КГБ [18+]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » КГБ [18+] » Лето 2066 года » [06.07.2066] Преступление и наказание растут на одном стебле


[06.07.2066] Преступление и наказание растут на одном стебле

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

Время: 6 июля 2066 года
Место:
КГБ, комната для профилактических работ с буйными рабами
Действующие лица:
Джеймс Картер, Мастер КГБ
Описание ситуации:
Осознание правды не всегда является приятным и безболезненным процессом - чаще всего все как раз наоборот. Особенно это тяжко, когда тебя отправляли в качестве кого-то свободного на так называемую "работу", которая в конечном итоге обернулась рабством. И тогда-то начинает просыпаться вся та злоба и ненависть, мирно покоившаяся на дне сознания, вырывающаяся на свободу и стремящаяся к разрушению всего, что попадается на пути. Картер - не исключение из этих правил. Узнав о том, что на самом деле происходит с теми, кого отправляют в клуб работать охранниками, он, под влиянием ярости, набрасывается на пару надсмотрщиков. Но, прежде, чем его успели оттащить от них, оборотень успел хорошенько подрать так неудачно подвернувшихся ему под лапу существ. А что же дальше в таком случае? Как известно, здесь срабатывает важнейший из законов любого хоть на йоту разумного общества - за любое преступление положено наказание соразмерное ему. И теперь новоиспеченному рабу предстоит хорошенько усвоить сквозь свою шкуру, кровь и плоть, что теперь он не больше, чем собственность клуба; вещь, которой непозволительно не только выпускать когти и показывать зубы, но и иметь свое мнение. Ему остается теперь только или стерпеть все это, пройдя сквозь предписанное Мастером наказание, или же вновь взбунтоваться, лишь еще больше ухудшая то положение, в котором он оказался...
Дополнительно:---

+10 ZEUR всем участникам эпизода.

+2

2

http://se.uploads.ru/t/cjmAN.jpg


Арден Кёлер, 325 лет, оборотень-волк.
Скотина, подонок и подлец. Именно так обычно отзываются о Ардене. Но на самом деле всё не так. Почти. Он конечно скотина, но принципиальная. Подонок, но обаятельный. Подлец, но избирательный. Имеет весьма специфическое чувство справедливости, которое понять окружающим почти не реально. Любит деньги и деньги, следует признать, любят его. В КГБ находится на своем месте, поскольку садист до мозга костей. Любит и умеет делать больно, а потом упиваться звуками стонов очередной клубной непослушки, так неосмотрительно отданной в его руки Администрацией.


«Да что это нахер за утро такое?!»
Была первая мысль, с которой проснулся Арден, явно не мозгом чуя, что сегодня одной головной болью после вчерашнего совмещения коньяка, виски, текилы, пива, вина и еще каких-то смутно всплывающих в памяти «настоек» он не отделается. Мобильник буквально ежеминутно разрывался от стандартных мелодий для сообщений и звонков.
«Долбанная пищалка! Да какой пидрила вообще изобрел этот гребаный мобильник?!»
Скрежеща зубами все громче и громче, и явно при этом рискуя их лишиться, Кёлер собирался на работу, параллельно просматривая около тридцати пришедших ему за последние два часа сообщений. Тексты писем оставляли желать лучшего: особенно мужчине понравились последние три из серии «Какого хера ты ушатал мою машину?!», «Чувак, ты что, ссал на мои кусты?!» и «Круто ты вчера полицейского в мусорный ящик скинул!». Хотя, на все эти мелочи жизни плевать он хотел, пока у него была любимая работа, на которой он мог расслабиться и оторваться на каком-нибудь очередном никчемном мусоре как раз за все те мелочи, которые ежедневно портили ему настроение.
«Вот бля, десять часов – опаздываю ж, нах!»
Памятуя о том, что приходить на работу стоит вовремя и что в случае опозданий его самого ждет нехилый за яйцен унд жопэн клац-клац от Администрации, Арден уже в более оживленном темпе начал собирать свой рабочий чемоданчик.
«Сегодня настроение у меня мягко говоря, херовастенькое. Что бы взять такого, чтобы повеселиться с сегодняшней игрушечкой? Всего и побольше – беспроигрышный вариант».
Самые разнообразные, не слишком-то и связные между собой вопросы посещали головушку Кёлера, перебиравшего содержимое своего чемоданчика и, насвистывая какую-то примитивную, прилипчивую мелодию, дабы чуть приободриться и не думать о делах насущных.
- Время – деньги, а деньги никого не ждут, так что тащим жопу на работу.
В последний раз убедившись, что весь инвентарь, который понадобится ему для сегодняшних профилактических работ собран, мужчина, на ходу натянув  черные кожаные перчатки, взял чемоданчик и в темпе направился туда, где его уже должен был ждать наказуемый.
- А вот и мы, любите и жалуйте, пока есть чем.
Бесцеремонно, чуть ли не ногой распахивая дверь и входя в помещение, проговорил оборотень явно не тихим голосочком. Но, уже спустя мгновенье, его взгляд остановился на рабе, который наверняка дожидался его здесь достаточно долго.
«Оп-па~ А вот и наш кролик для удава»
Подумал Арден, подходя к оборотню чуть ближе.

+2

3

Кузури – животное, жестокий зверь с длинными когтями и острыми зубами, который ничего не боится. Не боится даже смерти…
Джеймс с трудом припоминал это утро. Реальность ускользала в цепких, костлявых пальцах небытия. В одно мгновение стало понятно всё: что это за место, что стало тут с теми, кого забрали раньше его. И главное – что теперь будет с ним. Картер через многое прошёл за свою жизнь, но не мог подумать, что однажды он окажется простым рабом у ног владельца. Бесправной вещью, которую однажды лишат жизни ради развлечения.
Логан не боялся ничего, кроме как потерять дорогих ему людей. А ещё – оказаться никому не нужным куском дерьма. Состариться или стать калекой… в общем, страхов было много, просто медведь не показывал их даже самому себе, некогда сопли распускать, когда жизнь в опасности. А теперь на это было время. Много времени. Джеймс успел подумать даже о том, что за свою долгую жизнь не выучил ни одной молитвы. Возможно, этот кто-то, именуемый Богом, сейчас бы помог хотя бы облегчить смерть.
Кузури – животное, жестокий зверь с длинными когтями и острыми зубами, который ничего не боится.
Теперь Логан удивлялся, почему его назвали в клубе так. Длинные когти спилили, зубы сейчас не были на столько острыми, и теперь Джеймс начал бояться смерти. Не своей – чужой. Напрасной смерти в качестве простой игрушки на один вечер для влиятельной особы.
Злость и безысходность затуманивали разум. Ненависть теперь была одним единственным чувством, которое переполняло Картера. Попадание в карцер казалось ничтожным наказанием, если сравнивать с тем, что успел медведь повидать за свою жизнь.
- Воспитать зверя нельзя. Можно выдрессировать. – краем уха услышал недавно Джеймс, когда его вели в карцер. Видимо, именно дрессировать Логана и собирались. Как интересно!
Дверь открылась резко. Открывающий её, видимо, об имуществе клуба не заботился совсем. Непорядок. Доложить бы администрации, посмотреть, как эта тварь повисела бы в карцере, дожидаясь своей участи от ещё одной удачливой мрази. Очередной отброс общества, считающий себя пупом земли. И не понимает, что когда-то может оказаться на месте заключённого.
«Деньги решают всё, не так ли, дружок?»
Кузури скалится в сторону, не стесняясь гулко рычать в пустоте небольшого каменного помещения.
«Да, цепи тут делали с толком, не порвёшь. Бетонные доты в разы уступают стенам карцера – тут можно массированные бомбоудары пережидать. На совесть делают, суки. Боятся тех зверей, которым прописывают ссылку на подземные этажи, не понимают, что бояться стоит им самих себя…»
- Что, бить будешь?
Логан улыбается, в упор рассматривая Мастера. Кажется, именно так они тут называются. Мастера пыток. Специалисты по наказаниям. Умельцы вырезать чужие сердца, обрывая жизни невинных.
- Пытать?
Хищная улыбка стала шире. Картер знал, что способен прожить больше, чем можно от него ожидать, даже несмотря на то, что сделали с ним в клубе.
- Убивать, может?
Последний вариант был более привлекателен из всех предыдущих. Так думал медведь сейчас. Но иногда правильные мысли приходят позже, когда гнев отступает на второй план, а на смену ему приходит здравый смысл. Животным это не присуще, но когда-то давно Джеймсу кто-то сказал, что он не животное. Возможно, никогда не поздно что-то начать исправлять даже такому, как Кузури.

+5

4

Рычание, отдававшееся в комнате эхом, от которого оно казалось лишь громче, ничуть не смутило мужчину, который и не такое за все время своей работы в этом месте повидать успел. Рычание очередного раба предвещало только то, что будет весело, и ничего кроме этого крайне широкого понятия.
«Смотрите-ка, а кто-то у нас тут вякать любит из угла! Эволюция, бля, налицо – от звериного рычания произошел экстренный переход к речи. Дрессировке поддается этот зверек»
- А ты, вижу, разговорчивый прям у нас, догадливенький такой.  В ромашку играть любишь? А я люблю таких как ты– у самых разговорчивых быстрей слова переходят в крик.
С усмешкой проговорил Арден,  прикуривая  сигарету и, с гулким звуком, от которого появляется обычно звон в ушах, брякнул чемоданчик на стол.
- Что-с поведаешь еще пациентик? Зачем охрану избил, лишний раз народ всполошил, хм?
Лучезарно скалясь дружелюбнейшей улыбкой и выпуская при этом небольшое облачко сигаретного дыма, Кёлер с силой прижал медленно тлеющий в его руках окурок к коже подопытного, используя того аки пепельницу. Стряхнув таким образом пепел и вновь затягиваясь, мужчина, пожевывая окурок сигареты, вернулся к покинутому им инвентарю для пыток.
- Нехорошо получается, знаешь ли – персонал в больничке, а он нам тут позарез нужен. И кто виноват? Ты. И наказание понесешь тоже ты. Логично?
Доставая один инструмент за другим из своего рабочего саквояжа, как бы между делом поинтересовался у оборотня Арден. Взяв в руки тонкий, но от того не менее болезненный стек, мужчина без слов ударил раба в упор глядя на него.
- Логично, я спрашиваю? Или мы на этот раз в молчанку играть будем?
На повышенных тонах спросил у него Кёлер, отвешивая еще один не менее неприятный удар по шее оборотня и вновь останавливаясь, дабы поглядеть на свою работу. Одного удара явно было мало, что Арден быстро осознал нанося быстрые, хлесткие удары по шее, лицу и ключице оборотня. На тридцатом ударе мужчина резко остановился, задерживая стек в нескольких миллиметрах от щеки Логана.
- Наадоело. Мне следует подыскать что-то более веселое и эффективное.
В следующий момент, палочка для битья отлетела в дальний угол комнаты, а ее владелец направился искать артиллерию потяжелей. Нашел. Вытащив из дальнего угла нечто, напоминавшее гротескную смесь печки и урны, Кёлер разжег внутри нее пламя и, положив в него тонкий железный прут, вновь перевел взгляд на раба, не скрывая хитрой, но и сумасшедшей в то же время ухмылки.
«Хах, посмотрим, как ты относишься к вещам погорячей!»

+3

5

Теперь Логан стал ещё и разговорчивым. Не клуб, а прям кладезь новых наименований. Угрюмый зверь без дела никогда не разговаривал. А сейчас дело-то было. Важное такое дело – спасти. Не себя. Хоть кого-нибудь из этого ада.
- Охранка сама виновата. Никто их не просил убивать других из моего клана.
Почти пожаловался Картер. И, знаете ли, почти даже получилось. Логан чуть приподнял бровь, будто удивляясь чему-то, когда окурок прикоснулся к коже.
«А, да. Точно. Должно быть больно, вроде».
Припомнил медведь, поморщившись. Но продолжать дискуссию не стал. Вдруг ещё волчонок обидится. Прирежет ещё ненароком. Как тогда прикажете спасать всех?! А вот как раз об этом стоило хорошенько подумать, потому что плана у Картера не было совсем.
- Персонал так часто страдает, коль острая необходимость в нём?
Ухмыльнулся Джеймс.
- Может потому что из тех, кто способен быть достойными охранниками, сделали рабов?
Логан подавил очередной рык, рвущийся наружу. В мозгу никак не могло уложиться, что те воины клана – самые лучшие, посланные в КГБ, подохли простыми рабами. Картеру было жаль не себя, а их – чьих-то сыновей, мужей, отцов. По нему горевать некому, кому он нужен – опасный зверь, кровожадный убийца. Воин без родины, без дома. С таким легко было проститься. О таком не сложно забыть.
- Зачем же молчать. Поговорим.
Логично, ага, как же. Тут своя логика. И Кузури её совершенно не понимал.
- Тем более, когда такой славный собеседник. Не мельтешил бы ещё перед глазами – цены бы тебе не было.
Чуть жмурясь, чтобы не прилетело орудием труда садиста в глаза, заметил Логан. Всё было довольно терпимо, ещё бы регенерацию как-то вернуть в прежнее русло… но как? С ним поработали. Что-то сделали. Изменили. Джеймс не представлял, как это исправить, поэтому пока приходилось настороженно коситься в сторону нагревающихся стальных прутьев. Быть приятным этот день явно не сулил.
- В сорок первом, прошлого столетия, немцы обожали применять что-то подобное на людях. На столько обожали – что прижигали как чужих, так и своих. Ты не немец, случаем?
Заткнуться пока никто не велел, а время ожидания чего-то нехорошего можно было скоротать, разговаривая на отвлечённые темы. Пытаться вырваться из оков Логан пробовал ещё до прихода Мастера, поэтому начинать бесполезные попытки вновь не было никакой необходимости: цепи не поддались раньше, значит слабее они не стали. Тешить себя иллюзиями о побеге Картер не собирался. Сейчас надо было сосредоточиться на другом: как спасти хотя бы кого-то, уберечь от бесславной смерти в КГБ.

+4

6

Слова Логана, Арден, судя по его выражению лица, пропускал мимо ушей. Однако, на самом деле, он слушал и запоминал каждое слово, каждую фразу, которая только слетала с уст раба.
«Персонал страдает, да. Из-за таких вот отрепий, которых на перевоспитание черте откуда присылают. Достойные охранники? Видали мы таких охранников, ни на что не сгодились, кроме как подчиняться, вот и дохнут как шавки подзаборные от самых простых пыток».
- Чудесно. Замечательно. Превосходно! Давно мечтал найти кого-нибудь разговорчивого, интересного, а все попадаются какие-то тихие мизантропы – рычат себе чего-то там, бухтят «Я не сдамся! Я не сдамся!». Понимаешь?
Вопрошал его мужчина, продолжая прожигать раба взглядом, но мысленно витая где-то совсем в ином месте. Однако это ничуть не помешало Ардену расслышать вопрос, касательно его происхождения.
- Нет, датчанин. Но на фашистов я наглядеться успел, и даже почерпнул кое-чего для себя.
«Их зверства были страшны, не спорю, но порой только так можно сломить того, кто пытается бороться до конца. Только сквозь боль и человек, и зверь учится подчиняться. Только испытав страх он понимает, куда соваться явно следует, чтоб нахер не убило. Только так и никак иначе».
Заметив, что прутья уже «подрумянились», Кёлер направился к пылающему объекту и, вынув один из них, подошел к оборотню и, со все той же кривоватой жестокой ухмылкой, прижал на пару секунд каленое железо к правой лодыжке Логана, слушая звук прожигаемой кожи и ощущая ни с чем не сравнимый запах горелого мяса. 
- А ты знаешь, бывают вещи и похуже того, что творили немцы. В некотором смысле, фашисты даже гуманны были…
Философски заявил мужчина, на этот раз прижимая раскаленный прут к коже под коленом раба, зная, что там приятных ощущений от каленого железа явно оборотню ожидать не стоит.
- Вот в прежние времена мои предки знали, как развлекаться. Ты наверняка слышал про «кровавого орла», не так ли? Восхитительнейшая вещь! Особенно, когда это делаешь сам, чувствуешь дрожь жертвы, проводишь по позвоночнику ритуальным орудием, видишь как кровь просачивается сквозь только что сделанные надрезы… А затем ты начинаешь ощущать себя творцом, создающим шедевр, творящим истинные крылья! Правда, не все этой радости удостаивались – большинству куда приятней было просто тупо раскроить череп.
Издав тихий, нервный смешок, Кёлер неожиданно, с размаху ударил все еще горячей железякой Логана в бок, наблюдая за тем, как резко сменяются оттенки кожи в месте удара.
«В былые времена было и впрямь веселей – пытки были пожестче, подопытные – повыносливей, а правила куда более свободными».
Думал Арден, с нажимом водя по телу раба прутом, стараясь задеть как можно больше болевых точек, но не нанести серьезного урона.

+4

7

- Ну как, многие до конца не сдаются?
«Немцы, датчане, русские… да все они из одного теста. И у каждого своя логика. А тут, в этом поганом клубе, кого только нет. И понимай вас после этого».
- И есть ли смысл не сдаваться.
Тише закончил Картер.
«Если всё равно, куда ты побежишь, где скроешься. Система одна. Со своими законами, требованиями. В итоге – карцер с такими вот садистами, как этот. Или что-то похуже».
Джеймс мечтал умереть где-нибудь в бою, спасая жизнь своим друзьям. Друзей, правда, у него не было. Все предпочитали бояться хищника и только изредка пользоваться его силой. Сейчас Логан отчётливо понимал, что рабом он не стал. Он был им всегда. Всю свою жизнь. Рабом обстоятельств, надежд, войн. Выходит, что и правда этот ненормальный садист – лучший собеседник за всё время. Он хотя бы просто выполняет свою работу, а не использует медведя по своему усмотрению.
За все дни, проведённые в Клубе, Джеймс понял, что убивают тут рабов редко. В основном – это или отработанный материал, или так захотел клиент, надо конкретно провиниться, чтобы приговорили к смерти. Каждый раб – сколько-то стоит. Кто-то больше, кто-то – меньше. Как на войне, когда идёшь добровольцем по контракту. Только во время военных действий тебя могут убить, и никто не застрахован от этого. А тут есть своеобразная страховка. Специфическая, конечно, на вкус Картера, но всё же. Боль от ожога была не новой, хотя приятной её назвать очень сложно. Медведь тяжело засопел, поднимая взгляд на волка.
- А ты и правда хорош, датчанин.
Если ему тут клички дают, то, наверное, так и принято. Тем более, незнакомец и не представился. Что ж. пусть датчанином будет.
- Скажи, тут все такие, или мне так повезло?
Логан пытался шутить. Делать всё равно было больше нечего. Думать мешала нарастающая боль, а просто сожалеть о чём-то медведь не привык. Организм пытался восстановиться, но прежней прыти не наблюдалось, как и ожидал оборотень.
«Что тут со мной сделали? Столько лет никто не мог отобрать у меня способность к регенерации, как бы не бились. А тут сразу управились. Чёртово место».
Логан притих, опуская голову и тяжело дыша. Вообще, можно было потерпеть ещё, но волчишко так старался. А то вдруг руководство Клуба недовольно будет, уволят ещё. Куда же они без такой мрази-то? Пропадут совсем. Кузури глухо и тихо простонал. Терпеть боль вообще не следовало, Джеймс так никогда не делал. Стоило пропускать её через себя. Так проще сохранять рассудок, так возможно было прожить дольше. Сознание всё-таки поплыло: резко, Логан сильно зажмурился, промаргиваясь. Этим всё не закончится, это было ясно. В соседнем карцере наказывали рабыньку. И сколько не пыталась та рухнуть в обморок, её приводили в чувство и продолжали. Значит, система есть и здесь. Нужно просто разобраться. Наказание определяет не исполнитель, наказание определяется выше. Значит, чтобы ты тут не делал – своё получишь. Система вырисовывалась ясно, всё больше походя на армию. Главное отличие заключалось в том, что тут ты не получишь больше, чем приказали сделать исполнителю. Это немного развязывало руки. Можно было вернуться к диалогу, к примеру.
- И многих ты тут наказываешь?
Отдышавшись, спросил Картер. Не то, чтобы ему было интересно, но рано или поздно всё равно вникать придётся, а тут такой случай подвернулся. Надо использовать, пока не сдох тут.

+3

8

В ответ на то, что оборотень «окрестил» его датчанином, Кёлер лишь усмехнулся, отвешивая ему очередной удар прутом, но уже по другому боку, для симметрии так сказать. 
- У каждого Мастера свои методы воспитания – сравнивать бессмысленно. Хотя, если продолжишь калечить окружающих или портить имущество клуба, то у тебя будут все шансы фразу «все познается в сравнении» на своей шкуре испробовать.
Ухмылка на губах мужчины лишь еще больше искривилась, придав его выражению лица еще чуть более сумасшедший вид. Замахи железякой стали быстрей, удары – чаще, словно Арден всем своим существом старался опровергнуть то, что он сказал до этого. Каждое его действие будто старалось прокричать «Ну уж нет, дорогуша – такого ты больше нигде не найдешь!» Очередная же фраза Логана заставила Кёлера чуток призадуматься, уже в черт знает какой раз за этот день.
«Многих? Да я уж блин считать запарился, кого я мучил! Но все они практически на одно лицо – или пищат о том, чтобы больно не делали, или бороться пытаются, с рыком и криком о том, что я, мразь такая нехорошая еще свое получу, а они подтип крутые, вырвутся и мне задницу надерут. Ага, щас прям! Сплошь и рядом наивные идиоты.»
- Многих? Да. Наказываю? Да. Но это только им же на благо – наказание лучший способ наставить на путь исправления. 
С очередным глухим смешком, Кёлер отложил железный прут в сторону, посчитав, что эта милая вещичка хороша, но к ней можно будет и позже вернуться. На очереди было нечто более утонченное, но не менее болезненное. Взяв небольшой сверток, мужчина вновь направился к огню и, вытащив его содержимое. Иглы. Тонкие, достаточно длинные и острые. Разложив их на плоской поверхности таким образом, чтобы нагревались только концы, Арден выждал некоторое время, чтобы те нагрелись, но не были раскаленными, и, вооружившись одним десятком, вернулся к рабу.
- Дай-ка мне свою ручку – погадаю-с тебе о судьбе твоей.
С усмешкой сказал Арден, с силой вгоняя под ноготь оборотню тонкую, раскаленную докрасна иголку. Как он слышал от своих коллег, многие предпочитали использовать иглы в комплекте с другими «приятными» вещами – колышками, спицами, хирургическими ножами. Но Кёлер, будучи уверенным приверженцем старой доброй школы просто предпочитал раскаленный металл во всех формах. По его мнению, огонь в сочетании с металлом лучше всего вправлял мозги рабам, что бы они там не натворили, как бы сильны они ни были.
- Что-то мы с тобой заболтались чуток, пациентик… Непорядок! Надо бы нам вернуться к теме твоего воспитааания…
Протянул мужчина, вгоняя вторую иголку под тот же ноготь – заниматься другими пальчиками Логана он не видел смысла. Этих конечностей у любого двуного объекта всего-то десять, а это ой как мало, чтобы довести подопытного до ума.
- Ну что, признаешь свою вину? Осознаешь, что ты натворил, жалкий раб? Забудь о свободе – теперь ты просто кусок мяса, купленный за определенную цену, безвольная игрушка, которая должна подчиняться своему хозяину!
Третья игла вошла под ноготь как по маслу, едва ли задев при этом две другие, которые слишком сильно выпирали вперед, отчего Кёлер все время задевал их, когда пытался вогнать ту или иную поглубже в нежную плоть. Иголок у мужчины было еще предостаточно, чтобы превратить руки Логана в дикобраза, но спешить было некуда – профилактические работы на то и ведутся, чтобы тот, на кого они направлены понял причину всех тех процедур, которые производятся над ним.

+1

9

«Разумеется, каждый мастер хорош, ну ты у нас - самый-самый».
Картер лениво осклабился своим мыслям, продолжая жмуриться от ударов, наносимых оборотнем.
«Интересно, если бы тебя так отделать, на каком ударе прута сдох бы ты?»
Хищно оскалился Кузури в спину отходящему волку.
- Ну вылитый фашист. Жаль, что датчанин.
Хрипло усмехнулся оборотень. Иглы, разумеется, предназначались для него. Орудие пыток для Картера не новое. В лаборатории в него чем только не тыкали. Долго тыкали, всё искали чего-то, ковыряли, сдирали кожу до костей, хотели понять, как действует регенерация медведя.  Не понимали. Злились и приступали вновь, верша свою кровавую науку.
Игла вошла под ногтевую пластину быстро, Логан вскрикнул, отдёргивая руку, стараясь напрасно уйти от боли – мастер держал крепко, не позволяя жертве лишних действий.

- Ты животное, Логан. Животных надо дрессировать, а не воспитывать. Тебя надо дрессировать!

Картер замотал головой, отгоняя так явно вставшее перед глазами видение из прошлого.
- Нет!
Хрипло, захлёбываясь болью, вскрикнул медведь, а разум всё рисовал картинки из минувшего. Из того прошлого, о котором Джеймс боялся вспоминать.
«Признаёшь вину…»

- Ты признаёшь свою вину, зверь! Ты – убийца. Кровожадный убийца, ты убил её! Ту, которую любил! Ты животное, Логан!

Утробное рычание вырвалось наружу, огласив замкнутое пространство вокруг.

- Ты убийца, Логан! Ты – животное!

«Нет!»
Сопротивлялось ускользающее сознание вторящему мужскому голосу где-то внутри, в подсознании медведя. Мышцы руки напряглись на столько, что, казалось, могли лопнуть в эту же секунду. Джеймс дёрнулся со всей силы, разрывая железные оковы на запястье, сдирая кожу на кисти и пальцах.
«Я не животное!»
Картер скалился и рычал, с силой сжимая плечо своего палача свободной рукой. Воля, к которой до этого момента стремился медведь – была рядом. Была настолько осязаемой, что можно было её даже потрогать, не чувствуя оков. Можно было освободиться и, возможно, спасти ещё кого-нибудь. Одного. Или двух, больше не получится – слишком мало времени. Логан уже чувствовал, как сжимаются пальцы на горле волка, как ломаются кости оборотня в стальном захвате страшного зверя.
«Ты не животное, Логан».
Доносится тихо, из глубины сознания, а медведь замирает, ослабляя хватку.
«… игрушка… должна подчиняться хозяину…»
Отдалось в ускользающем разуме Кузури.
«Хозяину…»
Картер замер, смотря в одну некую точку на лбу волка, будто там было что-то крайне интересное. Такое важное, единственное, что осталось в этом мире. Пространство сузилось до пределов пары метров, а медведь всё не отрывал взгляда от оборотня, не пытаясь бежать или нападать.
«Хозяину. Одному хозяину».
Осознание пришло откуда-то из глубины разума, будто всегда было там, лишь отвергаемое Логаном. Боль резко, неожиданно отошла на второй план.
- Одному хозяину?
Внезапно уверенно задал вопрос раб, оторвавшись от той невидимой точки на лбу Мастера, теперь смотря ему в упор в глаза, словно сейчас именно тут должна была вдруг найтись та самая истина, без которой Кузури прожить бы не смог.

- Новую партию охранников вы поставите сразу же, как только падут эти.
- Но у нас не остаётся воинов!
- Плевать. Поставляйте тех, кто сможет выстоять дольше.

Вспомнил диалог Логан, что слышал, когда отправляли очередных соклановцев  в КГБ.
«Если я не подохну тут, то клан оставят в покое. Других не заберут, если выживет тут хоть один. Тот, кто может выдержать всё, пережив многое. Вот, почему послали сюда меня. Старейшина догадывался, что в Клубе происходит неладное, но исправить не мог».
- Как принадлежать здесь одному хозяину?
Выпалил свой вопрос Картер, требовательно глядя на волка и отходя назад, к стене, отпуская своего палача совсем.
- Ты же знаешь, скажи мне!
Голос сорвался на крик – всё-таки боль возвращалась, пронизывая всё тело разом. Джеймс от себя такого не ожидал. Ещё пару часов назад он желал только убить побольше народа тут, отомстив за соклановцев. А теперь не на шутку начал интересоваться устройством КГБ.
«Если принадлежать одному, то можно не оборачиваться на желания остальных. Принципы одного существа, не важно, кем оно является и на сколько могущественно – возможно понять. И тогда…»
- Расскажи мне, датчанин, как тут прожить как можно дольше.
Спокойно попросил Логан, опуская голову. Жизнь зверя не имеет цели. Лишь сражения, битвы, смерти. Теперь цель была определена, изменив судьбу Кузури.

Отредактировано Джеймс Картер (19.07.2014 17:59:27)

+4

10

«Я не фашист, нет… Временами, я в разы хуже. Но мир жесток, а на злобу принято отвечать злобой. Датчане тоже переняли кое-что от немцев, и я в том числе. Так что, в некотором роде ты прав, раб…»
Крики Логана оторвали мужчину от потока мыслей в сознании, заставляя лишь больше сосредоточиться на работе, которая начинала приносить плоды: оборотень кричал, старался отдернуть только-только пораненную конечность, пытался сопротивляться нарастающей боли.
- Признай свою вину, прими очищение болью, огнем и металлом. Ты бесполезный раб, который должен учиться терпеть и принимать боль – она будет твоим вечным спутником в этих стенах!
Мгновенье и еще две точно такие же иголки пронзили плоть под ногтями раба, соприкасаясь с их предшественницами и, тем самым, лишь больше раздражая находящиеся там нервные окончания.
- С этим пальчиком покончено – пора браться за следующий. А тебе, раб, следовало бы начать осознавать свое место в этих сте…
Договорить он не успел, ибо тот факт, что оборотень разорвал железные оковы, достаточно прочные для того, чтобы сдержать подобную силу, заставил Кёлера удивиться на долю секунды и тут же начать искать решение проблемы. Зная из местной техники безопасности то, что даже одна свободная конечность раба во время воспитательных работ может вылиться во внушительных размеров пиздец, это самое решение искать следовало поскорей.
«Какого хера вообще! Они что, не проверили состояние цепей?! Сборище кретинов, по их мнению, я что ли должен был ЭТИМ заниматься?! Как закончу, пойду разбираться с ними…»
Арден вцепился в руку раба, крепко сжавшую его плечо, стараясь отодрать ее от себя. Не вышло. Видимо, Логан не жалел сил на то, чтобы если не убить, так уж точно переломать ему пару полезных в работе и личной жизни косточек. Плечо начинало ныть, но подобные случаи в практике Кёлера были, хоть и не часто. Как говорится в народе – случались вещи и пострашней.
- Думаешь, если ранишь меня или попытаешься убить, твои мучения кончатся и ты сбежишь отсюда? Не будь очередным смешным, наивным идиотом. Даже если я сдохну или буду не в состоянии дальше мучить тебя  – придет другой. Он продолжит свою работу и еще подбавит тебе страданий. И не факт, что в конечном счете тебя в утиль не пустят.
Со все той же усмешкой спросил он голосом, в котором откуда-то появились немного роботизированные нотки, словно это вовсе не оборотень говорил, а какой-нибудь захудалый, запрограммированный киборг. Боль в плече нарастала, откуда следовал вполне логичный вывод: нужно было найти способ, как отодрать лапень раба от важной в работе части тела. В своей ладони Кёлер сжимал несколько игл, которые еще пару минут назад старался использовать по назначению. Видимо не судьба: собрав силу в кулак, Арден разом воткнул несколько игл в мягкое мясо ладони оборотня, надеясь, что это хоть как-то ослабит его хватку. Он ослабил, да, но мгновением раньше, чем иголки вонзились в его плоть.
«Да ну нах! Он что, сам решил остановить себя и не продолжать сжимать мою костяшку?  Пля, чет мне это не нравится – когда такое происходит, ждать остается только полной жопы»
Мужчина следил за взглядом раба, который был направлен, судя по всему, на его лоб. Тем не менее, никакой особой опасности в данный момент он не чувствовал. Только мерзкое чувство неопределенности и ожидание очередного шага оборотня.
«Бляяя, да что же у него на уме?! Нападает, останавливается… Бред, а теперь еще и этот вопрос!»
- Одному хозяину принадлежит личный раб, а остальные – временно, всем и без остатка. Если, конечно, их кто-то один в личное пользование не захочет.
Настолько правдиво, насколько он это понимал, ответил Логану он, так же буравя его взглядом, теперь уже явно выдававшим черты его тотемного зверя. Вопросы, посыпавшиеся на Ардена, вызвали лишь очередную усмешку на его губах, сдобренную при этом удивлением и неким удовлетворением.
«Да неужели дошло, что по-другому здесь никак? Похвально, похвально, но как-то быстро он переменил свое отношение к ситуации. Паленым попахивает…»
- Все куда проще, чем ты думаешь, раб. Научись играть по правилам этого места и протянешь достаточно долго. Но мне интересно, чего это ты вдруг так быстро мнение свое изменил? Неужели осознал, что борьба бесполезна?
Проговорил Кёлер, говоря с прежней интонацией и надвигаясь на отступившего от него оборотня, подобно волку, завидевшему слабую, израненную добычу. Подойдя вплотную к нему, мужчина приподнял резким движением голову раба, чтобы тот смотрел ему прямо в глаза.
- Научись уважать и принимать правила этого места. Сегодня ты уже достаточно нарушил их: нападение на персонал, порча имущества, попытка нападения на мастера… За все это отвечать надо уметь, пациентик. Извиняй, но иначе никак.
Сказав это, Арден с силой надавил на иглы, все еще торчавшие из руки оборотня, после чего проверил на прочность пока что целые оковы и, взяв замену сломанному кандалу, закрепил его на совесть вновь полностью обездвиживая раба.
- Ладно, вернемся к нашим баранам: раз ты так хочешь, сейчас я буду тебе доходчиво рассказывать курс выживания в этом месте. Слушай внимательно и мотай на ус.
«Может он чему и научится – во всяком случае, не тормозит, как большинство, пытаясь сопротивляться системе. Она устоявшаяся в этом месте и рушить ее смысла нет. Лучший выход – смирение. Мы все по сути рабы в этом мире».
Взяв кнут с железными бляшками вставленными в его основу, мужчина подошел к оборотню и, со всей силы саданул им по его спине. С секунду полюбовавшись покрасневшей полоской кожи, он нанес следующий удар, за ним еще один, и еще.
- Правило первое – научись любить боль. Чем раньше ты ее полюбишь, тем меньше проблем у тебя будет. Боль – одна из основ этого места. Я доходчиво объясняю?

Отредактировано Инкогнито (20.07.2014 17:13:31)

+4

11

- Я не собирался тебя убивать.
Сказал Логан, шумно шмыгнув носом.
- И не нужно мне другого. Мне тебя хватает, датчанин.
Заверил медведь, казалось, не сопротивляясь вообще.
- Тебе даже что-то интересно?
Отозвался Джеймс, глухо прокашлявшись.
- Раньше никто не интересовался.
Картер отрешённо осмотрел волчонка, обнажив зубы в болезненном оскале.
- Не только тут, в Клубе. Раньше – везде.
Правильно, для чего интересоваться судьбой животного? Если только, чтобы потом его использовать в своих целях. Давать надежду и веру кровожадному убийце, убеждать его в том, что всё можно исправить, а кровь с рук смывается просто водой.
Логан никому не рассказывал что-то из своей жизни. Это не интересовало никого. А теперь вдруг заинтересовало, что Кузури даже растерялся: стоит ли говорить. Но вроде как, по правилам нужно было отвечать на вопрос, если старший по званию спрашивает. Или нет, это из армии. Логан жил и воевал слишком долго. А когда не воевал, предпочитал впадать в инертное состояние, а лучше – в спячку. Поэтому отделить армию от обычной жизни становилось труднее с каждым годом.  Боги, как это место всё-таки напоминает службу.
И Джеймс говорил. Говорил о том. О чём его спрашивали.

…В последние столетия наш клан притеснялся. Вампирами. Мы не знали, что они задумали и для чего им земли. А когда узнали – было слишком поздно. Бесконечные воины окропили те земли. Воды в наших реках были отравлены падалью. Тогда медведи не смогли противостоять дальше, сдавшись. Им обещали покровительство. Им сулили обеспечить достойную жизнь. Но этому не суждено было сбыться. Мне это было безразлично. Я покинул клан, приютивший меня, и отправился искать своё место в этой жизни. Я думал, что нашёл…

Волчишко оказался не из робкого десятка: после такого фокуса, выкинутого Логаном, враги бежали подальше, поджимая хвосты. А этот даже не подумал о побеге. Может быть, Кузури теперь не так страшен?
- Война за территорию Украины, бушевавшая в те года, отвлекла меня, а я вновь неосторожно считал себя нужным кому-то. Когда последняя битва завершилась, я так и не прижился в том месте, где воцарился хрупкий мир. А когда клан медведей попросил помощи – я пришёл сразу же. Чтобы помочь. Пойти и разобраться во всём – на месте. Только вот, против системы невозможно пойти одному. Я не знал о системе, я пошёл сюда добровольно. А стал рабом. Или не стал, а лишь остался им. Рабом обстоятельств, надежд. Хотя нет, просто рабом. Тут не дают надежд, не обещают ничего. Так… проще.
Логан замолчал, посматривая за действиями волка, уже догадываясь о продолжении банкета. Было бы странно, если оборотень решил остановиться сейчас. Тогда бы понимание медведем этой системы опять не сдвинулось бы с места. Этот мир открывался Кузури нехотя, демонстрируя себя изнутри, показывая свою сущность, словно оборотень при обороте.

- Я скорее тебе в любви признаюсь, датчанин.
В очередной раз, резко выдохнув, заявил Картер.
- Даже искренне признаюсь – если будешь так лупить.
Следующая фраза больше походила на угрозу, чем на шутку. Потому что шутки при таком оскале настоящего хищника не произносятся вообще. Хотя Логан всегда был исключением из правил. Боль он, разумеется, ещё как чувствовал. Только новой она не была. Поэтому вдаваться в подробности истязаний и жалеть себя, оборотню было совсем неинтересно. Сейчас нужно понять, что представляет собой КГБ, а второго такого разговорчивого Мастера могло и не попасться совсем.
- В одних камерах здесь – убивают рабов.
Отдышавшись, сказал Картер. Он чувствовал запах разлагающейся плоти тех некоторых, кто был по соседству.
- Не всех. Кого-то – отпускают. Это определяет не мастер, так?
Пить хотелось ужасно, но это тоже было не впервой. Поэтому, облизав губы, медведь продолжил:
- У меня есть шанс выйти отсюда живым сегодня?
Вопрос был для Кузури очень важным. Ведь если нет ничего дальше этого карцера, то понимать систему уже не обязательно.
- Я признаю вину за то, что покалечил охрану. Хотя они были слабыми. Но здесь наказывают и за что-то ещё. За то, что я не понимаю. Как два дня назад. Я был здесь же. Только за что? И ещё раньше. И ещё… и не только меня.
Зло закончил Логан, внимательно глядя на волка.

+3

12

С лова оборотня дольше обычного задержали кривоватую усмешку на губах Ардена, превращая ее в некое подобие волчьего оскала. Он от природы был существом не любопытным, но этот поганый интерес ко всему, что творилось вокруг, к некоторым необычным индивидам, странным явлениям… Вся эта галиматья, которую он так или иначе вызнавал, превращалась в часть его собственного мировоззрения. Нынешний случай исключением не стал.  Кёлер крайне внимательно слушал то, что ему соизволил рассказать Логан, стараясь пропустить его историю сквозь себя, не для того, чтобы понять, каково ему там жилось или что он испытывал, но чтобы понять его мотивы и средства, пригодные для правильного воспитания раба.
«Типичная история, такая же, как у многих тех, кто попадал сюда. Только везет кому-то больше, кому-то меньше. Но это правило игры под названием жизнь – она распределяет роли, масти, а нам остается следовать своему предназначению и играть по правилам, чтобы не сдохнуть раньше времени».
Застряв где-то в своих мыслях, Арден, продолжал бить своим орудием оборотня немного на автомате, но профессиональный стаж не позволял ему перегибать палку. Из этого мутного состояния его вывел голос подопытного раба.
- Не гони, пациентик. Обойдусь как-нибудь без таких признаний – лучше сам постарайся признать правило номер 1 прежде, чем мы приступим к пункту номер два.
Кёлер не шутил в этот раз – он не любил бессистемность, особенно в делах, творимых им самим. Если первое правило не усвоено – переход ко второму невозможен. Очередная простая истина. Мужчина уже было собирался ударить Логана в очередной раз, как тот снова преподнес ему порцию новых вопросов. Нет, конечно, Арден поговорить любил, даже очень. В баре и не о работе. А вот подобные обсуждения начинали медленно, но крайне уверенно подтачивать его нервы. Может быть, конечно, он и сам был виноват в произошедшем разговоре, но тут ничего не попишешь уже – отвечать на вопросы жертвочки, возжелавшей встать на путь истинный – дело святое!
- И откуда в такой маленькой черепушке появляется так много вопросов?
Наигранно усталым тоном в свою очередь спросил он у оборотня, откидывая очередную ставшую не интересной игрушку куда-то в угол комнаты и направляясь на поиски чего-то более интересного, устрашающего, болезненного…
- Убивают только совсем тупых, больных и нихрена не обучаемых. А отпускают здесь, как из карцера, за примерное поведение и осознание своей вины за содеянное. Не поймешь того, за что пытают – впаяют еще больше. Не догонишь и после этого – получишь еще. Принцип снежного кома, знаешь ли.
Сказал Кёлер, придирчиво осматривая свой инвентарь, дабы выбрать нечто такое же интересное, как и его сегодняшний «гость». Но пока ничего достойного не попадалось.
- Шанс есть, конечно. Он всегда есть, даже в этом месте.
Остановив свой взор на щипцах 18 века для дерганья зубов, которые Арден предпочитал использовать для выдирания ногтей на ногах у своих «пациентов», мужчина, проверив инструмент на исправность, вернулся к своему собеседнику и стал смотреть взглядом хищника на его ноготки.
- Что признаешь, молодец. Осталось самое малое – ответить за то, что навалял этим слабакам. А то, про что ты тут толкуешь,  не наказанием называется. Это воспитание новичков, чтобы место свое в этой системе знали.
Цепляя щипцами ноготь мизинца правой ноги, мужчина сначала с силой, а затем, чуть сбавив обороты, потянул инструмент на себя вплоть до тех пор, пока не услышал характерного для подобной ситуации звука. Вырванная пластина тут же стала предметом изучения карих глаз Ардена, немного по-ребячески улыбавшегося тому, что он только что сделал.
- Я тоже, между прочим, стараюсь тебя воспитывать. Своеобразно, но так, ведь боль и пытки лучшие учителя.
«Жизнь сама по себе сплошная череда уроков боли с мелкими перерывами в виде радостей, новых встреч и прочей тошнотворной мишуры. Боль – лучший учитель. Те, кто этого не понимают, конченные дауны».
- Ну что, по вкусу маникюр? Могу и на всех пальчиках устроить, конечно, но это ведь нам ни к чему, так? Ты живым пока нам нужен и в относительно подвижном состоянии… И не надейся, что вперед ногами выползешь отсюда – слишком роскошно для какого-то там раба.
Сказал Кёлер, ковыряя свежую, кровоточащую рану медицинским ланцетом, словно стараясь что-то выискать там, внутри плоти оборотня.
- Вижу, к боли-то ты адаптировался понемногу. Этого, конечно, маловастенько, но для новичка сойдет. Тогда слушай правило номер два: не чеши лишний раз языком и забудь о своем мнении, а еще лучше – засунь его куда-нибудь подальше, в задницу, например.
С неким удовольствием на губах, сказал он, выдергивая ноготь другого мизинца. Как всегда, для симметрии.

+3

13

Картер отрицательно и решительно мотнул головой, сжимая губы сильнее. Новый инструмент в руках Мастера показался слишком знакомым и чересчур нежелательным: стоматологов Джеймс никогда не любил. А волк на дантиста похож не был и от этого выглядел ещё страшнее. Лишаться зубов не хотелось совсем. Логан успел подумать о том, что болтать точно надо меньше, а то волчонку однозначно надоело, если за такие вещички уже берётся. С готовностью решил для себя, что больше не будет доставать Мастера разговорами, только бы тот не решил выдёргивать зубки. Тем более, челюсть Кузури сейчас очень нужна: и так кормят через раз, а если не есть твёрдые продукты – совсем ласты склеишь. К счастью, волчишко решил не применять инструмент по его прямому назначению, а остальное уже было не так страшно: в лаборатории до его косного мозга добирались без труда с помощью обычных длинных игл. А если учесть факт того, что на Логана обезболивающее совсем не действовало, то приятного в этом было очень мало.
Конечно, Картер кричал. Не громко, но и не совсем тихо, как он считал – в меру. Чтобы и датчанину было видно, что работает он хорошо и уши не закладывало, а то подумает ещё, что Кузури совсем боль терпеть не умеет. Волчишко старался, Логан не спорил – работа у него такая, рабов пытать. Каждый по-своему на жизнь зарабатывает и то, что делает Мастер, не является самым низшим занятием. Джеймс занимался и делами погрязнее.
Маникюр медведю не требовался совсем. Картер даже рот открыл, чтобы высказать волку, что он, мол, не баба тут, нахуя ему маникюр?! Но не стал, у палача была в руках опасная штуковина для зубов, а это уже не шутки. А вот ковыряться во «внутренностях» Логана вообще не следовало, это было больно, неприятно и даже унизительно. Тем более, если там что-то и правда было интересное, то выковыряли бы ещё в лаборатории. Нехотя дёрнул ногой, не сильно вырываясь, внимательно посмотрев на реакцию волка. Новость о том, что Кузури прям сейчас никто убивать не собирается, придавала сил. Значит, всё не напрасно. А если медведь выжил в российской армии и даже до сержанта дослужился, то тут точно не помрёт. Надо признать, кормили в КГБ куда лучше, чем в армейской столовой. И прыгать с самолётов в клубе точно не было нужно. Только понять правила, запомнить и жить по ним как можно дольше. С первого взгляда – ничего сложного. Но покоя не давали факты: в КГБ раб попадал в карцер не только за плохое поведение, не только, когда провинился. Было что-то ещё, что-то очень неприятное, что напрягало.
«Ну вот».
Обиженно подумал медведь. Вопросы теперь задавать было нельзя. А ведь надо было ещё разузнать о тех медведях из клана, которых однажды видел Кузури, но больше, как бы ни старался – не встречался с ними. Может быть, они не были ещё мертвы, может быть, можно спасти своих друзей… Хотя кого это животное называет друзьями? У такого, как Картер не может быть друзей.
- Можно вопрос?
Как можно учтивее и аккуратнее, насколько это вообще было возможно, спросил у волка Логан. Если болтать без разрешения было нельзя, то, возможно, задавать вопросы в его положении всё-таки можно. Свой вопрос Кузури без разрешения предпочёл не озвучивать, волчонка обижать было нельзя, но и вопрос он пока не слышал, вдруг, интересно станет и он разрешит сказать то, что хотел невольник.

+3

14

Кёлер отложил в сторону щипцы, задумавшись. Что-то было не так. Что-то шло совсем не так, не привычно для волка. Действия, направленные на мучения раба совсем не приносили удовлетворения. Любая иная тварь извивалась и орала от боли, когда Арден работал. А сейчас... Всё было по-другому. Пленный оборотень не выказывал уважения, положенного такой мрази как он, перед ним, Мастером. Все его реакции на боль и пытки воняли фальшью. Тем же отвратительным смрадом, который так и бил в ноздри при встрече мужчины с большинством незнакомцев.
- Гребаный ты...
Кёлер не договорил, поднимаясь с места. План перевоспитания оборотня явно шел псу под хвост. Работа, подбор инструментов, последовательность пыток – все пошло к чертовой матери. Утреннее поганое настроение вернулось вновь, демонстрируя свое присутствие в форме волчьего оскала вместо привычной ухмылки на лице мужчины.
- Пить, или не пить. Блять, определенно не пить накануне рабочего дня. Ты понимаешь меня, раб?
Вопрос был риторическим и ответа никто не ждал. Арден поморщился. Раздражение нарастало; терпение было на пределе. Работа, с таким результатом в конце его совершенно не устраивала и говорила о некачественности и непрофессионализме. И это раздражало еще больше, заставляя волка отклониться от задуманного и начать действовать немного иначе. Раз. И весьма ощутимый удар с кулака прилетел медведю в лицо.
- Слышь, правило номер два ты явно не усвоил. Не-че-ши я-зы-ком, я тебе сказал, животное. Неужели, блять, так сложно догнать, о чем я толкую, мать твою?
Процедил сквозь зубы Арден с неким утробным рычанием в голосе, глядя в упор на оборотня. Два. Кёлер вернулся к металлическому пруту и со всего размаху выехал им снова по неугомонной роже раба. Вновь кривая ухмылка и взгляд полный презрения к вещи, что перед ним.
«Долбанный засранец. Не понимает нормально, по-хорошему? Вобьем по-плохому в твою ебаную голову!»
- О, и уважения бы побольше. Я тут босс. А ты хрень на цепочку подвешенная. Уяснил ушлепок?
Арден старался, а медведь правила вообще никак не понимал, как и не понимал того, где он и кто перед ним. И Кёлер только сейчас это понял, словно бы обернулся назад и увидел всю картинку целиком. Мужчина с железным прутом в руках снова примерился к голове раба. Примерно так, как это делают бейсболисты с битой на поле. А потом снова ударил, не жалея своей нечеловеческой силы.
- Ну чо, пациентик? Давай, я расскажу тебе о том ху из ху здесь и где твоё место.
Приподняв голову раба снизу железным прутом таким образом, чтобы тот смотрел ему в глаза, Арден вновь оскалился. Теперь физиономия Логана нравилась ему куда больше. Но этого было явно мало для установления в мозгу раба «правильного» понимания того, кто здесь кто.
«Очередной придурок. Долбанный сраный придурок, который нихуя не понимает того, что от него требуется. Я еще посмотрю, как ты будешь по-настоящему вопить и бояться меня. Не таких долбаебов ломал и с этим справлюсь».
Убрав в сторону прут, Кёлер потянулся за следующим снарядом для продолжения профилактических работ на уже более высоком уровне. Взяв в руки тяжелую на вид железную цепь, он, замахнувшись ей, ударил с силой по боку оборотня.
- Ну что бля, понял свое место? Уяснил основные правила?

+1

15

Логан резко выдохнул после удара. Волчишко начал распускать руки, это ничего хорошего не сулило.
«Почему ты злишься, датчанин? Власть портит всех. И тебя. Разве ты сам отличаешься от раба? Нет. Ты – раб обстоятельств, такой же, как и сотни других здесь».
Кроме жалости к волку, Картер никаких чувств больше не испытывал. Ну разве что – боль. Но это мелочи. Хотя с каждым днём пребывания в Клубе Джеймс всё чаще в этом сомневался. Мелочи – это когда у тебя регенерация, когда тебя не бьют каждый день неизвестно за что. А сейчас травмы грозят ещё долго быть не очень приятными последствиями пребывания в карцере.

- Ты будешь неуязвимым, но вначале – мы уничтожим тебя.

Кажется, в лаборатории говорили именно так. Прежде, чем накачать его тело металлом. Логан выжил, несмотря на опасения «лабораторных крыс». Выжил. А потом – сбежал, как только представилась возможность. Не позволил из себя сделать безвольное оружие для убийства.
Теперь же бежать Картеру было не только некуда, но и незачем. Цель была другой. Сдаваться на полпути Джеймс не привык.
«Ну нельзя, так нельзя».
Отрешённо подумал Логан, поворачиваясь лицом к стене, чтобы не прилетело по зубам. Остальное заживёт постепенно, а зубы новые не вырастут, наверно. Во всяком случае – это Картер проверять на собственной шкуре не собирался.
Раны, наносимые волком с особым, как казалось, удовольствием и старанием, доставляли серьёзную боль. О каком ещё уважении говорил Мастер – медведь не понимал. В такой ситуации мысли были только о том, как бы копыта раньше времени не отбросить, какое там уважение.
Своё место Кузури искал, пожалуй, всю жизнь. Порой – неосознанно пытаясь быть полезным хоть кому-то. Быть нужным. Служить. Не нашёл он своё место за столько лет жизни. Почему тогда решил надеяться, что найдёт его здесь, в этом Клубе боли? Потому что опять решил стать кому-то полезным.
Правила тоже на первый взгляд были понятны и просты. Только трактовал их тут каждый по-своему. И этот волк, и предыдущие мастера, менеджеры, посетители, гости… От этого картина происходящего больше походила на мозаику, очередную, недостающую, но не менее важную, деталь которой Кузури судорожно пытался найти, но не получалось. Провал был неминуем, а медведь неопределённо кивнул, безмолвно отвечая на вопрос Мастера. Боль не отступала. Медведю не становилось лучше, как это было раньше. В этом месте все отлично выполняли свою работу. У Логана больше не было способностей к быстрой регенерации. У него не было плана побега и не было стратегии действий. Картер удивлялся сказанным ранее словам волка о том, что Джеймс останется жив сегодня. Возможно, это было очередной шуткой.
«Странный всё-таки тут юмор».
Мозг не хотел анализировать происходящее, пытаясь отключиться. Но так было нельзя. Если воин будет слишком слаб – его убьют. Если слабым окажется раб – о его жизни тоже никто не будет беспокоиться. Поэтому Кузури с готовностью цеплялся за ускользающее сознание и за происходящее вокруг: будь то боль или злость Мастера. Чувства живого существа рядом давали веру в то, что медведь всё ещё жив. Что всё ещё можно исправить…

+3

16

Частые смены настроения не всегда положительно сказываются на людях, а на оборотнях так и подавно. Кёлер ненавидел эту свою черту, единственную слабость своего характера, которая портила жизнь не столько окружающим, сколько ему самому. Сейчас был именно такой момент: он полностью осознавал, что делает, понимал, что это не совсем правильное поведение с его стороны, но остановить себя не мог.
«Чертов день, чертова обстановка, чертов мир, чертов раб! Почему вы все вечно выбешиваете меня именно тогда, когда это меньше всего надо?»
После нескольких ударов цепью, Арден резко и внезапно остановился, словно в его голове вновь сработал тот самый невидимый переключатель, заставляющий вернуться относительно адекватного скота и высылающий восвояси не поддающегося контролю психа. Сейчас, уже более-менее успокоившись, мужчина спокойным, можно даже сказать равнодушным взглядом рассматривал свою «работу», сотворенную за последние несколько минут. В этот раз он действительно перестарался: на Логане уже почти не было ни единого участка тела, который мог бы претендовать на звание абсолютно целого. Лицо он ему уже разукрасил; на торсе и ногах проступали лилово-красные полосы и гематомы; руки тоже были неслабо побиты, судя по всему, той самой цепью, которую он сейчас держал в руках.
«Я однозначно увлекся, как какой-нибудь шизофреник, мать его так! Неужели и сам потихоньку начинаю съезжать с катушек? Дерьмо… Дерьмо! Нужно успокоиться, не потерять остатки лица…»
- Вижу, теперь ты уяснил первые два правила этого места, пациентик, – возьмем небольшой брейк на перекур.
Проговорил Арден, бросив цепь на стол, доставая при этом очередную пачку дешевых сигарет и вынимая одну. Если уж вредить здоровью, то по полной программе, не забывая при этом подорвать его  и  у окружающих, просто так, за компанию.  Один из тех незыблемых принципов, которым так старательно, словно рецепту врача, следовал Арден. Сигареты действительно помогали немного прийти в себя – это было то единственное средство, которое всегда возвращало мужчину в привычное русло жизни. Прикурив, он ровным, мерным, почти чеканным шагом стал расхаживать перед рабом, время от времени бросая на него задумчивый взгляд. Прекратив эти свои хождения перед носом у оборотня, Кёлер резко остановился, но в следующее мгновенье уже стоял на небольшом расстоянии перед Логаном.
- Так что ты там спросить-то хотел? Не боись – бить за этот ответ не буду. Я уже видел, что ты достаточно хорошо все понял.
Со все той же неизменной кривой усмешкой, поинтересовался он у раба, делая очередную затяжку и выпуская облачко сизого дыма в лицо оборотню для приведения в чувства, если так можно выразиться.

+2

17

Логан скорее догадался, что его перестали бить, чем почувствовал это. Болело всё, что только болеть могло. Пожалуй, Картер сам не мог сказать точно – хочет ли он продолжать жить тут или проще расстаться с жизнью. Скорее всего – второе. А, значит, Джеймс жить будет, потому что лёгких путей он никогда не искал. Неизвестность напрягала. Если волчишко не бил, значит, выбирал что-то пострашнее, как в прошлый раз. А, значит, будет только больнее, чем сейчас. Медведь точно знал, что больнее есть куда и ничего с этим не поделаешь. Сейчас не помешала бы регенерация. И хорошо поесть. Когда он последний раз ел что-то? Три дня назад? Четыре. Казалось – уже достаточно, чтобы сдохнуть тут.
Волк сейчас выглядел немного растерянным. Или Кузури просто слишком сильно по голове прилетело. Он не мог точно сказать, что было повреждено сильнее, потому что болело везде одинаково. Поэтому вдаваться в подробности Картер не стал.
Пить хотелось до ужаса. Но когда мастер закурил, Логан страдальчески глянул на него, шумно сглотнув. В клубе явно не хватало хороших сигар и крепкого виски. Точнее, в КГБ этого было навалом. Только вот, рабам такую роскошь никто не позволял. Если только за деньги, но их у Джеймса не было: всё отобрали сразу при попадании в это место.
Терпкий дым дешёвых сигарет вонял больше синтетической мерзостью, чем настоящим табаком. Но сейчас Логану было всё равно: ради одной сигареты можно было проделать прошлый трюк и сорвать кандалы. Прикурить чуть позже, когда волчонок перестанет трепыхаться в железной хватке безжалостного зверя. Втянуть в себя воздух, пропитанный кровью убитого врага и терпким дымом грязной синтетики. Медведь смотрел будто сквозь мастера, зрачки непроизвольно расширились, почти закрыв собой радужку, а Логан медленно, словно смакуя, слизывал с губ выступившую собственную кровь. Солоноватый вкус был привычен. Кузури пытался отрешиться от происходящего и взять себя в руки. Не помогало. Бороться с внутренним зверем теперь было непосильной задачей. Пальцы рук мелко задрожали, а Джеймс едва сдержал свою силу, рванув оковы, но не особо повредив их. Шумно выдохнул, хватая ртом воздух, заставляя своё сознание вернуться. Волк был близко. Слишком близко к нему. Внутренний хищник взбунтовался: глухое, утробное рычание вырвалось наружу. Картер не мог вспомнить своего вопроса, как бы ни старался. Тогда он хотел узнать что-то важное. Очень важное. Но теперь на уме была только месть. И ещё – сигареты.
Мастеру не приходилось сдерживать себя. Он без проблем выпускал наружу свою звериную сущность тогда, когда это ему было необходимо. Джеймс чувствовал себя калекой, потому что перевоплощаться в медведя он не мог после попадания в лабораторию. А теперь он не мог выпустить когти, потому что их спилили до основания. Он не мог вцепиться в глотку своей жертве, потому что сам был чьей-то жертвой.
«Уйди подальше со своими сигаретами, а то кишки выпущу».
Логан устало прикрыл глаза, смиряясь с происходящим. Надо было успокоиться. Надо было взять себя в руки. Надо было жить дальше, чтобы сюда не привезли новую партию ничего не подозревающих медведей из клана, приютившего его в трудные времена.
«Точно. Медведи».
Всплыло в голове. Кузури открыл было рот и даже что-то начал говорить, но сиплый кашель не дал закончить фразу. Раб зашёлся кашлем, а по подбородку побежала свежая струйка крови. Логан удивлённо глянул на волка. Непонятно откуда взявшаяся боль нарастала, будто раздирая плоть изнутри.
«Нет! Не сейчас!»
Приступы были редкостью. В клубе такое случалось всего однажды, и Картер уже успел забыть о нём. Видимо, это входило в систему.
- Мне надо знать.
Пересилив себя, выдавил Джеймс, промаргиваясь.
- Те медведи. Они прибыли вместе со мной. Хоть кто-то из них выжил?
Кашель отступил так же резко. Как и начался.
- Как мне это узнать, датчанин. Как это тут делается. Пожалуйста, скажи мне.

+2

18

Когда раб закашлялся, мужчина поспешил отойти от него а пару шагов – мало ли, может заразный какой. Пусть Арден и не был брезгливым, подцепить какую-нибудь болячку не хотелось – в молодости и так нахватался всего.
«Хм, как банально. Но чего я ожидал от того, кто привык жить кланами?»
Вопрос раба не был чем-то экстраординарным для Кёлера. Где-то в глубине своего сознания, он был готов к чему-то подобному. Потушив сигарету, благо не об изуродованную шкуру раба, и отбросив окурок в сторону, волк, до этого не особо мирный, вновь очутился в своей привычной шкуре, готовой к косвенному диалогу.
- Что ж, отвечу, мне не сложно. Но предупреждаю, не ори потом «ты лжешь», «это не правда» и прочую фигню из этой же серии – сразу же продолжу воспитательную работу. И не факт, что снова не увлекусь.
Подобравшись ближе к нему, Арден взглянул в глаза оборотню, в которых еще отражалось что-то, походившее на решимость или волю, которую нужно было сломить, а она даже и гнуться особо не думала.
- Они умерли. Все. До единого.
Совершенно честно, что происходило с ним крайне редко,  ответил Кёлер, продолжая смотреть на Логана, неосознанно ожидая от того реакции на подобные слова. Обычно те, кто слышал что-то из этой песни, начинали рычать, вырываться, кричать проклятья в сторону мужчины, которому приходилось не раз говорить о чьей-либо смерти. Иногда  были те, кто почти молча принимал сказанное, лишь что-то нечленораздельно бубня себе под нос с явным намерением, чтобы их не услышал кто посторонний. Но вопли все же были чаще всего. И вот, сейчас очередная такая ситуация,  снова случай, когда можно увидеть чьи-то эмоции, будь они более-менее обычными или же не совсем.
«Пф, и чего его интересуют эти медведи? Ну, были они в одном клане там или не были, какая разница? В этом мире проще быть одиночкой, заботясь только о своей заднице – это и проще, и безопасней. Так легче выживать…»
Подловив себя на подобных мыслях, Арден понял, что пора бы заканчивать с перекуром и возвращаться к работе, пока его не унесло куда-то в «великие философские дали». 
- Ну что,  ответ устроил? Значит, пора бы нам вернуться к делам. Пральна говорю, пациентик?
С ухмылкой сказал мужчина, возвращаясь к столу, на котором уже почти не осталось ничего интересного, способного приносить достаточно боли и мучений среднестатистическому рабу. Да, сейчас-то Кёлер понял, что в очередной раз поспешил с испытанием на шкуре своей жертвы всего самого необычного, не оставляя при этом какой-либо изюминки на десерт. Для совсем тяжелой артиллерии оборотень был уже не в том состоянии – у Ардена все же было, пусть и смутное чувство меры. Сейчас это чувство говорило ему, что
«И почему я не подумал о том, чтобы вести профилактику звуком? Или каплями воды, как это в древности делали? Хотя, я же и сам прекрасно знаю ответы на эти вопросы – мне так просто не интересно, даже если оно и эффективно. По-старинке всегда все лучше».
- Итак, вернемся к нашей теме. Правило номер три… Или четыре? Ай, черт с ней, с нумерацией, главное, чтоб ты запомнил – покорность превыше всего. Будешь зубы показывать – быстро распрощаешься с ними.
Почти одновременно с тем, что он сказал, Кёлер вогнал в кожу на спине раба небольшой, почти крошечный ножик, стараясь при этом не задеть внутренние органы. Кровь из новой раны полилась тонкой струей по коже Логана. Арден лишь шире ухмыльнулся.
- Повторяй: покорность превыше всего.
Вгоняя еще одни нож с другой стороны, сказал мужчина, сощурив чуть свои темные глаза.

+3

19

Логан знал. Всё он прекрасно знал – медведи не могли остаться в живых. Они предпочли бы смерть рабству. Они намного благороднее, чем сам Картер.
«Если бы старейшины клана узнали, что тут творится, что они могли бы сделать? Ничего».
Кузури отрешённо смотрел под ноги, будто изучая что-то там, внизу. Ведь рабам нельзя поднимать взгляд на своего хозяина.
«Что бы подумали про меня, узнав в клане, что я стал невольником, вещью для чьих-то потех? Скорее всего – не поверили бы. И это хорошо».
- Спасибо, что не стал лгать.
Тихо и почти натурально поблагодарил Джеймс, наблюдая за действиями мастера. Тот снова вернулся к столу. И что-то, падла, замышлял. Логану это не нравилось, но и бежать теперь, когда цели выставлены и понятны – было нельзя. Надо идти до последнего.
Логан остался один. Совсем один в этом клубе. Больше никого из клана, больше нет друзей и товарищей, с которыми можно было бы поднять восстание, попытаться выбраться отсюда, спасти хотя бы кого-то. Чушь. Это лишь иллюзия из сладких грёз. Реальность – иная тут. Систему не сломать. Ты можешь бежать, прятаться, спасать кого-то, но кто спасёт клан от уплаты налога? Никто. И все твои попытки – тщетны. Теперь всё иначе. Джеймс, казалось, нашёл ту маленькую лазейку, с помощью которой можно было спасти новую партию «товара», пожертвовав своей свободой, своими принципами, надеждами и желаниями. Опуститься на самое дно и помочь клану даже отсюда. Только вот, не подохнуть бы так же быстро, как предыдущие медведи. Это задача не из лёгких.
«Опять правила. Значит опять боль. Чёрт».
Если было бы возможно – Логан в этот момент поспешил бы убраться подальше. Потому что всегда именно в такие моменты быстро выясняется, что дальше всё только хуже и, вообще – всё только начинается.
Медведь жмурился от боли, шумно выдыхая воздух. Нож в спину могли воткнуть и друзья. И делали такое они сотни раз. Можно было даже порадоваться – теперь это делал тот, кому просто платили деньги. Всё было в порядке, всё укладывалось в понимание оборотня.
Покорность превыше всего? Джеймс бы поспорил с таким утверждением. В армии в почёте было подчинение приказам, например. Хотя, если разобраться – это и есть покорность. Картеру было не привыкать играть по чьим-то правилам. Будь то командир, или иноземный вождь, посылающий своего наёмника  на смерть. Или – Мастер в этом чёртовом клубе.
«Помедленней, я записываю».
Картер старался не скалиться от боли, но подчиняться какому-то волчонку не особо хотелось. Хотя Логан понимал, что если не выполнять то, что требует мастер, то можно нарваться на очередные крайне неприятные действия с его стороны.
«Хрен с тобой, будь по-твоему».
- Покорность превыше всего.
Почти не запинаясь, произнёс медведь, глядя перед собой. Облизал сухие губы, косясь в сторону волка.
«Сколько там ещё у тебя твоих правил. Давай резвее, а то я подохну скорее, чем всё узнаю».
Джеймс начинал злиться: боль нарастала, спасения ни откуда не приходило, становилось только хуже. А волчишко медлил.
«Неужели тут нет брошюрки с правилами, а? Где всё разъяснено. С картинками… даже в российской армии такое есть, а тут что – средств не хватает?»
Логан хрипло рассмеялся, закашлявшись. Надо было что-то делать с ранами. Что – пока медведь не знал, но очень надеялся найти выход и из этой ситуации.

+4

20

- Мне нет резона брехать, пациентик – что знаю, то и говорю.
Кёлер время от времени привирал, да, но лишь для спасения своей собственной шкуры или когда на то были какие-то веские причины. А лгать рабу, который без того у него тут уже полудохлым висел, было как-то ниже его достоинства.  А себя мужчина любил, ценил и уважал превыше всего на свете.
«Все же, есть что-то странное в этом рабе. Многих за все время работы повидал, мысли многих разгадал, а этот… Кубик-рубик какой-то прям – хрен поймешь, о чем он там думает».
Очередная процедура металлотерепии проходила безо всяких проблем и инцидентов: Логану было больно, да, сейчас он действительно хорошо уже прочувствовал все это, было только одно веское «но»: тело оборотня было уже слишком растерзанным для того, чтобы он чувствовал боль в каком-то определенном месте. И это уже, прямо сказать, совершенно не воодушевляло Ардена на новые подвиги в плане истязаний. Что толку изощряться на ком-то, чье тело превращено в один сплошной болевой нерв? Правильно, никакого толку от подобного не будет.  Однако он упрямо продолжал выполнять свою работу по разъяснению правил клуба. То, что раб усваивал их быстро, относительно радовало мужчину – все же труд был проделан не зря.
«Повторяет, смотри-ка… Почти, как в детском садике. Еще бы уложилось это в его черепушке, так вообще великолепно было бы!»
Думал Кёлер, вонзая в кожу на спине Логана очередной, последний ножик и слыша в ответ ставшее за последние минут десять привычным «покорность превыше всего».
- Что ж, замечательно, раб – это правило ты, судя по всему тоже усвоил. По крайней мере, я оставил тебе упоминание о нем на некоторое время.
С усмешкой сказал Арден, проводя ладонью по торчащим, словно иглы, из-под кожи оборотня ножам, отчего его плоть вновь вознаградила волка порцией новых, мелких кровоподтеков.
- Идеальный вариант «орла» для такого как ты – того, кто  больше не является воином, не имеет свободы, не имеет права умереть с честью в битве.
Стягивая свои черные, пропахшие и, казалось бы, насквозь пропитавшиеся кровью, перчатки, Проговорил мужчина, бросая их на стол, где лежал его пустой чемоданчик для инвентаря.
«Дальше сегодня продолжать не стоит – раны могут не затянуться своевременно, а очередные возмущения со стороны администрации мне ни к чему. Пора по домам.»

+1

21

Цепляться за ускользающее сознание становилось труднее с каждой секундой. Было бы легче позволить себе отдых. Было бы легче не видеть, не слышать, не чувствовать. Но тогда можно что-то пропустить, что-то важное, что могло бы пригодиться Логану для спасения других из клана.
«Что? Что ты говоришь?... чёрт. Я не слышу, датчанин, я не слышу тебя!»
Шум в ушах ,казалось, был на столько громким, что его слышал и Мастер. Накатившая резко паника заставила дёрнуться всем телом – будто это могло помочь вернуть слух или сознание оборотню. Картер боялся вдруг стать инвалидом – ненужным никому, немощным и беспомощным. А ещё больше он боялся умереть тут слишком быстро, не подарив другим отсрочку. Сейчас же оба этих страха были готовы реализоваться, как бы не противилась душа медведя.
«Что? Он уходит? Уже? То есть – сейчас?»
Собственная беспомощность раздражала. Внутренний зверь пытался завладеть ослабевающим сознанием, и от этого противиться ему становилось невозможно.
- Ты уходишь? Что дальше?
Надо было отвлечься – просто забыть о своей слабости, о злости и о страхах.
Логану отчётливо казалось, что как только закроется дверь за волком, то сюда войдут палачи – те, кто работают после Мастеров клуба. Кто-то тут рассказывал о таких. Они убивают…
«Что я сделал не так, датчанин, что, мать твою!»
Сознание поплыло вновь, хаотично размывая реальность. Воображение рисовало, как палач с глухой маской на лице раскрывает грудную клетку, выдирая из тела всё ещё бьющееся сердце.
Картинка была слишком чёткой, чтобы начать верить в свои собственные мысли. Логан открыл было рот, но ничего не сказал: тут не принято было говорить, когда не спрашивали. Здесь нужно было подчиняться, не возражать, быть покорным… понять своё место, уяснить правила, не возникать лишний раз. Что ещё? Было что-то ещё, но датчанин молчал. Медведю показалось, что он никогда не сможет понять всю картину происходящего: надо приспосабливаться постепенно, но времени на это не было совершенно.
- Ты же знаешь что-то ещё, расскажи мне, датчанин!
Страх перед смертью был сильнее, поэтому соблюдать это условие Картер не стал, хотя очень хотел, наверно.
Идея узнать всё о правилах клуба становилась навязчивой. В карцере отчётливо пахло кровью. Казалось, тут всё уже ей провоняло: пол, стены, потолок, оковы, девайсы, Мастер и сам медведь. Как на войне. Когда от каждого куста разило падалью, от каждого глотка воды пахло свежей кровью. Логану нравилось то время – бесшабашное, полное риска и адреналина. Тогда он был свободным. Тогда он принадлежал только себе. Ну ещё армии. И государству. Командиру, в конце-то концов. И как он только не догадывался, что принадлежал всегда и всему? Ему нравилось подчиняться, выполнять приказы с энтузиазмом, бросаясь выполнять самые рискованные задания, с которых не возвращаются живыми. А медведь возвращался. И теперь разве он имеет право на смерть, когда столько уже сделано и пройдено. Оборотень желал только одного – чтобы хватило сил дойти до конца. До какого именно – Картер старался не думать: слишком размазанной виделась сейчас цель, или, может, её и вовсе не было, а Джеймс лишь успокаивал себя, вновь придумывая призрачную надежду – надежду на будущее.

+1

22

Арден, услышав то, что раб начал вновь заваливать его столь обыденными вопросами лишь привычно ухмыльнулся. Вышло на этот раз у него не настолько пугающе, как прежде – скорее всего, это был лишь оскал довольного, сытого волчары.
- Именно. Ухожу. Что дальше, спрашиваешь? А дальше…  да грохнут тебя да и все за профнепригодность! Хех, расслабься - шуткую, пациентик. Я уйду, а ты останешься здесь еще. На сколько не спрашивай – это не мне решать.
«Но вряд ли ты тут надолго застрянешь – откачают тебя, чуть подлатают и наверняка ты снова окажешься здесь, в одной из таких вод комнат, так сильно пропахших страхом, болью и ненавистью. Вновь наверняка всех спрашивать будешь про местные правила, дабы постараться выжить. Возможно, отвечать на твои вопросы вновь буду я – этого никто не знает. Жизнь покажет, как говорят…»
Погруженный в свои раздумья, Келер привычно отряхнул порядочно запачканную одежду, прекрасно понимая то, что без химчистки все-равно не обойтись. Но, верно ведь говорят, что привычка это вторая натура – от нее так просто не избавиться. Очередное утверждение Логана, оторвавшее мужчину от этаких прихорашиваний лишь заставило последнего насмешливо хмкнуть.
- Ты прав, не все. Но если я сегодня продолжу растолковывать тебе про то, что здесь к чему, ты определенно в самом лучшем случае станешь беспомощным калекой. Согласись, ни мне, ни тебе это ни к чему. Так что, смирись – сегодня самое время сматывать удочки.
Не сдержавшись и похлопав почти по-дружески оборотня по щеке, заявил Арден, продолжая зубоскалить ровным рядом белых зубов. Спустя мгновенье он, уже отойдя от Логана и прихватив с собой неизменный чемоданчик с важными для его работы инструментами, застыл у выхода из столь привычной для него комнаты пыток. Обычно Кёлер ни с кем не прощался, только выполнял свое дело и молча уходил. Но сейчас… В этот раз все было отчего-то по-другому.
- Смотри не сдохни раньше времени, раб. Пока не узнаешь всего об этом месте грех умирать. Farvel.*
Проговорил он, захлопнув за собой железную дверь и оставляя своего сегодняшнего «клиента» наедине с собственными мыслями. День уже явно подходил к концу, который бы час сейчас ни был. День был окончен уже только потому, что событий и этих самых разговорчиков с Логаном Ардену хватило по горло. Но, с другой стороны, мужчине это показалось также неким разнообразием в столь монотонной жизни.
«Чем черт ни шутит, может и свидимся еще с тобой, пациентик…»
Подумал волк, закуривая сигарету и идя куда-то своей дорогой.
__________________________________
*Farvel(дат. и нор.) - прощай

+1


Вы здесь » КГБ [18+] » Лето 2066 года » [06.07.2066] Преступление и наказание растут на одном стебле