя на лице выражение крайне хмурое и, вроде как, даже усталое, которому научился у деда.
- А ты ведь просто так не уйдешь, угадал? - подобие улыбки мелькнуло на все так же недовольном лице. Эллон посмотрел на мастерскую, что располагалась чуть поодаль от дома и рассудив все же, что ему действительно ничего не стоит показать девушке пару безделушек, кивнул той, - Идем, - он указал в сторону небольшого строения и сам направился туда же. Общение с теми, кто приходил к его деду что-нибудь купить, обычно не доставляло радости Трандуилу, который, в принципе, не отличался особенной любезностью, но провожая эту маленькую эллет до мастерской, он отчего-то не испытывал привычного неудобства. Оно слово бы таяло под теплыми и ласковыми лучами летнего солнца, заставляя то и дело поглядывать на девушку. Миленькая, привлекательная, как и всякая эльфийка, она тем не менее не казалась холодной и ее красота не несла в себе оттенка высокомерной отстраненности. Она говорила быстро, как-то по-детски задорно, не смотря на то, что вроде как порицала его ленные возлежания у дерева, и была похожа на волну, беспокойную в своем нраве.
- Ну вот, - он отворил двустворчатую дверь, впуская незнакомку внутрь, а сам оставаясь в проходе.
Трандуилу нравился запах дерева и смолы, что наполнял мастерскую, а после ухода его всякий раз путался в волосах и цеплялся за одежду, заставляя эльфа вспоминать и непрерывно думать о проделанной работе. О том, что в конечном итоге ему нравится здесь, и жить с дедом, ежедневно находя себе занятие в помощи старшему эльфу, это лучше чем грустить о потерянной любви. За три недолгих для жизни эльдрим года, Трандуил научился у старика многому. Не только работе с деревяшками, из которых получались вполне себе симпатичные фигурки, но и в некотором роде переменил взгляд на жизнь, решив для себя, что в одиночестве и непонимании собратьев нет ничего плохого, все временно.
- Там есть не только статуэтки, еще и украшения, - Трандуил прошел внутрь, к одному из столов, - С янтарем, нефритом, другими камнями. Дед не часто, но все же берется за подобное, - он вытащил на стол шкатулку, из которой наугад достал подвеску в виде деревянного кленового листа с узорчатыми прожилками металла и несколькими каплями нефрита, показывая девушке.

0

5

"Ой-ой, как вздыхает", - промелькнуло в голове Шайлих и той пришлось приложить усилие, чтобы не захихикать. Судя по всему, хотя мужчина и не выражал особого восторга, он был готов потратить на неё немного своего драгоценного времени, и не стоило его от этой затеи отговаривать своим болтливым язычком. Поэтому девушка с самым невинным видом пожала плечами на предположение эллона, открыто намекающее на её навязчивость, и улыбнулась.
- Точно не сразу, - заверила Шайлих, и в её голосе не было ни грамма сожаления. В конце концов, воспитанному эллону полагалось встретить её с гостеприимством и дружелюбностью. Учитывая, что Шайлих не получила ни того, ни другого, она вполне могла позволить себе быть немного наглой.
Откровенно говоря, так было даже проще. Большая часть местной общины встретила Шайлих дружелюбно, но это дружелюбие было не больше, чем вежливостью. Да, она по-своему всем нравилась, поскольку выглядела маленькой, милой, весёлой, но воспринималась гостьей, и Шайлих чувствовала себя немного неуютно в новом обществе. Строго говоря, ей немного неудобно было и в старом. Мама нередко одёргивала Шайлих за детскую непосредственность и привычку говорить то, что на уме, не следя за тем, что слова могут показаться невежливыми и даже грубыми. Шайлих считала, что грубым может быть только намерение. Если же слова сказаны не с целью оскорблять, они оскорблять и не должны.
Блондин, сходу не обидевшийся на замечание, не прогнавший её и даже не осудивший за слова, понравился Шайлих. В конце концов, несмотря на все его вздохи, охи и недовольно нахмуренные брови, он позвал её за собой. Чтобы поспеть за ним, девушке пришлось слегка пробежаться, но расстояние было небольшим, и никакой проблемы в этом она не видела.
Из помещения дохнуло немного резким, но приятным запахом мастерской: дерева, смолы, вещей, долго находящихся в покое. Шайлих затаила дыхание.
- Спасибо, - произнесла она и слегка сжала руку эллона, прежде чем проскользнуть вовнутрь.
Шайлих осторожно шагала, будто боясь нарушить равновесие в комнате, заставленной всевозможными подделками. Она рассматривала их медленно и обстоятельно, легко видя в каждом предмете, то подарок матушке, то игрушку для братишек.
На какое-то время девушка забыла о любых своих неприятностях, о голоде и мыслях о родной деревне. Она скучала по братьям и маме, и по возможности пожаловаться на то, что скучает.
- Какая красота! - выдохнула Шайлих, протянув руки к украшению. - Дедушка настоящий мастер своего дела! Они как живые. Наверное, на то, чтобы сделать одну такую подвеску ушло много времени... - предположила она и с сожалением отложила лист обратно на стол. Девушки, которые направили её в сторону домика мастера, оказались правы - здесь было очень много красивых вещей.
- А ты?.. - она перевела любопытный взгляд зелёных глаз на эллона. Когда он находился в относительной близости для того, чтобы заглянуть ему в глаза приходилось сильно задирать голову. Шайлих была невысокого роста, и ей часто приходилось смотреть снизу вверх. - Ты что-нибудь делаешь или просто... сторожишь мастерскую? - конечно, сторожить что-то пришлось бы разве от непоседливых ребятишек. Вряд ли кто-то из своих решится разграбить мастерскую, но другой формулировки для мерного возлежания под деревом девушка не нашлась.
- Меня зовут Шайлих, - представилась она. - Я приехала сюда недавно, поэтому ни о ком ничего не знаю.

0

6

Дедушка. Трандуил едва ли слышно хмыкнул, уголками губ улыбаясь на слова гостьи. Дедушка не любил, когда его так звали и напоминали ему о возрасте. Старый и мудрый Эльвэ был справедлив и великодушен, но также и весьма упрям и в некоторых вопросах непримирим. Отец рассказывал Трандуилу и его брату, что про деда отзывались по-разному. Кто-то говорил, что Эльвэ дружественен и добр, а кто-то считал его слишком резким и скрытным. Но, так было раньше, пока он в одну из суровых зим не потерял ту, которая несла с Эльвэ свет по извилистым тропам этой жизни. Тогда же от доброго и великодушного дедушки осталось не самое лучшее, ибо остальное он спрятал столь глубоко, что даже его сыну не доставалось ничего, кроме суровости родителя. И Трандуил, у которого тоже отняли его любовь, оставив взамен только обиду и гнев, понимал деда. Поэтому, и пришел жить к нему, не рассчитывая на какое-то понимание, ища лишь спокойствия и одиночества. Чтоб упиваться своим горюшком, да копить ненависть на собратьев. Впрочем, это оказалось сложнее, чем думалось эльфу, потому что, следовал собственному плану он только первый месяц, а потом откровенно заскучал, начав искать себе занятие более интересное, чем чахнуть под грузом своих обид на весь мир.
Вопрос гостьи заставил Трандуила вынырнуть из своих недолгих размышлений и взглянуть на девушку несколько озадаченно.
- Я... я... - эллон замялся с ответом. Было несколько непривычно слышать подобный вопрос. Раньше никто не интересовался тем, что он здесь делает, равно как и мало интересовался самим Трандуилом - разве что Иримэ, да родители, но они не в счет. Однако, как бы то ни было, но за несколько лет жизни с дедом и работы его подмастерьем, от природы любопытный эльф научился кое-чему. Он не плохо обращался с деревом и металлом. До той красоты, что мастерил старый Эльвэ для девушек, его ленивому внуку было еще очень далеко. Но тем не менее, Трандуил мог вырезать неплохую шкатулку, ножки для столов у него получались прекрасно, но еще лучше и более нравилось самому эльфу обрабатывать натуральные материалы металлом. К примеру, те же листья покрывать специальным раствором на основе серебра, делая из них подвески, нередко дополняя небольшими камнями.
- Тебе правда интересно? - с недоверием в голосе серьезно спросил эллон, внимательно глядя на девушку и только сейчас обращая внимание, что глаза у той зеленые, что было весьма необычно для снежных эльдрим, среди которых встречались чаще серо- и голубоглазые. Точнее, сам он за свои семьдесят лет не встречал таких. А быть может, просто не обращал внимание. Поэтому, сейчас очень удивился, заглянув в глаза девушке. - Трандуил. Моё имя Трандуил, - он тоже представился и указал на шкатулку, в которой лежали украшения, - Вот моя работа. А еще вот это, - и выудил из шкатулки гребень с листами смородины, украшенный необработанными камнями аметиста, показывая Шайлих.
- Дед говорит, что мне лучше браться за что-то подобное, чем мучить дерево, из которого пока получаются хорошо разве что стулья, - эллон улыбнулся девушке, что получилось совсем даже как-то дружелюбно, в отличии от того, как он ее приветствовал сначала, - Я тоже здесь недавно. Приехал погостить, да остался. - он не стал говорить о том, что "недавно" в его случае - это уже не первый год, потому что хоть времени прошло и достаточно, а друзей Трандуил так и не завел, и все было в точности так же, как и в его родной общине - его сторонились.

0

7

"Ты-ты", - мысленно передразнила девушка. - "Неужели ты видишь здесь кого-то ещё?!"
Внезапное преображение хмурого эллона в эллона застенчивого позабавило Шайлих, но показалось настолько милым, что ей стало неловко смеяться над ним в голос. Опять же превратится в вяленькое яблочко!
Нина улыбнулась немного смущённой из-за внутренней дискуссии улыбкой. Очень легко было представить, как Трандуил снова хмурится, насупливается и обиженно отворачивается, и выгоняет её. Выгоняться Шайлих не хотелось.
- Правда, - ответила она и не соврала. Ей нравилась любая работа руками. Сама она хорошо готовила, неплохо шила и вышивала, могла при необходимости вырезать из дерева чашу или слепить вазу из глины, чтобы потом её расписать. Но её поделки не шли ни в какое сравнение с теми, которыми была заставлена мастерская. Оно и неудивительно, поскольку Шайлих никто особо не учил и у неё было не так много времени, чтобы как-то самостоятельно развиваться. По крайней мере, она думала, что времени у неё не так много, но, на самом деле, слишком легко отвлекалась на новые увлечения.
- Приятно с тобой познакомиться, Трандуил, - Шайлих хотела сказать, что у него красивое имя. По крайней мере, у него было именно такое имя, которое Шайлих нравилось. Она любила весну с цветущими полями, садами и бабочками. Мысль о весне всегда вызвала у девушки улыбку.
Тем не менее, она не была уверена, что слово "красивый" эллон воспримет благожелательно. Мальчики время от времени обижались на глупости. Это юная Шайлих успела запомнить.
- Хорошее имя, - произнесла она и пояснила. - Я люблю весну. Впрочем, я люблю любое время года! Нельзя сказать, что лето, осень и зима не такие красивые, но весна всё же особенная. Она - живая, - Шайлих смутилась своего монолога, до которого Трандуилу, возможно, и дело-то никакого не было, и быстро уставилась в показанные ей предметы. Уставилась и тут же забыла о своём смущении.
- О, тебе и правда стоит этим заниматься! - восхитилась Шайлих. Она ничего не знала про мучение над деревьями, но полагала, что когда у кого-то что-то получается хорошо, ему стоит уделить внимание этому, а не мучиться над тем, что по какой-то причине не выходит.
В тишине довольно звучно пробурчал желудок, но Шайлих предпочла сделать вид, что ничего не произошло. Побурчит и перестанет – можно подумать, впервые.
- Тебе нравится? - спросила она, отрывая взгляд от поделки и передавая её Трандуилу. - Нравится работать с металлом и камнем? По-моему, когда нравится, всегда выходит, если не хорошо, то душевно. Но у тебя выглядит не просто душевно, - пояснила Шайлих, вспомнив, что её время от времени понимают неправильно. - Красивая работа. Ты давно этим занимаешься?
Шайлих могла бы сделать вывод, что, если Трандуил недавно переехал, то и заниматься поделками должен был недавно, но, в конце концов, что ему мешало научиться этому ремеслу ещё у себя в общине, а здесь только улучшать мастерство? Многие так делали: набирались опыта у разных мастеров.
- Я тоже приехала погостить, - улыбнулась Шайлих. - Хотя формулировка мамы звучала скорее "помочь по хозяйству старой тёти". Вот. Помогаю, чем могу.

0

8

Слушать голос юной эллет, что в тишине пыльной от опилок мастерской звучал веселыми переливами колокольчиков, время от времени скоростью речи напоминавший птичью трель, было весьма занимательно. Интересно, что было непривычно для Трандуила. Она все говорила и говорила, ненадолго прерываясь, рассматривая предметы, хвалила его и и его имя, много улыбалась и напоминала эльфу солнечный лучик, настойчиво заглядывающий по утру в окно. Яркая и звонкая, смеющаяся. Глядя на Шайлих сейчас, Трандуил представлял себе праздник Бельтайн, почти явственно видел эту эллет поющей гимн солнцу и встречающей рассвет в танцах у костра. И сам эльф не замечал за собой, как улыбался, как взгляд его следовал за каждым движением девушки.
- Нравится, - эллон уверенно кивнул в ответ на ее вопрос.
От слуха его не укрылось голодное урчание, что принадлежало явно желудку гостьи. Впрочем, как и она Трандуил предпочел сделать вид, что ничего не слышал, только лишь мысленно раздумывая над тем, чем он может накормить эллет. Кормить ли ее вообще. И на сколько будет прилично предложить незамужней юной девушке остаться на обед. Как она сама воспримет это - с той же легкой непосредственностью, с которой стучалась в дом и называла его, праздно являющегося под деревом, вяленым яблоком. Или же смутится вдруг и, чего хуже, огреет чем-нибудь тяжелым.
- Спасибо, - прозвучало искренне, но все же несколько хмуро. Он вздохнул, понимая, что от всех этих мыслей снова сам начинает чувствовать себя неловко. - Третий год. Столько же, сколько и живу здесь, с дедушкой. Только, меня никто не посылал помогать ему. Я сам ушел из дома родителей… - эллон резко замолчал, серьезно глядя на девушку. Вернее, сквозь нее. Воспоминания неприятные об отношениях с братом, о том, что тот отнял у него любимую, а родители поддержали это, не став слушать младшего сына, снова будто облаком грозовым нависали над Трандуилом. Ему было неприятно вспоминать это, ему было неловко сейчас, а под любопытным и озорным взглядом зеленых глаз Шайлих он чувствовал себя маленьким. Эльф шагнул в сторону, почти неосознанно, словно яркий и теплый свет, исходивший от этой девушки, мог ранить его, или вовсе изменить. Трандуилу не хотелось меняться, становясь добрым и мягким. Ему нравился его гнев, что выстужал привычные эмоции, оставляя взамен холод и пустоту. Ему казалось, что этот гнев делает его сильнее перед лицом всякого эдэль.
- Эго*, - коротко бросил он, не глядя на эллет и убирая украшения обратно в шкатулку, - все равно ничего брать не будешь. До зимы. - резко захлопнув крышку, он все же посмотрел на Шайлих. Однако теперь не так, как несколько минут назад, когда он откровенно любовался ее улыбкой и наслаждался звуком голоса, рассказывающего о весне. Теперь гостья мешала ему. Ведь именно она заставила его чувствовать себя неловко, и из-за нее он снова вспоминал о своем ненавистной брате.
_____
*(синд.) - уходи.

Отредактировано Трандуил (16.10.2016 15:18:02)

0

9

Всё шло хорошо. По крайней мере, именно так считала Шайлих. Нельзя было сказать, что она сильно скучала по обществу или нуждалась в разговорах, но ей нравилось поболтать вот так, ни о чём, не особо следя за тем, что она говорит. Было даже странно, что она так разоткровенничалась в обществе эллона, склонного чуть что хмуриться, и едва не выложила ему свои маленькие беды. Обычно Шайлих охотно слушала истории, рассказы и сплетни, легко поддерживала беседу и иллюзию обоюдного общения, но о себе помалчивала. Остальные даже не замечали этого. Любому гораздо приятней рассказывать и слушать о себе, чем о незнакомой девочке из другой деревни. Впрочем, в её деревне ситуация мало чем отличалась. Тут же ей вдруг стало до необычного уютно! Наверное, потому что Трандуил, как и она сама, бежал в эту общину от своих проблем. Шайлих почувствовала в нём что-то родственное и заболталась, совсем забыв следить и за тем, что говорит, и за тем, сколько.
Девушка одёрнула руки так, словно бы слова эллона могли прищемить ей пальцы, как крышка красиво инкрустированной шкатулки. Это было единственное движение, которое сделала Шайлих. В остальном она осталась стоять в той же позе, на том же самом месте, глядя на Трандуила с огорчением.
После громкого хлопка тишина в ушах словно бы звенела, и ей понадобилось несколько долгих секунд, чтобы набраться смелости прервать её.
- Что случилось? Я обидела тебя? - произнесла Шайлих, ухватив Трандуила за рукав. У него был такой вид, словно бы он сам вот-вот убежит, как обиженный ребёнок, а девушке совсем не хотелось бегать за ним. И уйти просто так, ничего не понимая, не зная, что произошло, она не могла...
"Мы так хорошо говорили..." - Шайлих прикусила губу. Она часто так делала, раздумывая над чем-то или увлекаясь работой.
- Извини. Мне говорили, что я не слежу за своими словами, но я и не думала тебя обижать, Трандуил! И... - она нахмурилась, явно чувствуя себя неудобно из-за того, что извиняется за то, в чём своей вины не чувствует. - И, честно говоря, я не думаю, что я что-то сделала или сказала не так. Прежде чем гнать меня куда-то, может, объяснишь, в чём дело? - голос, к концу её монолога, окреп. В нём проявилось свойственное Шайлих упрямство, которое никак не удавалось сгладить матушке. Она нахмурилась, поджала губы и схватилась за рукав крепче.

0

10

Иримэ говорила, что он виноват во всем сам. Она ругала его, укоризненно качала головой, смешно цокала языком, называя Трандуила упрямым и гордым дураком, у которого из-за его несносности никогда не будет друзей. Самому же Трандуилу было все равно, пока она была рядом с ним, заменяя собой весь мир. А потом, она исчезла из его жизни, выбрав другого. Теперь же, Трандуилу тем более было плевать. Что есть весь мир, если его смеющаяся дева принадлежала другому?
Все перестало иметь какой-либо смысл, а внутри у эльфа, в душе его, теперь отныне заметала декабрьская поземка, что сковывала эмоции холодом, ярким контрастом подменяя свет на тьму - расписывая будущее гневом и бесконечным одиночеством.
Три года он жил вот так. Не нуждался ни в ком и ни в чем, тихо ненавидел всякого, кто приближался к нему, питая неизбывное недоверие. Не интересовался ничем, кроме своей работы и помощи деду. А эта маленькая и солнечная эллет пришла и все сломала, она настаивала, проявляла искренний в своей непосредственности интерес, хвалила, много смеялась, чем вызывала любопытство у Трандуила, которому ей даже было нечего сказать. Он смотрел на нее широко распахнув глаза и раздумывал, почему же он все-таки такой дурак, который действительно всегда все портит и сам обижает даже тех, кто обращается к нему с добрыми намерениями. Думал, пытаясь найти причину и нужные слова, но не находил. Девушка была права, бесконечно права, говоря, что ни в чем не виновата. Вот только, гордыня Трандуила и его привычка винить всех, кроме себя, твердили обратное, наступая на совесть, которая, впрочем, в этот раз оказывалась сильнее. Она говорила в памяти голосом Иримэ, настойчиво повторяла о том, что у Трандуила никогда не будет друзей, если он сам будет продолжать отталкивать всех. Шайлих была искренна с ним, уж это он видел, не хотел верить и делал вид, что не замечает, но видел и в конце-концов сам поддался же этим чарам, став приветливым с ней. И, если быть откровенным хотя бы с самим собой, эльфу понравилась эта девушка, а осознание того, что он своей грубостью внезапной мог обидеть ее, было неприятным и заставляло язык промерзать к небу.
Трандуил фыркнул, сам себе, взял Шайлих за запястье и осторожно отвел в сторону руку, которой девушка держала его за рукав.
- Извини, - прозвучало негромко, но вполне отчетливо в тишине мастерской, - Просто ты слишком добра, Шайлих. Это непривычно.
Он не стал говорить что-либо еще, оправдываясь или объясняясь - он все еще не знал, как это следует сделать. И вместо слов, эллон прошел к выходу, и остановившись на пороге мастерской, обернулся к деве.
- Время обеда, а ты голодна. Идем, - Трандуил кивнул в сторону дома, - Или боишься? - и улыбнулся, внимательно с прищуром глядя на эллет. В настойчивости девушки, что сначала казалась ему навязчивой, когда та стучалась в дом, теперь он видел упорство, что не позволило Шайлих уйти. А дружелюбие и непосредственность ее и вовсе обезоруживали, поэтому эльф решил больше не гнать ее от себя, а напротив попробовать быть таким же. Хотя бы по отношению к ней одной.

0

11

У Шайлих широко распахнулись глаза. Удивило её не столько то, что Трандуил не привык к доброте ("Где и как он жил?!"), сколько его замечание, что она мол слишком добрая. Что значит слишком добрая? Разве можно быть доброй слишком? И как сбавить уровень своей доброты до комфортного эллону состояния?
- Хм... - девушка задумчиво сдвинула брови. - Если хочешь, я могу ударить тебя. Или уронить здесь что-нибудь, - Шайлих оглянулась, выбирая предмет, но быстро передумала. На полках, занятых шкатулками, статуэтками и украшениями не было ничего подходящего для бросания на пол, в стену или даже в Трандуила. Кроме того, Шайлих сильно сомневалась, что ей хватит пыла устроить сцену на пустом месте так, чтобы не бояться что-то разбить.
- Нет, ронять тут я, пожалуй, ничего не буду, - с огорчением произнесла девушка. - Оно красивое. Будет грустно, если что-то сломается. Так что да, я могу ударить тебя, чтобы не казаться такой уж доброй. Как смотришь на это? - она бросила взгляд на Трандуила, и в глазах девушки отразился смех.
Причина её чрезмерной доброты была довольна проста. Дома с мамой остались два непоседливых брата Шайлих, склонных и дуться, и обижаться, и капризничать. Она привыкла успокаивать их и добиваться от них правды. Тесное общение с детьми, больше склонных действовать согласно минутным порывам сердца, чем хорошо поразмыслив, учит терпению, внимательности и умению длительное время сохранять довольно ровный эмоциональный тон. Детям нужно только убедиться в том, что их будут любить вопреки всяким проказам. И, как казалось Шайлих, в этом они не слишком отличались от взрослых.
- Не бойся, я не слишком добрая, - улыбалась девушка. - Просто ты напомнил мне моих братьев, - о том, что братьям её только недавно исполнилось по десять лет, Шайлих благоразумно промолчала.
Прежде чем как-то ответить на предложение пообедать, девушка замялась. Она вообще больше привыкла что-то отдавать, чем принимать чью-то помощь, и не очень умела правильно реагировать на такие предложения.
- О, нет! - сходу возразила Шайлих, и улыбнулась. - А тебя надо бояться? - эта мысль позабавила её, хотя она была готова поверить в то, что Трандуил создаёт довольно грозное впечатление. Из-за нахмуренных бровей, и из-за довольно грубой манеры общения, девушки в деревне, наверняка, стараются обходить высокого эльфа стороной.
- Нет, я не боюсь, - Шайлих улыбалась, но чувствовала себя довольно смущённой. Она-то надеялась, что её конфуз остался незамеченным! И если тот факт, что пообедать с малознакомым мужчиной может считаться не сильно приличным, её особо не беспокоил, то она никак не могла позволить Трандуилу думать, что её не кормят!
- Идём, - после недолгого колебания согласилась Шайлих и вышла из мастерской, приноравливая свой шаг к шагу Трандуила. В конце концов, ничего страшного в том, чтобы один раз пообедать у знакомого, не было. К тому же, она может позже принести ему птицу или рыбу, как возмещение неудобств. Эта мысль Шайлих понравилась и полностью успокоила.
- И что у тебя на обед? Может, чем-то помочь? – поинтересовалась она. Помощь была бы идеальным вариантом, поскольку означала, что Шайлих не просто так пришла и покушала, а что-то сделала, чтобы покушать, иными словами, заслужила. – И ещё кое-что: твой дедушка, правда, уехал до зимы? – спросила девушка с лукавой улыбкой. Этот вопрос волновал её с того самого времени, как Трандуил откликнулся.

0

12

- Ударить? - переспросил Трандуил, внимательно глядя на девушку и не понимая, шутит она или нет.
Он старался сохранять серьезность, но получалось плохо. Ситуация теперь, со словами эллет, казалась забавной, и вместе с тем странной. Поскольку все менялось слишком резко. От легкого раздражения ее явлением к деду к попытке казаться гостеприимным, от внезапного гнева к веселью еще более внезапному. Предложила бы Шайлих Трандуилу укусить его, а не просто ударить, эльф бы рассмеялся точно.
- Боюсь, что даже если ты станешь меня бить или ломать здесь все, ты не станешь менее доброй. Неуравновешенной - да, но не злой точно. Это разное. Доброта, она в отношении, в словах, во взгляде, что не имеет оттенка презрения, - Трандуил улыбнулся, замолкая и выпуская девушку вперед из мастерской.
Он снова замечал за собой, что в обществе этой эллет чувствует себя комфортно, не испытывает неудобства, что обычно присутствовало в общении с собратьями. Это чувство ему нравилось, равно как и улыбаться искренне чужим словам. Трандуил даже ненадолго задумался над тем, что хотел бы сделать для Шайлих что-то хорошее. Быть может, подарить что-то. Эльф видел, как смотрела девушка на украшения, и он знал, как девушкам нравятся украшения. Как-нибудь потом, вероятнее всего, он именно так и поступит. Сделает для эллет что-то сам, что-то, что было бы похоже на нее.
- О, это уха, - почти гордо проговорил он, отвечая, - По настоящему холостяцкому, дедовому, рецепту. И нет, помощь не нужна. Прежде, чем ты явилась, у меня уже было все готово и я собирался обедать. Теперь же буду за компанию с тобой, - эллон отворил дверь, снова пропуская деву вперед, - не дожидаясь деда, который будет к вечеру, - он внимательно глянул на Шайлих, понимая, что вопрос был не с проста. Она догадалась, что Трандуил сразу обманул ее, желая спровадить прочь. - Я не люблю общение, не люблю других эльдрим, - он умолк, подходя к очагу и заглядывая в котелок, в котором томилась уха. Как казалось самому Трандуилу, этого объяснения было достаточно, чтоб понять, отчего он сначала был столь неприветлив и потом тоже гнал эллет. Впрочем, это никак не объясняло перемен Трандуила в отношении гостьи и его внезапного предложения составить ему компанию за обедом.
Что-то менялось. Это эльф понимал, чувствовал. Но пока не осознавал, насколько глубоко чужое тепло и свет могут ранить, заражая дружелюбием, от которого Трандуил намеренно отстранялся, отгораживался стенами надменной холодности. Однако, так ведь было не всегда. Он помнил свои хорошие отношения с братом и то, с каким восхищением глядел на старшего Фрэвардина. Но упорно не мог понять, было ли это когда-нибудь правдой. За столько десятилетий эта тонкая грань настоящего и детских впечатлений, когда мир видится ярче и добрее, стерлась, оставив Трандуилу горечь непонимания и обид.
- Ты присаживайся, - он указал на стол, - Если так хочется помочь, то там есть нож, можешь порезать хлеб и сыр, - сам же Трандуил взял две чашки и наполнил их супом, попутно думая о том, что Шайлих следовало приходить вчера, когда у них с дедом на обед была дичь.
- А ты? Надолго ли у тети? - он поставил чашки на стол и сам сел напротив девушки, - И как тебе живется здесь?

0

13

"Презрения?" - Шайлих посмотрела на Трандуила с удивлением. С чего вдруг кому-либо испытывать к нему презрение? Первым же предположением стало то, что он, быть может, когда-то совершил какую-то ошибку и теперь вынужден за неё расплачиваться. Эльфы, в большинстве своём, были ханжами и надолго запоминали любые даже самые мелкие грешки. В особенности это касалось маленьких общин, где все друг о друге знали абсолютно всё и, несмотря на поджимаемые губы и высокомерный взгляд, очень любили посплетничать. Это Шайлих успела испытать на себе.
Если обстоятельства складывались именно так или хотя бы похожим образом, то Трандуилу можно было только посочувствовать.
"Неудивительно, что он такой смурной", - подумала Шайлих, догадываясь, почему эллот не жаждет общения. Видимо, по той или иной причине, мир обидел его, и теперь он обижается на мир. Шайлих хотела бы сказать ему, что это совершенно бесполезное занятие, но не была уверена в своём предположении и, несмотря на терзающее её любопытство, не решилась задать вопрос. Ей не хотелось тут же нарушать едва вновь восстановленное перемирие своей бестактностью.
От размышлений её отвлекла фраза Трандуила. Эта "явилась" вызвала у Шайлих улыбку. Ну как можно быть таким?! В одном слове намекнуть, что она пришла совсем не вовремя, зря и была навязчива, и тут же предложить нарезать хлеб.
Тихо посмеиваясь, Шайлих взяла нож.
- Я так и знала! - произнесла она, с любопытством оглядываясь по сторонам.
В доме Трандуила и его дедушки-мастера оказалось довольно уютно. Вполне вероятно, из-за аппетитного запаха той самой холостяцкой ухи, о которой говорил Трандуил. Девушка только надеялась на то, что у неё не слишком голодный вид, и мысленно пообещала себе больше никуда не ходить, предварительно, не пообедав.
Сделав нарезку и в очередной раз успокоив свою совесть обещанием позже принести ему или птицу, или кролика, девушка села.
- Хорошо! - слишком поспешно ответила Шайлих. - Новые места, новые знакомства, все довольно милые… - она прикусила губу и с напряжённым выражением уставилась в тарелку.
Нельзя было сказать, что ей не нравилось в этой общине. Откровенно говоря, особой разницы она не чувствовала, но дома у неё осталась мама, остались братья, друзья-сверстники, с которыми они вместе росли, а здесь она была чужой и это ощущалось. Шайлих понимала, что в её силах изменить отношение. Что если она проявит терпение и дружелюбность, к ней станут постепенно относиться теплее. Но пока она скучала.
- Не знаю, - девушка пожала плечами. - Всё не просто, Трандуил. Я приехала сюда, потому что тётушке якобы нужна помощь по хозяйству. Но тётушка, на самом деле, не особо нуждается в помощи и не слишком рада моему присутствию. Мне кажется, меня ей навязали и это довольно неприятно... В итоге, я, скорее, уехала из дома... из общины, в которой родилась. Вернуться обратно я не могу, оставить тётю, учитывая, что обещала помочь, пока тоже. Поэтому какое-то время поживу здесь. Возможно, чему-то поучусь.
Она подняла взгляд упрямых зелёных глаз на Трандуила. Ей было неудобно жаловаться. Она никогда никому не жаловалась! В конце концов, когда обстоятельства складываются неудачно, можно поступить только двумя способами: найти что-то хорошее или считать, что всё плохо. Шайлих всегда поступала первым образом.
- Я расскажу тебе, если ты расскажешь мне, кто и почему тебя обидел, - после короткого раздумья выпалила она. - Я никому об этом не рассказываю.

0

14

Трандуил прекрасно понимал, о чем говорила девушка. Она была вынуждена уйти из дома. Потому что, думала, что так будет лучше, но в то же время чувствовала себя лишней здесь и, скорей всего, скучала по своей семье. Непросто оставлять свой дом, не просто принимать подобные решения, эллон был согласен. Непросто жить с кем-то, кому ты мешаешь.
Трандуил в первый год своей жизни с вредным и упрямым стариком испытывал похожее, но это, в конечном итоге, оказалось лучше, чем быть лишним для всей общины и собратьев, не находя друзей в лице сверстников и понимания у родного брата. Но он привык, так же, как привык к нему и дед, который постепенно начал относиться немного теплее к своему внуку. Эльф тихо себе под нос хмыкнул, не сводя взгляда с Шайлих, пока она рассказывала - нельзя было сказать, что они с Эльвэ стали дружнее и между Трандуилом и его старшим родственником все еще случались конфликты, но все же, понимания прибавилось. Дед перестал так часто ворчать на бездельника внука. И если в общении с одним эльфом наметился явный прогресс, этого же Трандуил не мог сказать об остальных собратьях. Эльдрим гордый народ, высокомерие и надменность свойственна им едва ли не с самого рождения, никакое воспитание не может этого стереть с чела долгоживущих детей Дану. Вот только, все это в нынешнее время, когда прошла эпоха королей, проявляется выборочно. Трандуилу, наверно, не повезло, быть выбранным для насмешек, которых он никогда не понимал. Поэтому, сейчас ему было нечего ответить Шайлих. Эллон мог попытаться объяснить, но не был уверен, что получится.
Он улыбнулся, упираясь локтем в столешницу и ладонью подпирая подбородок.
- Не знаю, Шайлих, - задумчиво проговорил он, - все было давно, что может и не правда уже. Может, и не обижал меня никто, может, я сам виноват, что все складывается так. Я не люблю эльдрим и эльдрим не любят меня, - Трандуил на мгновение опустил взгляд, рассматривая суп у себя в тарелке. Никогда его не спрашивали о подобном, никто не стремился поинтересоваться, в чем причина его обиды на собратьев. Даже Иримэ. Она принимала это все и упрямо пыталась поучать его, как делать лучше, но не старалась копаться в прошлом. Самому же Трандуилу казалось, что так было всегда. Он жил еще совсем недолго, все помнил, но не мог точно сказать, когда и с чего все началось.
- У меня есть старший брат, которому всегда доставалось все. Внимание отца, друзья, удача в охоте, но я не завидовал ему. Я принимал это как испытания, ниспосланные Богиней, чтоб воспитать и закалить характер. Пока брат не отнял у меня любовь, - Трандуил умолк, выдыхая, прислушиваясь к своим эмоциям. Он не любил вспоминать своих обид на брата, потому что, всякий раз начинал злиться. Однако, в этот раз, все было тихо, ветер пронесся мимо, касаясь его души, но этот ветер не потревожил спящих в памяти чувств, лишь вызвал очередную улыбку, адресованную гостье.
- Но не только брат виноват в том, что я зол на эльфийский народ. Есть еще она, она тоже выбрала его - говорила, что любит меня, а выбрала его. И родители, что решили все. Но, это все... - он хмыкнул, ненадолго становясь серьезнее, опять хмурясь, но тут же снова теряя всю суровость и продолжая, - Дед говорит, былое - забыто, будущее - закрыто, настоящее - даровано Богиней. Он наверно даже прав, но я пока не могу забыть своего прошлого. Особенно, когда о нем постоянно напоминают.

0

15

Шайлих сжала губы, сдерживая желание возражать. Едва ли не с того возраста, когда она только-только начала говорить, ей пришлось учиться сдерживать желание высказываться по любому поводу. Маменька говорила Шайлих, что собственное мнение важно, но до тех пор, пока оно не ведёт к конфликтам. Она не запрещала дочери думать, поскольку, как полагала Шайлих, физически не могла вычистить её голову от вредных мыслей, но учила не озвучивать свои думы вслух. Иногда у девочки это получалось, иногда получалось хорошо, но рано или поздно, когда она расстраивалась, злилась или, наоборот, расслаблялась, Шайлих говорила то, что думала, и из этого редко выходило что-то хорошее.
Она ничего не знала о жизни Трандуила, и всё же едва не стала настаивать, что эльдрим не может не любить просто так. Не бывает такого! Всегда есть какая-то причина. Она может быть серьёзной или нелепой, с ней можно согласиться или нет, но она есть, и Трандуилу, если он хочет что-то изменить в своей жизни, стоит её узнать.
Шайлих хотела сказать ему об этом, и понимала, что подобные слова бесполезны. На самом деле, причина не так уж важна. По её собственному опыту, от знания не становится легче, со знанием невозможно бороться. Всё, что в итоге остаётся в твоих силах - принять и позволить жителям общины обмениваться сплетнями.
Она внимательно выслушала Трандуила, слегка раскрасневшись от собственной наглости – тема, которую затронул эллон, была явно личной, и не шла ни в какое сравнение с проблемами юной Шайлих.
- Любовь… - произнесла она после долгого молчания. Это слово всегда вызывало в ней какое-то волнение, смешанное с неприятием. Любая юная девушка хочет влюбиться, но Шайлих нередко ловила себя на том, что боится этого.
В прошлом она часто задумывалась, любила ли мать её отца, и почему, если любила, вышла замуж за другого? Она пыталась расспрашивать маму, но та всегда отмалчивалась. Лишь время от времени Шайлих слышала, что похожа на отца в той или иной привычки, и каждый раз видела в этом повод задеть себя. Словно бы сходство с отцом было каким-то оскорблением.
- Муж моей материя приходится отцом моим братьям, но не мне, - заговорила Шайлих, поднимая взгляд от тарелки. - Об этом знает вся община, потому что в маленькой общине сложно что-то скрыть. Когда мама зачала меня, она не была замужем, и, казалось бы, никаких претензий со стороны мужа быть не должно, но они есть. Это как пятно на белоснежной простыне - я постоянное напоминание. Поэтому мне пришлось уехать.
Она замолчала и, наконец, попробовала уху. Блюдо оказалось наваристым, насыщенным и вкусным. Оно было горячим и приятно наполнило желудок. Шайлих улыбнулась.
- Ко мне никогда никто не относился плохо, - заговорила она бодрее. - У меня хорошие отношения и с матерью, и с отчимом, и с братьями. Я не была изгоем в общине, наоборот, меня очень любили, но иногда, когда я заходила в помещение, возникло неловкое молчание или, наоборот, все начинали слишком приветливо суетиться. В таких случаях я знала, что они говорили или обо мне, или о моём отце, или о моей матери. Меня... - Шайлих запнулась. Она чуть было не сказала, что это всегда злило её. На самом деле, ей казалось, что она справляется со своими чувствами успешней и не испытывает ни гнева, ни разочарования. Ей казалось, что у неё всё хорошо.
"Надо меньше думать", - нахмурившись, сказала себе девушка. От подобных мыслей никогда не было никакого толка.
- К сожалению, никогда не узнать, что у другого творится на сердце, Трандуил. Возможно, у твоего брата и твоей женщины были причины поступить именно так, а не иначе. Ты можешь злиться на них или просто принять. Есть события в жизни, на которые мы можем повлиять, но есть подобные весеннему половодью. Вода разливается по берегам, течёт по дорогам, набирается в обувь. Если будешь бороться с чем-то таким, только намочишь ноги и заболеешь. Вместо этого лучше переждать – когда-то появится солнце и всё высушит. Так, рано или поздно, всегда случается, - Шайлих запнулась и бросила виноватый взгляд на эллона. Учить жизни всегда проще, чем правильно жить.
- Прости, я понимаю, что такие советы довольно бесполезны. Знаешь, мне всегда казалось, что, люби я кого-то, то ни за что бы его не бросила, но я люблю маму, люблю своих маленьких братьев, и я уехала от них. Думаешь, мои десятилетние братья понимают, что я их не бросила и что у меня были свои причины?

0

16

Слушать Шайлих и ее рассказы о себе и семье оказалось интереснее, чем сначала думалось Трандуилу. И гораздо интереснее, чем рассказывать о себе. Он давно никого не слушал. Разумеется, кроме деда, или родителей, но все это не шло в сравнение с беседами с милой эллет. Все то более походило на учение, на советы с призывом прислушаться. Ведь они старше, они прожили свою жизнь и знают об этом мире гораздо больше него. Шайлих тоже советовала, но при этом и извинялась, а эльф глядел на девушку спокойно и безмятежно, понимая, что этого ему не хватало. Но не столько самих разговоров с кем-то, кто бы понимал, сколько осознания о том, что не только его жизнь не идеальна и у иных эльдрим тоже бывают проблемы. Разумеется, он понимал, что не все живут только лишь хорошим, неприятности - большие или маленькие - случаются у всех, и не всем светит лишь солнце. Однако, слова эллет заставляли его улыбаться. Шайлих сравнила его со своими братьями, поставив свою ситуацию в пример. Или, не сравнила - эллон задумался на мгновение, понимая, что ему все равно. Общее действительно было, но лишь в том, что и он, и маленькие братья Шайлих, не понимали, отчего с ними поступили так. А еще, схожесть была в том, что ни им, ни ему, ничего не объяснили. И если за братьев своей гостьи Трандуил не был уверен, что они поймут, то за себя мог сказать с полной уверенностью - Иримэ стоило поговорить с ним.
- Я не знаю, - честно признался он, - А ты пыталась объясниться со своими братьями? - Трандуил понимал, что это не одно и то же, но все же посчитал нужным спросить Шайлих.
- Я давно не пытаюсь бороться с половодьем. Раньше старался как-то и что-то доказать остальным, старался соответствовать шаблону... - он сделал паузу, подбирая нужные слова, - ...эльфийского общества. Но мои заслуги всегда оказывались меньшими, чем брата, а в общине продолжали смяться. Из года в год.
Эллон умолк, внимательно глядя на сидящую напротив девушку, будто она могла дать ему ответ на вопрос, почему народ не перестает потешаться над ним, что бы он ни делал. Но, выдохнув, снова улыбнулся.
- Не бери в голову. И не стоит извиняться. Твои советы не бесполезны, просто ты немного с ними опоздала. Теперь все иначе и я делаю что-то не для того, чтоб впечатлить соседей и брата, а для себя. Для себя и собственного спокойствия ушел из общины, поселившись с дедом. Для себя напросился к нему в подмастерья. Для себя продолжаю заниматься стрельбой из лука и хожу на охоту, для себя начал учиться языкам привезенным эльфами от людей. И знаешь, это много интереснее, чем пытаться заслужить чье-то внимание. Правда, привычка злиться осталась. Гнев все равно оказывается сильнее.
Трандуил опустил серьезный взгляд в тарелку и хмыкнул. Сам себе, своим словам, которых становилось слишком много, но которые при этом же совершенно не тяготили его. Можно было сказать, что он жалуется. И сам эльф поймал себя на мысли, что абсолютно не стыдится этого. Откровенность, которую вытянула из него Шайлих была необходима, от нее становилось легче. Он не знал, увидит ли эту девушку еще когда-либо, равно как и не знал о том, что она думает на самом деле о нем, но был благодарен эллет. За разговор и компанию. За ее упрямство, что позволило ей остаться, когда Трандуил гнал ее. Поэтому, еще немного подумав пока ел, он решился спросить.
- Как далеко от дома и своей тетушки ты можешь уходить?

0


Вы здесь » КГБ [18+] » Другое время » [лето, 1896] Подобна солнцу в холодной воде. (с)