КГБ [18+]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » КГБ [18+] » Осень 2066 года » [5.10.2066] Натянутая тетива прошлого.


[5.10.2066] Натянутая тетива прошлого.

Сообщений 1 страница 27 из 27

1

Время: 5 октября 2066 года.

Место:*
Резиденция клана Окумура на территории Латвии, Екабпилс.
http://sf.uploads.ru/qw0cA.jpg

Действующие лица: Акира Окумура, Цукуё Накадзима, НПС.

Описание ситуации: встреча тех, кого справедливо было бы назвать врагами. Воин и дипломат, свидетель войны - и её наследие. Пора начать новую историю, не так ли? Новые союзы, пакты, договорённости, новый интерес к тому, кого история возвела в ранг "абсолютного зла". Сложно удержаться от того, чтобы проверить истинность этого утверждения.

+10 ZEUR начислено всем участникам эпизода.

0

2

Эта встреча была запланирована уже давно. Пожалуй, ещё задолго до того, как было получено послание от Цукуё Накадзимы, данная особа уже была в полнее зрения Матриарха Окумур. И вот, сегодня, близко к излому осени, ей предстояло подтвердить или опровергнуть все слухи, что витали вокруг Гласа Патриарха Накадзим. Слухов было в избытке, и не все из них противоречили друг другу – многие, к примеру, абсолютно сходились в том, что Огненная ведьма – на редкость взбалмошная и циничная особа, полностью оправдывающая вот это, одно из многочисленных своих прозвищ. Акира, между тем, предпочитала изучить оппонента самостоятельно, тем более, когда слава о нём ходила самая дурная.
Волнение, которое испытала Матриарх Окумур, когда получила известие о сроках пребывания Цукуё на Алмазном берегу, не было отмечено никем. По привычке скрывала эмоции, вспыхнувшие в душе пожаром, стараясь втиснуть их в рамки чего-то обоснованного и понятного, но выходило не очень хорошо. Всё же, вдалбливаемое со временем знание того, что Накадзимы - _Враги_ - было сложно изжить разумом. Но Акира была готова рискнуть.
Изысканное кимоно, расшитое осенними узорами, пышный, вычурный пояс-оби, сложная причёска, зафиксировавшая всю шелковистую массу волосы в традиционном сооружении… совершенный образ страны Восходящего солнца. Напоминание, или предупреждение?
Пустынный зал, с широко раздвинутыми в стороны бамбуково-бумажными стенами, мягкий приглушенно-алый свет, татами, подушки и низенькие столики. Кто-то наслаждался тем, что покинул Японию? Добро пожаловать домой!
Цукуё была встречена и препровождена в главный зал со всеми почестями, что полагались при её положении. Ни тени невежливости или непочтительности, лишь только любезность и обходительность. Слуги, которых отобрала Акира специально для этой встречи, были юными, но достаточно вышколенными. Окумура не желала, чтобы какая-то горячая голова испортила заранее то, что она намеревалась создать.
Стража, сейчас исполняющая несколько декоративную функцию, встречала Накадзиму торжественным молчанием – военному салюту было сказано твёрдое «нет», поскольку Акира затруднялась предположить, как это может быть расценено Голосом Патриарха.
Вот в этом, собственно, и заключались все волнения, что чувствовала Матриарх. Тщательная подготовка, расстановка и изучение сил, усиленный сбор информации и правильный, плавный ход событий. По её мнению, такая форма тревожности имела право на существование. Всё лучше, чем бессмысленные истерики с заламыванием рук и патетическими выкриками «что же делать!».
Всё, что сейчас оставалось ей сделать, после тщательных приготовлений, это ждать. Ждать, восседая на привычных и удобных роскошных подушках, что были ей милее любого трона, и потягивать горьковатый травяной напиток.

Отредактировано Акира Окумура (09.01.2015 23:29:17)

+1

3

Кто сказал, что Накадзима и Окумура должны враждовать и люто ненавидеть друг друга? Кто решил, что это не далеко уже в прошлом и должно передаваться наследием от старшего поколения к младшему? Кто, вдруг, решил, что так и должно быть? И кому сейчас есть дело до того, что было двести лет назад? Ооо, на эти вопросы, безусловно могли ответить старики из клана демонов и немногие уцелевшие, но помнящие, из клана Драконов. Они отвечали, да, и неизменно навязывали свои убеждения тем, кто сейчас стоял у власти. Так уж случилось, что нынешний патриарх Накадзима, поддерживал стариков и упорно ненавидел своих дальних родственников. Однако, Цукуё считала иначе, придерживаясь мнения, что новое время диктует и новые прравила. В том числе и в отношениях с когда-то врагами. Она помнила то время, она помнила свою ярость, что выплескивалась в бою, но все прошло. Расстаяло, как снег по весне, уступая место чему-то новому и не обязательно привычному. Именно поэтому, она, вопреки всему, шагнула через сомнения племянника и притащила свою чистокровную задницу в латвийское не совсем захолустье встречаться с молодым матриархом. Контакт с Окумурой был налажен давно, тайно от всех, но все еще оставалось множество недомолвок, прячущихся за вежливыми улыбками и наигранным миролюбием. Химе этого не любила, Химе от этого прямо-таки бесилась, но до этой встречи ничего поделать не могла. Слала нейтральные письма, иногда созванивалась с матриархом и через силу желала ей доброго дня, однажды даже расщедрилась на сладости. Но всего этого было мало. Накадзима хотела всего и сразу. И по возможности прямо сейчас.

- Милая юката, милый дом, милая ты, - Химе хотела сказать еще и о хитрости Акиры, но удержалась. Гостепреимство и обстановка "домашняя" до скрежетания зубов, впечатлила Цуки, но не достаточно, чтоб эмоции отразились на лице. Вампирша, медленно, не прерывая зрительного контакта с хозяйкой дома, опустилась в сейдза, демонстративно располагая справа от себя, специально принесенный танто. Демонстрация намерений, чтоб ее. Химе это было не обязательно, но вдруг захотелось.
- Итак, Окумура-доно, - как всегда нетерпелива, как всегда сразу к делу, - как вы считаете, не пора ли нам уже перейти от конфетно-букетного периода к более серьезным отношениям? - Накадзима лукаво улыбнулась девушке.

+1

4

Появление Накадзимы в церемониальных покоях было встречено гробовым молчанием, нарушаемым лишь тихим потрескиванием пламени в древних светильниках, расставленных по углам просторного зала. Огненная Ведьма могла бы найти это довольно уютным, и Акира не стала бы с ней спорить.
Чёрная Стража застыла почётным караулом, хотя Матриарх ощущала, как взгляды каждого из воинов буквально приклеены сейчас к тоненькой и изящной фигурке Цукуё, что вызывающе открыто несла оружие в руке. Сама же Окумура лишь слегка опустила ресницы, наблюдая из-под них за решительными движениями Гласа Патриарха, за тем, как она шла, распространяя вокруг себя ауру странной решимости и возбуждения… того возбуждения, что было присуще бойца на поле сражения. Этот неуловимый аромат шлейфом стелился за японкой, заставляя крылышки тонкого носа Акиры хищно подрагивать, и будоража воображение, заставляя представлять дни далёкого прошлого, когда её ещё самой на свете не было. Жест миролюбия, открыто продемонстрированный Ведьмой, расслабиться не позволил, но Матриарх отметила, что Стражи, наконец, слегка изменили фокус внимания. Уже лучше. Всё же, как ни крути, все присутствующие здесь отлично знали, кто пожаловал в гости, и все, в той или иной мере, были в курсе той роли, что Цукуё сыграла в трагедии прошлого. Просто не каждого это коснулось напрямую. А обида за  «честь мундира»… с этим можно примириться.
- Накадзима-сама… - проговорила мягко, не отрывая взгляда от девушки, что выглядела потрясающе в европейском наряде типа «уличная молодёжь», и протягивая в сторону узкую ладонь, передавая беззвучно появившемуся слуге опустошенную чашку. Рукав кимоно раскрылся, как крыло, и снова был сложен, когда Окумура вновь опустила руку, пряча её в складках шёлка.
- Как бы ни импонировали мне ваши воззрения на ведение дел, но, прежде, мне бы хотелось выразить искреннюю радость и удовольствие от возможности, наконец, лицезреть вас… воочию, - широко раскрылись светлые глаза, и вампирша очень остро, почти жёстко глянула в лицо своей визави. – Это большая честь для меня  и моего клана.
И головка Акиры слегка склонилась в вежливом кивке, тогда как обе её ладони, спрятанные в рукавах, приподнялись, касаясь груди. Треск пламени, шелест расшитого шёлка и едва слышный звон золотых бусин, украшающих спицы, что удерживали высокую причёску Матриарха.
Когда же она вновь подняла взгляд на Цукуё, он выражал столь привычное умиротворение и ту малопонятную уверенность в себе, что, в совокупности с улыбкой Джоконды, могло создать двоякое впечатление.
- Теперь же, если такова будет воля моей благородной Гостьи, - выделила интонацией это слово, подчёркивая особенное положение пришедшей. – Можно перейти и к делам насущным.
Повинуясь незаметному знаку, ещё несколько слуг выступили из теней, прячущихся по углах помещения, и принялись расставлять на столике между двумя вампиршами напитки и… сладости. Как классические японские, так и европейские – французские, в частности.
Акира, можно сказать, откровенно сейчас наслаждалась происходящим. Возможностью окунуться в уже забытую обстановку Дома, в велеречивость высказываний и следование традициям…

Отредактировано Акира Окумура (26.12.2014 15:00:05)

+2

5

- Я сюда не явства вкушать притащилась, - тихо прошелестела Химе, опуская голову и чувствуя, как ни с того ни с сего, начинает закипать. Вроде бы и девушка ничего такого не сказала, и любезна была так, как диктовали обычаи и правила поведения. Всё идеально. Всё красиво, мелодично и уютно. Но почему-то раздражало.
Цукуё выдохнула, не поднимая взгляда и обдумывая дальнейшие действия. Последствия возможные, её не волновали совсем. Она одна может стоить целого штата вышколенной охранки. Она одна, если постарается, прямо сейчас лишит жизни матриарха, и всех, кто попытается помешать. Легкая, едва заметная улыбка коснулась губ Накадзимы, когда она рывком поднялась с места. Несколько секунд и вот, такая хрупкая с виду, азиатка оказывается аккурат между стражниками, так пристально следившими за ней. Пара отточенных веками движений, и она свернула шею одному из мужчин.
Они оказались всего лишь людьми.
Еще несколько секунд и другой стражник падает замертво от одного лишь прикосновения Цукуё. Так щедро с его стороны было "поделиться" своей жизненной силой. Вся энергия человека, очень сильного для своей расы, буквально пропитала Химе, и была направленна на усиление возможностей. Теперь, даже цепкому взгляду чистокровной Окумуры было сложно уследить за движениями своей гостьи.
- Это неслыханно. Это возмутительно, так, Окумура-доно? Воспользоваться вашим доверием и напасть на вас? Уничтожить остатки гордых Драконов... - где-то рядом, позади Акиры раздался голос Огненной ведьмы. Легкое потрескивание огня в светильниках на мгновение стихло, когда Химе замолчала, но тут же, взметнулось с новой силой, готовое перекинуться на традиционные бумажные сёдзи, - Тише, милая Акира, - мягко проговорила Цукуё у самого ушка девушки, касаясь её волос и вынимая кандзаши, что держали тяжелую прическу. Роскошные темные локоны Окумуры водопадом рассыпались по плечам, а сама Химе всё еще стояла позади, теперь приставив две шпильки к шее хозяйки дома, - Я не причиню тебе вреда. Обещаю. Но более никакой стражи и сладостей.
Тоном не терпящим возражений произнесла вампирша, убирая кандзаши от нежной кожи девушки и отходя на своё место гостя. Снова несколько едва уловимых движений и теперь, красивыми шпильками с шелковыми цветами и звенящими бусинами были собраны волосы Химе, а сама она опять безмятежно восседала на своем дзабутоне и приветливо улыбалась Акире.

Отредактировано Цукуё Накадзима (27.12.2014 08:09:10)

+3

6

Непредсказуемость и вспыльчивость Химе были притчей во языцех. Акира это прекрасно знала. Но знание это мало как влияло на восприятие тех фокусов, что откалывала Ведьма.
Движение, когда Накадзима поднялась с места, сопровождалось всеми взглядами, и серые глаза – Окумуры – сузились, выдав её напряжение. Ненапрасное.
Улыбка слетела с лица Матриарха, словно невесомая пыль, а вся она неуловимо подалась вперёд, словно хищный зверь перед броском. Кто она? Воин? Нет… руки её малопривычны были к клинку или иному оружию, поскольку разила она, как правило, своим умом. Но эти глупые «материнские» инстинкты… ощущение ответственности за каждого из тех, кого было привычно называть «своим», за тех, кого она знала в лицо и поимённо, за тех, кто верили в неё, и, зачастую, служили ей далеко не за страх и звонкую монету, а за совесть. Предавать такое доверие – было низко, и лицо Окумуры сейчас исказилось болью, когда вначале упал замертво один Страж, а затем – второй. Выпитый досуха, но на ином уровне. Не кровь покинула его тело, а сама жизнь…
«- Ведьма…» - это слово звучало в шелесте тканей, в прервавшемся на миг дыхании прислуги и других стражей, в их обеспокоенных, почти незаметных жестах. Никто не издал более ни звука.
Ясновидица, Акира не в состоянии сейчас была предугадать даже образ будущей минуты, не говоря уже о часе, и, увы, глаза её сейчас отказывали ей. Накадзима была слишком быстрой, и… гораздо древнее её. Движения Цукуё размазывались, и Окумура подобралась, стремясь откинуться назад, охватить взглядом как можно более широкое пространство… и, следом, ощутила странную лёгкость внутри, когда голос Ведьмы раздался со спины.
«- Ударит?..» - лениво скользнуло в мыслях Матриарха, и она с отстранённой холодностью осознала, что испытывает страх. Нет. Не страх. Досаду. Она испытывала досаду… слова Химе вторили глубоким и, в общем-то, напрашивающимся подозрениям.
«- Это так нелепо… я ещё много не успела сделать…»
Она не вздрогнула, когда прохладное дыхание вампирши коснулось её уха, и даже когда металл шпилек покинул её причёску, и волосы буквально рухнули вниз, до пола, по расшитому шёлку кимоно, по изысканным подушкам… под ноги Огненной ведьмы. Она не вздрогнула и когда этот самый металл коснулся её горла.
Окумура, прямая, как древко копья, слушала требования и обещания, и всё так же спокойно размышляла.
«- Просчёт… какой недопустимый просчёт! Но можно ли было всё рассчитать правильно, в отношении этой особы? Мартовский лёд…»
Со стороны казалось, что Матриарх холодна и невозмутима, или, быть может, что она даже пресмыкается перед Гласом Патриарха Накадзим – ведь ни единого приказа, ни движения брови не было, что указало бы на её пожелание. Акира смотрела на восседающую напротив японку всё с той же улыбкой, граничащей с нежностью.
Гнев, на грани ярости, сжимал горло. Плечи под слоями нежной ткани почти свело судорогой, а мысли, до того скользящие снулыми рыбами в воде, заметались как пузырьки во взболтнутом игристом вине.
«- Держать… себя… в руках…» - беззвучный мысленный выдох, и в следующее же мгновение Окумура подняла руку, шевельнув раскрытой ладонью. Поначалу, первые несколько секунд, казалось, что ничего не произошло, а затем, с короткой заминкой, к выходу из зала потянули все. Стражи, слуги, рабы… лишь немногие позволили себе оглянуться на выходе, украдкой бросив взгляд на свою госпожу, но внимание её, казалось, было всецело поглощено Гостьей.
- Итак, Цукуё. Теперь, когда твои требования, выдвинутые под крышей моего дома, выполнены, нам, надеюсь, более ничто не помешает перейти, наконец, к цели твоего визита? – Матриарх приложила некоторое усилие, чтобы голос её не звучал колко и холодно, как горный ветер, но сейчас ей было сложно выполнять то, что она выстраивала в себе всю жизнь. Так или иначе – взгляды её приковывали два тела, лежащие у входа. Накадзимы истребляли их род… Демоны уничтожали Драконов. Можно ли что-то построить на этом? Эта демонстрация… с некоторым удивлением Окумура обнаружила, что Ведьма ранила её. Задела, и довольно серьёзно.

+3

7

"Боишься меня, девочка?" - Цукуё пристально, изучающе глядела в сторону хозяйки дома, слушала то немногое, что девушка сказала, буквально впитывая и пропуская через себя смысл каждого слова. Улыбалась. Приветливо и в какой-то мере добродушно, как будто и не было той недолгой вспышки ярости, которую подавить вампирша не смогла. Не пыталась и не желала. Показательное выступление - вот, как бы Химе обозначила то, что произошло несколько минут назад. Но не для того было все, чтоб напугать Акиру, а чтоб показать, кто окружает ее. Кому ежедневно и ежечасно она вверяет свою жизнь. Слабым людишкам, что и за себя-то постоять не готовы, не то, чтоб сохранить жизнь своей госпожи.
- Боишься меня? - повторила Накадзима уже вслух, склонив голову набок и не отрывая пытливого взгляда от матриарха, - А для чего тебе нужна была эта встреча? О, милая, дай-ка угадаю. Хотелось проверить на сколько правдивы сказки в отношении меня. Хотелось опровергнуть, не так ли? Они все твердят, что я чудовище, не знающее жалости и сострадания, что руки мои по локоть в крови твоих предков, что все, что движет мной - это ярость бессмысленная и жажда крови.
Химе замолчала, медленно поднимаясь со своего места. Все же осознание того, что она не дома, не давало покоя. И это значило, что тонкая подушка дзабутон, вместо комфортабельного дивана или кресла, не удовлетворяла. Прошлась по комнате, возвращаясь к телам убитых ей воинов.
- Жалеешь их? - она легонько ногой пнула один из трупов, - Зря. Это всего лишь люди, коих на твоем пути будет еще очень много, - вампирша обернулась к матриарху, уверенно направляясь к той, - А эти, еще и не достойны добрых чувств, что испытывает твое мягкое срдце, - она протянула девушке руку, предлагая тоже подняться, - Что могут твои люди против такого чудовища, как я, если они не готовы к смерти? Если они не в состоянии защитить свою жизнь, как, ответь мне, они защищают тебя? И почему, когда я стояла позади тебя и угрожала тебе, ни один из них не ринулся тебе на помощь, а только дрожали, глядя на уже убитых? - она снова коснулась волос Акиры, мягко убирая прядь от лица девушки и заглядывая той в глаза.
Красивая. Милая. Мягкая. Сострадательная в адрес окружения. Определенно не глупая, раз смогла добиться достаточно твердого положения в Европе. Но вместе с тем, глупая ли, раз купилась на сладкие слова Химе, что были едва ли не в каждом послании? Или наоборот бесстрашная? Цукуё задумалась, но быстро опомнилась. Цель визита. Разумеется, цель была в том, чтоб объединить наконец два сильных клана, сделать их еще сильнее. Но пойдет ли на это матриарх и что скажут остальные Накадзимы... Ведь, в конце концов, первоначальной целью на Алмазном Берегу для них с Мицунари было узнать о причастности Окумур к смерти предыдущего патриарха клана Накадзё.
Уголки губ дрогнули в намеке на улыбку и Цукуё опустила взгляд своиз черных глаз.
- Мир полнится слухами не только обо мне, но и о тебе, о вас, - Химе отстранилась от девушки, делая шаг назад и отворачиваясь, - Говорят, Окумура приложили руку к смерти моего бедного брата. Это правда? - она снова обернулась к матриарху, снова открыто и жестко глядя той в глаза.

+1

8

«- Боюсь?..» - повторила мысленно вопрос, и позволила некоторой толике удивления отразиться на утончённом лице. Удивление она испытала и сама, поскольку не имела правильного ответа на этот вопрос. Досада – да, гнев – да. Страх? Уж кто, а она вполне была готова к смерти… всегда. Всю свою жизнь, от рождения, от осознания самой себя, от становления собой – ежечасно, ежеминутно она была готова умереть, что, однако, не мешало ей идти вперёд семимильными шагами. В рамках возможностей, разумеется. Ожидание смерти никогда не было тормозящим фактором, напротив…
- Нет, Цукуё, чувства, что я испытываю по отношению к тебе, имеют к страху мало отношения, - мягко ответила, зеркально, бессознательно склоняя голову к плечу, отчего чёрные волосы заскользили по шёлку кимоно, свисая блестящими нитяными прядями до пола. – И лишь отчасти я соглашусь с тобой – опровержение, или же подтверждение слухов было только одной, не самой значительной стороной моего согласия на эту встречу, и приглашения тебя в свой дом.
Акира снова подняла голову, следуя взглядом за поднявшейся Ведьмой, и удержалась от гримасы раздражения и злости, когда та, подойдя к телам убитых ею, столь непочтительно повела себя. Снова слегка опустила ресницы, смиряя свой гнев, чтобы он не мешал ей… слушать. И слышать. Не следовало обольщаться внешней хрупкостью, доброжелательностью и кажущимся добродушием Цукуё. Она провела блестящую демонстрацию того, что эти впечатления – не более, чем опасные и вредные иллюзии, в которые сама Окумура, впрочем, не верила вовсе. Просто потому, что ей были известны факты, сухие и циничные данные, весьма обширное досье на «Принцессу», и, ведая о них, было бы крайне глупо позволить себе обмануться.
Накадзимы – воины. Не всегда грубые и прямолинейные, их разум смекалист и ловок, и, зачастую, весьма утончён и изощрён, в том, что касалось сражений. Но вот другая часть… дипломатия… да. Определённо, она была их слабым местом. Вот только, как показывала практика, не каждый из них был способен играть на подготовленном заранее поле. Цукуё, своим ранним поступком – и даже нынешними, не просто смахнула фишки с доски сёги, но и, образно говоря, перевернула эту самую доску и ещё попрыгала сверху, доламывая. Не совсем неожиданно, но и не слишком приятно.
И сейчас она протягивала ей, Акире, руку. Усилием воли Матриарх отогнала от себя напрашивающиеся ассоциации, и заставила себя протянуть узкую ладонь в ответ, вкладывая хрупкие пальцы, почти полностью скрытые рукавом кимоно, а, следом, подняться, глядя в чёрные глаза Огненной ведьмы.
- Мои слуги и стражи не атаковали тебя, потому что я им приказала, - ответила очень просто, выпрямляясь и с отстранённым удивлением ощущая новые прикосновения Цукуё к своим волосам. И та часть сознания, что регистрировала их, воспринимала, скорее, как нечто… даже приятное, по-своему.
- Потому что у меня нет лишних живых на убой, Цукуё Накадзима… - Акира проговорила негромко, но довольно веско, и в серых глазах её отразилась тень почти скорби. А, следом, внезапно Окумура перехватила ладонь вампирши и прижалась к ней щекой, в странном, беззащитном жесте поиска хотя бы тени тепла и ласки… если забыть, на время, о талантах Драконов. Видения, чередой ярких вспышек полыхнувшие в сознании Матриарха, залипли подобно мухам в янтаре, становясь частью её разума на длительное время. К такому она привыкла давно, ведь часто даже случайные касания могли подарить немало интересной информации, работать с которой с ту же секунду не было возможности, а вот потом…
Она не стала удерживать Цукуё, когда та отошла, а просто осталась стоять, пристально изучая её спину, миниатюрный силуэт… её саму захватила эта странная, непредсказуемая игра. Злость, подчиняясь внутреннему приказу, схлынула, уступая место рассудочности, в которой сознание Акиры сделало стойку, словно охотничий зверь. Слухи? О…
- Это ложь, - ответный взгляд был безмятежен, и, кажется, на лицо Матриарха вернулось былое выражение терпеливой внимательности. Покой. Отвечая почти односложно, она впитывала сейчас тот самый «аромат» силы Ведьмы, интересовалась ею, быть может, даже более, чем полагалось бы.

+2

9

- Со'ка* - задумчиво протянула вампирша не отрывая взглядя от матриарха, но тем не менее, глядя будто сквозь нее. Такой ответ на вопрос устраивал Химе. Она и сама знала о том, что слухи, в данном случае, не более, чем просто слухи и домыслы старых параноиков. Также, Накадзима предполагала, что искать нужно гораздо ближе, чем видится большинству. В прочем, об этом в другой раз.
- Тогда, ничто не мешает мне предложить тебе, Окумура Акира, перечеркнуть прошлое и объединить два клана. - вот так просто. Будто и не было никогда предательства, войны и уничтожения. Будто сейчас перед Окумурой стояла не та, кто лично вырезала едва ли не половину ее родственников, - Раз уж ты меня не боишься, - Цукуё вполне себе искренне рассмеялась, обходя девушку кругом и снова оказываясь позади той, - А ведь стоило. Тебе же известно, что слову своему хозяйка лишь я и обещания имею привычку не исполнять...
Снова шепот ведьмы шелестел у самого ушка девушки. Цукуё играла, явно намекая на видения, что Окумура своим интересным жестом вытащила из нее. Химе не стыдилась своего прошлого и множества красочных прозвищ, которыми ее в разное время награждали. Но вместе с тем, считала это все только своим, личным, чтоб позволять кому-либо "читать" себя. В прочем, не в этот раз. Придя сегодня в гости к представителю враждебного клана, Цуки была открыта и даже готова к тому, что Акира воспользуется своими способностями для того, чтоб узнать намерения гостьи.
- Расскажи мне, что ты видела. Расскажи. А потом, я расскажу в чем ты не права. И, может быть, поведаю тебе все о своем визите, - вампирша говорила мягко, тихо, совсем не похоже на себя, словно бы опутывая в уютные сети. Она говорила доверительно, используя по максимуму свою "версию" Подавления Воли, направленую на более младшего, располагая девушку к себе, заставляя ту довериться. Быть может, этого и не требовалось вовсе, но Химе не могла отказать себе в этом. Что-то пошло не так, что-то поменялось с того момента, как вампирша переступила порог дома Акиры и до этого. Отчего-то теперь Накадзима правда желала, чтоб матриарх ей доверяла. А, уж честным способом она этого добьется, или нет - не столь важно.


*(яп.) - вот как.

Отредактировано Цукуё Накадзима (30.12.2014 09:51:11)

+1

10

Акира едва заметно поворачивала голову, когда Ведьма решала сделать шаги в сторону, обходя её, но оставалась стоять на месте. Часть её порыва была продиктована, всё же имеющимся у неё инстинктом самосохранения (поскольку, несмотря на отсутствие страха перед смертью, лезть в пасть опасности Окумура не стремилась), но та часть, что порыв подавляла – подчинялась гордости. Или… оторопью?
На мгновение Матриарху показалось, что она оглохла. Возникло непреодолимое желание переспросить – что? Что сказала ей Накадзима? Что она ей посмела предложить?!
Но порыв этот был тут же смят и отброшен в сторону, как нечто ненужное и слабое. Она всё услышала правильно. Глас Патриарха предлагал ей объединение… и, если верно судить о тонкостях различия слов, это объединение было куда шире и могущественнее обычного союза. Ах, Цукуё… так любящая бить одним ударом и точно в цель.
Серые глаза распахнулись широко, почти по-детски изумлённо, когда мысленно Акира «метнулась» к той части своего сознания, куда минутами ранее поместила «слепки вероятного будущего», связанного с Демонами. Нет… связанного лично с Ведьмой! Так, словно обезумевший от страха человек, в поисках пропавшей, но очень нужной, вещи, перебирает множество иных, отбрасывая в сторону «ненужные» и тщась наткнуться на ту, что важна, что так необходима…
Ворох образов, усилием воли вытянутых на поверхность, перед глазами Матриарха разворачивался в отдельные яркие картины. Вампирша беззвучно застонала, приоткрыв губы и коснувшись тонкими пальцами висков, и шёпот, вкрадчивый нежный шёпот Накадзимы лишь усиливал странным образом сосредоточенность. Сейчас он подстёгивал, делая связь с Ведьмой крепче и надёжнее, и картинки наливались красками…
«- Скажи ей… скажи… так будет правильнее… лучше…» - лёгким невесомым ветерком сквозил в сознании голос… вроде бы её, а может быть и нет. Это не имело значения.
- Ты же знаешь, Цукуё… я вижу вероятности… самые возможные – на данный момент. Через день или два они могут измениться, в зависимости от других решений, принятых тобой – или другими, с кем связаны твои чаяния. Но… кое-что есть. Вскоре, ты получишь желаемое. То, к чему ты готовишься, беседа с Волком, завершится, как тебе нужно… - голос Акиры звучал очень странно, словно девушка млела от тихого шёпота Ведьмы. Шёлкового, окутывающего куда надёжнее, чем путы её же властности и могущества, умиротворяющего покоя. Это было Матриарху по душе, хоть и совсем непривычно – испытывать вот такие чувства не просто к чужаку, а к тому, кто был Врагом. Но не здесь и сейчас.

+1

11

Накадзима замолчала, внимательно слушая то, что говорила девушка. Слушала, удовлетворенно улыбалась и запоминала. Теперь, ее цель имела более четкие очертания и она Химе была готова приложить максимум собственных усилий, воспользоваться любыми способами, чтоб свершилось предначертанное. Цукуё не очень-то верила в предсказания, предпочитая трактовать все как план действий, видя конечный результа. И если представитель семейства, предсказаниям которых ее родственники доверяли веками, если Окумура говорит, что встреча с Волком завершится желаемым, то нужно сделать так, чтоб иных вариантов у будущего не оказалось.
- О, моя милая Акира, - Цукуё снова обошла девушку, вставая на этот раз лицом к лицу с ней, и касаясь рукой щеки матриарха, - Будущее не вариативно. Все будет именно так, как ты и сказала. Другого просто не дано.
Ведьма весело прихопнула в ладоши, почти даже радостно рпссмеявшись. Наверняка такую сторону Цукуё-химе Окумуре было видеть неожиданно. Может быть, даже странно. Но Накадзима плевать хотела на это. В конце концов, шокировать кого бы то ни было своим поведением, ей было не впервой.
- За это можно и выпить. Вместе. Потом, - вампирша приблизилась к девушке, улыбаясь, - У нас с тобой будет еще много поводов для празднования. К примеру, твоя свадьба с моим дорогим племянником. Ты ведь это тоже видела? - и снова тишина, и лишь любопытный взгляд в глубину серых глаз хозяйки дома. Цуки обещала поделиться подробностями своего визита, она сдержала свое обещание. Несколько непривычно для той, кто слишком часто предпочитает забирать сказанные слова обратно, но все же. Матриарха возможно будущего союзного клана, обманывать не хотелось. Странно. Но все было именно так. Ведьма желала, чтоб ей доверяли и теперь, почти с любопытством ребенка следила за реакцией Акиры, испытывая самое искреннее желание получить согласие... Ведь пришло время отвернуться от прошлого и шагать в будущее.

+1

12

Матриарх легко выдохнула, ощущая прикосновение прохладных пальцев к своей щеке. Так… много прикосновений. И очень кстати вспомнился «талант» Накадзим – отнимать силы, отнимать жизнь… да что вспоминать, когда доказательство тому лежит у порога, бездыханное и неподвижное. И всё же, она не ощущала подобного воздействия на себя. Касания – были просто касаниями, смех – смехом, а радость Цукуё… её радостью.
«- Нет, нет… нет…» - попытка отстраниться, прекратить улыбаться в ответ – бездумно и пусто, как зачарованная кукла. Мысленно выставить преграды, шипы и щиты, отрешиться от происходящего и вернуть себе собственный разум, но манит, манит Воля старшего вампира. Очаровывает.
«- Кто я… кто Я!» - тихий беззвучный крик, эхом разошедшийся в пустоте, отразившись от существующей в ней же водной глади. Упавшая капля, тихий звон, нарастающий, усиливающийся…
Слегка исказилось страданием лицо Акиры, когда, всё же, удалось немного отодвинуть от себя нитяные путы Накадзимы, и защитным жестом сложились ладони, прячась в длинных рукавах кимоно. И снова – удар, выбивающий почву из-под ног, вынуждающий покачнуться. Слишком быстро, слишком требовательно, слишком неожиданно. Отнимая образы, туманные видения будущего – Окумура требовала времени, чтобы их рассмотреть, изучить. Как было с видением о переговорах. Но это…
Мысли, снова застывшие в точке стазиса, рванулись в разные стороны, стайкой рыбёшек от упавшего в воду камня. Запутались, перемешались, и вновь, когда удар сердца успокоил сознание – аккуратной стайкой «поплыли» в нужном направлении. Лицо Матриарха помертвело, стёрлась улыбка, а взгляд опустел. Обращаясь к себе, а через себя – к несуществующему ещё будущему, она касалась мимолётных картин, и те исчезали.
- За это… да… стоит как-нибудь выпить… - рассеянно проговорила, ощутив, как перехватило горло, и как срывается дыхание. И на единое мгновение раздалась в стороны кисейная пелена дыма, являя Акире изображение того, кого прочили в супруги. Прихотливо изогнутые губы в странной сдержанной усмешке, презрение во взгляде, смешанное с недовольством. Острый запах лакированного дерева, и ровный, безукоризненно вежливый голос. Говорил… говорил…
Беззвучно ахнула, приоткрыв губы и обессилено опускаясь на свои подушки, подавив желание спрятать лицо в ладонях. Рывком отшвыривая от себя никчёмные, пустые сейчас видения, и стараясь привести в чувство ту часть себя, что была гораздо умнее, правильнее и рациональнее.
- Так вот она… основная причина. Не просто союз… марьяж. Но Цукуё… ты не можешь не видеть всех сопутствующих тому сложностей и нюансов, - подняла голову, вглядываясь ответно в чёрные глаза. Требовательно, крайне встревожено. Снова мысли метались, но уже совсем иначе, перебирая возможные варианты и отшвыривая категорически неприемлемые, сплетая Дар с обыкновенной аналитикой, и конструкция выходила настолько шаткой и ненадёжной, что Окумура даже недоверчиво сощурилась. – Что у тебя на уме, Цукуё?

+1

13

"Они говорили, что тебя сложно понять. Что ты, матриарх, сдержана, контролируешь себя и... Но ты ведь шокирована, ты ведь такая беззащитная сейчас."
Цукуё все с любопытством смотрела на девушку, отмечая ее реакции на свои слова, на видения, которые снова переберала Окумура. Как беспомощно опустилась на подушки, ища опоры. Накадзима специально не стала поддерживать Акиру, оставляя, всего на мгновение, со своими мыслями и вопросами, что матриарх силилась задать.
Губы вампирши дрогнули в улыбке и, игнорируя вопросы, она опустилась на татами, рядом с девушкой.
- Ками-сама, нежные нынче кровопийцы пошли, - будто бы жалоба от старушки умудреной опытом, прозвучали слова и Химе потянулась к одежде матриарха, - Кто учил тебя завязывать оби? - она вопросительно глянула в серые глаза Акиры, рванув шнурок оби-дзиме и легко развязывая бант. Опыт сосуществования в эпоху Бакумацу рядом с гейшами и ойран, давал о себе знать, - Это не корсет, милая, талию с его помощью не уменьшишь, - Цукуё говорила строго, будто отчитывая девушку, будто говоря не с главой клана, а с юной майко. И закончив с поясом, распахнув дорогое кимоно, она отстранилась, любуясь проделанной работой, - Ну, дышать теперь легче?
Химе вопрошала так, словно не ее вина была в том, что Окумура, вдруг, присела отдохнуть, а во всем виновата многослойность одежды и сложная конструкция оби, со всеми его традиционными подушечками, дощечками и шнурочками.
- Тебе, Акира-тян, повезло в какой-то степени, - вампирша хмыкнула, снова протягивая руку к девушке и пальцами притягивая к себе за подбородок, - Родители твои мертвы, ты сама решаешь за себя и свой клан. Ты в праве отказаться. От брака, от союза, от возможности вернуться на родину и не бояться за свою жизнь и жизни своих людей. - слова звучали тихо, но оттого не менее серьезно, - Боги свидетели, я не задумала ничего плохого. Я всего лишь желаю вернуть былое величие Нихон коку, которого можно добиться объединив тех, кто издревле стоял у власти.

+3

14

Собственно, эти переговоры – от самого их фактического начала и до сего момента, вызывали в душе Акиры жестокий когнитивный диссонанс, в простонародье именуемый «разрыв шаблона». Цукуё, Советница, Глас и первое лицо в клане Накадзим, вела себя… так, словно не существовало никаких правил, никаких традиций, жестов вежливости. Она не желала поддерживать столь любимую Окумурой игру дипломатии и политики, разрушая абсолютно всё привычное вокруг. Толстосумы, привычные вести степенные и сдержанные переговоры,  как правило, стремились поддерживать обоюдные иллюзии и обманы, сплетая сети как можно тоньше и надёжнее. А Цукуё делала всё наоборот.
В случае с более мелкими рыбками, Матриарха Окумур сопровождал Бруно, решающий подобные «затыки» методами, весьма схожими с поведением Ведьмы, но сейчас Акира сама, лицом к лицу столкнулась с такой вопиющей несправедливостью, как… уличение её в том, что она неверно повязала оби!
Серые глаза снова широко распахнулись, когда Цукуё бесцеремонно потянула широкую ленту плотной ткани, ловко перебирая пальчиками и распуская сложное плетение завязок и креплений. Возражать было просто странно, поскольку подобное, относительно себя, вампирша испытала впервые, и потому просто прохлопала глазами, когда вышитое и расписанное фурисодэ оказалось распахнуто на груди, открывая нательный дзюбан светло-серого оттенка, со столь же изящной вышивкой, как и верхнее шёлковое кимоно. И, порой, с готовностью идущая на тесный контакт с разными нужными персонами, Акира не сумела подавить желание защититься. Вскинула руки со взметнувшимися следом свободно рукавами, что сползли ещё ниже, и прикрыла грудь со странной стыдливостью. Впрочем, ни одного звука не издала, хотя мгновенная волна жгучего смущения обожгла щёки, явно окрасив те бледным румянцем. Вопрос Ведьмы звучал откровенной издёвкой, и, сдерживающаяся, обычно, до конца, девушка, почти без раздумий выпалила в ответ:
- Не сомневаюсь, Цукуё-сан, что ты можешь преподать моей онагоси соответствующий урок, коль скоро она не справляется со своими обязанностями, - голос, вопреки желанию, слегка сорвался, и Окумура замолчала, прикусив бледную нижнюю губу, с ужасом отмечая, как, постепенно, мор вокруг начала затягивать багряная пелена. Немыслимо! Утратить самообладание от такой мелочи, да ещё и перед той, что уничтожала её семью! Как же это… неблаговоспитанно!
Вспыхнула сильнее, дыша тяжело и через раз, с тоской осознавая, что Накадзима переигрывает её на этом поле сражения по всем фронтам, да ещё и, наверняка, просто наслаждается этим шоу! Ощущение собственного бессилия перед этой особой было слишком подавляющим, угнетающим. Сильнее, старше, свободнее… вот какой она была, Цукуё. Решение проблемы было довольно простым, но реализация претила Акире. Она не могла просто так отвергнуть привычные ей холод  и сдержанность.
А так хотелось…
В особенности, когда собеседница вновь без оглядки на чины и саны заставила Матриарха поднять лицо, выражая свой взгляд на везение самой Окумуры, подчёркивая, между делом, её положение «тян» - младшей девочки, обращение на грани интимности и фамильярности. Слова, впрочем, падали на благодатную почву. Шевельнулось в груди, и тут же издохло чувство сожаления по утраченным безвременно родителям (которых она и не знала никогда), а вот согласие с тем, что именно она ответственна за Драконов – было весьма явным. И обещание возвращения было таким странно-манящим, что это позволило буквально в одно мгновение «прийти в себя», вздохнуть спокойно и уже серьёзно, внимательно смотреть в глаза Накадзимы.
- Мне интересно твоё предложение, Цукуё. Я бы хотела изучить его… подробнее. Детали союза, обоюдной выгоды и помощи, и… - не выдержала – приподняла руку, мягко взяв Ведьму за запястье, и отводя от лица. Это касание, почему-то, смущало едва ли не сильнее всего прочего. – И твой взгляд на условия этого брака. Я наслышана о Патриархе твоего Рода.
Последняя фраза, впрочем, осталась без продолжения, звуча тревожно и недосказано, намеренно оборванная таким образом. Деликатным.

+1

15

Химе на мгновение замерла, когда ощутила прикосновение к своей руке. Матриарх далеко не безвольна и даже будучи невероятно дипломатичной особой, все же, не позволяет Цукуё перехватить инициативу полностью на свою сторону. Мягко касаясь, но убирая руку Накадзимы от своего лица, она снова возводит преграду, дистанцию, так нелбходимую ей. Однако, Химе будет не собой, если снова пинками не разрушит все.
Распахнув глаза широко и дернув руку на себя, другой рукой вампирша аналогично за запястье схватила Акиру, притягивая к себе ближе, почти обжигая дыханием.
- Времени на раздумия у тебя ровно до того, момента, как завершится моя встреча с волком. Девять ночей, - ровно отчеканила она, отстраняясь от девушки и поправляя выбившиеся от резких движений пряди своих волос, - Кстати, племянник мой хороший парень. Мечтательный, симпатичный, в брата моего пошел хорактером и любовью все решать миром, - закончив краткое резюме о патриархе, Цуки задумчиво извлекла из внутреннего кармана куртки, фотографию, сунув ее буквально под нос Акире. На фото красовался молодой парень одетый в тренировочные ги и хакама, держащий в руках в боевой стойке боккен. По лицу вампиршы было видно, что она была горда за племянника. Однако, мало кому известно, что занятия кэндзюцу - это едва ли единственное, за что гордилась тетка в отношении Мицунари.
- Он хороший парень, - повторила Цукуё несколько грустно, убирая фото обратно, - Мой взгляд на условия брака? Хм, единственное, что меня интересует, я тебе уже рассказала. Два столетия бессмысленной вражды между нашими кланами ослабили страну, делая ее легкой добычей в глазах варваров. Удивительно, что до сих пор мы по-прежнему независимы. Наверняка былая слава тому виной...
Химе улыбнулась, поднимаясь с места и отходя к фусума, у которых все еще лежали два трупа. Вдруг, подумалось о том, что мусор следует убрать. А лучшим помощником в этом будет, как всегда, огонь. Но, она быстро отбросила эти мысли, возвращаясь взглядом к матриарху.
- Условия, если ты не против, нам еще предстоит решить, - Накадзима намеренно сделала акцент на слове "нам", имея в виду себя и матриарха, и никого более.

+1

16

Акира не была воином, и противиться рывку тонкой, но чрезвычайно сильной руки Цукуё – не могла. И, покачнувшись, оказалась близко – слишком близко, с её точки зрения, к Огненной Ведьме, вглядываясь в черноту глаз, в ту их глубину, что, казалось, затягивала в непроглядный омут тьмы, почти гипнотизируя. Окумура дёрнулась, едва сумев поймать равновесие, ощущая, как Химе вновь растаптывает её самообладание, стремясь пошатнуть и без того шаткий баланс. Голос её – звучал набатом, ставя условия, обозначая рамки и границы. И, почему-то, Акире явно представилась аналогичная картина, в которой Цукуё забивала в угол какого-нибудь генерала враждебной стороны, заставляя пойти на любые шаги, что были бы выгодны ей. Или Накадзимам. Этот момент ещё предстояло выяснить: как много истины стоит за высокопарными словами о величии Ямато и их Родов. Но не сейчас…
Матриарх едва заметно опустила ресницы, выражая, тем самым согласие с требованием Ведьмы, а следом, с тенью недоумения распахнула глаза широко, вслушиваясь в дальнейшие слова – о Патриархе. И уж совсем растерялась, когда Цукуё, совершенно варварским образом ткнула ей в лицо с изображением своего племянника, застывшего в сосредоточенной и воинственной позе. Так, словно… словно… это ОН был девицей на выданье, а она, Акира, выбирала себе партию посимпатичнее.
Ошалев, вампирша судорожно сглотнула, испытывая сейчас сильнейшее желание впиться кому-то в глотку, или забиться в дальний и тёмный угол, и чтобы её никто не трогал. Много слухов ходило о нраве Гласа Патриарха, но… Окумура даже представить не могла, насколько они истинны.
«- Она безумна… безумна? Нет… она – невероятна!» - мгновение паники схлынуло, сменяясь чем-то, подозрительно напоминающим восторг. Эта манера держаться, вести «переговоры» и умело затыкать собеседников – была просто чудовищной и неправильной, но, при этом, чрезвычайно действенной. Матриарх, считающая себя умелым дипломатом, в подобной ситуации не годилась ей в подмётки, и это заставляло задуматься. Куда сильнее, чем слова, сказанные про Мицунари. Всё, что звучало как характеристика положительного и незлобливого юноши, на деле было описанием не лучшего политика. И здесь Химе подтвердила иную часть слухов – что всем у Накадзим заправляет именно она, «патриарх в юбке», а племянник просто для вида занимает это место. Но говорить об этом вслух благоразумно не стала.
Не поднимаясь с дзабутона, лишь коротко кивнула Цукуё, уже, очевидно, намеревающейся уходить.
- Я буду рада встретиться с тобой снова, Химе-сама, - мягко проговорила, улыбаясь привычно краешками губ, но теперь уже тая в глубине серых глаз странный огонёк. Ей многое предстояло обдумать… а _им_, вскоре, обговорить.
- Надеюсь, ты окажешь мне честь, и останешься здесь? Слуги приготовили для тебя покои, если ты желаешь отдохнуть, - вежливо склонила голову, отчего снова зашелестели волосы по шёлку фурисодэ.

+1

17

Честь, долг, совесть. Воспоминания. Будто бы снова дома, будто бы те времена, когда это было поистине важным, не проходили, оставаясь где-то далеко, позади. Самураи с их жестким кодексом среди людей давно уже вымерли, однако вампирам, жившим во много раз дольше, все это еще было знакомо, еще помнилось и где-то в сердце что-то оживало при упоминании о чести.
Накадзима улыбнулась, едва заметно кивнув на слова девушки, приглашающей ее остаться. Любезность, не более. Да, и Химе никогда не отличалась наличием совести или же благородства. Она женщина в первую очередь, а на женщин обязательное следование своду правил не очень-то распространяется.
- Если госпожа Матриарх правда этого желает, я останусь, - Химе коротко вежливо склонила голову перед хозяйкой дома. Однако обманчивая кроткость и спокойствие, после всего сказанного и сделанного Цукуё, наверняка не впечатлили Акиру. Да, и не для этого, был этот жест и слова, всего лишь ответная любезность, - Также, госпожа Матриарх, я была бы очень рада, если бы меня накормили. Эти переговоры будят поистине зверский аппетит. Не думаю, что тебя, Акира, обрадует пропажа еще парочки слуг.
Химе мило улыбнулась, виновато пожимая плечами и погружаясь в мысли. О настоящем, о согласии Окумуры на союз и, разумеется, о грядущем. Встреча с патриархом Цепешей, вот что ее волновало теперь. Требовалось уединение и спокойствие, чтоб привести мысли в порядок, чтоб наметить план действий и связаться с хакером, которого настойчиво советовал для помощи Химе Анжело. Еще оставалось так много дел. К тому же, новости из Японии о том, что "неспокойно", оказывались совсем безрадостными. Уж лучше, кто-нибудь из стариков наконец-то сдох, решая таким образом одну из многих задачек...
"Слишком много всего. Приходится думать на бегу, да?"
- Кстати, - Цукуё вскинула голову, резко выныривая из раздумий. Совсем уж невежливо. Мало того, что убийством позабавилась и практически раздела бедную девушку, так еще и это. Хотя, по правде говоря, вид матриарха немного растрепаный и почти в нижнем белье, вампиршу забавлял, - Будь я на твоем месте, онагоси твою, я бы немедля обезглавила. Негоже это, когда благородную девушку одевают как самую заурядную юдзё из ханамати.
Химе звонко рассмеялась, снова наблюдая за реакцией Акиры. И вот шутка то была, или нет, попробуйте, называется, догадайтесь.

+1

18

«- О, кое-кто решил подчеркнуть моё положение? Или «вспомнить» о нём? Как вовремя…» - почему-то сейчас признание её, Акиры, Матриархом, звучало не иначе, чем довольно жёсткая насмешка. После всего, что Цукуё сделала здесь – и с ней. После того, как она издевательски попрала все традиции и правила, она с изысканной вежливостью взывала к статусу Окумуры.
Гнева это, впрочем, не вызвало. Вампирша лишь мягко кивнула, улыбаясь неуловимо, прислушиваясь к жалобе на голод… не то, что бы она вовсе не испытывала его, но, скорее, в данном случае без труда подавляла. А вот Ведьма, надо думать, на такой шаг пойти не желала. Её тоже можно было понять…
Акира бросила взгляд на низенький столик, где прежде стояли яства и напитки, и, не найдя там привычной чашки, украдкой вздохнула. Без травяного отвара, к которому она пристрастилась более чем за сотню лет, сейчас было неудобно.
- Я буду рада принимать  тебя под своей крышей, Цукуё, столько, сколько ты пожелаешь. Твой опыт, знания, видение мира и происходящего в нём – мне чрезвычайно интересны, вот только я боюсь наскучить тебе своим гостеприимством…
«- Или ты просто сожрёшь всех моих слуг, а потом возьмёшься за меня…» - добавила про себя, не меняя любезно-обходительного выражения лица. Сейчас, кажется, её совершенно не смущал тот факт, что вид её, который юная Мотоко пару часов приводила к идеалу, был полностью уничтожен, и выглядела она, пожалуй, как незадачливая драчунья. Держалась, во всяком случае, она с истинно царским спокойствием. Очевидно, для того, чтобы любое потрясение перестало быть таковым, Акире  требовалось совсем немного времени. А Ведьма, погрузившаяся в собственные мысли, ей этого дала с лихвой.
А, следом, подала и довольно жёстокую, хотя и не лишённую своеобразного изящества, идею.
- Не смею не прислушаться к твоему совету, Химе. Коль скоро ты считаешь, что внешность моя оскорбительно заурядна, тебе я предложу своей рукой привести приговор в исполнение. Надеюсь, кровь моей онагоси утолит твой голод.
Говорила, а сама подавляла рвущуюся жалость к молоденькой девчонке, что уже три года сопровождала её в поездках. Старательно и тщательно продумывала образы своей госпожи, и так же трепетно воплощала их. Акира не была особенно привязана к Мотоко, но сейчас ощущала себя предательницей.
- Уповаю на то, что наказание твоё будет милосердным и быстрым, - голос был столь же мягким, как шёлк, а сама Окумура поднялась с тонкой подушки, придерживая кончиками пальцев сползающее с плеч кимоно.
«- Сколько жертв ещё ты принесёшь в мой дом, Ведьма? Чьи смерти лягут на мои плечи?»

+1

19

- Милосердие - это когда человеку с вывороченными кишками, но еще живому, шею сворачиваешь, чтоб он не в мучениях померал? - Цукуё вопрошала это с самой милой улыбкой на лице, склонив голову на бок. Нет, она, разумеется, знала, что такое милосердие, но проявлялось оно в случае Химе, как раз именно таким спрособом. Поэтому, вампирша посчитала не лишним уточнить у хозяйки дома.
Решение отдать на корм Накадзиме одевальщицу, было очень даже мудрым. Гостеприимство всегда было очень важным моментом среди Нихон коку, но когда гостеприимство выражается в том, чтоб своей рукой подписать смертный приговор слуге... это несколько странно. В прочем, у всех свои тараканы и Цуки не была уверена, что если бы Акира гостила у нее, она бы не предложила девушке полакомиться кем-нибудь из личных служанок.
"Мой опыт, знания, видение мира и происходящего в нем... Тебе интересно. Как лестно."
Вампирша мягко, даже лукаво улыбалась, глядя в светлые глаза матриарха. Девушка все больше начинала нравиться ей. Сначала банальное любопытство перед встречей. Ведь, вопреки советам, Химе не готовилась, собирая информацию и считая, что слов услышанных от кого-то ей будет более, чем достаточно. Далее, был интерес, что возрастал по мере сегодняшнего разговора и того, с каким достоинством, не смотря на все выходки гостьи, держалась Акира. А уж после того, как матриарх предложила ей отужинать своей онагоси, Химе и вовсе поняла, что в отношении этой молодой вампирши не все потеряно. Люди отзывались о ней, как об очень сострадательной особе, но Накадзима уже знала, что это не совсем так.
- Как на счет того, чтоб разделить со мной трапезу? - она сделала шаг, ближе к девушке. Вопрос звучал серьезно, но вместе с тем мягко. Цукуё желала этого и надеялась на согласие матриарха, - В конце концов, одевала онагоси не меня.

+1

20

С этим определением милости Акира была согласна, хотя оно её и покоробило слегка. Впрочем, такого рода «добро» было в ходу у многих народов мира, и было даже создано специальное оружие, для нанесения  coup de grâce – удара милосердия. По мнению вампирши – это был не слишком занятный, а, скорее, жестокий оксюморон, и здесь слухи в самом деле не лгали: Окумура была мягкой. Подчас – даже излишне, но лишь по части того, что касалось прямого отнятия жизни. Порой ей приходилось принимать решения, что прямо – или косвенно, уносили многие и многие людские души. Но нельзя было утверждать, что ей это нравилось, хотя бы и на мгновение. Потому Акира и не была воином.
Она всматривалась сейчас в ласковую улыбку на личике Ведьмы, и испытывала твёрдую уверенность в том, что с этой же улыбкой она рвала на части голыми руками своих противников, или же просто тех, кого можно было списать на «непредвиденные жертвы». Проще говоря – тех, кто под руку подвернулся. Или под клинок. Мало ли неудачников? Интересно, если перед Цукуё встанет выбор – пощадить или казнить, будет ли она вообще считать это выбором, или сочтёт издёвкой? Окумуре не хотелось проверять. Она и без того сейчас слишком заигралась с судьбой – ещё в тот момент, как пошла на сближение с Накадзимой, но сдавать назад было уже слишком поздно.
- Мне будет приятно доставить тебе это удовольствие, Цукуё, - мягко проговорила, поднимая руку и слегка прищёлкнув пальцами. Фусуми почти сразу скользнули в стороны, являя девушкам склонённую в глубоком поклоне фигуру старшего слуги.
- Госпожа? – вопросительная интонация была почти не слышна, а взгляд невысокого мужчины, уже убелённого сединой, был направлен в пол.
- Приведи Мотоко, Куджи, - кажется, интонации Акиры, когда она обратилась к управляющему, не изменились вовсе. Не утратили привычной «нежности», не стали тише или громче, но каким-то образом старик ощутил напряжение, исходящее от вампирши, и украдкой исподлобья бросил на неё взгляд. Впрочем, её чрезмерно встрёпанный вид не заставил его утратить самообладание, лишь поклониться ниже – словно скрывая то, что он увидел.
- Да, Госпожа… - и, не выпрямляясь, мужчина – человек, шагнул назад, сдвигая за собой створки дверей.
Окумура, неспешно ступая, отчего шёлк фурисодэ тихо шуршал по мягким татами, устилающим пол, подошла к одной из стен, опуская на колени и… окуная пальцы в воду. Искусно скрытый от чужих глаз желоб, идущий вдоль трёх стен, создавал ту приятную и манящую гармонию, наполняя ощущения гидрокинетика покоем от близости «родной» стихии. Ей нравилось чувствовать рядом с собой воду – всегда, где бы она ни была, но для беседы с Огненной ведьмой Акира выбрала покои, где влаги было менее всего. Чтобы даже этим не нанести ей оскорбление. Что сейчас, впрочем, об этом говорить?
- Цукуё… - даже неуловимо изменился тон Матриарха, становясь словно… счастливее? И уж всяко – умиротворённее. – Я так много не хотела бы спросить у тебя… ты знаешь тысячи вещей, что мне знать не положено, и знание которых изменило бы самую суть меня. Но что-то мне подсказывает, что пожелаю я того, или нет – ответы ты мне дашь. Так я спрошу тебя сама…
Окумура тихо вздохнула, снова окуная пальцы в воду, и, вытаскивая ладонь, словно потянула за собой стеклянные ниточки.
- Гибель Драконов почти три столетия назад под ударами мечей Демонов – это общеизвестный факт. И остались ещё те, кто помнят о былой славе – и кто воспрепятствует такому союзу. Что характерно, большая часть из них будет со стороны Демонов, Химе. Кто будет гарантировать безопасность моему Роду? Патриарх Накадзим? – тонкая улыбка коснулась её губ, а странный, словно подёрнутый дымчатой поволокой, взгляд коснулся Цукуё – словно прикосновение.

+1

21

Накадзима едва заметно напряглась, когда отворились фусума и в комнату вошел старик, судя по запаху человеческой расы. Удостаивать своего взгляда в его сторону Химе не стала, лишь расслабленно оперлась плечом о стену. Мягкая, почти неуловимая улыбка скользнула по губам вампирши, когда Акира обратилась к слуге. Вот как, позвать одевальщицу. Прямо сейчас. Маленькая Матриарх теперь почти дружественного клана, еще не насмотрелась на фокусы своей гостьи? Что же, Цукуё не против устроить еще одно представление с лищением жизни кого-то. Показать младшему , как следует вести себя с едой, как следует вести себя с теми, кто оскорбляет достоинство своей госпожи. Только вот, нужно ли ей это было на самом деле. В конце концов, не "уроки давать" же сюда сегодня пришла Огненная ведьма. Только лишь для беседы, только лишь для того, чтоб предложить то, что уже было озвучено. Объединение двух так долго враждующих кланов, казалось какой-то выдумкой, мифом, в правдивость которого не верили вот уже две с половиной сотни лет. Накадзима и Окумура враги, что видят свое существование в уничтожении друг друга...
"Такая глупость! Прошлое на то и прошлое, чтоб оставаться позади и лишь в нашей памяти." - Химе хмыкнула, наблюдая за действиями Матриарха и подходя ближе к той. Она очень хорошо понимала девушку в ее стремлении быть ближе к своей родной стихии. Она тоже видела во всем этом успокоение, умиротворение и какую-то эмоциональную подпитку.
- Моего слова тебе мало, Акира? - спокойно проговорила Цукуё, опускаясь на татами рядом с девушкой, аналогично в  сейдза и касаясь кончиками пальцев воды. Однако, Химе была бы не собой, если бы не позволила себе немного поиграть с стихией. Как только ее пальчики коснулись воды, та медленно начала теплеть. Не слишком сильно, чтоб не  обжигать, но довольно-таки заметно при косании, - На встречу с тобой пришла я, значит, и условия с тобой оговаривать буду я. Противники нашего союза будут всегда. Но я не опасаюсь их слов, потому что на большее они не способны, увы. Куча старых бездельников, что чьи зубы уже не так остры, как раньше. Они прошлое, а нам под силу творить будущее.
Вампирша говорила спокойно, ровно, уверенно в своих силах и словах. По мнению Цкуё иного не дано. Все будет именно так. А те, кто пойдут против ее планов, сгорят в огне своих тщетных попыток помешать ее желанию творить новую историю.

+1

22

«- Слова… достаточно ли твоего слова, Химе? Все знают, что ты хозяйка ему…» - с какой-то сардонической мысленной усмешкой подумалось Акире, когда она подняла взгляд, кажущийся сонным и  оскорбительно рассеянным на подошедшую Цукуё. А затем глаза её расширились в изумлении, когда она почувствовала, как по застывшей, подобно мягкому льду, воде скользнула чужая Сила. Тепло – уже не едва заметно, но ощутимое, грозящее подспудно обратиться в жар, заставило «отпустить» захваченную стихию, позволяя влаге соскользнуть с кожи подобно прозрачной перчатке. Окумуре даже удалось удержать детскую глупую обиду – «зачем ты вмешалась в мою игру?», ощутив лишь слабенький её отголосок, и даже – мысленно же – посмеявшись над собой. Экая нелепость.
- Я знаю, Цукуё, что это – твоё проект, от и до. И что ты сделаешь всё для его осуществления. Я, как и ты, переживаю не о брошенных словах, а о действиях, которые могут быть направлены против моего клана, - Окумура протянула руку, мягко касаясь кончиками пальцев ладони Ведьмы, и заглядывая ей доверительно в глаза. – Мы слабы. Всё ещё – слабы. В сущности, пожелай сейчас какая-либо из сильных сторон, и нас раздавят. Не без последствий, конечно, и всё же – меня это греть не будет.
Пальцы скользнули дальше, осторожно сплетаясь с чужими. Ни единого резкого движения, всё – как течение воды. Плавно, исподволь, осторожно.
- Нам нужен этот союз, и нужна защита, Химе. Я – верю твоему слову, - неожиданно твёрдо, с абсолютной уверенностью проговорила, глядя в чёрные глаза Накадзимы. И в этот же момент раздался шелест бамбуковых направляющих фусума. Но, казалось, этот факт Акиру не тронул вовсе – она продолжала вглядываться в очи Ведьмы, словно стремясь увидеть там… нечто. Но продолжалось это недолго. Не столько, что можно было бы счесть чем-то большим. Руки Ведьмы она, впрочем, не отпускала.
- Благодарю, Куджи. Ты можешь идти, - голос Окумуры звучал отчётливо и звонко, как весенняя капель. Но взгляд, устремлённый на юную и миниатюрную японку, что пребывала в заметном смятении, был холоден, как вода в январской полынье.
- Мотоко… подойди ко мне, - мягко попросила Акира, и, казалось, интонации её были приглашающими, а не приказывающими, но девушка едва ли не бегом, насколько позволяли приличия, приблизилась к сидящим у сёдзи Древним. После чего снова замерла в почтительной позе, удерживая ладони на подоле скромной, но весьма изящной юкаты.
- Да, Госпожа? – голосок девушки также был высоким и несколько звенящим от странной смеси напряжения, тревожности и лёгкого ужаса, который она испытывала сейчас. Конечно, от её взгляда также не укрылось состояние одежд Акиры, и оттого нервозность была почти ощутимой. А Окумура не делала ни жеста «навстречу», не используя даже характерного вампирского шарма, чтобы успокоить страх девчонки.
- Твои старания, Мотоко, не прошли даром. Моя высокая гостья оказалась оскорблена твоей беспечностью и неаккуратностью, с которой ты одевала меня. Не так ли, Цукуё? – Матриарх склонила голову к плечу, искоса глядя на Накадзиму.
В эту игру тоже могут играть двое.

+1

23

"Веришь? Шутка ли? Никто не верит уже давно, а ты..."
Вампирша изумленно распахнула глаза. Кажется, эта маленькая и хрупкая девочка снова старалась перехватить инициативу на свою сторону. Своим доверием, прикосновениями подтвержая слова, неторопливо и аккуратно пробираясь к самому сердцу Огненной ведьмы. Так уж случалось, но перед искренним доверием, Цукуё всегда оказывалась безоружна и, пусть и внешне спокойна по-прежнему, растерянна.
В ответ глядя в глаза цвета стали и продолжая улыбаться, Химе лишь коротко кивнула. Она постарается не обмануть надежды и доверие Окумуры. Постарается... Мысли вдруг резко метнулись куда-то далеко, домой, туда, где собирается совет старших членов клана для решения важных вопросов. Они, безусловно, будут против. Возможно, кто-то особо подверженный паранойе скажет о предательстве Гласа Патриарха. И ей снова, в очередной раз придется доказывать что-то.
"Ну и пусть. Не в первый раз."
Слова о том, что никто не гарантирует при этом союзе ей же, Цукуё, того, что Окумура при этом не задумают предательства и очередного бунта, вампирша благоразумно, будто бы заражаясь сдерданностью Матриарха, умолчала. Лишь крепче, своими тонкими, но оттого не менее сильными, пальчиками перехватила руку девушки и резким движением, совершенно не обращая внимания на вошедших, поднесла к своим губам.
- Не играй со мной, Акира, - шепотом, губами касаясь пальчиков девушки, прошелестела Цукуё, открыто и жестко глядя той в глаза. Почти судорожно выдохнула, сама плавно отпуская руку Матриарха и обращая свое внимание на вошедшую девушку.
Обещанная закуска подоспела вовремя, что не могло не радовать вампиршу. Химе почти приветственно оскалилась в адрес юной... как сказала Матриарх, Мотоко. Принадлежность онагоси к национальности японцев, в прочем, ппорадовала тоже. Накадзима довольно давно не ела ничего из "родной кухни".
- Вообще-то нет, госпожа Матриарх, - возразила Химе, - об аккуратности речи я не вела. Я говорила о том, что есть разница между вами и девушкой из ханамати, - с этими словами вампирша поднялась и медленно, будто бы испытывая волю человека, подошла к одевальщице и поровнявшись с ней, мягко провела по волосам, после чего схватившись удобнее, резко ударила девушку лбом о татами, призывая таким движением поклониться госпоже так, как это следовало делать при извинении.

+1

24

Что же это было? Предупреждение? Угроза? Или просьба? Окумура не могла утверждать наверняка, да и не стала бы задаваться этим вопросом. Она приняла к сведению слова Химе, и постарается пребывать в столь же трезвом состоянии разума, чтобы не знакомиться лично с теми методами, которые Цукуё применяет к «проштрафившимся» союзникам. Хотя…
Она еле заметно вздрогнула, когда мягкие губы Ведьмы коснулись её пальцев, а, следом, их словно обожгло горячее дыхание.
«- Неужели ты правда не хотела бы, чтобы я поиграла… с тобой?» - мысль была пронзительно ясной и отчётливой, изумившей даже саму Акиру своей дерзостью, но внимание её оказалось вовремя «перетянуто» на нынешнюю жертву. Жертву во славу Ведьмы, как с мрачным юмором окрестила про себя Окумура онагоси.
Чувство, когда Химе отпустила её ладонь, было двояким. С одной стороны – облегчение, поскольку вампирша ощутимо давила на неё своей дразнящей близостью. А с другой – некоторую толику пустоты. И это чувство встревожило девушку не меньше. Было странным пережить подобный вечер. Даже не в смысле «выжить», а в глубине и живости переживаний, что ей подарила Цукуё.
Матриарх с несколько отрешённым видом наблюдала за тем, как изящно передвигается смертоносная Ведьма по татами. Как она приближается к застывшей в непонимании и страхе девочке, которая была не в силах и рта раскрыть, чтобы сказать что-то в своё оправдание. Ведь она всё сделала правильно! Она так старалась, стремилась всё сделать идеально! Каждая складочка фурисодэ лежала как нужно, каждая петелька повязана «по уставу», цвета подобраны – в любимых тонах Госпожи… что же не так?! Отчего её работу не просто унизили и уничтожили – Мотоко испытывала почти священный ужас при виде растрёпанной Акиры, - но и обвиняют ЕЁ в том, что она что-то сделала неправильно?
Возразить что-либо она не могла, да и не смела, и лишь загипнотизировано смотрела в лицо Окумуры – даже не на приближающуюся к ней Смерть в привлекательном обличье. И лишь когда Цукуё, схватив её за волосы, буквально швырнула вниз, больно припечатав о татами, издала тихий сдавленный возглас.
Акире было мучительно больно на это смотреть. Она чувствовала каждой клеточкой души то отчаяние, что испытывала сейчас эта девчонка. Ужас непонимания, осознание несправедливости наказания, и вера… вера в то, что сейчас её Госпожа всё исправит. Пусть она была «всего лишь человеком», но сейчас, сброшенная небрежно в руки жаждущей вампирши, Мотоко представляла собой странную картинку. Наложение на образ слабого щенка, которого одна девчонка отдаёт другой, своей жестокой подруге, что видит в животном лишь вещь, игрушку, которую можно сломать. Или, как в данном случае, лишь пакет с кровью. Цукуё не знала, что Мотоко делает чудесные кокэси, что у неё лёгкая и точная рука, а во взгляде без труда проглядывается весьма живой ум. Сейчас, впрочем, в тёмно-карих глазах был лишь испуг и боль.
- Госпожа! – прохныкала тихо, даже не делая попытки вырваться или отстраниться от рук Химе. А затем замерла, почти обмякнув, и с расширившимися от страха и изумления глазами смотрела на пронзительно-алые, жестокие очи Окумуры. Впервые, на памяти девчонки, у Матриарха были такие глаза.

+1

25

Демон внутри не дремлет... в случае с Цукуё, он даже на мгновение не засыпает. Всегда у власти сознания. Так проще, так легче, чем постоянно быть на чеку и контролировать себя. Или, даже не контролировать, а ограничивать. Себя, свою силу, свою власть над людьми, что постоянно чего-то боятся. Химе не любит этого. Химе не понимает этого и предпочитает всегда действовать так, как подсказывают ей инстинкты. И вот, прямо сейчас, инстинкты шепчут ей убить девчонку. Не просто насытиться ее кровью, а именно лишить жизни, растоптать, раздавить, "умыться" ее слезами, насладиться криками отчаянья, но вампирша отчего-то медлит. Просто стоит, отпустив волосы девицы, смотрит себе под ноги и слушает свое собственное дыхание и сердцебиение, ощущая как медленно гнев снова затапливает сознание, не оставляя места здравому смыслу. Взгляд вспыхнул алым огнем жажды и ярости, а вампирша повела плечом, будто бы стряхивая с себя что-то, и обернулась к Матриарху.
- О, кто-то у нас проникся атмосферой моего безумия, да, Акира? - Цукуё несколько кокетливо склонила голову на бок, заглядывая в теперь тоже алые очи Акиры и протягивая руку к онагоси. Им обоим известно, что слова Химе о неуместности наряда Окумуры, не более, чем просто провокация. Игра. Довольно грубая игра, правил в которой нет.
"Не насмотрелась еще, милая?" - мысленный вопрос, адресованный хозяйке дома и на губы Химе легла кривая ухмылка. Она снова ласково каснулась волос онагоси, после чего опустилась рядо с той на татами.
- Тебе страшно, Мотоко? - тихо проговорила она, обращаясь к девчонке, аккруратно проведя пальчиками по ее лицу, - А знаешь почему? Потому что твоя госпожа отдала тебя мне... - Цукуё на мгновение замолчала, приблизившись к одевальщице и винновато улыбаясь, демонстрируя увеличившиеся клыки и продолжая гдадить девицу по волосам, - Чтоб я убила тебя. Да, моя бедная человеческая девочка. Попрощайся. Со своей милосердной госпожой.
С этими словами, Химе, взявшись за подбородок девушки, повернула ее голову в сторону Акиры, чтоб Матриарх видела глаза своей служанки. Глаза той, кто верила своей госпоже и до последнего надеялась, что хозяйка спасет ее, остановив гостью. Но нет, Акира Окумура решила так, а не иначе и следующим движением, Цукуё легко свернула шею бедной маленькой Мотоко. Просто потому что это игра, Химе так желает, а хозяйка дома не насмотрелась шоу.

+1

26

Акира была опасно близка к собственной грани. Из последних сил она цеплялась за свою «добрую» часть, чтобы не совершить необдуманных поступков, но бешенство её буквально переполняло. Она была в ярости на самое себя. На то, что, по сути, эти, весьма важные, переговоры слила безоговорочно. Что позволила растоптать свои традиции, свою гордость, свои правила. Что легко подыгрывала Цукуё, возможно, даже там, где этого не следовало делать. Но…
Она боялась. Именно осознание этого, постыдный страх перед непредсказуемостью и властностью Древней Ведьмы – сделал её такой бесхребетной и слабой. Беззащитной, истинно. И именно этот страх вызывал злость. Никчёмная! Ничтожная! Несмотря на все усилия – не представляющая из себя, против Цукуё, ничего! Бросающая ей трусливо собственных слуг, лишь бы задобрить страшную и ужасную Ведьму…
Тяжело сглотнула вязкую и отдающую  горечью слюну, не в силах отвести взгляда от глаз своей маленькой служанки. В этих глазах она видела то, что было хуже всего – беззвучный и бессловесный упрёк. Осознание предательства. Химе так правильно подобрала слова… милосердная госпожа.
Окумура опустила ресницы. Она лишь услышала отчётливый и слабый хруст позвонков, но изумление от этого звука было лишь каплей в море осознания своего бессилия. Что же ей сделать, чтобы стать… «чем-то»? И откуда, вообще, взялась эта странная мысль о противостоянии? Видимо, Цукуё права, и Акира поневоле «заразилась» её безумием. Ведь не впервой же было сталкиваться с противником сильнее и могущественнее себя. Матриарх Окумур предпочитала в таких случаях решать дела полюбовно, не вступая в открытую конфронтацию. Тем более, с теми, кого история и судьба прочили ей в союзники.
Медленно открыла глаза, глядя на Ведьму и девочку у её ног. Бессмысленная жертва. Наверное. Но Акира была наслышана о Дарах Накадзим, и, может, Цукуё успела что-то взять у несчастной онагоси? Силу истекающей жизни, к примеру.
- Ты права, Химе. Рядом с тобой я чувствую себя странно. И слабее – и сильнее, - ровным, каким-то словно отрешённым тоном проговорила, безучастно изучая рассыпавшиеся по татами волосы Мотоко. – Наверное, в этой двойственности и есть безумие? Я ещё не могу найти баланс между нами… между мной без тебя – и с тобой.
Совсем тихо. Шёпот. Тихий шелест змеиной шкурки по песку. И проглядывающая сквозь отрешённость – задумчивость.
- Что мне делать с собой теперь, Цукуё? Ты отняла у меня покой. Ты презираешь его, Цукуё? - звучало почти напевно, и в то же время монотонно. Вопросительная интонация, скорее, угадывалась по построению фраз, нежели по звучанию.

Отредактировано Акира Окумура (13.01.2015 21:25:16)

+1

27

Луна не всегда была безразлична к чужим страданиям, а солнце не всегда обжигало своим жаром. Так и Цукуё, в имени которой сочетаются два этих светила - день и ночь, холод безразличия и жар ярости - не всегда была такой. Однако время, эпоха, на которую приходится период формирования характера, наложила свой отпечаток, как и окружение и воспитание. Слабость и была лишней и вытеснялась хладнокровием и циничностью, с которыми маленькая принцесса наблюдала за смертью, окружавшей ее, едва ли не с самого рождения. Вот только, когда все преобразовалось в такую неистовую горячность, порой не поддающуюся логике, и сама Цуки упустила. Она всегда хотела всего и сразу, легко перешагивая через правила и традиции. Всегда стояла на своем до последнего, если потребуется, даже до последнего своего вздоха. Но. При этом, и легко училась чему-то новому, не боясь того, что могут сказать или подумать.
Сейчас, она успокоившись в одно мгновение, когда жизнь покинула тело одевальщицы, казалось совсем безмятежно глядела на Матриарха. Невероятно хотелось поведать ей историю своей жизни. Рассказать, когда произошли эти изменения, что она, Химе, стала такой, как сейчас. Чтоб эта глупая, еще слишком молодая девчонка поняла... чтоб поняла. Вот только, что? На этот вопрос Цукуё не могла ответить и самой себе. Окумура спрашивала Ведьму о том, что ей делать.
"Меняться."
Простой и четкий ответ.
"Меняться так, как это делала я."
Вампирша опустила взгляд, отвлекаясь от изучения светлых глаз Акиры и рассматривая теперь свои собственные ладони, пальчики, аккуратный маникюр, слушая следующую пустоту своих мыслей. Было легко. Но все еще голодно и оттого нехорошо. Новой жертвы может и не быть. Матриарх однажды более не захочет дарить Химе своих слуг и интуиция подсказывала вампирше, что это "однажды" наступит прямо сейчас.
- Алым росчерком мелькнет клинок в моей руке. Да воздастся мне за труды! - Цукуё пропела эти слова на родном языке. Не вкладывая никакого особенного смысла. Просто вспомнились слова песни давно забытой людьми. - В моем сердце нет презрения к тому, благодаря чему, ты твердо стоишь на ногах, Акира. Просто звезды сегодня сложились так, а не иначе, - Наказима едва заметно улыбнулась, снова поднимая взгляд на девушку, - Тебе есть над чем подумать. Так думай. А Цукуё-химе будет ждать...
"Только, не слишком долго."
С этими мыслями, вампирша поднялась с места и направилась в сторону выхода. Им обоим сегодня есть о чем подумать. И по возможности подальше друг от друга. Довольно бесполезных жертв. Поэтому, Химе не останется сегодня гостить дальше, а предпочтет покинуть дом Окумура, отправившись в гостинницу... Думать и искать в одиночестве умиротворение.

0


Вы здесь » КГБ [18+] » Осень 2066 года » [5.10.2066] Натянутая тетива прошлого.