КГБ [18+]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » КГБ [18+] » Лето 2066 года » [16.08.2066] Неповторимое прошлое


[16.08.2066] Неповторимое прошлое

Сообщений 1 страница 30 из 40

1

Время: 16 августа, 2066 года, поздний вечер

Место: Парковка КГБ, чуть позже - Бар-ресторан «Золотой век».
Уютный бар-ресторан в классическом стиле. Дубовые панели стен, кессонированые потолки с тяжелыми деревянными балками, удобные кресла и диваны, выполненные в ретро-стиле, создают атмосферу английского клуба. Витиеватый рисунок кованых решеток разделяет полузакрытые альковы, которые могут выбрать гости, если желают уединиться. Тяжелый бархат и струящийся шелк  роскошных портьер дополнен мягким светом ламп и свечей.
К услугам посетителей блюда европейской кухни, элитный алкоголь и рабы.

Интерьер

http://s43.radikal.ru/i099/1305/73/ccefc9922a33.jpg

Действующие лица: Максимилиан Лабиен, Ингвар, Алиша Лабиен

Описание ситуации: у древних существ прошлое иногда бывает очень тёмным. А ещё, иногда ему свойственно возвращаться, вторгаясь в их жизнь слишком сильно. Так и теперь Ингвар, попав в семью Лабиен, вынужден встретиться со своим самым страшным кошмаром минувшего – Хозяйкой Теней – Алишей. По совместительству –  дочерью Патриарха и родной сестрёнкой нынешнего хозяина оборотня.
Давно забытая картина пожарища и убийства вампиров всё отчётливее встаёт перед глазами невольника. Бежать некуда, ждать помощи – не от кого. Всё, на что может рассчитывать Ингвар – на тарелку макарон с мясом. Возможно, последнюю еду в его жизни.

Дополнительно: а как попрёт уж :З

+10 ZEUR начислено всем участникам эпизода

Отредактировано Максимилиан Лабиен (23.10.2014 17:43:54)

+6

2

Машина неумолимо мчалась к ярко освещённому зданию. КГБ. Клуб Глобальных Бесчинств, как окрестили его местные жители. Это было тем местом, куда стремился каждый мало-мальски состоятельный человек и обходил стороной тот, кто едва ли мог расплачиваться со своими долгами.
- Я уже и так понял, что ты беглый. На минус первый этаж, откуда вытащил тебя мой сын, отправляют беглых. И с неполной комплектацией.
Отозвался патриарх, припарковавшись  ближе ко входу в Клуб, на специально отведённое для него, выкупленное давно уже, место.
- После последних событий в Клубе многие сбежали. Это не редкость.
Лабиен вылез из машины, как только парковщик подошёл ближе, закрыв дверь.
- Доложи менеджерам, у меня в салоне машины необученный раб. Пусть пришлют Мастера, надо с ним поработать.
Распорядился Макс. Парень кивнул, отойдя на пару шагов и что-то передавая по рации. Вампир возвратился назад в машину.
- Конечно, ты будешь хорошим рабом моего сына. Иначе придётся тебе стать шаурмой. Или мальчиком для битья.
Максимилиан оскалился, подмигнув медведю.
- Тебе нравится, когда тебя бьют, Ингвар?
«Всё-таки, здоровый ты уж больно, нахрена ты сдался моему Тейлору?! Странно всё это».
Древний извлёк из кармана телефон, набирая знакомый номер.
- Ну, как тебе дочурка-то?
Усмехнулся мужчина, отбирая фотографию из рук оборотня – помнёт ещё, ненароком-то, опять девочку придётся заставлять фоткаться.
- А, Алиша, детка, здарова!
Отозвался патриарх, как только телефон дочери ответил.
- Ты в клубе? Чудесно!
Лабиен однозначно был рад и даже улыбался почти по-человечески, не скалясь слишком хищно.
- Давай встретимся где-нибудь, м? Да, у меня кое-что интересное! Прикинь, Тейлор купил себе раба.
Макс заржал в трубку, видимо после того, как ему ответили тем же.
- Да не бухой я! Я ж серьёзно! Вот давай в ресторане встретимся – я тебе его покажу! Медведь, здоровый, падла!
Описал кратко невольника Макс, похохатывая в трубку.
- Давай тогда, в «Золотой век» подойду минут через десять – как раз похаваем-с, а то жрать папочка хочет.
Уточнил вампир, глянув в сторону: вызываемый Мастер уже стоял возле машины в сопровождении пары охранников.
- Ладно, щаз буду, целую, дорогая!
Закончил разговор Лабиен, возвращая телефон в карман.
- Идём, медведь.
Приказал он рабу, выходя из машины.
- И в темпе, в темпе, а то я тебя тут, нахрен, оставлю насовсем, блять!
Прикрикнул он, уже отдавая распоряжения Мастеру: не калечить, не убивать, просто выдрессировать, хорошенько, чтоб шелковым был.
- Не копайся там, медведь, идём.
Подгонял невольника вампир. Сигнализация пикнула, закрывая двери машины, как только все невольники были оттуда извлечены.
- А что за Асбьёрн, м?
Отчего-то уточнил Макс, зачем-то взял медведя под руку и притянул к себе, заходя в Клуб, будто не раб он вовсе, а давний приятель древнему.
- Где-то я уже слышал такое. Бог что ли какой-то… А в КГБ я тебя не оставлю, ты ж не мой раб, не мне такое решать. Просто посмотрю на тебя, можно ли оставлять такого раба рядом с сыном, аль лучше приказать твоему хозяину сдать тебя, куда следует, в КГБ, к примеру. Аль на минус первый этаж «Слёз».
Внимательно глянув на оборотня, высказался Лабиен, поднимаясь по широкой лестнице в ресторан.
- Или Алише, к примеру. Она у меня тут работает, Мастером. Говорят – знатный Мастер, боятся её тут, ну так – вся в меня ж.
Загордился Максимилиан, проходя в глубь ресторана с рабом, усаживаясь за дальний столик.
- Садись, Ингвар. Тебе тоже пожрать бы не мешало. На минус первом этаже рынка, думаю, отвратительно кормят. Правда же?
Хищно оскалился вампир, открывая меню и полностью погружаясь в выбор блюда.

+6

3

«Там вообще не кормят,» - мысленно и угрюмо огрызнулся медведь, снова начиная нервичать, до паники, до противного липкого пота на загривке. За все время короткой дороги от машины до столика в углу раб молчал – открывал рот, и закрывал его, только невнятно помыкивая в ответ почти на все вопросы Древнего. Патриарха, впрочем, это нисколько не волновало: в отличие от оборотня он легко ориентировался в окружающем пространстве, чувствовал себя явно вольготно и делал все быстро – командовал персоналом, говорил, шел, спрашивал… уверенно. Без суетливости. Сам Ингвар ощущал себя потерявшимся в этой спешке, и не держи вампир его за руку, наверняка бы отстал или сунулся не в ту сторону.

Суетно, все смотрят, разглядывают, пялятся, таращатся - вон, охранник, что-то говорит в гарнитуру, не сводя взгляда с оборотня… Или все-таки патриарха? Медведь зажмурился,  промаргиваясь: все вокруг мельтешило, сверкало, двигалось…
Броская роскошь, в окружении которой раб чувствовал себя неуютно. Потоптался на месте, осторожно занимая свободное место за небольшим столом, когда разрешили. Дернулся, когда рядом словно из ниоткуда материализовался вышколенный официант.
«Твою ж!..» - звякнули, падая со стола, вилки, которые медведь снес локтем. Тяжело засопел, принимаясь поднимать: едва не столкнулся лбом с официантом, который попытался это сделать первым. Глухо и негромко рыкнул, снова садясь прямо и неловко передавая поднятые столовые приборы работнику ресторана: вилки снова упали, а медведь медленно и аккуратно сел ровно. Замер, когда под ним отчетливо скрипнул стул: развалится еще под габаритным оборотнем...

Вечер обещал быть непростым: «Он говорил с ней. С Алишей. Детка, дочь… Она должна подойти сюда? Конечно сюда…» - да что там, непростой, этот вечер вообще мог стать последним для оборотня.
Медведь покосился на золоченую надпись «ЗолеТнй Внк» на стене, угадывая написанное скорее интуитивно: тот самый Золотой Век, где совсем скоро патриарх встретится со своей дочерью. Ингвар затравленно и осторожно огляделся по сторонам – бежать было некуда – и только после этого с великой аккуратностью взялся за меню.
- Да, здесь лучше, - отозвался Ингвар и мысленно добавил: «Я не хочу туда возвращаться.»
Большую часть написанного он все равно не понимал. Спрашивать было боязно. Ткнув пальцем наугад в несколько позиций, оборотень отложил меню в сторону, но прежде предсказуемо снес им блестящий бокал, стоящий за тарелкой.
«Все очень… крайне плохо…» - медведь чувствовал, как противно щекоча кожу, по виску ползет мерзкая капля пота. Алиша вспомнит его и расскажет о нем, об оборотне, убившем чистокровных. Едва не убившем ее саму. Беглеце. Это будет не самой лучшей характеристикой для раба сына патриарха: «Он сделает так, как и сказал – оставит здесь, отдаст ей...»
Помолчав, оборотень все-таки начал говорить, отвечая на заданный ранее патриархом вопрос:
- Асбьёрн – Большой Медведь, шагающий по миру. По его воле встает и садится солнце, по его воле зажигаются звезды по ночам, и по его воле сплетается судьба каждого живущего на земле. Он отмеряет срок, который проживет каждый из нас.
Руки снова задрожали. Несмотря на обилие аппетитных запахов, оборотень знал, что вряд ли сможет проглотить хоть один кусок. Сказать Древнему сразу, не тянуть? Или молить Большого Медведя о чуде?..
- Уйти за ним в посмертие, чтобы вечно следовать за Большим Медведем в мире мёртвых, большая честь, - неожиданно спокойно закончил Ингвар.
Асбьёрн не принимал малодушных молитв и заискивающих подношений. Лучшей молитвой для него было спокойствие и покорность предопределенной участи, бесстрашный шаг в пропасть, когда нет никаких сомнений, что такова воля Большого Медведя.
- Я знал твою дочь, патриарх. Я убил чистокровных, с которыми она была, и едва не убил ее. Это было давно.
Онемевший язык, губы, словно чужие, и словно кто-то другой произносит страшное признание. «Жалко только, что…» - рассеянно подумал медведь, забыв, что именно-то жалко. Что так и не успеет поесть? Что Тейлор запомнит его, как возможного убийцу сестры? Что перед смертью будет наверняка очень и очень больно?
Ингвар угрюмо мотнул головой, виновато щурясь и не отводя взгляда от патриарха. Наверное, нужно было еще что-то сказать.
- Знатный… Мастер… - плотно сжатые губы медведя растянула напряженная и кривая улыбка.

+7

4

Звук разбивающегося бокала, дорогого, сука, бокала, нарушил приятную тишину, воцарившуюся  в ресторане. Вампир беззаботно хмыкнул, ухмыльнувшись.
- Медведь, не громи кафешку, мне она нравится.
Макс мило оскалился, глядя на оборотня. Картинка была классной, Лабиен даже облизнулся от удовольствия. Оно того стоило, чтоб притащить раба в ресторан. Ингвар был слишком громоздким и слишком не из той эпохи. Что заставляло древнего откровенно умиляться.
Медведь рассказывал ему про своего бога. Как и множество других богов – он был сильнейшим, мудрейшим и, вероятно – всевластным. Правда, чем-то он отличался. Макс даже задумался было о том – чем же, всё-таки. Но мысль оборвалась, сменяясь целыми потоками новых, более важных, когда Ингвар заговорил вновь.
- Это было во времена второй мировой.
Макс замолчал, внимательно смотря медведю в глаза.
- Тот случай, да.
Вампир то ли спросил, то ли просто констатировал факт. Тогда, во вторую мировую, они с дочерью были по разные стороны баррикад. Тогда, давно, это была не его милая девочка, а кровожадная дрянь, которую желал бы прирезать сам патриарх, но не смог. Не смог поднять руку на дочь и поплатился за это, получив опасное ранение в грудь от Алиши.
«Тот самый оборотень. Через столько лет…»
И Макс знал, что дочь возвратится. Вернётся и будет воевать на его стороне. Все возвращаются. Рано или поздно – не имеет значения. Теперь же он доверяет Алише больше, чем кому-либо другому. 
- Тогда я и сам не прочь был прибить её.
Рассмеялся вампир, хотя получилось жутко: хищный оскал, чёрные глаза, неприкрытая ненависть – всё выдавало настоящую сущность Лабиена, хотя он меньше всех сейчас заботился об этом. Он был кровососом, медведь это знал, но убежать, вроде, не пытался. Пока что.
- Но не убил. Потому что она – моя дочь.
Древний нахмурился, болезненно прикрывая глаза. Ему не нужно было даже двигаться. Ему не нужно было вставать, применять физическую силу, пытаться схватить оборотня – подавления воли было бы вполне достаточно, чтобы раб забился в предсмертной агонии. Сжечь, вырвать сердце, раскрошить позвоночник – уничтожить! Лабиен не предпринимал ничего, хищник не хотел крови того, кто когда-то пытался убить его дочь. Потому что…
- Ты прав, это было давно.
Хрипло закончил патриарх, поджав губы и принимаясь резать на куски мясо, принесённое уже официантом. Прошлое не давало покоя всегда, поэтому Макс научился оставлять его там, далеко. Потому что главное – чтобы оно не повторялось. Сделать подобное было в его силах. Лабиен не жил прошлым, это было делом неблагодарным и малоприбыльным. Куда интереснее было жить будущим. Предсказывать что-то, ставить на кон всё, что у тебя есть, а потом – выигрывать. Это… восхитительное чувство! От него вампир не откажется даже на том свете.
- Макароны?
Лабиен удивлённо дёрнул бровью, наблюдая, как перед оборотнем выставляют заказанное.
- Я не знал, что ты любишь макароны. Более того – я не знал, что медведи вообще эту фигню едят. Ты не итальянец, случаем?
Поинтересовался патриарх, будто это ему и вправду было крайне интересно. хотя… да, ему было интересно.
- Любишь брокколи?
Максимилиан расплылся в доброжелательной улыбке, придвинувшись к Ингвару ближе. Дочь, как всегда, на встречу не торопилась. И навряд ли она реально опаздывала – скорее всего, в очередной раз, просто проверяла папочку на терпеливость. Макс терпением не особо отличался, но сейчас с ним был забавный мишка (как охарактеризовал его древний лично для себя), а это уже было любопытно и ожидание не казалось томительным.
- Ты кушай, кушай. Жри, я сказал!
Крикнул патриарх, громко рассмеявшись, чем вызвал не совсем одобрительные взгляды малочисленных посетителей в свою сторону. Но это тоже теперь казалось комичным, поэтому Максимилиан воодушевился ещё больше.
- Как же тебе тогда удалось скрыться, м? Помог кто, аль ты сам такой проворный, мишка?
Полюбопытствовал древний, заботливо пододвигая к Ингвару стаканчик вискаря.

+7

5

Значит все-таки судьба… Ингвар смотрел на патриарха и не мог поверить в странную отсрочку, подаренную ему древним. Все было предрешено заранее: и бунт двух рабов, и Алиша, сбежавшая от смерти в последний момент. Для Лабиена все это тоже было очень давно – но забыла ли о произошедшем сама хозяйка теней?.. Медведь смотрел на вампира изподлобья, осторожно и беззвучно втягивая в себя воздух приоткрытым ртом. Может, странное равнодушие патриарха не более чем возможность дать право выбора его дочери? Исконно-верное право.
Чтобы там не происходило в их семье в прошлом, сейчас было не похоже, что Лабиен все еще желает смерти своей дочери.

«Я тоже не знал,» - мысленно согласился с патриархом Ингвар, изучая живописный ком пасты на идеально-белой поверхности тарелки. Неудачник! – подумалось медедю - тыкай Лабиен в меню наугад, наверняка «выбрал» мясо с кровью, а не чертовы макароны.
Оборотень моргнул, понимая, что древний смеется над ним, развлекается, играет. Медведь редко реагировал на подобное, привык проглатывать молча и быстро забывать, да и от него наверняка сейчас не ждали ответа. «Может, это у них семейное? Как легендарный родовой дар?» - Тейлор тоже пытался накормить раба овощами, с такой же милой издевательской ухмылкой на лице.
У медведя была небольшая отсрочка – и раз уж все-таки выдалась возможность пожить еще, можно было съесть то, что принесли, пусть даже это будут макароны, вот только… какую вилку из трех взять? Локоть мягко вписался под диафрагму официанта, поправляющего сервировку, когда Ингвар нерешительно потянулся к приборам, снова выбирая наугад. Выбрал. Сосредоточенно насупившись, потеребил вилкой макароны, осторожно, чтобы не снести еще что-нибудь со стола. Места было слишком мало. Медведь медленно и осторожно, по старой привычке устроил локти на столешнице, пытаясь незаметно подвинуть в стороны все, что мешало. Белоснежная скатерть смялась, снова зашатались бокалы, но устояли. Похоже, время ожидания обещало быть спокойным, может все-таки удастся поесть…
Окрик заставил медведя в очередной раз дернуться, едва не опрокинув стол и отправив на пол часть сервировки сбоку от Ингвара. Снова официант, снова глухой рык оборотня, на этот раз громкий и совсем звериный:
– Отойди! - навязчивое мельтешение обслуги вызвало острое раздражение. Ингвар смотрел на вампира и не понимал, почему он закричал на раба, именно сейчас, и что именно вызвало недовольство древнего. «Снова играет…» - и медведь не сдержался. Подавшись вперед, Ингвар доверительно и негромко произнес:
- Нет. Не люблю. Брокколи. А ты? Любишь?
Тяжелое сопение, стук сердца в висках. Ладони противно вспотели, а уголок рта задергался. Понадобилось какое-то время, чтобы успокоиться. Виски, да еще целая порция - оборотень не был уверен, что патриарх не пил, не помнил, но от халявного угощения не отказался. Умирать трезвым не хотелось катастрофически. А емкость была до обидного небольшой.
- Болота. Там везде были болота. И крокодилы. Был пожар. Некому было нас искать. Когда спохватились, было уже поздно, мы успели уйти… далеко.
Помолчав, медведь обратился к официанту, показывая пустой стакан, который не выпускал из рук:
- Вот этого мне принеси. Еще. Лучше сразу бутылку.

+7

6

- Отойди.
Спокойно, но твёрдо приказал Лабиен официанту.
- Забери лишнее со стола и исчезни, пока я тебя не позову лично.
Макс закончил вежливо, будто сглаживая свой приказ, хотя не менее требовательно, подчёркивая слова и расставляя все точки, чтобы не возникало вопросов, чтобы не возникало косых взглядов или недоверия. Вампир всегда был прав, даже когда отдавал безрассудные приказы, когда посылал на смерть своих воинов, и теперь, когда требовал от обслуги выполнения его личных требований.
- Принеси пару порций мяса, стейки, чтоб вкусные, как я люблю. И молочный коктейль, как любит Алиша.
В том, что официант был наслышан о его дочери, Макс не сомневался нисколько. В Клубе хозяйку Теней знали все, кто работал больше пары дней.
- И виски. Средненькое такое, но чтоб я это пить смог и не блеванул тебе на ковёр тут, всё ясно?
Лабиен отрешенно наблюдал, как со стола исчезают лишние вилки, ножи и ложки. Пара длинных, невесомых бокалов для шампанского… Он сам не особо любил эту «торжественную» сервировку столов, но как-то попривык уже. За столько лет ко всему привыкаешь, особенно если пользуешься подобным слишком часто.
- Я много чего люблю, медведь. Многое же не люблю. К примеру, ненужные вещи. Непроходимую глупость, транжирство, ложь. И брокколи.
Вампир натянуто улыбнулся. Шутка не удалась. Она звучала как приговор. Древний не любил пугать. Но. Раб был стар, глуп и не нужен в принципе. Самому Лабиену он был ни к чему. Так же, как был не к месту в его доме.
- На рудниках и плантациях всегда работали рабы.
После продолжительной паузы заговорил Макс, хотя тут же замолчал: подоспевший официант принёс заказанные блюда и выпивку. Патриарх проследил взглядом, как тарелка с мясом была подана лично ему, а потом слуга заколебался: глянул на медведя, потом, видимо что-то смекнув, водрузил блюдо на свободное место рядом, туда же поставил коктейль – молочный, холодный, «как любит Алиша». Древний оскалился: зло, предупредительно, будто готовился к нападению.
- Мясо – для него.
Глаза почернели в какой-то неуловимый миг, слуга резко схватился за голову, уронив тарелку на пол, так и не донеся её до места назначения. Макс нахмурился, прикрывая глаза. Резко возникшая злость не имела под собой никаких оснований. Но отчего-то всё пошло не так, как бы желал того древний.
- Просто принеси ещё одну порцию.
Спокойно распорядился Лабиен, чуть улыбнувшись официанту, будто в ответ на его бесконечные извинения. Максимилиан сам был непростительно стар, как и оборотень, что сидел напротив. Его сила была несоизмерима с силой тех, кто находился рядом. Даже малейший всплеск эмоций вампира мог убить добрую половину ресторана. А, может, и больше.
- Сейчас там, где раньше работали рабы, работают свободные.
После недолгого молчания, всё-таки продолжил свою мысль Макс, пододвигая тарелку с мясом Ингвару.
- Знаешь, это куда выгоднее. Невольников нужно было одевать, обеспечивать жильём, кормить и лечить. Нынешним рабочим хватает простых бумажек, под названием «деньги». И всё – я им ничего больше не должен. Представляешь, какие-то простые бумажки…
Лабиен горько ухмыльнулся, разливая по бокалам вискарь.
- Ты ешь, ешь. Здесь готовят хорошее мясо.
Заметил вампир, выпивая свой виски. Медведь был не в форме. Такие рабы имеют невероятную силу и выносливость, если правильно питаются и подвержены физическим нагрузкам. Ингвар же больше напоминал бесформенный мешок, которому и правда – дорога на рудники.
«Ещё и кастрат, бля. Нахрена он сдался Тейлору?! Может, знал он, что раб принадлежал Алише? Но откуда? Вроде – неоткуда такую информацию получить мелкому. Скорее – всего, просто совпадение. Судьба, блять! Ингвар, Ингвар, ты даже и представить себе не можешь, как сильно повлиял на мой род. Чёртов раб участвовал в истории рода Лабиенов – сильнейших вампиров. Какая ирония. На столько же смешно, на сколько и непривычно. Хотя… лучше ты, чем кто-то другой. Мне всегда нравились медведи».
- Тогда ты был свободным, медведь. Почему же теперь мой сын купил тебя на рабском рынке?
Кажется, вопрос и правда интересовал. Получив однажды свободу, всегда хочется вернуться к ней. Это логично. Это естественно. Но на даче, когда Тейлор лежал без сознания, раб был рядом с ним. Без оков, цепей и сдерживающих символов. Но он не убил молодого вампира – своего нового хозяина. Он предпочёл остаться, зная, что всё не будет так гладко. Пошёл на такой риск, даже не сопротивляясь. Это было редкостью среди невольников. И это сильно подкупало старого Лабиена. Лишь поэтому медведь всё ещё был жив и Макс кормил его отборным мясом, а не сдавал на органы и после – на шаурму, лишая даже почести погребения. Кажется, второй вариант больше подходил вампиру, но всё же предпочтение древний отдал ужину в компании раба. Может просто потому, что он был первым рабом его сына и тем, кто заставил его дочь вернуться в родовое Гнездо, впервые за столько лет подчинившись отцу.

Отредактировано Максимилиан Лабиен (02.11.2014 14:08:19)

+7

7

Подозрительно поглядывая на древнего, разливающего спиртное, медведь таки потянулся к стакану. Патриарх говорил много, патриарх говорил верно – по крайней мере то, что оборотень мог понять из его слов. Толком не умея пользоваться деньгами, Ингвар знал о них только то, что они являются ключом к этой самой свободе, и чем их больше, тем более свободным может считать себя человек. Или не-человек. Были и еще какие-то условности в этом странном мире: влияние, собственность, власть…
Оборотень помотал головой, окончательно запутавшись в своих рассуждениях. Непонятный и странный мир. Раньше было проще и власть одного редко простиралась дальше, чем та часть мира, которую он мог охватить взглядом.

Все еще настороженно поглядывая на патриарха, оборотень взялся за мясо, в буквальном смысле: кинул сверху на прожаренный кусок аккуратно нарезанный хлеб, подцепил пальцами, откусил, прикрывая глаза и прожевывая тщательно. Мясо и впрямь было превосходным.

«Это было давно, патриарх,» - удивился медведь последнему вопросу вампира. Ведь и правда, свободным медведь был тогда, когда имел свой дом и семью, был готов и знал, как защитить свой клан… в те, старые времена. Не сейчас. Сейчас его знаний не хватало даже на то, чтобы защитить себя. А древний продолжал задавать странные вопросы: что они ввиду, говоря «тогда»? Про время после побега из горящего особняка или про побег раба из КГБ? Медведь нахмурился, откладывая в сторону свой бутерброд  и берясь за стакан.
Для задушевных откровений все-таки не хватало градуса, но первая доза уже расслабляла, еще совсем незаметно для здоровяка вроде Ингвара, коварно и как-то вкрадчиво заставляя чувствовать себя более свободно. Появилась хоть какая-то определенность. Все снова казалось простым и понятным, и патриарх говорил негромко и спокойно.

Медведь не знал, как ответить на вопрос вампира и начал с более простого:
- Я был рабом здесь, в КГБ. И Тейлор был здесь. Ты сам выбрал меня для него.
«Телохранитель, ха!» - вспоминать об этом было не противно и не мерзко. Просто факт, случившееся достаточно давно, чтобы можно было задвинуть это в длинный ряд таких же фактов: разных, не всегда приятных, бесцветных, как могильная пыль.
- После болот я был свободным… - помолчал, припоминая ускользающие даты, - Достаточно долго. И не помню, как снова стал рабом. Арена. На другом континенте. Я был хорошим бойцом. Часто побеждал. Ложился, когда говорили лечь. Потом была Европа. Кажется, она была женщиной. Пела.
И, кажется, это был уже четвертый по счету стакан, который опустошил оборотень.  Как-то совсем незаметно под свой рекордно длинный монолог за последнее время. Мысли упорно сворачивали к Тейлору: неужели он купил его только затем, что бы медведь встретился со своим прошлым? Плата за то, что происходило когда-то давно.

- Раньше у меня был дом. Семья. Сейчас нет ничего. Твой сын выкупил меня. Ты знаешь. Почему-то он пришел за мной, когда смерть была близко. Не знаю, как и зачем, но пришел. Значит теперь моя жизнь принадлежит ему, раз он купил ее у смерти.
«А его жизнь – тебе, как отцу и главе рода. Но род это не только он, и любой из семьи может потребовать мести. Забрать то, что принадлежит другому из рода,» - круг замкнулся. Ингвар мыслил крайне простыми понятиями.
- Это не могло быть случайностью. Как и встреча с твоей дочерью ранее. И предстоящая… теперь, здесь. Или ты веришь в совпадения, патриарх?
Алкоголь развязал язык, относительно спокойная обстановка – во многом "убаюкала" настороженность оборотня. Пробудившееся, давно забытое любопытство. За долгое время жизни оборотень так и не смог понял, во что могут верить эти кровожадные существа, кроме своей нескончаемой жажды: крови, золота, власти, наживы. Даже сейчас, казавшийся спокойным, древний был опасен, и об этом нельзя было забыть.

+7

8

«Это был он? Чёрт, тогда мне предложили его, как безопасного, а я ничуть не удивился, что его не было в прайсе. Чёртова судьба».
Лабиен хмурился, молча глуша вискарь. Хотя, сейчас больше к месту был коньяк, но подзывать дрожащего в углу ресторана официанта вампир не стал. Хватит с того на сегодня потрясений. Да и надавил на него древний шикарно, вовремя опомнившись.
«Нда уж, вот так вот убьёшь кого-нибудь, нечаянно».
Максимилиан слушал рассказ раба даже внимательно, будто это могло принести какую-то пользу. Выгоду. Прибыль. Отчего-то стало неприятно: каждый раз, из любой ситуации, из любого дела, из любой встречи древний пытался что-то извлечь. Что-то пригодное для себя и своего рода. Когда он последний раз просто так с кем-то пил? Это было слишком давно, чтобы хоть сколько-то походить на правду.
У медведя был дом и семья. Тогда, когда-то тогда, тоже давно. За необъятными событиями, стечениями обстоятельств. За этой жизнью. Когда тебе немного за полтысячи лет, начинаешь считать не года, а жизни. Они меняются, в зависимости от эпохи, технических революций, законов. И ты так же меняешься, превращаясь в нечто другое. Совершенно новое и сильно отличающееся от предыдущего тебя. Иногда забываешь что-то. Потому что помнить всё – невыносимо сложно и больно. Да и не нужно оно – ни к чему.
- Я ни во что не верю, медведь.
Начал было патриарх, но замолчал. Выпил ещё, и ещё, отковырял своей вилкой кусочек мяса от порции оборотня (свою-то кровосос давно уже угомонил) и отправил в рот. Разлил оставшийся виски по стаканам.
- Хотя нет. Я верю в будущее. В своих детей. Наверное, они смогут продолжить моё дело и когда-то придут к чему-то совершенно новому, тому, что недоступно мне. Тогда я уже буду похоронен где-то на тихой земле, и мне будет всё равно, что происходит тут, у живых. А, может, я когда-то загляну и в этот мир, чтобы удостовериться, что был прав. Ведь я не ошибаюсь.
Лабиен нехотя оторвал взгляд от Ингвара. Стоило заказать ещё выпить и что-то поесть. Мяса было катастрофически мало для подобных посиделок. Алиша, как всегда, испытывала терпение папеньки, хотя именно сейчас на неё было откровенно плевать: древний готов был просто напиться с этим оборотнем. Ужраться до зелёных чертей и не бояться, что раб посмотрит на него неправильно или осудит.
- А чёрт бы со всем!
Максимилиан громко хохотнул, подзывая несчастного официанта. Видимо тот уже решил лично для себя, что до утра он не доживёт. Зря! Лабиен был сейчас не в том настроении, чтоб убивать.
- Давай, тащи что-нибудь посущественнее. Шашлык, машлык – мне похер, главное чтоб мясное и вкусное. И пару бутылок коньяка.
Деловито распорядился Макс, избавляясь от галстука и пиджака, пристраивая амуницию на спинку кресла. Расстегнул пару пуговиц на рубашке, избавился от дорогих запонок, закатывая рукава выше локтя. Алиша всё равно не удивится подобному виду папочки, Ингвар осудить не посмеет, официанта больше заботила продолжительность его собственной жизни, а на остальных было плевать.
- Но чтобы было это будущее, нужны те, кто пойдут рядом. Пойдут до конца. Не бросят, когда оступишься. Поддержат, когда остальные предпочтут уйти подальше. Таких сейчас мало. Сейчас ценятся только быстрые деньги. Это хреново.
Волновался ли древний о судьбе своего рода в дальнейшем? Скорее да, чем нет. Но будущее не может постоянно зависеть только от него одного. Наследники когда-то возьмут бразды правления в свои руки, когда-то Макс не сможет оказаться рядом и помочь.
- Тейлору всего шестнадцать. В его возрасте я дальше ворот родового гнезда нос не казал, а он ворочает миллионным капиталом. И пусть уж лучше так, чем держать его под замком. Подохнет – так хоть по собственной вине, а не потому что кто-то вовремя ему не объяснил, что доверять всем подряд нельзя и папа не всегда будет рядом.
Принесённый коньяк был быстро вскрыт и патриарх уже наполнял стаканы, покуда официант аккуратно выставлял горячие блюда на стол. Макс хотел было сказать что-то ещё, но нужные слова подбираться резко перестали, отчего патриарх долго вглядывался в стакан с выпивкой.
- Но я не хочу, чтоб он подох. Понимаешь, Ингвар?
Тише закончил свою прерванную мысль Лабиен, залпом выпивая дорогое пойло. Навряд ли медведь хоть что-то смыслил в воспитании детей, но рядом с Тейлором нынче придётся идти именно оборотню. А, значит, он должен был это услышать. Хотя, конечно, коньяк делал своё дело и древнему тупо хотелось почесать языком на какие-нибудь волнующие темы. Тем более, это было бесплатно и рожа у раба была более привлекательной, чем у семейного психолога, при виде которого у Максимилиана возникала лишь одна единственная мысль – убить эту тварь к чертям собачьим.
Ингвар был оборотнем. Медведем. Рабом. Но сейчас он сидел напротив патриарха рода Лабиен без оков, цепей и прочих девайсов. Если бы хотел – напал бы уже давно, но он не тронул даже несмышлёного Тейлора там, на даче. Значит, он и правда заслуживал тарелку с мясом и коньяк.
«Потому что это было правильно» – так считал Лабиен, а он не ошибается.

+6

9

Лабиен говорил много. И для разнообразия так, то сказанное было понятно медведю. Про детей. Про семью. Про преданность. Про будущее. Вот только из всего перечисленного им у оборотня осталась только преданность – его, медведя, тому, кого он называл Хозяином. Без нагромождения непонятной посуды, за столом стало почти свободно. Убрали даже белоснежную скатерть, открывая взгляду гладкую поверхность благородного дерева. Уютно. И даже патриарх, закатавший рукава, казался каким-то по-домашнему добродушным. Ингвар повел носом, а после предвкушающе зажмурился. Много мяса, самого разного. Сонно моргнул, подавив зевок: сытость и алкоголь разморили. Ха-ра-шо… Но непонятно. Чего в итоге хотел от него патриарх.
- Не понимаю, - отрешенно отозвался оборотень и поспешно поправился, -То есть – понимаю. Конечно. Да…

Слишком уж хорошо все складывалось пока. Гладко. Портить идиллию предсказуемо не хотелось: коньяк оказался неплох на вкус, хоть медведь в нем толком никогда не разбирался, патриарх казался добродушным, а мясо одуренно пахло специями. Наверное, вампир все-таки просто коротал время в ожидании дочери, или ждал еще кого-то: «Выпить ему что ли не с кем?..»
- Если ты о нем так печешься, то почему он без охраны? – все-таки спросил медведь. Язык развязывался, да так, что идиллия в «Золотом веке» ставилась под сомнение. В голове у оборотня один за другим зрели неудобные вопросы, которые не пристало задавать рабу.
Оборотень потер шею, невнятно угукнул, помялся, но снова взялся за бутылку, разливая коньяк. Щедро, до самых краев – толи пожадничал, толи дрогнула рука.
- Раньше было неспокойно. Много крови. Сейчас  не так. Здесь. В вашем доме. Весь этот город, Клуб.
Определить возраст вампира на вид было сложно. Одно медведь знал точно: он древний, очень древний, иначе не давило бы так его присутствие на далеко немолодого оборотня. Значит, когда патриарх был юным, крови в мире было еще больше – чем темнее век, тем больше в нем войн, которые не сохранила людская история. «…а сейчас спокойно. Ходите, не боясь ничего и никого. Крепость. Оплот. В которую никто не смеет вторгаться.»
- Тихо же… очень тихо. На этом вашем Алмазном Берегу, - с ноткой удивления произнес оборотень.

Ингвар понимал, что сможет уберечь сына древнего разве что от дурака и шальной пули, ежели таковые случатся на пути молодого вампира – ведь сейчас совсем другое время. Пока род Лабиенов сохраняет свое могущество, никто другой не осмелится тронуть возможных наследников, дабы сохранить хрупкий мир. По крайней мере, так думал оборотень, помнящий другие времена. Неспокойные, опасные. Бегство от преследования. Одиночек-вампиров, чудом выживших в мясорубке, перекрутившей на фарш весь остальной род, травли свои же, устраивали охоту. И убивали: без жалости и сомнений, иногда с соответствующей прелюдией. Все-таки не каждый день удается устроить охоту на себе подобного.
- У него раньше не было рабов? – спросил медведь и сам себе ответил, - Нет, не было. Почему у него не было рабов?
«У него» - у Тейлора, наследника рода, и это вызывало закономерное удивление у медведя. У таких, как молодой вампир, с малолетства невольников должно быть больше, чем пальцев на обоих руках. Даже если окружающие его «свободные» не считают себя таковыми.

- Как рыба, которая стремится выскочить на берег. Потому что в реке нельзя летать, - пробормотал медведь и помотал головой. До оборотня медленно доходило, чего мог хотеть от него патриарх, ведь ранее там, в Клубе, от медведя хотели того же. Прежде, чем опустошить еще стакан, Ингвар добавил, кивая со знанием дела. – Даже так… ну хорошо.
Медведь помолчал, собираясь с мыслями:
- …хорошо знать, где бывает младший - сын, дочь. Безопасно. С кем говорит. О чем. Где ходит. Что делает. Даже если он сам не всегда этого хочет. Дети желают быть свободнее, чем могут, и мир не всегда это прощает. Так говорили у нас в клане. Я сам был отцом, понимаю.
И Ингвар действительно понимающе кивнул, растягивая губы в пьяненькой ухмылке - закончил говорить и расслабленно подпер ладонью щеку. В голове уже шумело. Конечно, в обмен на свою жизнь он будет делать то, что скажет старший в роду вампиров, потому что так будет правильно, ведь патриарх в праве распоряжаться собственностью одного из «своих», а эта самая собственность не должна спорить, если хочет жить. Конечно, раб прикроет молодого вампира, если на его пути встретится тот самый дурак… И доложит, подробно, если его спросят, где именно молодой хозяин подцепил этого самого «дурака», сколько и где с ним пил и о чем трепали языками.
Доложит… В другой жизни, не в этой: Ингвар умел держать рот на замке, а его разум мог быть надежно закрыт по воле его владельца. «…нужно провести ритуал. Сказать Тейлору, он ведь не узнает сам…» - мелькнула мысль. Тейлор жил в другом времени, когда техника стала гораздо сильнее и надежнее, чем магия.

+6

10

Лабиен задумался ни на шутку. Объяснять медведю то, что Тейлор сам не хочет, чтобы его охраняли, опекали и оберегали – было сложно и долго. Да и не хотел вампир объяснять, отчего так и почему вот эдак, какому-то рабу. Насупился, отправляя в рот закусь, но так и не притронулся к налитому оборотнем коньяку. Не брезговал, и даже признавал медведя почти что равным себе. Но отчего-то злился. Может быть – даже на себя. Хотя это вряд ли.
- Раньше была бесконечная война. Затихала на пару десятков лет и вновь разгоралась. Было сложно – перестать воевать. Потому что воевать у всех получается куда лучше, чем вести мирную политику. Воевать – интереснее.
На секунду, патриарх вдруг подумал, что Ингвар – нихрена не раб. Что он понимал куда больше, чем некоторые чистокровные вампиры.
«Элита. Только бы кровь кому пустить и убрать с дороги мешающегося: будь то простой раб, или высокородный вампир. Плевать! Дай им только крови и они будут счастливы. Вот я так и делаю: пусть наслаждаются безграничной свободной в стенах Клуба, а за его пределами – боятся нарушить законы. Мои законы».
Вполне себе стандартная система управления: давая свободы, забираешь права. Лабиен давненько хотел реализовать этот план, но шел к его осуществлению пару веков. Не меньше. В ту пору его не понимали. Тогда его считали молодым, потому что тысячелетние старики ещё не померли. Но Макс знал – настанет и его время. Тогда он будет всесильным, неприлично богатым и старым. И реализует всё сразу, не дожидаясь того момента, как окажется сам на смертном одре и будет тайно шептать наследникам, где зарыт у него клад. Чтоб те хоть первое время не померли с голоду или не попали в рабство. Сейчас Максимилиан реализовал всё ровно на половину. Для дальнейшего ему требовались уже наследники и проверенные существа. Только вот, Тейлору было всего шестнадцать, и был он ещё сущим ребёнком, потому как нихрена не понимал те глобальные цели, к которым стремился отец. Не мог понять, в силу того что объяснить всё слишком сложно, особенно когда тебя не желают слушать и делают всё по-своему.
- Он считает рабство – пережитком прошлого.
Отозвался вампир на слова медведя.
- И меня самого он считает таким же пережитком. Его окружают слишком много так называемых либералов. Они считают, что можно удержать всю эту систему без рабства и угнетающих законов. Бред! Я же пробовал, не получается, понимаешь, Ингвар – не получается оно!
«Ничего ты не понимаешь. Понимал бы – был бы свободным. А ты – раб. И знай своё место».
Мысли были безрадостными. Максимилиан злился, хотя причину этому найти не мог: медведь был в разы умнее многих из слуг и рабов, он был старше, и опыта ему хватало разного. Глядя на Ингвара, Макс отчего-то подумал, что медведь, будучи рабом на протяжении долгих лет, был и свободным. Но опять, в какой-то момент, становился невольником. Это было странно: глупым Ингвара назвать было сложно. Скорее – не совсем приспособленным к этому миру, но и сам патриарх не особо-то был на волне времени. Это не мешало, хотя напрягало иногда, ненадолго.
- Я всегда знаю, что он делает, когда и с кем. Даже когда Тейлор этого не хочет. Потому что так решил я. И я так делаю, считая правильным.
Древний чуть прищурился, глянув на медведя недобро.
- И ты – мне не будешь мешать делать то, что я считаю нужным. Иначе вернёшься туда, откуда тебя вытащил мой сын. Только теперь – вместе с ним.
Лабиен потянулся к стакану с коньяком, выпивая всё содержимое разом, и принялся нарезать следующую порцию мяса.
- Помимо него – есть и другие наследники. Он не единственный. Если сильно заиграется в самостоятельного – отправлю куда подальше. И плевать на всё.
Нарезанное мясо быстро исчезало с тарелки, а Макс довольно ухмылялся в сторону невольника. Сидя рядом, за одним столом, Ингвар оставался рабом. Рабом прямого наследника патриарха рода Лабиен. Такого же раба патриарха, как и медведь. Ведь всё и все принадлежали древнему. И его решение будет единственно верным. 
- Если не подчиняешься мне – становишься моим врагом. И неважно кто ты – чистокровный вампир или безродный раб: я любого сотру в порошок, чтобы сохранить спокойное будущее своего рода. Но…
Максимилиан отставил от себя тарелку с едой, ближе наклоняясь к Ингвару.
- Но я не хочу, чтобы мой собственный сын был мне недругом. Это… неправильно.
«Как было неправильным оставить тогда Алишу. Не помочь. А я же знал, куда отправились беглые, всё я знал, но не сделал ничего ровным счётом, потому что в тот момент дочь добровольно покинула род. Хотела быть самостоятельной, вот и получила то, что желала. И всё-таки даже тогда я незримо был рядом, а мои люди шли по пятам беглых. Если бы только Али попросила. Лишь одно её слово – и я бы сделал всё, чтобы рабы молили о смерти, желали её, но не могли получить, мучаясь бесконечно в предсмертной агонии. И это тоже было бы верным. Только вот, Алиша тогда предпочла промолчать, вернувшись ко мне лишь спустя несколько десятилетий. Но вернулась. Все они возвращаются».
Лабиен медленно обернулся через плечо: Алиша была всего в нескольких шагах от него, но отчего-то не подходила ближе. Она-то отлично чувствовала силу отца, поэтому предпочитала не лезть сразу. Видимо, Макс опять ощутимо давил.
«Вот же, чёрт. Опять забылся».
Сетовал на себя древний, привычно вставая со стула при приближении дамы. Вдолбленные ещё в детстве правила этикета, просто так не забудешь. Особенно под приличным градусом алкоголя.
- А, детка. Проходи, садись.
Макс натянуто улыбался, но, не смотря на это, слова больше походили на приказ.
- Знакомься, раб сына – Ингвар. Хотя о чём это я? Вы же знакомы.
Последняя фраза прозвучала вообще как приговор. Кому? Неизвестно. Но Максимилиан знал точно одно: все сегодня останутся живы. И раб – тоже. Потому что не комильфо это – распоряжаться чужим имуществом.

+6

11

«…либералы», «система», «угнетающие законы» - Ингвар едва заметно кивал, вроде как понимал, о чем говорит древний, и отчасти это действительно было так. Но только отчасти. Медведь смотрел на вампира и гораздо отчетливее осознавал, что он здесь не для того, чтобы отвечать. Говорили не с ним, ведь с рабами не говорят, им отдают приказы – говорили об него, как сетуют о своих неудачах бездушной стенке или стакану. Только стакан или стенка не задавали вопросов, разных, но чаще всего нейтральных, не дающих размышлениям угаснуть в тишине.
Угрозы были настолько же привычны, как привычка соглашаться со всем сказанным. Даже те, которые можно было счесть действительно опасными: сказанными негромко, словно невидимая рука ставила галочку где-то в обозримом будущем. Что непременно будет так. Не иначе. Неприятно. Даже страшновато. Оборотня передернуло, брови сошлись на переносице, придавая выражению лица упрямый и недовольный вид. Уверенность в том, что патриарх не отправит собственного сына в изгнание или хуже того, на рабский рынок, пошатнулась. На то он и патриарх: стальной, несгибаемый, принимающий верные решения, не имеющий сердца…

«Неправильно…» - медведь моргнул, закашлявшись. Подавился коньяком. А уютная и почти домашняя обстановка стала неуловимо меняться. Снова давило, как там, на даче; снова заныло в затылке; снова захотелось прижаться к полу, словно в этом было спасение от невыносимой тяжести и возможного гнева древнего. Ведь раб не хотел, чтобы древний гневался. Или что бы остался недовольным…
Стакан в руке звонко хрустнул и разлетелся вдребезги – еще бы секунда, и о последующих действиях медведь с трудом вспоминал бы позднее, пытаясь найти объяснения своим действиям. Ингвар и сейчас неуклюже сполз со стула, неловко отсутпая на шаг назад и виновато пряча взгляд. Что-то бормотал на родном языке. А потом все кончилось – Ингвар растерянно глянул в ту сторону, куда что-то говорил патриарх, да так и обомлел. Алиша. Собственной персоной. Нет, ну в самом деле, раз обещалась быть, то почему бы ей и не прийти?.. Почему бы ей, свободной, вообще не заглянуть в заведение наподобии этого «Золотого века»?
- А-ли-ша… - тепло, как старой знакомой, улыбнулся медведь. «Ну вот и все…» - ожидание закончилось, неизвестности больше не было. Легко. Спокойно.
По примеру крутившихся вокруг в избытке официантов, медведь отодвинул один стул от стола. Вроде как так положено было делать. Да так и остался стоять, пока не разрешат сесть. Ну или не отправят куда подальше.

+5

12

Алиша не торопилась на встречу к папочке. Вообще, это было не её стилем – приходить вовремя: или раньше, или с большой задержкой. В первом случае было возможно взять инициативу на себя и подготовиться, во втором же – проще было оценить ситуацию и начать действовать уже по тому сюжету, который написали за тебя.
И так, первый вариант совершенно не удался, поэтому Лабиен предпочла потянуть время и явилась аккурат тогда, когда папочка уже становился недовольным: явно не из-за её опоздания. И это было странным. Если не она причина такого всплеска эмоций древнего вампира, то кто?
Поспешив к месту событий (благо, Максимилиан сам заметил её появление, и не было причин раздумывать – как бы эффектнее появиться), вампиресса сухо ухмыльнулась на слова отца, чуть кивнув в его сторону и тут же – перевела взгляд на диковинное существо. Раб её брата. Да, да, тот самый, первый и пока – единственный в своём роде.
«Странно, чего это мелкого вдруг потянуло стать рабовладельцем? Не причастен ли к этому отец и, вообще…»
Додумать Алиша не успела. Так сказать – возможность для подобного резко закончилась, оборвавшись в самом начале. Ведь тот, кто стоял напротив и именовался тем самым рабом её брата, был никем иным, как её же собственным невольником. Правда – давним. Но от этого – явно незабытым в веках: смерти этого медведя Али не хотела. А вот видеть его мучения – с радостью. Вернее – отдала бы за подобное зрелище она очень и очень многое.
- Ну и вкусы у сосунка, блять.
Откровенно удивляясь, выругалась Алиша, плюхаясь на предложенный ей стул и предусмотрительно пододвигая к себе свой коктейль. Что он предназначался именно ей, Али не сомневалась: остальные тут предпочитали что-то покрепче молочной бурды со льдом. В данных обстоятельствах – Али тоже бы не отказалась выпить стопарик, другой коньяка, но пока было не время.
Папочке особого приглашения не требовалось, чтоб вернуться на своё место и к своему мясу, а вот раб продолжал околачиваться рядом, явно не понимая, что делать ему дальше. И правильно. Для раба любой шаг без приказа является провинностью. За провинность следует неизбежное наказание.
- Не забыл ещё, как дрессировали, правда же, раб?
Недобро оскалилась Алиша, оторвалась от коктейля, внимательно смерив медведя взглядом. Манул, то есть, ныне – Ингвар, ничем не отличался от того, прошлого. Разве что – стал немного пухлее, осунулся и меньше, чем раньше, походил на невольника. Даже в присутствии самого патриарха рода Лабиен. На языке крутилось что-то ещё: оскорбить, унизить, раздавить чёртового медведя, который некогда посмел поднять руку на своих хозяев, но Алиша лишь повернулась к отцу, приветливо улыбаясь.
- Так что, Тейлор, значит, совсем взрослым стал, рабов приобретает потихоньку. Ты же рад. Гордишься?
В голосе едва ощущались холодные нотки недоверия и даже – зависти. Всё-таки братец отхватил не того раба. Но, несмотря на это, Али продолжала улыбаться, потихоньку потягивая свой коктейль через трубочку.
Раб был недостоин внимания как её, так и её отца. Он просто должен знать своё место. Как и положено невольнику – опуститься на колени, незримо быть рядом со своим хозяином или покровителем. Не высовываться лишний раз. Не подавать голоса без разрешения. Простые истины, которые Алиша знала не первое столетие. Здесь, в КГБ, была её территория. Здесь были иные правила, которым стоило бы подчиняться.
- Зачем ты это приволок сюда? Хочешь, чтобы я воспитала? Так я это уже делала. Я его убью. Мелкий расстроится, зачем тебе такой исход событий?
Али покончила с коктейлем и огляделась по сторонам.
- Раб. Налей выпить.
Холодно и отстранённо приказала вампиресса, не вдаваясь в подробности – что она хочет, на сколько крепкое и в каком количестве. Развалилась на мягком стуле, пододвигаясь ближе к столу. Непринуждённой обстановке, царившей тут и выбранной, видимо, её отцом, стоило соответствовать. 
- Или ну его, мелкого? Отдай раба мне, патриарх. А сопляку купи то, что ему будет удобнее таскать с собой. Ты же прекрасно понимаешь, что так будет лучше. Для всех.
Ухмыльнулась Али, заглядывая древнему в глаза. Это было не простой задачей – играть с Максимилианом в гляделки. И Алиша не стремилась выиграть. Отчего-то заранее зная, что отец всё уже решил. Но попробовать перетянуть на свою сторону – дело святое. Тем более, невольник должен жить в страхе. Постоянно. Он должен остерегаться всего, дабы не вызвать гнева хозяина. Он должен быть послушным, ласковым и смирным, а для этого он непременно должен бояться своего господина, опасаясь каждую секунду.
- Скучал, Ингвар?
Сладко улыбнувшись невольнику, тихо спросила Алиша.
- Разумеется – скучал!
Довольно заявила Али, хлопнув в ладоши – будто радовалась какому-то дорогому подарку. Подарку… получить жизнь этого оборотня было и правда – неплохим презентом.
- Как по мне можно было не соскучиться. Правда же.
Тени, будто от колыхнувшегося светильника, едва различимо прошлись по залу и тут же – исчезли во мраке комнаты, будто и не было тут ничего странного.
- Скучал…
Шепотом повторила Али, продолжая так же улыбаться медведю в лицо, чуть прищурившись, будто в предвкушении чего-то очень и очень интересного.
«Сыграем в игру, как в старые, добрые времена. Ты вновь невольник, а я… Кто отныне для тебя я?».

+6

13

Пауза затянулась на лишних пару секунд, пока вампиресса разглядывала медведя. Макс был готов ко многому, поэтому насторожился: мало ли, что взбредёт в светлую головушку Алишеньки.
Максимилиан опустился на свой стул, как только дочь уселась на своё место. Отдельного приглашения ей явно было не нужно. Вроде бы, нападать на оборотня Алиша не собиралась. И правильно. Лабиен удовлетворённо кивнул, возвращаясь к поеданию вкусного мяса.
Дочь говорила не так уж и много, только вот, суть сказанного настораживала древнего.
- Я всегда горжусь своими детьми, если они дают мне подобный повод.
Нейтрально отозвался патриарх, разливая коньяк по стопкам. Дочери стоило выпить и расслабиться. А, возможно, лучше бы и не пить: а то ещё крышу снесёт, останавливай её потом.
«Вся в бабку».
Недовольно фыркнул Лабиен, взяв стакан в руку. Пить медлил: Али могла напасть. И тогда силы будут не равны. Патриарх не мог проиграть.
- Сейчас же повода для гордости нет: просто раб. Первый, это не последний. Чем тут гордиться.
Вампир облизнулся, всё-таки выпивая спиртное.
- Если он был твоим рабом, он и так воспитан. Верно?
Слова Алиши настораживали. Злость хозяйки Теней ощущалась сполна, Макс не мог ошибаться.
- Я не могу отдать тебе медведя. Он ж не мой раб. А Тейлора. Вот и спрашивай у него.
«Сосунку необходимо понимать, что за своими вещами стоит следить постоянно. Их могут отобрать. Или украсть. Или вовсе – убить».
- И вот только не надо о том, что в роду Лабиен всё принадлежит мне.
Древний недовольно и даже обиженно закатил глаза, тяжко вздохнув, будто был в крайне недобром расположении духа.
- Всё и все принадлежат мне. А, значит – сами все и разбираются, и не впутывают в скучные делёжки территорий папочку. Ибо папочка даже не помер ещё!
После смерти, разумеется, делёж наследства будет ещё тот, даже если в наличии будет иметься завещание: это Макс знал наверняка. Но только вот, пока-то Лабиен в добром здравии и его жизни абсолютно ничего не угрожает.
«От чёрт же ж!»
Вампир чинно прокашлялся, внимательно глянув на Алишу. Девочка злилась. Девочка была крайне недовольна, а, значит, вполне могла выкинуть что-то не особо приятное.
«Бабка была сильна, но и Алиша ей не особо уступает. Если она решит применить силу – мне необходимо предупредить саму попытку. Иначе может быть слишком поздно».
Медведя стоило куда-то срочно пристроить, но Макс продолжал упрямо рассматривать своё мясо в тарелке, даже не пытаясь что-то сказать. Дочь он, разумеется, не боялся. Да и по силам превосходил её в разы. Только вот, их силы имели серьёзный радиус разрушений. А эта милая кафешка так нравилась старому вампиру…

Отредактировано Максимилиан Лабиен (11.11.2014 15:51:26)

+5

14

«Не забыл,» - подумал Ингвар, отступая на шаг. С удовольствием  отступил бы еще и на два, и на десять, лишь бы исчезнуть из поля зрения Алиши и патриарха –  хмель сошел за несколько секунд, в горле встал неприятный сухой ком – и в тоже самое время раб не мог не смотреть на бывшую хозяйку. Кроме сковывающего тела страха просыпалось какое-то болезненно-странное любопытство: «Где она была все это время? Кто она сейчас? Как оказалась здесь, на Берегу? Ладят ли они с Тейлором?..» Сумбурные вопросы, много вопросов, и каждый из них по-своему важен, хотя ответ на главный Ингвар уже получил. Убивать прямо здесь и сейчас Алиша его не будет. Не будет… наверное. Если патриарх не решит по-другому. И тогда лучше бы медведь был мертв еще несколько минут назад.

- Не забыл… - негромко, эхом, повторил медведь за вампиршей. Алиша, как и раньше, завораживала, лишая всякой воли к сопротивлению, а в душе, вопреки всему произошедшему когда-то давно, снова просыпалась щемящая нежность пополам с жалостью и желанием защитить, приласкать, прикрыть – несмотря на все, что могло произойти после. Он всегда попадал в эту ловушку, а Алиша казалась все так же обманчиво юной. Даже сейчас, спустя столько лет… Хотя знал и помнил, потому что такое невозможно было забыть: беспомощность и словно примерзший к нёбу язык, постоянный страх ошибки, облегчение, когда унижение оставалось только унижением, и не было занятной прелюдией для боли.
А, впрочем, все это было пустым: пока Лабиен не демонстрировала сильного интереса к рабу, а значит Ингвару не следовало привлекать лишнего внимания, во избежание… прошлое замельтешило перед глазами, напоминая, что может сделать Алиша, куда ударить, когда раб будет меньше всего этого ожидать. «…и всегда – очень больно…» - медведь зажмурился, не решаясь толком вздохнуть, настороженно поглядывая на двух вампиров, но все больше – в пол, ссутулившись, не двигаясь с места и не зная, куда девать руки. Давняя привычка быть и желать оставаться незаметным с появлением Алиши возвращались быстро.

«Соберись!» - разозлился на себя Ингвар, вскидывая голову. Как сглазил, ведь отвлеклась же…  Вампирша попросила выпивку. Словно окатили ледяной водой. Взгляд оборотня заметался по столу, а потом по помещению. Расторопный официант на этот раз не спешил подходить к столу, хотя видел, что стакан гостьи пуст. Как будто этот стол стал для всех каким-то проклятым местом – а ведь и впрямь, вокруг было тихо, а немногие сидящие неподалеку предпочли пересесть за другие столы или вовсе уйти.
«Выпить…  - на этом слове все мысли заканчивались, - Угадаешь? Раньше угадывал. Давно…» Ингвар смотрел на Алишу не мигая и почти не слышал того, что она говорит, или что говорит патриарх.
- Скучал, - снова повторил за вампиршей  одними губами, запоздало вспоминая, что нужно было спросить разрешения или молчать. Черт с ним, уже поздно. И с выпивкой он не угадает – так было всегда. Занятная игра: кто прав? – и почему-то всегда выходило, что Алиша.

«Выпить!» - медвежья неуклюжесть проявлялась все отчетливее, во всей красе, когда Ингвар взял стакан с соседнего стола и вернулся к вампирам. Несколько шагов, как по льду: рабу почему-то казалось, что он обязательно запнется и упадет. «Патриарх не может отдать меня… ей. Не отдаст. Он сказал,» - мысленно повторял оборотень, пока наливал коньяк. Несколько капель плеснули на столешницу, когда Ингвар убирал бутылку от стакана, в котором выпивки было хорошо если на один палец. Явно мало, но желание отойти в сторону и не мельтешить было слишком сильным, да и потом, может, не заметит? Ингвар осторожно покосился на патриарха, гадая, что тот будет делать, если Алиша таки решит разделать своего бывшего раба прямо на этом столе. И что будет делать Тейлор, если вампирша «из жалости и великодушия» не добьет медведя, а вернет раба брату калекой…

«Быстро. Только бы это было быстро,» - от безрадостной и безысходной мысли стекленел взгляд и немели пальцы. Возврат в прошлое был неприятным, отчасти – невыносимым, как операция на живую, без наркоза, если бы не отрешенность, накатывающая на Ингвара после приступа паники.
Только сейчас, с появлением Алиши все вставало на свои места: Ингвар опустился на колени, после замерев без движения - несмотря на череду противоречивых событий, медведь был и оставался рабом, а раб должен быть ниже свободных.
Так было правильно, естественно, и порядок вещей не стоило нарушать.
Тогда, может быть, ему повезет остаться в живых сегодня.

+5

15

- А ты разговорчивым стал. Раб.
Алиша улыбалась открыто и доверительно, располагая к себе. Взялась за стакан, отпивая спиртное. Сделала глоток, возвратив назад, на стол.
- Классное пойло, раб только вот… ты видимо забыл.
Стакан отчётливо хрустнул в руке вампирессы, а Алиша продолжала доверительно улыбаться, пока ладонь со стеклом медленно, но верно приближалась к медведю.
- Я ненавижу. Дешевый виски.
Вампиресса склонила голову, рассматривая оборотня: габаритного, неуклюжего, не из той эпохи. Неудобного, лишнего в этом мире. В её мире.
- Ты забыл, как нужно служить своим хозяевам. Ты забыл, Ингвар.
Голос звучал мелодично, мягко, приказа к действию не слышалось вовсе. А взгляд требовал иного – безропотного подчинения, сиюминутного, полного, абсолютного и только ей одной. А, нет… тут был ещё отец.
«Чёртов старый ублюдок!»
Разозлилась Али, но вида не подала. За столько лет она научилась не выводить Максимилиана из себя. Как не крути – это было опасным занятием. Алиша глянула в сторону отца, виновато улыбнувшись.
- Пап, ну как так можно? Если эта вещь не умеет вести себя в обществе, это нужно исправлять. Ты же не хочешь, чтобы пострадал наследник рода.
На последних словах Али сделала заметный акцент, мягкость в голосе сменилась стальными нотками. Смотреть в глаза древнему было тяжело, но это можно было и стерпеть. Внушить ему ничего было невозможно, а вот склонить на свою сторону – запросто!
- Я – да. Возможно, я тогда и воспитывала его. Хотя… лично мне он не принадлежал. А Улрич…
Лабиен осеклась, бросив косой взгляд на патриарха. Отец не любил, когда она ворошила прошлое. Особенно ту его часть, которую она провела с тем безродным вампиром.
- Он никогда не занимался рабами, как следует.
Казалось, Али и думать забыла про оборотня и про то, что хотела сделать. Осколки едва различимо звякнули, рассыпаясь по ладони. Алиша отрешенно разглядывала их, играясь. Они очаровательно блестели. Острые кусочки хрупкого стекла – прозрачные, сверкающие.
- Ненавижу дешевое пойло.
Пожаловалась Лабиен. Кажется, это было адресовано Максимилиану. Рука со стеклом резко метнулась в сторону невольника, неумолимо сокращая расстояние. Алиша ударила сильно, прижимая ладонь к коже Ингвара. Провела по лицу, надавливая свободной рукой на затылок медведя, оставляя кровавые полосы на роже нерадивого раба.
- Ой, обрезалась.
По-детски наивно взглянув в глаза патриарху, улыбнулась Алиша. Она внимательно рассматривала свою ладонь, по которой, вперемешку с кровью невольника, из ранок вытекала своя собственная.
- Это нехорошо, когда проливается кровь. Правда, Ингвар?
Хозяйка Теней перевела внимательный и требовательный взгляд на раба, подцепляя того за подбородок.
- Правда же…
Резкий рывок на себя – сила несоизмерима с внешностью девушки: хрупкой, маленькой. Алиша же была сильна на столько же, на сколько был силён любой чистокровный вампир, проживший свыше трёх веков. Клыки входят в плоть раба медленно, будто растягивая время. Али любила чувствовать эмоции своих жертв. Особенно таких «любимых», как Ингвар. Её медведь.

+5

16

«Стал…» - а когда не был? Сейчас казалось, что несколько жизней, а не месяцев, назад. Когда Йоана обещала выкупить его из КГБ, забрать себе. Ингвар рискнул поднять от пола глаза, непонимающе глядя на Алишу и настороженно жмурясь от каждого движения. Три-два-раз… Вспоминай, раб, вспоминай! Прочь сомнения, ведь тело само помнит, что нужно делать, когда она именно так изгибает бровь, играя интонацией, вроде бы не смотрит, а всё существо словно пронизывает насквозь внимательный и цепкий взгляд.
Три-два-раз, раб… Поиграем. Дешевый виски? Пусть будет так.
- Госпожа, я принесу другой… - Ингвар осекся и качнулся вперед, по забытой привычке прижаться к полу лбом и невнятно бормотать свои глупые извинения, но оцепеневший разум заставил остаться на месте. Эта игра началась задолго до того, как хозяйка теней вошла в этот бар.
«Может, забудет?.. Зря заговорил… – мелькнула лживая мысль, а после, - Может, не накажет, если буду молчать?..» И пока Алиша сетовала на невоспитанную вещь, медведь снова смотрел в пол, теперь сожалея, что совсем, ничего не сделал. Нужно было что-то сказать, прямо сейчас, продемонстрировать лояльность и воспитанность, пока патриарх не решил, что ведь и правда, незачем молодому вампиру такой глупый и опасный невольник.
Если ты раб – говори осторожно. Подбирай слова так, чтобы не утомить. Не занимать время. Излагай кратко, по существу, с подобающей готовностью замолчать тот час же, как прикажут. Кто это говорил и когда? Сама Алиша или кто-то другой, еще раньше, где-то в темноте забытых воспоминаний о прошлом?.. Медведь мотнул головой, выныривая обратно в реальность. Нужно было сосредоточиться. «Зачем? – вкрадчиво спросил чей-то голос, копируя интонации Алиши, - Если от тебя здесь ничего не зависит?..»

Боль от порезов едва ли превосходила ту, которая случалась при обороте, но была слишком внезапной, чтобы было время подготовиться к ней. Подавившись криком, медведь задышал часто, беззвучно открывая рот. Крепко зажмурился. По коже полосовало с мучительной неспешностью, так что если бы не рука, крепко державшая за затылок, оборотень уже вывернулся бы, отшатываясь назад. Но лучше было вообще не двигаться, пока Алиша не наиграется. Невыносимо долго – Ингвар отвык от такой боли, от такого обращения. Ведь только что он сидел за одним столом со свободным: пил коньяк, ел мясо, и с ним говорили не как с рабом.
Единственная внятная мысль, которая крутилась в голове: только не глаза, что угодно, только не… 
Его отпустили.
Медведь слепую нащупал стол ладонью, упираясь ладонью в стол и запрокидывая голову. «Надолго ли?..» - Ингвару казалось, что раскрошившееся стекло все еще перекатывается где-то под кожей. Лицо задергалось, а потом перекосилось от неприятно-острой боли, как будто невидимая рука раздражающе царапала по нервам. «…тш-ш-ш, завтра останутся только ссадины, а еще через день заживет совсем…» - оборотень шумно выдохнул, тяжело отфыркиваясь вязкой слюной через стиснутые зубы и едва приоткрывая глаза.
С отчаянием глянул на патриарха, ведь тот не хотел отдавать медведя Алише. Но вампир не спешил останавливать свою дочь: да, конечно, происходящее не выходило за… рамки. Когда-то давно бывало и хуже, но то, что надолго ломало людей, заживало на оборотне за пару недель.
Вот только как далеко он позволит зайти Алише?
«Заигрались и сломали…»
Раб подавленно молчал, боязливо зыркая на обоих вампиров.
Недолго.

- Да, госпожа… - прошелестел Ингвар, вздрагивая от прикасновения. Четкая картина того, как Алиша, ухватив посильнее за подбородок, вонзает через веко в глазное яблоко длинный и острый осколок, сломала последний барьер: медведь глухо и коротко взвыл, в первую секунду пугаясь боли от неспешного укуса, а когда понял, что его всего-навсего пьют, затих, изредка всхрапывая на вдохе. Дыхание все-таки сбивалось. Чуть отклонил голову набок, чтобы было удобнее. Тело само вспоминало давние полезные привычки, привитые медведю несколько жизней назад.

+4

17

«Так и знал».
Запоздало подумалось Максу. Вампир болезненно прикрыл глаза, чуть отворачиваясь в сторону. Алиша всегда умела ходить по той самой грани, когда её действия не нравились Максимилиану, но когда он воздерживался от ответа. Алиша всё прекрасно знала, но Лабиен обещал сам себе, что раб будет жив после этой встречи. Древний медлил, чего-то ожидая. Радужки глаз темнели с каждой секундой, но патриарх продолжал восседать на своём стуле. Дочь говорила правильные вещи. Необученный раб опасен для молодого вампира. Особенно, если это оборотень, которому однозначно около пятисот столетий.
Купить то, что будет удобнее Тейлору. Поступить так, как будет правильно. Но сын выбрал раба сам. Отвергал всех предыдущих, подходящих под понятие «идеальных и безопасных». Всё отвергал! А теперь выбрал сам. Купил. И просто отобрать, как игрушку у нашкодившего ребёнка? Был ли Тейлор ребёнком теперь? Нет. Он был подростком, пусть даже и не по меркам вампиров. У них было принято считать чад малолетними до ста лет. Вздор! Разменяв свою первую сотню лет, сам Макс был выпущен на свободу и в первые же десятилетия натворил такого бедлама, что сам-то в шоке был, не говоря уже о представителях вампирских родов. Держать на цепи до столетнего юбилея того, кто способен мыслить в шестнадцать – не имело смысла и никакой выгоды. Тейлору нужна была свобода. Пусть и за спиной сына Лабиен делал многое, тайно, сын не оставался в стороне и не пытался спрятаться за папочкой, прибегая, поджав хвост, при первой же неудачной сделке к отцу. Он пытался решить свои проблемы самостоятельно. И, уж тем более, он имел право на свои деньги покупать собственные вещи.
- Достаточно.
Тихо, но твёрдо заявил древний, поднимаясь со своего места. Что бы ни задумывала Алиша, ей всё равно придётся подчиниться патриарху и его решению. Так положено.
Макс не спешил: обошел стол, подходя ближе к дочери и рабу, положил руку на плечо дочери, заставляя ту отстраниться от невольника.
- Достаточно, я сказал. Тейлор сам решит, как должен вести себя его раб. Думаю, он на это способен. А если нет, тогда придётся его научить.
Патриарх отдавал приказы чётко и ясно, но не давил ни на медведя, ни на Алишу.
- Ингвар, сядь за стол.
«Нда уж, Али, как всегда, в своём репертуаре. Садистка чёртова».
Подумал Макс, внимательно осматривая раны на лице раба.
«Должно зажить до завтра. Просто царапины. На оборотнях это быстро затягивается. Ему нужно поесть и отдохнуть».
- Ешь мясо.
Приказал вампир медведю. Ну а что – не пропадать же добру? Вообще, патриарх был уверен, что от хорошего куска вкусного мяса может пройти всё на свете. Тем более – у раба.
- Али, милая, у меня тут запланирован чудный вечерок с рабами, так что – пойду я. А ты присмотришь за Ингваром.
Начал излагать древний, плеснув себе коньяку и попивая.
- И чтоб без глупостей!
Предупредил Макс, зачем-то погладил оборотня по голове.
- Он мне нужен живым и здоровым. Слышала? Живым и полностью здоровым!
Распорядился Лабиен, покончив со своим коньяком.
- Хорошего вечера, милая.
Максимилиан заботливо, по-отечески, чмокнул Алишу в лоб.
- Думаю, в моём старом номере можно его оставить. Ключи у тебя, как я понимаю, есть.
Довольно ухмыльнулся вампир дочери. У неё, разумеется, есть всё. Да и от нового номера, видимо, тоже. Хотя Макс был против.
- Ладно, хорошего вечера.
Оскалился Лабиен, кивнув Али. Патриарх был уверен, что дочь сделает всё в лучшем виде, и не будет совершать глупых поступков. Всё-таки, медведь нужен был здоровым. У выхода из ресторана, древний на миг оглянулся, будто прикидывая, что предпримет его дочь. Хотя это было бесполезно – Алиша умела выбирать моменты для своих действий и уж точно не набросилась бы на невольника, как только папочка отвернулся.
Самого же Максимилиана ждал приятый вечерок в окружении милыми невольниками, половина из которых точно сегодня превратятся в бесхозные трупы. Но это лишь мелочи. Приятные мелочи.

+4

18

«Достаточно, так достаточно».
Неопределённо хмыкнула Алиша, ровно садясь на своём месте. Папочка хотел что-то ещё и это вампирессу полностью устраивало. Как ни крути, а таскать по всему Клубу с собой под ручку нового раба сына Макс навряд ли бы стал. Да и не смог бы, по сути: потерял где-нибудь. Сынок бы расстроился.
«Мелкий наивный ублюдок».
Лабиен едва улыбалась, лишь кивнув отцу на его просьбу. Понимал ли он, что просил и кому вручал невольника? Всё он понимал, на то он и патриарх.
- Хорошо, хорошо, папочка. Я позабочусь о нём.
Улыбка стала чуть шире.
- Приятного вечера, пап.
Алиша любила, когда Максимилиан, в меру своей занятости, самое интересное скидывал на неё. Проводив взглядом древнего, Али, сложила ручки на груди и уставилась на невольника.
- Ты кушай, кушай.
Заботливо прогладила по волосам Ингвара, склонив на бок голову, будто изучая. Напрашивалось что-то типа: «Жри, я сказала!», но, кажется, это однозначно уже было и до её прихода. Вампиресса лишь улыбнулась чуть шире.
- Как-то странно у вас тут не сервирован стол…
Алиша внимательно осмотрелась по сторонам.
- Подать серебро?
Радостно улыбаясь, спросила у медведя Лабиен и тут же звонко рассмеялась. Тогда, давно, оборотню однозначно понравился тот самый ужин. Алиша не прочь была и повторить, но… папочка будет недоволен. Значит, стоило придумать новую забаву.
- Значит, опять ты раб, Ингвар.
Али забрала со стола дорогие запонки отца – видимо, в крови у него терять дорогие побрякушки.
- Бегал, бегал, а всё зря. Даже обидно как-то за тебя, медведь!
Вампиресса не глядя вручила запонки рабу. Сама она тоже отличалась тем ещё врождённым распиздяйством. Вся в папочку.
- И только попробуй потерять – отец расстроится. И прирежет тебя. Да, да. Именно тебя и прирежет.
Уточнила хозяйка теней, вставая со стула.
- Всё, хорош жрать. Идём.
Приказала она, подходя к официанту и оставляя оборотня одного на несколько минут. Стоило уточнить, оплачен ли счёт, да и раб мог попытаться убежать, а это вообще очень даже интересно. И смотреться мило будет. Особенно, когда Али собственноручно выпустит ему кишки.
- Эй, Ингвар, идём уже.
Алиша ухватила того за руку цепкими пальцами, чтоб не убежал, видимо.
- Мы с тобой совсем чуточку разминулись: только ты сбежал из КГБ, сюда пришла я. Не поверила глазам, когда увидела твоё имя в списках беглых. Невоспитанный раб!
Лабиен сдавила руку раба сильнее, впиваясь ноготками в кожу невольника, приближаясь к номеру, в котором отец распорядился поместить невольника.
- Патриарх таким не может быть доволен. Он оставил тебя мне. А сам – ушёл. Потому что таких, как ты, проще выкинуть. И что мне теперь делать с тобой, мишка?
Алиша провела ладонью по щеке невольника. Он казался каким-то слишком родным. На столько, что Лабиен даже удивилась сама себе: она не привязывалась ни к кому, и могла запросто выпустить кишки тому, кого несколько минут назад называла своим другом. Но медведь был родным. Таким близким и таким её.
- И правда – что делать.
Совсем тихо произнесла Алиша, открывая дверь в номер и проходя внутрь.
- Хочешь быть свободным или желаешь принадлежать Тейлору?
Напрямую, грозно, спросила вампиреса, заталкивая нерасторопного оборотня в номер и закрывая дверь на ключ. У них впереди целая ночь. И Алиша узнает всё, что задумал чёртов раб из прошлого. Всё, что задумал или только собирается задумать. Ничего не утаит медведь от хозяйки Теней. Потому что знает она его слишком давно, чтобы суметь вывести на чистую воду.

+4

19

...тащила, как хищник тащит свою добычу в безопасное место: поиграть, разорвать и насытиться. Ингвар не сопротивлялся, завороженно выполняя все, что говорила вампирша, послушно шел следом, ждал, когда она его отпускала, как будто без ее прикосновения превращался в статую. Теряя остатки собственной воли под напором чужой – медведь редко чувствовал себя настолько беспомощным и ведомым, хоть и был рабом большую часть жизни.
«Не надо серебра! - шумело в голове у старого оборотня, - Не надо боли…» Она ведь знала, что медведь подчинится, что не будет спорить и сделает так, как скажет хозяйка теней. Воспоминания прошлого оживали одно за другим, и Ингвар снова был близок к тому, чтобы позорно заскулить, вымаливая прощение еще за несовершенную им оплошность.
Прикосновение к коже обескуражило и заставило растерянно заморгать. Она, Алиша, была теплой, настолько, что этим теплом захлестывало, убаюкивая настороженность и недоверие оборотня – ровно до тех пор, пока в глубине глаз трехсотлетней вампирши снова не разгоралось опасное пламя.

Щелчок замка.
Ингвар вздрогнул, стряхивая оцепенение. Крепче сжал кулак, и только сейчас понял, что все это время, пока они шли до номера, он держал в руке отданные ему на сохранение запонки.
- Принадлежать Тейлору, - угрюмо отозвался медведь, шваркнув носом и отступая назад. Рожа все еще саднила. Место укуса на шее уже начинало чесаться сквозь ноющую пульсацию. Ингвар не хотел, чтобы его выкидывали, снова, в ужас свободной жизни, где он был никому не нужен. Просто старый оборотень, который умрет бесславной смертью. Медведь молчал, настороженно наблюдая за вампиршей. Наверное, нужно было еще что-то сказать. Или хотя бы перестать насуплено пялиться исподлобья на свободную – непростительная дерзость! – оборотень опустил глаза в пол.

- Я помню, что… - глухо произнес Ингвар и запнулся. Нихрена он не помнил, вернее, помнил не то, что следовало: движение руки, запах, выражение лица, когда Алиша злилась или была довольная чем-то, смех, шуршание платья, звук шагов. Все это было важно и обычно являлось своеобразным ключом к пониманию того, как нужно себя вести, но относительно Алишы не давало главного понимания: что сделает она в следующую секунду. Если она смеется, значит ли, что находится в добродушном расположении? Если молчит – что чем-то недовольна? Если замахивается – что ударит? Если спрашивает – каким должен быть ответ?..
Ингвар устало сгорбился, негромко заканчивая то, что начал говорить:
- Нет, не помню… Что значит быть воспитанным.

Итог разговора двух вампиров и сказанное Алишей уже здесь, в номере, сбивало с толку. Казалось, еще совсем недавно раб доказывал Тейлору, что он принадлежит кому-то, что его заберут, что его не могли отдать кому-то другому... История повторялась. Ингвар болезненно сщурился, промаргиваясь и отступил еще на шаг назад. За спиной был целый номер, но деваться было некуда. А еще эти запонки… не таскать же их в руке: «Все равно потеряю,» - уныло подумал медведь, поддаваясь безысходности, хотя терять их в номере было, вроде как, особо и негде.
- Не надо… - больше с удивленно-вопросительной, чем умоляющей интонацией произнес Ингвар и попытался сгладить неловкость, сделав то, что не решался сделать в баре: опустился на колени и сгорбился, упираясь взглядом в пол. Здесь не было никого, кроме них, а значит любая ошибка может стать последней. Оборотень чувствовал, как снова начинают дрожать пальцы и шумно сглотнул.

+5

20

Алиша недовольно наблюдала за действиями Ингвара. Он забыл, что такое – играть по её сценариям. Он всё забыл! Как он мог?...
- Чего тебе не надо?
Грубо спросила вампиресса, подходя к медведю ближе. Подцепила того за подбородок, вздёргивая на себя и заглядывая в глаза.
- Что не надо.
Повторила Лабиен, только теперь – без вопросительной интонации. Отшвырнула раба в сторону и тут же оказалась рядом с ним: опять вздёрнула за подбородок, больно сжимая пальцы на коже Ингвара.
- Не надо наказывать нерадивого раба? За нападение на чистокровных. За побег. Думаешь, такое сходит с рук таким, как ты, Ингвар?!
Вампиресса рассмеялась, уселась на пол рядом с медведем, приобняв того за плечи, притискивая к себе ближе.
- Таких, как ты – утилизируют. Знаешь такое слово, м? Не? Ну я объясню. Это значит выкинуть. На помойку. Наказать за всё и избавиться. Нет, даже не так!
Алиша всплеснула руками, будто забыла что-то важное и с интересом заглянула в глаза невольнику.
- Распотрошить, набить брюхо помоями и выкинуть на улицу, подыхать. Регенерация не позволит тебе сдохнуть сразу. Это будет подходящим наказанием за то, что ты совершил.
Интерес плескался во взгляде: Али, словно завороженная, рассматривала раба, оказавшегося вдруг так близко.
- Ты же ведь правда хотел убить меня. Тогда, там… давно. Ты хотел… убить. Ты хотел моей крови, раб!
Ноготки, покрытые ровным слоем тёмно-красного лака, заскользили по лицу невольника, оставляя за собой кровавые полосы.
- Такой вот крови, да, Ингвар?
Али наклонилась ниже, языком проводя по тонкой струйке крови, что стекала медленно по щеке оборотня. Облизнула губы и прикрыла глаза, будто дегустируя дорогое вино, коему несколько сот лет. И тут же, вспомнив вдруг что-то, резко и грубо уложила невольника на лопатки, усаживаясь сверху.
- Тогда хоть что-то произошло интересное.
Грустно и тихо произнесла Лабиен, печально глядя на медведя.
- О побеге безмозглых рабов говорили… долго. И много. Везде… говорили. Говорили о тебе, медведь. Кто ты такой, чтобы говорить о тебе?
Алиша злилась, упрямо поджимая губы и хмурясь.
- Если ты сдохнешь – о тебе никто не вспомнит. О тебе не будут говорить. Ты станешь просто грязью под ногами. Потому что таким, как ты, в грязи и место.
Обидой ли это было или чем-то ещё? Ревностью? О том побеге говорили много и все, кому было не лень. Говорили о рабах, а не о чистокровных. Тогда Улрич больше не смог заручиться поддержкой. Так же, как и отловить беглых. А Лабиен тянула с просьбой о помощи у отца. Не потому что не могла попросить или не хотела просить именно его. Потому что Улрич не заслуживал такой чести, чтобы ему помогал сам Максимилиан Лабиен. Алиша улеглась на грудь Ингвара, едва коснулась кончиками пальцев его губ.
- Та белая сучка, которая в тот вечер показалась тебе красивой
Вампиресса замолчала на мгновение, смяла пальцами футболку раба и глянула зло и нетерпеливо прямо в глаза невольнику.
- Она убежала с тобой. Она тоже выжила, Ингвар?
Шепотом спросила Али, склоняясь ниже, едва не касаясь щеки медведя.
- Налей выпить.
Приказала Алиша – надменно, свысока, как приказывают рабам или собакам, и тут же любопытством уставилась на Ингвара. Лабиен уже почти даже не было скучно. Просто поиграть, а потом – выбросить. Отец будет недоволен. Пару дней – потом забудет. Братик погорюет с недельку, а потом найдёт себе другую плюшевую игрушку. А Ингвар принадлежит только Алише. Здесь и сейчас. Навеки.

+4

21

- Утили… Я знаю это слово… - одними губами прошептал медведь. Тейлор обещал ему тоже самое. А потом отпустил… нашел и выкупил с рабского рынка. Но хозяйка теней не будет этого делать. Рука сама потянулась прикрыть живот, судорожно сжимая ткань футболки. Мучительная смерть, раздирающая изнутри, много дней боли – разве так хотело бы умереть любое разумное существо?
Ингвара передернуло, по коже побежали мурашки, как будто он уже бы на улице и искал то, что прекратит страдания: веревку, нож, пулю – и от безысходности попытается вспороть себе горло когтями… Медведь продолжал смотреть в пол, пока пальцы сжимали подбородок. Втянул голову в плечи и вздрогнул сильнее, не протестуя, когда Алиша его обняла.

Так близко… и так далеко. Целая пропасть между свободной и рабом. Ингвар покорно опустился на обе лопатки, чувствуя, как холодит пол через футболку. Смотрел, не мигая и почти не дыша. Снизу Алиша казалась еще более опасной. По щеке скользнул ноготок, сдирая кожу – оборотень дернулся, жмурясь, шумно выдохнул.
- Не надо… - снова попросил медведь.
Мелькнула картинка из прошлого, далекого, когда медведь еще не был рабом и даже не мыслил о том, что сможет пережить такой позор: «Лучше смерть!» - думал тогда молодой медведь, и сейчас, впервые за долгое время, снова вспомнил о своих словах. Привык. Притерпелся. Перестал быть мужчиной, воином, а стал никем – и хорошо, что хотя бы язык, руки и ноги были на месте. Потеряв даже право распоряжаться собой, начинаешь ценить такие простые вещи.

- Хотел, – хрипло, без эмоций отозвался Ингвар. Спорить и отпираться было глупо и чревато, тем более Алиша все прекрасно помнила. «Может, попробовать и сейчас?..» - ведь тогда почти получилось, если бы он не отвлекся на более опасного противника, если бы не спонтанность того бунта, если бы… А потом простая и трезвая мысль: «Я не смогу…» - алкоголя в крови уже почти не было. «Хотя бы пожрал…» - еще одна простая мысль, заставившая уголки губ приподняться в подобие улыбки и принесшая странное умиротворение.

- Она умерла. Через несколько дней… - безропотно проглотив и «сучку», и обещание непростой смерти, ответил оборотень на вопрос, почему-то решив, что Алише действительно интересно это знать.
Перекошенное, но все еще красивое лицо рабыни, вымазанное в крови и грязи. Ингвар попытался вспомнить, кем была та рабыня – дампиром, слугой крови?.. – и почему кинулась на него, когда они ушли глубже в болота, но помнил только дикие визги и проклятья, словно девка в одночасье сошла с ума. «Что… Из-за чего это было… Почему она…» - взгляд оборотня, запрокинувшего голову, заметался по комнате в поисках спиртного. Он все еще не мог вспомнить, что любила пить вампирша. Сейчас это могло стоить жизни. «Нет, вряд ли, - подумал медведь. - …вряд ли она уже наигралась…»
Крепче сжав в кулаке злаполучные запонки, Ингвар тяжело перевернулся на четвереньки и неловко поднялся, стараясь держаться от своей бывшей хозяйки подальше.

Бутылок было немного – для питейного заведения, разумеется, но небольшой выбор в номере казался рабу чудовищно огромным и не оставляющим никаких шансов угадать. «Она все-равно будет мстить. Она не прощала. Никогда. Убьет.» - отстраненно подумал медведь, выбирая, что он будет наливать в стакан.
«А как ты, раб, думал умереть? В окружении любящих внуков, семьи, от мудрой и светлой старости?!. » - Ингвар коротко и сипло вздохнул, зажмурился, пытаясь сморгнуть пелену на глазах. Бесполезный, никому не нужный, толстый раб-кастрат: «Сегодня никто не придет. Ни Йоана. Ни патриарх. Ни Тейлор. Никто.» – медведь беззвучно сглатывал казавшиеся безвкусными слезы. Ссутуленные плечи задрожали.
Накатившее толи отчаяние, толи обида были настолько сильными, что натурально душили, не давая нормально вздохнуть. У него был шанс умереть… чуть более нормально, не сжимая хозяйские запонки в руке, не ползая по полу на четырех костях, не унижаясь, в честном и простом бою. На арене. Защищая свою жизнь или жизнь хозяина. Во время того бунта. Был…

Ингвар продолжал щуриться, уставившись на бутылки и понимая, что не может выбрать. Что не хочет выбирать. Что хочет забиться в угол и сдохнуть там, но не возвращаться снова к Алише. «Расплата за прошлое… - оборотень упрямо сжал губы. – Я уже заплатил... Дай только повод – она страшна в гневе. Страшна. В гневе…» За одно мгновение все показалось очень простым, а сознание словно заволокло пьяной дымкой. Запонки легли в шкаф с выпивкой, на угол, осторожно, как будто они были сплошь из драгоценного камня. В прозрачный стакан, предназначенный вампирше, с шуршанием полилась вода из-под крана.
Медведь тщательно утер морду ладонью, и побрел обратно к Алише. Молча встал на колени перед бывшей хозяйкой, молча протянул стакан. И негромко произнес:
- Ты ничего не сделаешь. Не убьешь. Не покалечишь. Патриарх запретил. Ты не пойдешь против его слова. Хозяйка… Теней.
… а где-то внутри затрепетало, стало невыносимо жарко – рвануть бы на себе футболку или подставить голову под холодную воду - и заставило опуститься ниже, прикасаясь губами к чужой обуви. Память. Последнее, что мог и должен был сделать раб прежде, чем тени погасят синтетический свет в номере.

+5

22

Алиша теперь не хотела играть. Она хотела крови и смерти. Смерти раба из её прошлой жизни.
Как она ненавидела те времена. Она не желала помнить минувшее, которое болезненным спазмом сжимало душу. Алиша хотела забыть, но каждый раз ей напоминали о тех временах. О тех её давних ошибках.
Пройдоха Улрич. Мерзкий тип и тот ещё гад. Он не любил её. Просто использовал. Он жаждал богатства Лабиенов и трон патриарха. Правильно, тогда не было наследника по мужской линии. А ведь папочка так желал иметь сына. У него уже была дочь, зачем ему ещё один отпрыск?! Разве не любил он её, свою единственную Алишеньку? Не любил. Потому что хотел сына. А она… она желала быть единственной для отца. Быть любимой дочерью. И к чёрту этот престол и богатства. Почему он ненавидел её, ведь она так была похожа на бабку! Поэтому и ненавидел. Она украла жизнь первенца, мальчика, унаследовав дар своей прабабки. Максимилиан души не чаял в Калисе, матери Алише. Но почему он просто не мог любить своё дочь?!
Лабиен гневно смотрела на протянутый невольником стакан, в котором плескалась простая вода. Вода из-под крана.
- Ты считаешь меня достойной только этого?
Алиша зарычала, выбивая стакан из рук невольника. Даже раб, этот грёбанный оборотень-кастрат, не ставил её ни во что. Он говорил ей, что она не убьёт его. Что не покалечит. Как же был прав этот чёртов ублюдок!
Сильный удар по лицу, прямо с ноги. Алиша не сдерживала силу, не боясь вывернуть оборотню челюсть или выбить пару зубов. И тут же – с не меньшей силой удар по рёбрам. Кажется, что-то отчётливо хрустнуло, вызывая довольную, хищную улыбку на губах Хозяйки Теней.
- Нет. Я не убью тебя. Ты сам себя убьёшь. Потянешься ножом к горлу, чтобы окончить свои же мучения.
Прошептала Лабиен, скидывая с ног обувь и проходя вглубь номера.
- Иди ко мне, раб!
Он была мастером клуба. Она умела воспитывать. И умела сдерживать свою сущность в глубине души. Она умела не убивать. Но сегодня она не была на работе, а в руках её находилась vip-карта, которая развязывала ей руки полностью, позволяя убить невольника. Любого раба КГБ, но не Ингвара.
«Отец ненавидел меня, потому что я была не такой, как остальные. Я никогда не интересовалась музыкой и рисованием. Меня привлекала кровь, казни и пытки. Кишки, намотанные на люстру – красивее любой картины, а вопли невольника под кнутом приятнее для слуха, чем любая мелодия, как он не понимал этого? Он вообще не понимал меня».
Алиша злилась на всё подряд, не разбирая. Потому что раб, этот чёртов медведь, заставил её окунуться в то безрадостное, серое прошлое, укрытое пеленой дыма от наркотиков и бесконечных курительных смесей. Лабиен тогда любила выкурить трубку-другую. Так можно было забыться. Но ведь она так давно завязала с этим… Сейчас бы закурить. Алиша отчётливо ощущала то поглощающее желание хорошенько затянуться смесью марихуаны или гашиша, выпустить дым из ноздрей, как в старые времена, и забыться. Чтобы не видеть, как ломается этот мир. Чтобы не понимать, ради чего «любил» её Улрич.
«Что я делаю…»
Губы вампирессы дрогнули, она рукой прикрыла глаза. Это же было просто прошлое. Просто её прошлое. И оно давно закончилось. Сейчас не было Улрича. Он подох, как последняя шавка. Под забором, в нищите, захлебнувшись собственными экскрементами. Алиша постаралась на славу, сполна отомстив этой дряни. Его не было уже давно. И теперь отец любил её. Он уважал и признавал Алишу. Со всеми её проблемами, желаниями, страхами и с её прошлым. Он трепетно любил свою дочь такой, какой она являлась. Сейчас всё было иначе, а от того бесцветного прошлого остался только этот оборотень. И пусть. Можно будет подсмеиваться над братиком, немного поиздеваться. Не более того. Потому что в любящей семье так положено – любить друг друга. А у Алиши идеальная семья, она ни секунды не сомневалась в этом. Теперь она идеальная. И никто не испортит этого.
- Расскажи, Ингвар, почему ты оказался у моего брата? Как так вышло, что судьба привела тебя именно сюда. Именно в эту семью, когда и я вернулась домой.
Тихо попросила Лабиен. Она не требовала ничего с медведя. Конечно, тот мог обидеться на то, что вампиресса ударила его. Но он же просто невольник. Пусть знает своё место.

+5

23

Потянуться ножом к горлу означало проявить слабость и малодушие – а значит бесконечный путь за край земли следом за Асбьёрном будет закрыт для недостойного. Ингвар наконец-то смог вздохнуть. Удар выбил из него не только беспомощное кхеканье, но и воздух. А возможно, было повреждено что-то внутри.
Уткнувшись лбом в пол, медведь держался за грудь, осторожно втягивая в себя воздух. Провел языком по деснам, параллельно прощупывая зубы. Двигать челюстью было больно, хотя щек медведь толком не чувствовал.
- Да, госпожа, - послушно, но невнятно отозвался Ингвар, поднимая голову и глядя в спину удаляющейся вглубь комнаты Алише. Перед глазами все двоилось: картинка то распадалась на две части, то снова сливалась воедино. Тошнотворное ощущение. Но хотя бы не выбитая челюсть. Оборотень мотнул головой, слыша, как щелкнуло где-то в шее, и пополз к Алише.
«Будет бить, - равнодушно подумал медведь, - Ну и пусть бьет. Это можно пережить…»
Секунды превращались в минуты, а Алиша все молчала, и совсем ничего не делала. Ни кричала, ни ругалась, сидела, почти не двигаясь – думала о чем-то своем. Ингвар не думал ни о чем, сидя рядом. Он уже смирился с давно забытым состоянием: не привлекать внимания, не двигаться, не спрашивать ни о чем.
Терпеливо ждать, пока на тебя обратят внимание и позволят заговорить.
Или прикажут делать что-то, что раб с радостью должен исполнить.

А забывал ли?..
Вот единственный вопрос, который сам себе задал медведь и непонимающе поднял голову, глядя на Алишу.
Этот вопрос сегодня он слышал не первый раз, и не только от нее.
И ответить на него не мог.

- Он был в Клубе. Меня выбрали…
Медведь замолчал, подбирая слова: что выбрали-то? Охранять? Сопровождать? Ублажать?
- …в качестве игрушки для него. На все время. Пока он был. В Клубе. После он ушел.
Снова пауза. Двигать челюстью было тяжело, да и речь получалась не совсем внятной. «Нужно сосредоточиться, пока она снова не рассердилась,» - подумал медведь. Вопреки изначальному плану, рожденному из отчаяния, оборотень не хотел сердить Алишу.
- Здесь, в Клубе, у меня была… Хозяйка. Администратор. Она взяла меня к себе. Держала рядом. Потом она умерла, а мне удалось сбежать.
Йоана сняла со «своего» раба ошейник, почему-то она не считала правильным, что Ингвар будет носить такое. Все наоборот, одевали, а она сняла. Вспоминая свой побег, Ингвар криво ухмыльнулся: он просто вышел за пределы Клуба и никто его не остановил. Вышел, как обычный клиент, тем же вечером, как Йоана перестала дышать.
- После был Рабский рынок. После Клуба. Тейлор нашел меня там. Выкупил и привез на дачу. Это случилось сегодня.

+4

24

Чёртов старый Лабиен имел отличную чуйку на всё подряд. Вот, скажите, как эта древняя гнида могла выбрать своему мелкому сынишке старого раба-кастрата из прошлого Алишеньки?! Как, блин!
Вампиресса громко и заливисто рассмеялась, когда раб закончил говорить. Нет, правда, как?...
Ингвар говорил о том своём прошлом, о котором не знала Али. После того бунта рабов в особняке (кажется, это был 1944 год?), Лабиен считала медведя погибшим. И увидеть его больше не была намерена. Даже больше – она бы не хотела пересекаться с чем-то из прошлого. Особенно, с существами, имеющими неплохую память, типа оборотня.
- Раньше ты лучше выглядел. Что с тобой стало, Ингвар? Силы уже не те. Толстеть начал, выглядишь, как тюфяк. Дрянь, одним словом. Думаешь, Тейлор себе хотел именно такого раба?
Алиша замолчала, о чём-то задумавшись, и медленно махнула оборотню рукой, подзывая к себе. Брату было всего шестнадцать. В его возрасте Али и не подозревала, что за воротами родового гнезда есть что-то особо существенное. В девушку тогда пытались вбить какую-то музыку и живопись, а она наслаждалась пытками, разделывая трупы мелких дампиров на заднем дворе. Эти чёртовы выродки. Прислужницы и кормилицы имели их по несколько штук от всех подряд. Даже от её отца. Разумеется, все жаждали покровителя. Правда, папочка с этим совершенно не торопился. И другие из рода Лабиенов – тоже.
- Ты опять за своё, Али?
Спрашивал её отец, пытаясь казаться строгим, как только ему в очередной раз докладывали о проделках его дочери.
- В дурацких книжках ничего непонятно, а учителя мне говорили, что кишки очень длинные. Я хотела проверить…всего-то.
И патриарх загадочно ухмылялся на слова малолетней дочери, спуская ей с рук всё. Алиша думала, так будет всегда. Но спустя полтора века, отец изменился. И сама Али – тоже. Это он виноват, что так произошло. Максимилиан считал, что дочери нужно выйти замуж – так будет правильно и понятно. Ведь наследники всегда нужны. Алиша ненавидела тех напыщенных идиотов, которые попадали в разряд её потенциальных женихов. Не понимали они её! И пугались её увлечений… Улрич появился неожиданно. Он был совсем другим. Любил кровь и убивать. Али поверила ему. Отец, разумеется, был против такого союза, и Алиша решила уйти. Бросить всё и просто уйти. Потому что её любили. Точнее – ей так казалось. Ничего хорошего из этого не вышло, и Лабиен всё сильнее понимала, что Улрич сам заслуживает жестокой смерти, как обычный раб.
Алиша резко опомнилась, выныривая из своих воспоминаний. Всё та же комната, всё тот же клуб. И медведь – единственная деталь из прошлого. Приживётся ли в новом мире? Или выкинет его Тейлор через пару дней, наигравшись. Этот ребёнок был другим, не как Алиша. Отличался от неё. Не любил расточительность, умел считать деньги и всегда был способен анализировать ситуацию. Во сколько лет такому научилась Алиша? Точно не в первую сотню.
- Кажется, для чего-то ты ему всё-таки понадобился. Может быть, позлить отца? Или меня…
Отстранённо проговорила вампиресса, рассматривая раба. Оборотень тоже сильно изменился. Постарел. Может быть, стал мудрее? Или, наоборот, отупел окончательно. Это были не её проблемы. Ей не было велено воспитывать его. Тейлор не просил её об этом. И никогда не попросит, даже если не будет справляться. Хотела ли Али избавиться от раба из прошлого на самом деле? Наверное, всё-таки, нет. Прошлое так и останется прошлым, зачем от него отрекаться или пытаться забыть? Это лишь история. Где-то – грустная, где-то – нет. Какая разница?
- Кажется, за сегодня ты много натерпелся, Ингвар. Ты уже не так молод, чтоб восстанавливаться сразу. Не думаю, что на рынке о тебе заботились. Скорее – продавали на убой. Или шаурму. Так же?
Лабиен не зло оскалилась, рассмеявшись звонко. В возрасте Тейлора у неё была уже внушительная кучка рабов, которая часто пополнялась новыми кадрами, взамен старых, убиенных собственноручно. Для братишки он был первым. Нельзя же убивать первого собственного невольника? Может быть, Тей его для того и купил, чтоб самому убить? Было бы очень мило, если б о позвал сестрёнку помочь… бред. Мелкий купил его не для того, чтоб просто так убить. Алиша встала с кровати, пройдясь по комнате.
- Тебе нужно отдохнуть. Поспать и набраться сил. Чтобы хорошо служить своему хозяину.
Лабиен говорила спокойно, чуть улыбаясь. Медведь казался большим и каким-то потерянным. Почему? Ведь он принадлежит своему владельцу.
- Отдыхай.
Вампиресса подхватила в руки ключи, проходя  прихожую, чтобы потом выйти из номера, оставляя медведя одного. Собственных рабов воспитывают их хозяева. Так что – это проблемы Тейлора, и совсем не её. А у Алишеньки впереи ещё целый вечер. И целая жизнь… которую она проживёт так, как нужно. И не оступится больше, позволив своему отцу усомниться в ней.

+5

25

Каждое слово било, как острый камень. Болезненно-колко, заставляло морщиться, отворачиваться, чтобы не слышать злых и правдивых слов. Алиша не стала его убивать, но Ингвар продолжал ждать смерти, снова готовый к ней, в какой-то мере больше, чем там, на рабском рынке утром.
- Продавали. На шаурму. Так, - согласился Ингвар. 
Сколько раз за этот безумный день раб успел умереть и родиться заново, сколько шансов получил на новую жизнь, сколько раз снова приблизился к границе мира мертвых?..
- Как прикажешь, госпожа, - прошелестел медведь, глядя в удаляющуюся спину вампирши.
И ей он тоже был не нужен.
Скрипнет замок, закроется дверь, и не останется больше ничего, кроме тишины, одиночества и неизвестности. Стоило ли говорить за это спасибо? Нет, стоило попросить не уходить. Медведь размеренно дышал, где-то в легких хрипело и сипело то, что сломалось у нерадивого раба от пары ударов. Раньше она била сильнее. Или так же? Ингвар моргнул, продолжая сидеть неподвижно там же, где оставили. Забыли. Как ненужную и неинтересную больше вещь.
- Вернись, - прошептал оборотень, чувствуя только щемящую тоску. Не было облегчения, и радости тоже не было. Уходила, закрывая дверь, поворачивая ключ в замке, часть жизни, которая была для него дорога – несмотря ни на что, несмотря на страх и боль, несмотря на оцепенение от одного только взгляда…
Ведь когда-то давно он принадлежал ей.
Обманчиво-хрупкой, изощренно-жестокой,  доверчиво-ласковой и неожиданно-злой, сотканной сплошь из противоречий, из опиумного дыма, невесомого шелка, темного взгляда колдовских глаз, шороха теней в углах и тонких острых пальцев. Почему в тот вечер он взбунтовал, почему поддался сиюминутному настроению?
«Давно, Асбьорн, это было слишком давно, - только обрывки воспоминаний, никак не желающие складываться в цельную картину, - Она никогда не играла… по чужим правилам, только по своим.» Но с ней медведь как никогда ранее чувствовал себя нужным. Странное и обманчивое ощущение, схожее с прикосновением отточенного острого лезвия к коже. Ингвар зябко повел плечами, все еще не решаясь подняться, хотя колени с непривычки и от усталости уже погано ныли, вынуждая переносить вес тела назад и горбиться, словно оборотень хотел в чем-то покаяться.
- А Тейлор?.. – шевельнул губами медведь, глядя расфокусированным бессмысленным взглядом на дверь. Та вот-вот должна была распахнуться, и внутрь, уверенно и быстро, должны были прогрохотать ботинки охранки – чтобы  слаженно и четко обездвижить раба, списанного на утилизацию.

Патриарх обещал. Алиша обещала. Тейлор обещал.
Кому из них можно было верить?
Ингвар тяжело оперся рукой о кровать и неуклюже поднялся, не чувствуя собственного тела. Взгляд метнулся по комнате, наконец-то подмечая особенности обстановки. Поспать. Где поспать? Лечь на кровать казалось непозволительным. Но и как-то совсем глупо было стоять, переминаясь с ноги на ногу, по центру комнаты, и не знать, куда себя деть в абсолютно пустом номере. Тейлор не придет – медведю казалось, что именно так и будет, а значит, когда оборотень заснет, мир исчезнет, ведь никому, кроме молодого вампира, был не нужен старый и бесполезный раб.

Ингвар провел рукой по лицу, шваркая носом и вздергивая верхнюю губу от неприятной ноющей боли – мелькнула мысль, что было бы неплохо выпить, и медведь воровато прихватил с собой бутылку какого-то виски, после чего забился в угол, который был виден от входа не сразу. Шумы за дверью заставляли вздрагивать, снова шваркать разбитым носом, и мелкими глотками тянуть наверняка дорогое, но такое безвкусное сейчас пойло.
«Тейлор не придет, - думал Ингвар, привалившись к стене, и снова делал очередной короткий глоток, шумно дыша, - И Алиша не вернется.»
Алкоголь не приносил успокоения, только погружал в какое-то вязкое полузабытье, но то могла быть и простая усталость от слишком долгого дня.

+4

26

Сколько вынес Тейлор за этот день? Рабский рынок, где воняло падалью. Потом была тревожная дорога на дачу родителей. Парень ехал туда тайно. Вёз тайно купленного невольника. А потом что-то пошло не так. Резкая боль в рёбрах и потом – тишина. Все звуки этого мира слились в один, но и он оборвался. И отец… да, Тейлор видел тот его взгляд. Он сердился. Очень сердился на своего сына. Патриарх был недоволен. Это было приговором. И младший Лабиен подчинился. Покорно склонил голову, выполнив приказ главы рода. Потом был вечер. Длинный вечер, когда Тей решил, что он больше не может сидеть сложа руки. Что за всё надо бороться в этой жизни. И он сбежал, нарушил приказ патриарха, и сбежал за своим медведем. Не думая, что будет после. Ведь это всё будет потом. А сейчас надо спасти оборотня, которого Тейлор купил за свои деньги. Которого имел право покупать и держать подле себя. Отец обязан считаться с этим!
Дорога к особняку – чужому. Тейлор заблудился, но и тут ему улыбнулась удача. Встреча с новыми знакомыми. Да, это было очень на руку. Дикона можно было использовать в своих целях, здесь и сейчас. Пусть это не очень честно, пусть неправильно, Тейлор сделает так, как будет лучше и правильнее для себя. А потом была парковка Клуба. Парень радовался, что не забыл взять свою вип.карту, с ней пропустили быстро и без лишних вопросов. Даже подсказали, что и где искать. Ведь отец и правда был тут, он привёз медведя с собой, значит тот ещё жив. Значит, есть надежда и Тейлор ехал не зря. Не зря нарушал все мыслимые и немыслимые приказы, творил то, что делать не должен был. Всё потом! Пока он быстро идёт по узкому коридору, сжимая в руках ключи, пока щёлкает замок, открывая дверь…
- Ингвар.
Прошептал Тейлор, заходя в номер. Тут никого не было. Даже свет был выключен. Пустой номер, бывший номер отца. Он давно не пользовался им, и эта комната, будто по наследству, отошла самому Тейлору. Он слишком редко ходил в Клуб и отец считал, что и такие апартаменты сойдут для мелкого отпрыска. Заботился, по-своему, о сыне.
«Лучше бы совсем забыл о моём существовании!»
Обиженно подумал Тейлор, не рискуя проходить в глубь номера. Тут было как-то жутко. Вроде бы – ничего необычного. Обычная комната, обычное расположение. Вип номер. Дорогой, роскошный, с приличным интерьером, большой ванной, кухней, двумя просторными комнатами и огромной кроватью. Очень многие сверстники Тейлора мечтают о таком. Но когда всё так доступно, то кажется бесполезным. Что мог принести парню пустой номер? Воспоминания о прошлом, разве что. Никакого удовольствия, наслаждения, как писалось в брошюрах КГБ. Об этом не шло и речи. Давящая пустота высоких потолков и роскоши. Лабиен с самого рождения был окружен сплошь роскошью. Для него не жалели ничего: ни денег, ни сил, ни времени. Слуги, служанки, няньки, дворецкие, горничные… кого только не было в особняке рода Лабиен. Кажется, там не хватало чего-то очень важного. Понять бы, что это важное и как приобрести его.
- Ингвар!
Крикнул Тейлор, разозлившись на себя, на медведя, на отца и мать. И лишь сейчас понял, что никто ни в чём не виноват. Только он. Он сам.
- Мой медведь…
Едва слышно прошептал вампир, осторожно проходя вглубь тёмных апартаментов вип.номера.

+3

27

Когда дверь негромко хлопнула, а по комнате прокатился едва ощутимый сквозняк, Ингвар сонно захлопал глазами, чутко прислушиваясь к происходящему. Шевелить или давать о себе знать было опасно. От неудобного положения тело затекло. Медведь осторожно двинул рукой, провел ладонью по лицу, морщась от боли и пытаясь окончательно проснуться. Сипло выдохнул, снова замирая.  В комнате было темно, но эта темнота не была помехой для оборотня, привыкшего полагаться не только на зрение.
«Тейлор!» - Ингвар недоверчиво вскинул голову, разглядывая знакомый силуэт, черный, как Демон-Тень, принадлежащий Алише. Оборотень внутренне ощетинился, зло разглядывая вошедшего в номер из своего угла. Уж не сама ли Хозяйка Теней решила поиграть со своим бывшим рабом?.. Но тень была осязаемой и пахла молодым вампиром – мысленно возразил себе Ингвар, недовольно пошевелившись. Вошедший назвал его по имени.  Пустая бутылка, о которой оборотень забыл, завалилась на бок, негромко звякнув.

- Ингвар, - подтвердил медведь сипло. Челюсть болела и речь все еще получалась невнятной, но уже более понятной, чем несколько часов назад. Медведь поднялся, держась за стену и продолжая все так же настороженно следить за вошедшим, - Тейлор? Хозяин? Не морок?..
Оборотень помнил, насколько изощренной может быть Алиша в своих играх, и продолжал бояться, даже сейчас, когда вампирши не было рядом. Решения, что делать дальше и как проверить, не является ли происходящее какой-то очередной странной прихотью Алиши, все еще не было. Внутренний зверь раздраженно заворочался, требуя скинуть оковы человеческого тела – глубоко в глотке у Ингвара заклокотало глухое рычание.
- Это не она играет со мной? – челюсть ломило все сильнее. Зверь рвался на свободу и удержать его становилось так же сложно, как там, на даче. На даче. Обжигающее свежее воспоминание вспыхнуло в голове, усмиряя злость. Если бы там,  у дома, он смог справиться со зверем,  то не оказался бы здесь. Остался бы рядом с хозяином. И не увез патриарх опасного раба с собой в Клуб. Ингвар озадаченно нахмурился, чувствуя, как просыпается запоздалое чувство вины и сожаление о содеянном. Чувство было противоречивым, ведь именно молодой вампир малодушно отправил своего раба с отцом в Клуб. «Нет, он просто испугался. Из-за меня,» - вспомнил оборотень и улыбнулся, проводя языком по сухим губам. Тейлор отказался от медведя, сочтя опасным для себя. А теперь он почему-то здесь. Зачем? Чего хочет? Почему назвал своим - Ингвар слышал, как молодой вампир прошептал это одними губами. Ответов не было, и раб отступил назад, упираясь спиной в угол. По-бычьи насупился, разглядывая хозяина.

Сложная смесь чувств: от странной обиды до облегчения, что с молодым вампиром все в порядке после выходки медведя в саду – была щедро приправлена страхом.
- Ты пришел,  чтобы убить? – просто спросил Ингвар.
Тело среагировало само - недавняя встреча с Алишей слишком живо напомнила, как должен вести себя раб - медведь опустился на колени, упираясь взглядом в пол. Оборотень чувствовал себя окончательно сбитым с толку, и неожиданно для себя вскинулся, упираясь взглядом в лицо Тейлора и упрямо сжимая ноющие челюсти, пока в душе разгоралась самая настоящая паника. Что вот сейчас молодой вампир рассмеется в голос над жалким видом своего бывшего раба и уйдет, как до этого ушла Алиша.
- Забери меня, господин. Хозяин… Пожалуйста. Не оставляй здесь.

+3

28

- Ингвар.
Повторил вампир вслед за оборотнем, и, войдя в комнату, остановился, включив свет.
- Да, это я. Тейлор. Ты… помнишь меня?
Парень недоверчиво поглядывал на раба, но всё же шагнул ещё ближе. Ровно на шаг. И остановился вновь.
- Кто «она»? Я пришёл. Да. Сам.
Что говорить дальше, Тей не знал. Было сложно сообразить. Ещё сложнее – объяснить то, что чувствовал вампир, почему сорвался с места, нарушив приказ патриарха, и поехал в Клуб, за медведем. Это было глупостью со стороны вампира. Любого вампира, особенно такого молодого, как Тейлор. Патриарх мог не простить такой выходки. Наказать, засунуть в родовое гнездо, или вообще – отказать в покровительстве. Лабиены не отличались кровожадностью, но они любили подчинять. И когда кто-то выходил из-под контроля, его возвращали назад.
- Я пришёл, чтобы забрать тебя отсюда. Ты мой, Ингвар. Я купил тебя и принадлежишь ты мне. Я заберу тебя домой.
Тут была ещё одна проблема, из-за которой вампир опять замолчал надолго. Домой. У Тейлора не было своего дома, и даже своей квартиры. Куда везти раба? Где прятать? А если отец узнает? Он и так узнает. Всё узнает и не станет слушать. Но оставлять здесь медведя Тейлор не собирался.
- Заберу тебя отсюда. Не оставлю.
Тихо произнёс вампир, уверенно направляясь к оборотню. Остановился буквально в полушаге, внимательно глянув на того.
- И не… убью. Какой мне прок от мёртвого раба?
Спросил Тейлор, скорее всего, у самого себя, а не у медведя. Этот день и правда получился слишком путанным и долгим для них обоих.
Тейлор вздохнул, подошёл к кровати, неуверенно опускаясь на ту. Да, он купил сегодня Ингвара. Но, может, тот совершенно не хотел этого. Ведь в ту ночь, в Клубе, в этой спальне… тогда оборотень был совсем не в восторге от самого Тейлора и его действий. Он хотел, чтобы молодой вампир ушёл поскорее. И оставил его в покое. Раб хотел этого. И говорил, что он не может вдруг стать чьим-то ещё. Не купят его здесь, никогда. Не заберут с собой. Не могут этого сделать! Но… почему? И имел ли право сам Тейлор покупать невольника? Может быть, на рабском рынке, медведь ждал кого-то ещё…
- Ты всё ещё хочешь остаться со мной? Чтобы я забрал? Не оставил здесь.
Глухо спросил парень, чуть прищурившись глядя на Ингвара.
- Помнишь ту ночь. Здесь. В этом номере. Ты не хотел оказаться рядом со мной. Ты говорил, что тебя не могли продать и купить. Оставить тебя в покое? Здесь. Одного. Как ты хотел тогда, в ту ночь. Я могу просто уйти. Как обещал тогда. И ты меня больше никогда не увидишь. Мне сделать это, Ингвар?
Лабиен начинал злиться. Опять. На всех подряд, и на медведя, и на себя – тоже. Почему? Потому что всё-таки он нарушил запрет патриарха, он опять самовольничал и это хорошо не кончится, так думал Тейлор.
- Или ты сам хочешь уйти? Хочешь быть свободным, Ингвар?
Зло задал свой вопрос молодой вампир, сердито глянув оборотню в глаза.

+2

29

«Зачем спросил? Что он хочет услышать?..» - и, главное, что отвечать рабу на этот странный вопрос? Оборотень открыл рот, но почти сразу закрыл его. Молодой вампир не верил в других богов, кроме собственных, как и все его сородичи, значит, не поверит и в простое объяснение про волю Асбьорна. Предначертанное, уготованное судьбой, то, чему следует быть.
Для медведя следование незримой нити собственной судьбы было естественным, простым и интуитивно понятным – непреложный закон его существования, так же, как выплетенный на полотне жизни странный узор, складывающийся в буквы имени молодого вампира.
- Здесь была Алиша, хозяйка, давно… - Ингвар вяло махнул рукой, - Очень давно.
«Так должно было случиться – и случилось. Что может быть проще, Тейлор?..» - не понимал медведь вопросов хозяина. Ведь в законченной картине мира это и впрямь было очень просто и правильно.

- Хочу, Тейлор, - просто ответил Ингвар поле продолжительного молчания, - Хочу, чтобы забрал. Не оставляй.
«Иначе зачем бы просил? Зачем стоял на коленях?..» - сказанное о Йоане заставило тяжело нахмуриться. Своеобразное напоминание о том, что нет ничего вечного, а хорошее и вовсе закачивается слишком быстро.  Хорошее… Оборотень несколько раз мысленно повторил имя прошлой хозяйки, чутко прислушиваясь к себе. Щемящей боли больше не было. Сожаление. И тревожный страх, что Тейлор уйдет еще быстрее.
Ингвар вскинул голову, пристально разглядывая молодого хозяина, и неожиданно для себя разозлился:  «Не будет этого. Не позволю, пока жив. Закрою собой, от ножа, от пули, от дурного глаза…» Снова некстати вспомнилась Йоана. Ее ведь не закрыл, не уберег. Позволил ей уйти следом за Большим Медведем. Не отомстил, хотя знал, что хозяйка ушла из этого мира не сама, кто-то помог. Ингвар стиснул зубы, морщась, когда болью от движения отдало в скулу.
- Я помню, Тейлор. Ту ночь, - негромко и глухо сказал оборотень, - Та, кто хотела меня забрать – мертва. Так распорядился Асбьорн. Она была администратором здесь, в Клубе. Сказала, что выкупит, если останется живой к зиме. Смеялась. Я думал, что она шутит. Не надо было так думать. Нужно было быть внимательнее.
Тейлор выглядел неряшливо: какая-то грязь на одежде, пара свеже заживших ссадин. Оставалось только  догадываться, что произошло в особняке после отъезда патриарха, и как молодой вампир добирался сюда. Но ведь добрался же, не бросил купленного им раба?..
- Нет, Тейлор, не хочу, - улыбнулся Ингвар, - Я уж давно забыл, как это, быть свободным. Не клеится у меня с этим делом. Дорога к моему старому дому давно заросла дикой травой, камни сточила дождевая вода, а крыша проваилась. Мне нет туда возврата. Теперь мой дом там, где дом моего хозяина.

Почему-то взгляд молодого вампира с каждой следующей секундой казался все более колючим. От него хотелось поежиться, как от морозного ветра. Ингвар дернул плечом и попросил:
- Окажи честь, Тейлор. Забери. Не гони меня на улицу.

+3

30

- Алиша? При чём тут моя сестра? Я не… делю с ней свои вещи.
Замолчал молодой вампир, нахмурившись.
- И тебя делить не собираюсь. Ты – мой медведь.
Хозяйка Теней была куда старше Тейлора. Она была сильной, могущественной и всегда добивалась того, чего желала. Просила, требовала, брала без спросу – не имело значения. Если она что-то хотела, то и получала любыми способами. Тей был не таким. Он старался добиться всего самостоятельно, честно. Чтоб никто не смог сказать про него плохого. Чтобы всё было правильно. Это глупо… надо брать пример со своей сестры. Ведь она добилась многого, а кто такой Тейлор? Наследник рода. Да, как же. Алиша отберёт и титул, если ей взбредёт это в голову.
- Мертва?
Тихо спросил вампир, нахмурившись и глядя на медведя отрешённо.
«Администратор Клуба. То дело… которое спешно закрыли. Почему?»
Сколько же раз на самом деле их судьбы с Ингваром пересекались? Тейлор не помнил ни имени, ни фамилии из тех документов. И собственности у погибшей не было. Он бы точно запомнил, если бы там было имя оборотня. Просто администратор, которого убили. Были и подозреваемые, и обвиняемые, и свидетели. Но дело закрыли, захлопнули папку и сшили, похоронив на пыльной полке тысяч таких же. Почему? Потому что так положено. Простой и, в тоже время, слишком сложный ответ, чтобы понять, осмыслить его.
- Я не уйду, как она. Ты будешь рядом, и я не погибну, даже если кто-то решит убить меня. Правда?
Требовательно, с нажимом, спросил Лабиен.
- Правда.
Тут же сам ответил на свой вопрос. Этому старому оборотню-кастрату Тейлор верил куда больше, чем всему своему окружению. Ингвар был простым. Обычным. Не надо было подбирать слов, чтоб сказать ему о чём-либо, не надо оглядываться на него, вдруг, расскажет что кому. Наверное, таким и должен быть тот, кто идёт рядом? Нет, не раб, невольник, которого лишили свободы и держат на цепи. Ингвар не представлялся молодому вампиру обычным рабом. Он был чем-то больше. Кем-то. Дорогим, близким.
- Я не знаю, что сделает отец, когда узнает о том, что я сам забрал тебя отсюда. Но если бы он хотел убить тебя – он бы убил уже. Ему ничего не стоит сделать это. Он… патриарх рода, сильный вампир. Но ты жив.
Тейлор сам не мог сказать точно – правильно ли он поступает. Конечно же, поступал он не правильно. Нарушал волю отца, шёл против слова патриарха… Но это же был его медведь! Сам купил, на рынке. И на свои деньги, а не на папины. И не на деньги рода. На свои, заработанные.
- Пойдём.
Попросил вампир, ухватив медведя за руку и потянув к себе.
- Даже если отцу не понравится моё решение, это всё равно останется моим решением. Не зависимо от того, что скажет патриарх.
Твёрдо решил подросток.
- Скоро утро. А ты ещё не спал.
Улыбнулся Тейлор, проведя рукой по щеке медведя. Почему-то стало совестно за это всё. Ведь через что пришлось пройти оборотню. Один отец чего только стоил.
- Отец с тобой плохо обращался? Он сделал тебе больно, Ингвар?
Радужка глаз вспыхнула алым. Парень резко притянул медведя к себе, вцепившись в его руку пальцами, и требовательно уставился на Ингвара.
Всё-таки Максимилиан был прав, сказав однажды, что Тейлор тот ещё собственник.

+3


Вы здесь » КГБ [18+] » Лето 2066 года » [16.08.2066] Неповторимое прошлое