КГБ [18+]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » КГБ [18+] » Осень 2066 года » [18.10.2066] Трагикомедия обстоятельств мест и времени.


[18.10.2066] Трагикомедия обстоятельств мест и времени.

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

Время: ночь с 18 на 19 октября 2066 года,

Место:*
Резиденция Игоря Цепеша, Алмазный Берег.

Действующие лица: Игорь Цепеш, Ада-Виктория Морриган-Джонсон.

Описание ситуации: Кто-то бежит в ночь, чтобы учинить разнос будущему жениху, кто-то - чтобы вернуть старый долг чести и жизни. Иногда достаточно несколько минут, чтобы разминуться, и все планы воинственной белокурой особы идут прахом. Дальнейшая судьба известной певицы, решившей взять штурмом жилище Цепеша, никому не известна.

+10 ZEUR начислено всем участникам эпизода.

+2

2

Он орал. Боги, как он орал! Лицо отца побагровело от распирающего изнутри гнева, от ярости на то, что собственная плоть и кровь в очередной раз отказывается ему подчиняться. «Девчонка! Соплячка! Вертихвостка! Маленькая дрянь!» - эти самые мягкие и цензурные прозвища, которыми щедро награждал её отец, до сих пор острой болью пульсировали в голове. Звук рвущейся бумаги, грохот сметаемых с настенных полок книг, и раскатистый бас, наполненный неудержимым гневом. Оооо, она не оставалась в долгу. Звонкий мелодичный голос даже срывался на хриплый крик, когда она орала, что не пойдет замуж за этого вампира. «Не пойду, не пойду, не пойду! Да я лучше сдохну! А ещё лучше – всех вас к херам перестреляю, полудурки!» - и снова звон разбиваемой посуды – кофейные чашки, из которых они ещё совсем недавно мирно попивали ароматный напиток и болтали ни о чём, жалобно зазвенели и разлетелись по полу мелкими осколками. А он не понимал, как она смеет идти против воли Патриарха рода, против Тени, против отца, в конце концов?! В момент, когда их семья так отчаянно нуждается в поддержке более сильных союзников и ему подворачивается такой удачный вариант, эта высокомерная белобрысая выскочка, возомнившая себя мировой звездой, противится!..
Угнанный кадиллак дражайшего родственничка, Эвана Хета, послушно урчал мотором и нёсся по улицам, игнорируя светофоры и манёвры редких для спального района в это время суток водителей. Вжав в пол педаль газа и вцепившись до побелевших костяшек в руль, Ада мчалась по ночному городу, оставляя после себя чёрные следы от покрышек. Злые слёзы от обиды и ненависти уже успели высохнуть, но внутри певички всё клокотало и горело адским пламенем. «Этот вопрос решён!», «Ты выйдешь замуж, я сказал!» - да чтоб ты, сука, провалился на месте прямиком к дьяволу в лапы!.. Он пытался её остановить, удержать, даже выкинул ключи от её машины в догорающий камин, но разъярённую поп-диву уже было не остановить. Благо, у кузена машина прекрасно заводилась без ключей – Аде достаточно было лишь пустить в ход дар, доставшийся ей по наследству и насильно заставить напичканную электроникой от и до машину работать и безоговорочно подчиняться.
Хриплое сбившееся, будто после долгого бега, дыхание вырывалось с рыком и проклятиями. Она не успела высказать отцу в лицо всё, что думает о его больной фантазии и дебильных средневековых взглядах на мир, зато теперь в одиночестве выражений явно не подбирала и не стеснялась их озвучивать. Да как в его укуренную голову вообще могла прийти мысль, что она (ОНА!) согласится пойти замуж за Цепеша?!

- Выбрось его из головы, он никогда на тебе не женится, дура! Ты ему не нужна!
- Неправда, Бен меня любит! Любит! – да, она всё ещё верила в то, что он одумается. Одумается и скажет, что Ада всегда была самой главной, лучшей и любимой женщиной в его жизни. – Тебе надо – ты и подставляй задницу этим волчьим выкормышам!
Звук оглушительной пощёчины. Её отнесло к стене с такой силой, что затылок глухо ударился о дорогие панели из какого-то ценного дерева. Из горла Ады рвался полурык-полустон, но она лишь прожигала ненавидящим взглядом стоящего напротив, напуганного только что совершённым действием, отца. Молча отёрла тыльной стороной ладони кровь, текущую из разбитой губы и рванула в дверной проём, ловко уворачиваясь от уже протянутых к ней рук.

Выяснить, где живёт этот… вампир было нетрудно, два коротких звонка, и она уже знала точный адрес. Навигатор послушно показывал заданное направление, но уже давно отвыкшей лично водить машину Аде это не помогало. Была бы девица в более спокойном состоянии – уже давно была бы на месте, а так пришлось навернуть по району несколько лишних кругов, чтобы не влепиться на всей скорости в какое-нибудь здание, не справившись с управлением на повороте.
Оказавшись на месте, певичка не придумала ничего лучше, как направить красавицу машину на массивные ворота резиденции этого выскочки. Сработавшие подушки безопасности уберегли взбешённую девицу от каких-то серьёзных повреждений, но тряхнуло знатно. Так, что она успела пожалеть о том, что только что натворила. Выбежавшая из калитки охрана живо облепила покорёженный автомобиль и чьи-то грубые руки буквально выдернули мисс Морриган с водительского сидения, довольно жёстко укладывая на холодный асфальт. Пока она огрызалась и орала на всю улицу, что убьёт Цепеша, машину бодро обыскали и, ничего не найдя, обратили всё своё внимание на возмутительницу спокойствия.
Кажется даже кто-то узнал её, но грубый голос где-то позади рявкнул, что это значения не имеет и «до приезда хозяина куколка останется у них погостить» связанная по рукам и ногам. А уж после того, как господин Цепеш явится домой и оценит повреждения, будут какие-то более конкретные указания. Несмотря на истеричные и гневные вопли вампирши, посмеивающаяся охрана выполнила указания неизвестного, после чего её отнесли внутрь дома. Последнее, что Ада помнила – это чем-то остро пахнущая тряпка, которую прижали к её рту и носу, дальше только чернота и спасительное небытие.

Отредактировано Ада Виктория Морриган (07.04.2015 13:01:48)

+4

3

О таких днях говорят, что он не задался с самого утра. Технически, «утро»  Цепеша началось незадолго до полуночи, и ему же предшествовала весьма насыщенная неделя. Неделя разбора поступающих данных, состоящих из слухов и проверенных сведений, откровенной лжи, статистики, чужих планов и ожиданий. Неделя, по истечении которой Игорю откровенно хотелось убивать – но он, особо не заигрывая с собой, знал, что это отнюдь не последняя такая неделя в его жизни.  И уж всяко – далеко не первая. Не давая себе пустых обещаний заглянуть в Клуб, как всё устаканится, смутно, шестым чувством Волк понимал, что близится очередной переломный момент, и оставалось только немного подождать и понять: касается это предчувствие его лично, или же события затронут тесно связанную с ним сферу безопасности, а то и, прости Господи, политики.
В глубине души он, даже, несколько завидовал своему отцу, что аккурат в это время уже должен был дышать горячими песками в знойной Африке, и отдавать соответствующие рангу главнокомандующего распоряжения. Несомненно, Игорь отдавал себе отчёт в том, что остаться здесь – его первейшая обязанность, но с радостью вампир променял бы эти мутные, вызывающие приступы изжоги, политико-дипломатические дрязги на понятную его разуму войну. За прожитие столетия он научился, впрочем, достаточно обманывать даже себя, чтобы верить, что именно в этом, отчасти, и заключается его предназначение – вести дела рода не лишь на боевой арене, но и толкать их по пути прогресса в том, что касалось политики. Он давно уже не испытывал отвращения, ведя задушевные беседы с очередным интриганом и продажной сволочью, но по сию пору не мог отделаться от размышлений о том, как пел бы тот или иной самоуверенный и влиятельный тип будет себя вести в подвалах КБ, когда кишки его будут аккуратно наматываться на изящное в своей простоте сооружение. И мысли эти, зачастую, позволяли относительно мирно проходить через складывающиеся переговоры.
Однако, вставшая накануне проблема матримониального характера, звучащая как «когда уже бабу в дом приведёшь нормальную?» - была хуже всего, вместе взятого. Монахом Игорь, безусловно, не был, но до сих пор не складывалось ни одно, более-менее, серьёзное увлечение, чтобы можно было с уверенностью сказать – это моя избранница. И найденное, в итоге, решение, носящее, безусловно, исключительно политический характер, наследница рода Цепешей не слишком радовало. Но звучало и слово «долг», который, как водится, превыше всего.
Не многого стоило заявиться к Уильяму Джонсону с подобным предложением. Не многого стоило его убедить, что оно – это предложение – лучшее, что он может получить в обозримом столетии. Отдать бедного ягнёночка на растерзание серому волку – как жертвенно, со стороны отчаянно нуждающихся в поддержке Воронов. Впрочем, Волк прекрасно знал, что ломается Джонсон исключительно для вида, набивая цену своей прелестной дочурке (хотя цену эту Игорь прекрасно знал и мог озвучить хоть в «зевровом», хоть и долларовом эквиваленте). И достаточно было лишь напомнить, что беседа ведётся не на базаре, а они – не приснопамятные Раубфогели, чтобы торговаться из-за каждой монетки, как разговор перешёл уже в совсем иную плоскость обсуждений обоюдных выгод и обязательств.
Всё было сделано намного раньше, чем до ушей вампира донёсся тихий, звучащий тенью шёпота слух о том, что вскоре всё, действительно, круто изменится. Круто и кардинально. И он, не привыкший бросаться, очертя голову, в заранее заготовленную западню, подчиняясь слепому импульсу, поехал к тому, кого так и не понял как называть, за прошедшие столетия.
…рубашка провоняла дымом, да, пожалуй, и не лишь она. Подпалины чернели на белоснежных, прежде, рукавах, сажа жирными полосами там и сям покрывала и кожу и одежду. Но возвращался Цепеш домой предельно аккуратно, несмотря на пустующие, по причине позднего часа, улочки, ведя машину в соответствии со всеми правилами. Именно в этом, в правилах, сейчас он стремился найти покой. С одной стороны – им владело чувство выполненного долга. С другой – угнетало предчувствие неуклонно приближающегося громкого скандала. Слишком много сомнений, мрачных мыслей и рассуждений витало в его голове, чтобы можно было позволить себе отвлечься на то, чтобы полихачить. И, конечно же, его ничуть не обрадовали искорёженные въездные ворота его «резиденции», и мигалки эвакуатора, вытаскивающего исцарапанную, но смутно знакомую машину, и сборище подозрительных личностей, в которых, спустя какое-то время, воспалённый мозг, всё же, узнал его собственную охрану и слуг.
Игорь аккуратно припарковался неподалёку, пошарив руками по карманам в поисках сигарет, и, не обнаружив тех, скорбно и беззвучно вздохнул. После чего выбрался из машины, и неспешным, почти прогулочным шагом направился к своему дому.
Если подчинённые и были удивлены его неподобающим видом, то, конечно же, никто не осмелился об этом заикнуться. В первую очередь – краткая сводка событий за время его отсутствия, с прилагающимся подробным отчётом о характере повреждений, сумме их, личности нарушителя, и местоположение этого самого нарушителя на данный момент времени. Цепеш с трудом удержал гримасу зубной боли, услышав, что белобрысая стерва – то есть, его наречённая, - всё ещё находится в его доме. Впрочем, если судить по фразе «надёжно упакована» - какое-то время мисс Морриган проблем создавать не будет. Волк степенно кивнул, предлагая охране скорее разобраться с учинённым погромом, и всё так же спокойно пошёл навестить свою гостью. Приличия обязывали его, хотя бы, умыться, но… плевать он сейчас хотел на эти приличия.
Дама была обнаружена в каминном зале, где, действительно, имелся камин, который, по случаю промозглой погоды, даже топился. Но, вопреки привычному умиротворению, Игорь испытал отвращение, глядя на живое и покорное пламя, плящущее в тесных стенах очага, и потому поспешно перевёл взгляд на, пока ещё, более привлекательное зрелище бессознательной поп-дивы, спелёнутой верёвками по рукам и ногам. Поразмыслив, Цепеш решил оставить всё пока как есть, и с некоторым даже комфортом устроился в кресле, по диагонали к дивану, занимаемому мисс Морриган, и принялся дожидаться её пробуждения.

+3

4

Короткий сон был тревожным и ярким, как бывало в пятичасовых перелётах на гастролях. Её вновь мучили кошмары, сдавливающие грудь удушливым страхом и безысходностью. В такие моменты обычно Джош, её любимый волчок-альбинос, мягко начинал поглаживать руки своей хозяйки и она успокаивалась, чувствуя поддержку даже во сне. Сейчас же его не было как на зло, а потому Ада беспокойно металась по дивану, изредка едва слышно беспомощно постанывая. Хвала богам, сон был действительно непродолжительным, но выныривать из него было трудно.
- Джооооош! Джооооош, милый, пить! – не открывая глаз застонала Ада, напрочь позабыв где она сейчас на самом деле находится. Сейчас ей казалось, что тот дикий скандал с отцом просто приснился, ничего этого не было, вот только отчего-то любимая кровать была чересчур жесткой? Да и окружающие запахи были незнакомыми. Гарь? Копоть?.. С трудом разлепив глаза, вампирша попыталась упереться руками в кровать, чтобы подняться, но они её не слушались. Изумлённый взгляд сначала неверяще изучал грубую верёвку, стянувшую тонкие запястья, а потом заметался по незнакомой комнате. Значит, всё-таки правда. Значит, не приснилось.
Холодный оценивающий взгляд темно-серых глаз сидящего совсем рядом в кресле мужчины заставил сердце ухнуть в пятки, певичка даже невольно попятилась назад, упираясь спиной в подлокотник дивана.
- Развяжите меня. Немедленно, - грозно произнести фразу не получилось, несмотря на то, что Ада старалась. Голос предательски дрогнул и сломался, почти впервые подводя свою хозяйку в такой важный момент.
Подтянув к себе ноги, девица неловко попыталась сесть, но получалось, откровенно говоря, плохо. Руки и ноги затекли. От верёвки наверняка останутся синяки на несколько дней, как она покажется на людях?!.. И тут в голове певички возникла смутная догадка. А не виновник ли торжества сидит перед ней так раскованно, даже вальяжно?
- И прекратите меня разглядывать, как будто я вырезка на прилавке. Живо. Развязывайте. Верёвки, - гордо вздёрнув носик, девица требовательно протянула руки к мужчине. На этот раз получилось лучше, голос звучал увереннее и злее. Не выплеснутая ярость постепенно возвращалась, заставляя душу вскипать от ненависти. - Вы хоть знаете, кто я такая?!

+3

5

Девушка вела себя беспокойно во сне – металась, стонала, видимо, испытывая некоторые душевные терзания в своём сновидении, но Игорь не сделал ни единого жеста, чтобы прервать мучения вампирши. В конце концов, она сама нарвалась на подобное обращение, и, пока что, не заслужила ничего большего, чем диван и верёвки. Опять же, странное милосердие двигало его охраной, что, скрутив девчонку, постарались устроить её с максимальным комфортом, и, судя по всему, даже дровишек в огонь подбросили…
Цепеш криво и мрачно усмехнулся, размышляя о том, какого же огромного костра избежала эта особа, решив почтить его своим приходом. Между тем, мисс Морриган, наконец-то, пришла в себя, и тут же, позвав какого-то Джоша – слуга? Любовник? – попросила пить. Игорь дважды подумал бы над тем, стоит ли исполнять эту просьбу, даже если бы она была обращена к нему лично, а уж в заданных условиях испытал, пожалуй, даже тень злорадства.
Блондинка завозилась, явно ещё не осознавая, что связана, но довольно быстро обнаружила этот прискорбный факт, и… плюс в её карму – попыталась молча выяснить, где она находится, а не стала истерично голосить. Впрочем, Волк допускал мысль, что девушке и раньше приходилось просыпаться в таких (а, может, и худших) обстоятельствах – учитывая шумную и скандальную её натуру.
- Добрый вечер, мисс Морриган, - вкрадчиво и учтиво проговорил, приветствуя нахалку и, одновременно, отвечая на её вопрос. Разумеется, ни жеста не было сделано в сторону того, чтобы развязать путы, и, в целом, Цепеш даже не пошевелился, продолжая изучающее разглядывать явно настроенную на буйство дочь патриарха Джонсонов.
Ныне покойного патриарха Джонсонов.
Тело словно «вспомнило» об усталости, и та навалилась с новой силой на плечи, силясь те согнуть, но в который раз проиграла упрямству вампира. Он размышлял, что, в силу множества сведённых в одну точку обстоятельств – возможно, именно ему придётся сообщить этой девушке о гибели части её семейства. Но малодушно он понадеялся, что это можно будет сделать когда-нибудь… позже. В другой раз.
- Полагаю, вы в курсе, кто я. А вот предположить, с какой стати вы осчастливили меня своим присутствием в столь поздний час я, увы, не могу, и надеюсь, что вы мне с этим поможете, - без особых эмоций, скучающе растягивая слова, Цепеш протянул эту, весьма долгую для себя, тираду, и склонил голову к плечу, подпирая её раскрытой ладонью. Взгляда от певицы он всё так же не отводил, размышляя о том, как же она попытается выйти из сложившейся ситуации – очевидно же, привыкшая к тому,  что всякому её капризу стремятся потакать, а уж таким грозным требованиям – и подавно.

+2

6

Глупо было вопрошать у своего несостоявшегося жениха, знает ли он в лицо свою наречённую. Конечно же знает. Почему-то Ада была уверена, что у этого вампира где-то в тайном месте припрятан пухлый альбом с фотографиями потенциальных невест и подробной информацией об оных. Извращенец. Это было бы очень в его стиле… Во всяком случае, он представлялся ей именно таким. Совершенной иной вопрос – знает ли он, что она не просто дочь Патриарха, а вполне себе состоявшаяся в карьерном и личном плане молодая женщина. И что никто (никто!) не смеет так с ней обращаться, это просто недопустимо.
Невольно поёжившись от буквально источающего могильный холод голоса, певичка недовольно дёрнула плечиком. Подчёркнутая вежливость, с которой он обращался к ней (правда, пока исключительно словами) не только настораживала, но и заставляла было потухшее пламя ярости снова разгораться. Возможно, она бы и сменила гнев на милость, если бы Игорь так явно не игнорировал требование развязать певичку, но увы и ах. Наглец просто и незатейливо продолжал изучать её цепким неприятным взглядом. Нахал. Сволочь.
Ада даже одёрнула короткую юбочку своего недоплатья вниз, впервые в жизни остро жалея, что на ней сейчас надет не какой-нибудь балахон в пол. Снова посмотрела на связанные руки и ноги. Ну допустим ноги она смогла бы развязать, с руками уже труднее, но можно попробовать ослабить узлы при помощи острых зубок, а затем и сбросить верёвки, но… Это было унизительно. Особенно после того, как она потребовала, чтобы её развязал именно Цепеш. Ничего не оставалось, как только упрямо поджать губы и буравить мужчину долгим взглядом, полным ненависти от края до края.
«В курсе?! Ну, мать твою, я тебе сейчас устрою!..» - она даже набрала в грудь побольше воздуха, чтобы на одном дыхании выпалить всё, что думает об этом высокомерном выродке и его гнусных намерений в отношении её.
- Какого дьявола?! – звонкой голос наполнился глухой яростью. – Вы имеете наглость заявляться к моему отцу и требовать меня к вам в рабство! Уж не знаю, чем вы там ему угрожали, что он согласился, но я требую, чтобы вы немедленно позвонили ему и сказали, что просто пошутили. Что никакой свадьбы не будет. И помолвки тоже. Немедленно, слышите?! – вампирша нервно сжала пальчики в кулачки, остро жалея, что не может сейчас гордо встать и уйти даже не дожидаясь ответа. – Где вам голову напекло настолько, что вы решили, будто я соглашусь выйти замуж за вас?!

Отредактировано Ада Виктория Морриган (08.04.2015 21:15:35)

+2

7

Отстранённо – девица была чудо, как хороша в своём гневе. Даже помятая после не слишком здорового сна, даже лишённая возможности особенно жестикулировать, она всё равно пыталась источать ауру властности и величия, к которой явно привыкла за прошедшие десятилетия, и это… подкупало.
Игорь любовался ею, в глубине души, внешне не проявляя даже тени подобного интереса, и всё с тем же скучающе-отсутствующим видом разглядывал Аду.
Как же яростно она требовала своего! Так и представлялась её вызывающая и патетичная поза, если бы она могла встать и горделиво вскинуть головку, испепеляя своего пленителя взглядом. Но, увы, она могла лишь сидеть и пока лишь голословно требовать исполнения своих желаний.
Хотелось ли ему пойти на поводу? Да никогда! Девчонка была слишком молода и избалована, явно позабыв о тех дивных страницах истории, где, ради выгодного военного союза или банальной (но жизненно важной) экономической поддержки, молоденьких девочек отдавали за престарелых правителей. Продавали – верно, но в том был смысл. Порой, скрепляя узами родства враждующие кланы, получалось даже организовать довольно крепкое содружество, через одно или два поколения…
Но что ей, выросшей во всех возможных благах любви и опеки, эта история? Глупая, изнеженная девка!
Цепеш незаметно для себя сжал зубы, вместе с кулаком, что до того спокойной раскрытой ладонью лежал на подлокотнике кресла. Любование неуловимо перешло в тихую и сдержанную ярость.
- Мисс Морриган, - тон, правда, не изменился, оставаясь столь же сдержанным и спокойным. – Вы, кажется, не совсем уловили суть беседы с вашим досточтимым отцом, которая, как я понял, имела место быть. Поскольку, если бы вы были внимательны, то уловили бы нюанс, заключающийся в необратимости и, если хотите, нерушимости составленного договора.
Отродье Джонсонов было необходимо поставить на место, но годы и столетия цивилизации сгладили и несколько стёрли те старые и славные традиции, когда зарвавшихся баб за волосы тащили на коновязь и лупили вожжами – на потеху слугам. Впрочем, так делали либо не слишком уважающие себя господа, либо жёны и в самом деле грешили по-чёрному. В любом случае, мисс Ада ещё не настолько разозлила Игоря, чтобы он захотел поднять на неё руку.
- Видите ли, в чём дело…- Волк перевёл слегка рассеянный взгляд на свой кулак, после чего нехотя его разжал, и даже доверительно склонился слегка вперёд, в сторону девушки, вновь рассматривая её тонкое личико. – У овцы, которую продают, права выбора и голоса нет. И овцевода, как правило, не слишком заботит, что произойдёт с милым ягнёнком. Пустят его на шашлык, или же на руно. Вы можете представить себе ситуацию, когда к блеянию ягнёнка кто-нибудь прислушивается?

Отредактировано Игорь Цепеш (04.05.2015 10:02:06)

+3

8

Отвратный разговор. Ровно с тем же успехом Ада сейчас могла требовать у луны немедленно исчезнуть с небесного склона… Ну или кричать на гору, чтобы она подобрала свою каменную задницу и ушла с её пути. Конечно же, эта псина даже пальцем не пошевелила, чтобы выполнить требования своей «невесты». Более того, от его спокойного, уверенного в себе вида мисс Морриган становилось ещё больше не по себе. Это было сродни шестому чувству, хвалёной женской интуиции, которая просто вопила о том, что на белокурую голову поп-дивы надвигается какая-то серьёзная, страшная беда. Его холодный взгляд казался ей колючим и болезненным, так что нестерпимо хотелось вскочить и сбежать с «поля боя». Однако ж, Ада не была бы собой, если сдавалась всегда так легко, просто и быстро. Хрен ему.
- Да мне плевать на все ваши договоры, неужели не понятно?! Я никому не подчиняюсь, - и на этой патетической ноте ей только и оставалось, что гордо вскинуть голову и окатить мужчину взглядом, полным презрения и ненависти. А всё потому, что ответить было больше нечего. Как только из уст отца прозвучали заветные слова о её замужестве не с тем вампиром, Ада больше ничего не слышала, да и не хотела слушать, честно говоря. Какой, к дьяволу, нюанс, какой договор?!.. Голова разламывалась от тщетной попытки вспомнить, что же такое ей втолковывал отец, пока она орала и била дорогой фарфор. Без толку.
«Твою ж мааааать…» - досадливо протянул внутренний голос, ознаменовавший победу Цепеша в этом раунде. Мысли лихорадочно бились в голове, будто стадо перепуганных баранов в тесном загоне. Виски остро запульсировали болью, нестерпимо захотелось курить. Ей надо поговорить с отцом. Срочно. Немедленно. Если он согласился подписать какие-то бумаги (а слово «договор» косвенно указывало, что подобные задокументированные обязательства вполне могут иметь место), она образумит его. Уговорит, вымолит, он пойдёт у неё на поводу, как это бывало не раз раньше. Плюнув на условности и собственные требования, вампирша склонилась к своим ногам и принялась развязывать непослушными затёкшими пальцами узлы верёвки. Выбраться из этой норы как можно скорее, поговорить с отцом уже более спокойно, почти ласково – единственное, чего сейчас хотелось мятежной певичке. Она даже была готова плюнуть и оставить в покое, а так же целости и сохранности посмевшего покуситься на её свободу Цепеша, но… Он всё испортил.
Слушая его мерный, излучающий спокойствие и осознание собственной силы, голос, вампирша почувствовала, как внутри неё вновь закипает кровь. Не прекращая распутывать остатки узла, она вскинула голову, чтобы неверяще заглянуть в бессовестные волчьи глаза. Быть может, ей послышалось, что он только что сравнил её, нежную, восхитительную, трепетную, эмоциональную с… овцой?
- Это я-то овца?! – на удивление спокойный и ровный голос поп-дивы медленно, но верно наливался жгучей ненавистью. И на беду волка – она всё же стряхнула путы с ног. – Это я, мать твою, овца?!! – она вскочила со своего места настолько быстро, что впору было удивиться. Короткое, но злое и наполненное силой движение точёной ножки, и низкий кофейный столик со всеми стоявшими на нём причиндалами переворачивается, оглашая зал жалобным звоном и грохотом. – Слушай сюда, животное, и заруби себе на носу то, что я скажу. Я не товар. И не пункт какого-то сраного договора. Я, мать твою, Ада Виктория Морриган. Известная на весь этот грёбанный земной шар певица. Мой голос стоит миллионы. Моё тело… - тут она медленно повернулась вокруг своей оси, чтобы Цепеш мог оценить зрелище и запомнить на всю свою тоскливую оставшуюся жизнь, ибо видеть ему теперь её исключительно на фотографиях и видео. - …стоит миллионы. Меня уже давно никто ни к чему принудить не может, понял? – в повисшей тишине дробный перестук её каблучков прозвучал, как выстрел. И как она только ещё на ногах (спасибо, адреналин!) держалась?.. – Счёт за ворота можешь прислать моему агенту. А теперь живо развязывай мне руки и радуйся, что я оставляю тебя и твою конуру относительно целой и невредимой, - подошедшая почти вплотную к мужчине, Ада требовательно протянула руки вперёд и, упрямо поджав губы, изогнула аккуратную бровь.

Отредактировано Ада Виктория Морриган (13.05.2015 13:08:34)

+4

9

Грохот посуды вызвал улыбку на лице Игоря, ей не стоило бить его любимый китайский фарфор. Дальнейшие слова девчонки прошли как-то мимо ушей.
.... оставляю тебя и твою конуру относительно целой и невредимой, - подошедшая почти вплотную к мужчине, Ада требовательно протянула руки вперёд и, упрямо поджав губы, изогнула аккуратную бровь.
Резкий взмах рукой отбил протянутые связанные руки девушки. Ее корпус также сместился по инерции, открывая самую уязвимую честь тела пока ещё мисс Джонсон. Правая рука вампира метнулась к горлу красавицы, жестко схватив, он поднял её как перышко и жестко приложил к стене. Её дрыгающиеся ноги над полом слегка позабавили Цепеша.
Безразличное наблюдение за муками девушки и через некоторое время его хватка слегка ослабла, но ровно настолько, чтобы опустить беднягу на пол. Молниеносно сократив дистанцию, он схватил ее за подбородок и всем телом прижал к стене, полностью лишая Аду возможности нанести ответный удар. Правую руку он завел ей за спину своей левой, безжалостно зажав как в тисках.
- Фасад я решил тебе оставить, он ещё мне пригодится. Но больше не смей испытывать мое терпение. Да, я животное, которое перегрызет тебе глотку в любой момент. Ты только успеешь подумать - "Как странно видеть себя со стороны" - ведь голова уже с перегрызанной глоткой будет отправлена в свободный полет. Ещё один такой фокус в моем доме и тебе все-таки придется попросить своего дядю вновь взять в руки скальпель - все-таки инстинкт самосохранения должен сработать. Пустых угроз Цепеш никогда не бросал, предупреждение, один раз озвученное, приводилось в исполнение всегда.
- Ты сказала, что стоишь миллионы? Советую поговорить с отче и ты поймешь какова твоя истинная цена.
На самом деле, в этой особе Игорю было противно все, особенно внешность, которая отталкивала своей неестественностью.
- Ты фальшивка снаружи, кукла, работающая на забаву простому люду. А что до тебя настоящей - мне малоинтересно. по всей видимости, отпечаток интеллекта, что присущ твоему роду, тебя лично миновал. Знай, что тобой распорядились во блага союза двух родов и ты уже ничего не сможешь с этим сделать.
Вампир замолчал, оценивая реакцию. Но кое-что ему понравилось в ней - наверное пылкость и красноречие. все портила её несдержанность. А теперь Игорь просто ждал, он был бы даже рад избавиться от неё, порвав на части. И он собирался это сделать, если только уловит хоть какой-то намек на очередной всплеск.
- Ты никуда не пойдешь, пока я этого не захочу. Вот так и будет строиться твоя дальнейшая судьба, если только не  испортишь все на пол пути.

+3

10

Стоит ли дразнить зверя, а потом удивляться, что он откусил тебе руку по локоть? Едва ли. Знала ли Ада, что хвалёная выдержка Цепеша даст сбой и он позволит себе слишком многое? Знала, но остановиться уже не могла. Не могла и не хотела. Ярость и ненависть, бурлящие внутри неё, будто кипящая лава внутри вулкана, требовали поставить этого зарвавшегося пса на его истинное место. Можно ли отказать себе в таком удовольствии? Ну уж нет!..
Тыльная сторона ладони начала гореть от удара настолько сильного, что у непривычной к подобному обращению певички подогнулись ноги. Она уже почти упала, когда всё та же сильная рука стиснула её горло и грубо, рывком подняла над полом, словно девица была тряпичной куклой. Ощутимо тряхнуло о стену, вышибая последний воздух из лёгких. Ада беспомощно, на одних инстинктах выгнулась дугой, пытаясь вывернуться из мёртвой хватки и урвать хоть немного кислорода. О, нет, сдаваться она не собиралась. Даже сейчас, когда сознание начинало мутиться от нехватки воздуха, упрямая вампирша изо всех сил тянула свои руки в разные стороны, пытаясь или порвать верёвку, или хоть как-то ослабить узлы. В какой-то мере ей это даже удалось, благодаря всё тем же тонким и подвижным запястьям, так что уже через несколько секунд верёвка осталась только на одной руке.
Острые длинные ноготки с силой вцепились в стиснувшую горло руку, оставляя глубокие кровоточащие царапины. Он отпустил её, но лишь на несколько мгновений, так и не дав беспомощно рухнуть на пол. Прожигая Цепеша взглядом, полным ненависти от края до края, поп-дива шипела и брыкалась, пытаясь высвободить болезненно вывернутую, зажатую в безжалостной хватке руку.
- На себя посмотри, псина! – буквально на одном дыхании выпалила Ада, не прекращая бесполезных попыток освободиться и дать отпор зарвавшейся скотине. – Я всего добилась сама, в отличие от тебя! В вашей сраной стае всё держится только на вожаке. Одно слово Доминика, и ты станешь тем, кем являешься на самом деле!.. – она не договорила. Осеклась. Нет ничего более разрушающего отношения, чем унижение. Что его сейчас удерживает от того, чтобы не загрызть взбалмошную певичку? Обязательства перед её отцом, в которых он обещал её трахать (ах да, теперь это называется – заключить выгодный союз), а не убивать? Бред, болезненный бред…
И да, она может ему сейчас сказать всё, что думает, но что будет с её великолепной карьерой завтра, когда оскорблённый волк начнёт мстить, вынуждая мисс Морриган преклонить перед ним колени? Ради того, чтобы сохранить остатки собственноручно выстроенного величия, ей придётся смирить свою гордость и ненависть. Для того, кто ни сегодня, так завтра станет Тенью Корпорации, нет ничего невозможного. С другой стороны, оставить оскорбления в свой адрес без ответного хода было бы слишком унизительно для привыкшей к иному отношению певичке.
- Убери свои лапы от меня! – девица в последний раз взбрыкнула и замерла, тяжело дыша, чувствуя, как дрожат ноги от ужаса, адреналина и боли. – Найди себе добычу посговорчивее, которая будет тебе по зубам. Сестричку мою инфантильную себе забери, а «фальшивку и глупую куклу» оставь в покое, - обессилено прислонившись затылком к прохладной стене, Ада даже на минуту прикрыла глаза, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. В конце концов, он просто мужчина. Она сумеет успокоиться, обуздать свой характер и мягко убедить его, что их свадьба – самая большая ошибка, которую он только может допустить в своей жизни.

+2

11

Она тяжело дышала, её грудь трепетно поднималась и опускалась, а губы слегка подрагивали при каждой реплике.
«Она отвратительно красива» - подумал волк, а затем в мыслях добавил «для кого-то...»
Он чуствовал, как отчаянье подступило к ее горлу и схватило горяздо сильнее нежели только что это сделал сам Цепеш. В её взгляде он прочитал злость, смятение и нотки страха. Упоминание про отца заставило вампира нахмуриться и молча отступить. Даже удар хлыста был бы мягче, что недвумысленно намекало на развитый практичный ум и наличие безрассудства. Продолжи она  свою тираду дальше, Игорь просто швырнул бы её в одну из своих камер в подвале, да  забыл покуда надобность в певичке не возникла бы. Но кое-что заставило Цепеша-младшего призадуматься. Рука стала отчего-то мокрой, опустив взгляд Игорь увидел свою кровь на тыльной стороне кисти и сверля взглядом мисс Джонсон медленно облизнул ранку. Капля крови осталась в уголке его рта, который был приподнят в улыбке.
- И кто же я по-твоему? – произнес вампир тихим голосом, запах своей крови его не мог вывести из себя. Не сейчас, не в этом месте и не в этот век.
До сих пор было неважно что думает эта девка, так как она заработала предельно ясное клише, отчего Игорю просто не хотелось тратить время на возню с капризным ребенком. Первое впечатление оказалось обманчивым.
- Что ты знаешь про Доминика и мои с ним отношения? Патриарх там, а мы с тобой здесь, в моей резиденции. Ты думаешь ему есть дело до тебя? – вампир дал понять, на какой скользкой дорожке сейчас стояла Ада.
- Все уже решено, нравится тебе это или нет – мне все равно. Прими это как данность, как свою судьбу – промолвил вампир, вытирая салфеткой окровавленную руку.
- Если устроишь этот спектакль снова, то встречаться мы будем с тобой только по праздникам и на день рождения наших детей. У тебя все ещё есть выбор изменить положение вещей, проявить благоразумие и смирение. Более я не намерен обсуждать эту тему и ещё..
- В следующий раз, когда откроешь рот и захочешь произнести имя Цепешей, подумай хорошенько, что именно ты скажешь, не советую проверять мое терпение – Игорь оскалился в улыбке. Засохшая кровь в уголке рта немножко треснула.

Отредактировано Игорь Цепеш (16.06.2015 15:23:36)

+3

12

На несколько минут в комнате повисло тяжёлое, гнетущее молчание, не предвещавшее ничего хорошего. Может, не так уж и далеки от истины газетные писаки, называющие Аду избалованной дурочкой и прожигательницей жизни? Кто в здравом уме будет изрыгать проклятия и ругательства всесильному Цепешу прямо в лицо?.. Дура, ей богу, как ни крути.
Он отпустил её и даже отступил на шаг назад, давая долгожданную свободу, хотя и довольно призрачную, учитывая обстоятельства. Ада даже обессилено сползла по стене на пол, держась нервно дрожащими тонкими пальцами за ещё пульсирующие болью красные следы на шее от мужской руки. «Животное… Грязная тварь… Ублюдок!» - оооо, как же хотелось высказать все те ругательства, которые кружились матерным хороводом в её мыслях, ему в лицо! Но что будет дальше, когда волчьи глаза Цепеша вспыхнут жёлтым огоньком ярости и уязвлённого самолюбия? Забьёт до смерти или загрызёт, а отцу скажет, что его возлюбленная старшая дочурка пропала без вести и тщательные поиски не дали результата?.. Ада слишком любила себя. Любила своё тело, свои маленькие приятные и вредные привычки, свой образ жизни. И она боялась боли физической не меньше, чем своих регулярных ночных кошмаров. И отчего-то у неё была уверенность, что после сегодняшнего короткого визита к «жениху», липких и наполненных ужасом снов у неё станет больше. Существенно больше.
- Я тебе всё сказала, - надменный, полный презрения и вызова, открытый взгляд в волчьи глаза. Словно бы это и не она сидела на полу возле его ног, а скорее наоборот. Пускай думает, что певичка не боится его. Нельзя давать ему лишний козырь в руки, никак нельзя. – Ему? А что, ты знаешь своего отца достаточно хорошо, чтобы это утверждать?
«Хорошая попытка, Ада, хорошая… Но ты же знаешь, что блеф никогда не был твоей сильной стороной…»
А между тем, вампир неторопливо достал из кармана салфетку и принялся размеренно, почти будничным движением утирать кровь с руки. И как раз это движение заставило поп-диву в ужасе вжаться в стену. Богатое воображение уже рисовало красочные картины старинных пыточных камер, забрызганных кровью от и до, из которых выходил ещё молодой Цепеш, точно так же спокойно и размеренно оттирающий ладони от чужой липкой крови. А сейчас обстоятельства таковы, что эта кровь вполне может принадлежать ей, прекрасной сладкоголосой эгоистичной диве… Хвала богам, последняя фраза Игоря привела её в чувство.
- День рождения… - она глупо, почти бездумно переспросила, явно надеясь на то, что ослышалась, - …наших детей?.. – коротко всхлипнула, а затем звонко, истерично расхохоталась, цепляясь за стену и безуспешно пытаясь подняться. Похоже, что ужас плавно перетекал в неконтролируемую женскую истерику. – Ты что, всерьёз думаешь что ты и я… - новый взрыв смеха. Громкого, безудержного и вполне искреннего. – Оооо, милый, я тебя разочарую, но даже если я (что маловероятно!) и поставлю подпись под брачным контрактом, рожать от тебя не собираюсь. Скорее небо упадёт на землю. Так что ищи-ка ты себе другой инкубатор, а то возраст поди уже поджимает, да? – Ада даже сделала голос приторно-сочувствующим, чтобы показать, как ей «жаль». – Ну, спасибо за гостеприимство, - отсмеявшаяся девушка еле как, держась дрожащими руками за стену, заставила себя подняться на ноги. – Я, пожалуй, пойду. Да и у тебя, верно, куча дел!
«О да! Самое первое дело из которых – пойти нахер!»

+3

13

- Никуда ты не пойдешь – Игорь резко схватил за шикарную копну волос стремящуюся уйти «гостью», захват был таким резким, что тело девушки последовало вниз. Бедром она задела перевернутый стеклянный столик, что лежал в руинах китайского фарфора. Стекло порезало и без того короткое платье красавицы, но до кожи, к счастью для последней, не дошло. Ткань разошлась, обнажив упругие ягодицы и вызывающего цвета стринги.
Волосы прелестницы на ощупь были словно нежный шелк, в который так удачливо Цепеш завернул окровавленную руку. Фруктовый и слегка сладковатый запах парфюма защекотал нос. Игорь подтащил голову своей «гостьи» к себе:
- Прежде, чем ты уйдешь, я бы показал тебе короткую экскурсию по своему имению – рыкнул он.
Не обращая внимания на стоны и крики своей спутницы, волк как было потащил свою ненаглядную за собой, так и держа её за волосы всю дорогу. Пройдя несколько комнат и пролет, они вошли в лифт. Всю дорогу девушка пыталась выкрутиться, царапалась, поливала его отборными словами. Некоторые из них даже Цепеш затруднялся понять. Срываясь то на визг, то на низкий грудной голос, который Игорь оценил по достоинству, признавая талант певицы, Ада никак не смогла вырваться из железной хватки. Крутанись она резко и осталась бы без своих «фирменных» волос, одной из визитных карточек поп-дивы.
Лифт спускался недолго, но судя по тому, как заложило в ушах, подъемник был скоростным. В момент спуска звучал один из хитов Ады про какую-то ванильную чушь.
Игорь подмигнул своей спутнице и коротко бросил:
- Я знал, что все этим кончится, поэтому решил сделать небольшой сюрприз по пути..
Двери открылись настежь, а за ними была тьма и холодный ветер заполнил кабину лифта, донося запах сырого камня и плесени. Впереди наверху загорелась вереница галогенных ламп (сработал детектор движения), которая осветила проход, уходящий в скалистую породу. Судя по аккуратным высеченным линиям, происхождение огромной пещеры в скале было явно искусственным. Её своды подпирали крупные опоры из редкого сверхпрочного сплава металлов. Но в саму пещеру они так и не попали, парочка свернула в левом ответвлении прохода. Вскоре тоннель привел их к одной единственной двери из старого доброго свинца. Где-то сбоку была панель, на которой горел красный индикатор. Приложив руку к ней, Игорь про себя отметил, что красавица притихла.
«Может оно и к лучшему» - подумал вампир. Индикатор загорелся зеленым, путники зашли в самый настоящий бункер. Пол был застелен мягким ковром, в углу стояла большая мягкая кровать. Стены, пол и потолок вокруг были выполнены из какого-то стекла, которое меняло цвет в угоду хозяину, могло освещать комнату, показывать ТВ каналы в разном формате, стать простым зеркалом  и много чего ещё. Дальняя стена скрывала за собой ванную и туалет. Никаких острых и колющих предметов в зоне видимости не лежало.
- Это твой новы дом, - через какое-то мгновение произнес Цепеш.
- А теперь,  - продолжил вампир, не дожидаясь реакции от своей спутницы, - Ада, ты ведь знаешь, что раз вкусила мою кровь, значит я, как радушный хозяин должен сделать тоже самое.
При этих словах, волк заключил сопротивляющуюся мисс Джонсон в свои жесткие объятия и припал клыками к изящной шее девушки. Его рука сорвала остатки платья красавицы. Она вздрогнула от этого бесцеремонного прикосновения, сделала рывок, но кровь уже медленно перетекала в его ненасытную глотку, лишая сил Аду на дальнейшее сопротивление.

Отредактировано Игорь Цепеш (16.06.2015 17:41:08)

+2

14

Уйти ей, конечно же, не дали. Не успела певица сделать и нескольких неуверенных шагов на ватных ногах, как почувствовала резкую боль – это животное позволило себе вцепиться в её волосы. Она гневно взвизгнула, зашипела словно кошка, и, не удержавшись, рухнула на пол в осколки, которые были когда-то великолепным сервизом. Бедро ожгло резкой болью – крупный осколок стекла пропорол тонкую ткань итак короткого платья и оставил на нежной коже едва уловимый алеющий след. А дальше всё пошло как в плохом, очень плохом фильме. Цепеш дёрнул её к себе, как куклу, заставил вскинуть голову, чтобы она посмотрела в бессовестные волчьи глаза. Внизу живота остро кольнуло страхом. Что она могла без своих телохранителей? Отвесить пощёчину? Ему, побывавшему в мясорубке средневековья и целой череде больших военных кампаний?..
Зал заполнился звонким визгом, полным самого настоящего, животного страха. Не обращая внимания на расползающееся по боку до талии платье, Ада ожесточённо боролась, пытаясь вывернуться из хватки Цепеша. Без толку. Он будто не чувствовал, как она со всей силы вцепилась острыми длинными ногтями в его руку, будто не слышал её криков.
- Придурок! Отпусти меня, живо! – командный, хорошо поставленный голос срывался на отвратительный, царапающий горло визг. – Да я тебя живьём закопаю! Тварь!.. – а он всё так же тащил её за волосы туда, куда ему было нужно, и мисс Морриган ничего не оставалось, как подчиниться, иначе с густой золотистой копной можно было попрощаться. Вампирша даже пыталась упираться ногами, но после того, как один тонкий каблук-шпилька с характерным звуком переломился, вынуждена была признать несостоятельность этого способа. Почти одновременно с потерей каблука в белокурую головку пришла запоздалая мысль о том, что если она упадёт – он потащит её с той же скоростью и силой, с какой делает это сейчас. Короткая передышка от боли в лифте не принесла ни облегчения, ни надежды. Всё её нутро вопило о том, что выбираться отсюда надо любым способом, который только подвернётся. Вот только как?..
Справедливо заключив, что испытывать судьбу сегодня больше не стоит, едва отдышавшаяся Ада почти послушно шла рядом с Игорем, вывернув голову и морщась от боли. «Сссссучёныш. Грохну. Закажу Грэхэму как только выберусь. Лично вырву руки, пока ещё живой…» - призрачные мечты о кровавой расправе хоть как-то успокаивали, мешая подступившим от унижения слезам пролиться. «Мой новый… Что?» - глаза девицы округлились от ужаса, она хрипло взвизгнула и снова дёрнулась из его хватки. Нельзя, никак нельзя переступить порог этой тюрьмы, иначе всё будет зависеть всецело от Волка.
Резкий рывок, последняя попытка, которая не увенчалась успехом. Он дёрнул её за волосы вновь, вынуждая по инерции буквально вбежать в блядскую комнату. Несколько крепких ругательств выразили абсолютно всё, что Ада думает об этой тюрьме, об Игоре и всех его родственниках вплоть до десятого колена. В ответ он лишь сжал её в объятиях, мешая дышать и мыслить хотя бы относительно спокойно. В панике поп-дива брыкалась, гневно визжа и изрыгая проклятия в адрес зарвавшегося «жениха», и вынуждена была замереть лишь когда почувствовала, как нежную кожу на шее пропороли по-звериному острые клыки. Беспомощно застонала от ненависти и боли, упираясь в его грудь руками и пытаясь оттолкнуть мужчину от себя. Тонкая ткань платья поддалась сильной руке легко, расходясь на спине по всей длине буквально от одного короткого рывка.
- Отпусти меня!.. Ненавижу!.. – вцепившись до побелевших костяшек в его рубашку, Ада хрипло выдохнула, чувствуя, как слабеет от потери крови, а в голове начинает неприятно шуметь. Нет, она не была манерной и невинной девицей уже давно, но всех своих любовников выбирала сама. Равно как и то, что они могут с ней делать, а чего не могут. И ни одному из своих любовников певица не позволяла пробовать, особенно так, свою кровь… Но на кого теперь пенять, если она приехала и довела Цепеша до белого каления сама?.. – Я тебе не по зубам. Подавишься. Гарантирую, - сквозь стиснутые от боли зубы процедила певичка, и с силой, на которую только была способна, наступила надломленной острой шпилькой на его ногу, протыкая наверняка непристойно дорогой ботинок. За этим ударом последовал другой, не менее подлый – коленкой в пах. Она даже была готова к тому, что от боли он сомкнёт клыки, раня её ещё больше, разрывая нежную кожу. Но почему-то осознание этого факта никак не помешало ей, скорее наоборот, подстегнуло, доставляя какое-то странное, особенное... удовольствие.

+2

15

Она всё ещё пыталась сопротивляться.

Отец говорил, что бить любую представительницу очаровательного пола — недопустимо. Зато выпороть — запросто. Как строптивую дворовую девку, нерасторопную в выполнении хозяйских поручений. У Игоря руки зачесались взять плеть или ещё что-нибудь — да хоть ремень из брюк вытянуть — и всыпать дурёхе ума в задние ворота. Вместо этого приходилось играть в ангела смирения и долготерпения, которым Цепеш по определению не был. Потому, наверное, и роль удавалась плохо.

Игорь мысленно пожалел Аде удачи, когда та попыталась шпилькой проткнуть дорогущие ботинки из прочнейшей крокодиловой кожи. Может быть, взбалмошной девице и показалось, что она испортила новые ботинки Цепеша, сам-то вампир знал, что это не так. Пинка в пах Игорь ожидал. Он, можно сказать, удивился бы, если бы такого посыла ненависти не последовало бы, но Ада не подвела: пнула изо всех сил. Вампир просто развернул чуть корпус, колено мисс Морриган угодило ему в бедро.

Своеволие наказуемо. Игорь добивался того, чтобы Ада это уяснила. Если понадобится, он вобьёт ей это понимание плетью. Возможно, не без удовольствия, потому что вздорная особа успела намотать нервов. Сил. Времени. Цепеш зверел от того, что теряет время даром.

Волк сильнее стиснул зубы, заставив Аду притихнуть. Трепыхаться дальше не имело для неё никакого смысла: ещё немного, и кровь хлынет фонтаном.

Его будущая жена осталась почти обнажённой, в лохмотьях экстравагантного платья. Вампир не отказал себе в удовольствии жадно огладить стройное тело. Его занимала мысль о том, что из этого великолепия является ненастоящим. Игорь помнил, что красавицу перекроил вдоль и поперёк пластический хирург. Тот самый, который по злой иронии судьбы — Беннет Морриган-Джонсон.

"Как-то слишком много в последнее время связано с Беннетом", — мысленно хмыкнул Цепеш.

Разъярённая бестия исцарапала ему все руки. Это неожиданно рассердило Игоря ещё сильнее. Злость подступила к самой глотке, клокотала под горлом. Вампир как никогда был близок к тому, чтобы ударить красивую суку. Просто так, без оглядки на приличия, без этикетных виньеток, наплевав на гендерные условности! Вместо этого Цепеш оттолкнул Аду от себя, стёр кровь с подбородка.

— Принесите мне ножницы, — распорядился Игорь, обратившись к первому попавшемуся телохранителю, дежурившему за дверью.

— Какие вам необходимы, сэр?

— Да любые, мне без разницы! — рявкнул Игорь. — Подойдут и те, которыми кусты стригут.

Подали самые обычные, портновские.

— Руки, Ада. Или ты сама протянешь мне руки, или я отрезаю тебе ногти вместе с фалангами. Выбирай, — холодно предупредил Цепеш.

Не дожидаясь ответа, вампир схватил прелестную ладонь, стиснул её в своей ручище и принялся с азартом кромсать холёные ноготки. Игорь ещё удивился, как удобно они покрашены. Белая полоска на конце ногтя словно показывала: отрезать здесь. Как на йогуртах.

+1

16

Само собой разумеется, руки ему никто не протянул. Сейчас если бы она сумела приблизиться к нему хотя бы на миллиметр, эти самые острые, тщательно ухоженные, украшенные очаровательно-вульгарным французско-ярким маникюром, ноготки уже впились бы ему в лицо, добираясь до глаз, чтобы наверняка. От одной мысли о том, с каким наслаждением она бы разодрала ему все, начиная от нежных мочек его вампирских ушей и до самого последнего края губ, Ада едва не застонала одновременно и от несбыточного наслаждения и от собственного бессилия… особенно остро страдая от последнего!
  - Ну ты и мразь, ну и сволочь… что, драться будем? Ножницами? А давай!
Истерически расхохоталась, запрокидывая голову с немилосердно саднившей раной на шее, демонстрируя очень аристократическую линию плеч, так удачно обычно выходившую на фотографиях глянцевых журналов. Сейчас картинка была испорчена подтеками крови, испорчена им, и, судя по всему, он собирался продолжать свой акт вандализма, чего бы это ему ни стоило.
- Пошел к черту!
Одну руку удалось ловко спрятать за спину, намертво прижав к себе, однако вторую он догнал, схватил, сжал так, что зашипела от боли, и принялся немилосердно кромсать ее драгоценные ногти! Портя то, что так долго и трудолюбиво отращивалось, холилось и лелеялось!
- Пошел к черту, я сказала!!! Отпусти уже, гад!
Молча стоять и наблюдать, как над ее обожаемой конечностью издеваются? Это было не про нее. Только что не слишком удачный удар между ног на этот раз был более прицельным, более точным, более успешным. Только что любовно прятанная рука с нескрываемым чувством вцепилась ему в волосы, возвращая только что полученный долг, предоставляя теперь уже ему соображать, стоит ли продолжать без риска остаться без своего цепешевского скальпа!
- Отпусти руку, я сказала!! Слышишь??? Отпусти – и… и поговорим.
Яростный змеиный шепот внезапно вдруг буквально на последнем слове превратился во что-то, очень напоминающее обычную ее речь. Несмотря на жгучее желание увлеченно продолжать выяснение отношений с последующими элементами кастрации (при удачном раскладе), в светлой во всех смыслах голове среди беспорядочного вороха взрывающихся мыслей возникла одна, но очень здравая – отсюда пора выбираться. И пора прямо сейчас, иначе будет поздно. А потом и вовсе бесполезно и невозможно.
«Уговорить выпустить меня. Добраться до отца. Упасть на колени, обцеловать руки, пролить потоки горючих слез, напомнить о том, кто его маленькая и любимая девочка. Когда о свадьбе забудут, как о страшном и не слишком умном кошмаре – убить этого урода! Морального.»
Последняя мысль показалась настолько восхитительной, что на некоторое время она даже самоустранилась от методичного кромсания своего маникюра. Она всегда сможет нарастить себе другие, еще лучше, красивее, дороже и фешенебельнее. А вот убить его, к сожалению, получится только раз.
- Ты слышишь меня??? Отпусти!
Быстро провела острым языком по яркой, слегка смазанной от впечатлений первого визита к жениху, помадой, выдавая насквозь фальшивую, но единственно возможную сейчас улыбку. Да и черта с два он бы сейчас поверил во что-то искреннее и наивное. Последнее – вообще не к ней.
- Смотри, я отпускаю первая. Раз, два…
Тонкие холодные пальцы со все еще длинными ногтями неохотно разжались, выпуская из когтей свою жертву.
- В конце концов, я пришла к тебе в гости! Поговорить!
Наглая ложь на чистейшем хрустально-голубом глазу была ее обычной тактикой, особенно когда других возможностей повлиять на собеседника не оставалось. Сейчас был именно такой случай, а так как с этого козла с клыками, разодравшего ей шею и, что было более важным, платье, сталось бы запереть ее в этом сарае до самой свадьбы, соображать надо было быстро. Все потом.
- Ты забыл о правилах гостеприимства, слышишь??? Так что прекрати удовлетворять свои больные эротические фантазии с моими ногтями, предложи мне выпить и мы поговорим! Спокойно! Как цивилизованные люди, если ты представляешь, что это такое!
Наглость и хамство? Ой, да ладно. Просто ее маленькая уютная манера вести деловую беседу. Другой он не заслужил, да и просто начать разговор с максимально цензурных слов было огромной победой над собой. Ада глубоко вдохнула, продемонстрировав отлично удавшуюся профессиональным рукам волшебника-дяди грудь, и еще раз улыбнулась, на этот раз более успешно, мысленно поздравив себя.
«Дядя Бен бы мной гордился сейчас!»

+1

17

Чёрт бы побрал эту суку! В пах зарядила так, что захотелось придушить её на месте, немедленно. Казалось, Аде всё ни по чем. Ни обескровленное состояние, ни усталость от потасовки, ни биоэнергетический вампиризм, которым Игорь незаметно подворовывал у мисс Морриган жизненные силы.

Конечно, вздорная бабёнка вцепилась ему в волосы. О, видит небо, видит Бог или Дьявол, Цепеш-младший успел пожалеть о своём решении взять в жены эту тварь под глянцевой маской красавицы! Истерика Ады успела надоесть ему сверх меры. Единственное стремление, которое преобладало над всеми — заткнуть красивый рот не менее красивой салфеткой. Связать когтисные конечности. Потом убить.

"Спокойно, спокойно. Держи себя в руках. Тебе ещё с ней жить".

Та, которой пророчили лавры ключа к благоденствию и миру двух враждующих родов, не торопилась проявлять благость и миролюбие. Игорь откровенно свирепел от бесконечной тупости, демонстрируемой сколь очаровательной, столь недалёкой особой.
Кстати, о внешних данных. Мелькнула мысль задрать то, что осталось от платья Ады и посмотреть, если ли швы под совершенными полусферами этих божественных грудей. Цепеш был почти уверен, что грудь Ады — результат деятельности пластического хирурга. Беннета, если совсем откровенно.

— Отпусти руку, я сказала!! Слышишь??? Отпусти — и... и поговорим.

Отпустить? Чёрта с два. Игорь вёл себя так, словно не чувствует боли в принципе. Вампир поднёс ножницы к следующему ноготку и остриг свободный край под корень.

— Ах, какое горе! Ах, какая потеря! Какая трагедия, ай-яй-яй, — издевательски протянул он, сюсюкая, как с маленьким ребёнком.

— Ты слышишь меня??? Отпусти!

— Не в твоём положении ставить мне условия.

— Смотри, я отпускаю первая. Раз, два...

Последний ноготь, отрезанный до цинизма неровно, упал куда-то в постель. Цепеш пощёлкал ножницами в воздухе, демонстрируя, что это ещё не всё.

На запястье "невесты" наливались багровой синевой отметины от пальцев Игоря. "Наверняка больно", — со злым удовольствием подумал вампир.

— В конце концов, я пришла к тебе в гости! Поговорить!

— Да что ты! — Цепеш рассмеялся сухим недобрым смехом. — Попытка разнести моё жилище и попутно выцарапать мне глаза так способствуют конструктивному диалогу!

— Ты забыл о правилах гостеприимства, слышишь??? — ответила упрёком на упрёк взъерошенная, окровавленная, но непобеждённая Ада. — Так что прекрати удовлетворять свои больные эротические фантазии с моими ногтями, предложи мне выпить, и мы поговорим! Спокойно! Как цивилизованные люди, если ты представляешь, что это такое!

— Су-у-ука, — восхищённо выдохнул Игорь. — С самого начала ты заявила мне, что тебе плевать на моё мнение, на мнение тех, кто стоит у истоков наших родов. На всё, кроме благополучия себя любимой. Ты сыпала оскорблениями, вопила и топала ногами. После всего этого ты требуешь к себе достойного отношения. Поступок или умалишённой или дуры. Которая из них ты?

Трюк с грудью не возымел никакого эффекта, во многом потому что Цепеш успел оценить прелести мисс Морриган и решить, что всё это плоды пластической хирургии.

"Наверное, надо смириться с тем, что у меня будут очень страшные дети. В противном случае зачем себя так перекраивать?" — мрачно подумал Игорь.

— А теперь, моя будущая жена, вкушай плоды своей глупости, — прорычал Цепеш.

Вцепившись в прекрасные светлые волосы, вампир развернул свою жертву и неделикатно натыкал носом в подушку, как нашкодившую кошку. Естественно, Ада сопротивлялась, но перехватить её руки не составило особого труда. Одну Игорь прижал коленом к постели, другую — намертво стиснул в ладони. Всё это ради того, чтобы без жалости расправиться со всеми оставшимися ногтями.

Один палец Цепеш резанул грубыми ножницами особенно неудачно: брызнула кровь. Когда стриг ноготь на мизинце, Ада рванулась, в результате чего кожа пошла длинным заусенцем до самой середины фаланги. Игорь выпустил пострадавшую ладонь и встал с девушки:

— Вот теперь я согласен тебя выслушать. Надеюсь, у тебя есть, что сказать нового, кроме того, что я сволочь, ублюдок и животное.

Отредактировано Игорь Цепеш (14.09.2015 23:00:03)

+1

18

Если бы только ее драгоценный потенциальный супруг мог себе представить, сколько еще жизненных сил и энергии у нее осталось в запасе, нерастраченных, сколько еще его драгоценной фарфоровой посуды она может перебить, сколько мебели уничтожить, желательно о его же голову! Он бы сейчас не стал так самонадеянно пытаться продолжать свои издевательства. Так как стоило ему всего лишь снова открыть рот, как Ада едва не прокусила собственную пухлую нижнюю губку до собственной же крови, пытаясь сдержаться и продолжить-таки быть умной и миролюбивой девочкой…
- Вот скотина тупая…
Получилось не очень громко, так как остаток фразы прозвучал глухо, в подушку, однако экспрессии и выразительности было не занимать. Вместо того, чтобы включить свои мозги, как это попыталась сделать она сама чуть ранее, Цепеш продолжал демонстрировать свое явно попранное ее дорогими, а сейчас сломанными каблучками, мужское эго, принимаясь выстригать на ее холеных руках уже что-то совсем невообразимое.
- Идиот!!! Аккуратнее!
Взвизгнула так, что стекло ближайших хрустальных бокалов радостно брызнуло осколками, едва освобожденная, наконец, мгновенно извернулась чисто змеиным движением и, не спеша вскакивать и бежать, выпрямилась, рассматривая не его – это зрелище ее никогда не привлекало! – а свой окончательно испоганенный палец!
- Ну не идиот?
Вынесла вердикт, мученическим взглядом обратившись к небу, к его временному заместителю – потолку. Тяжело, глубоко вздохнула с видом вдовствующей королевы в изгнании и, кинув последний, короткий взгляд на свои руки, брезгливо поморщилась.
- Ну, раз ты уже знаешь, кто ты, повторять информацию смысла я не вижу. Видишь, как удачно я зашла – просветила, ты запомнил. А то все вампир, вампир.
Хмыкнула, снова скривила такую умопомрачительно сексуальную губку, это получалось у нее очень хорошо, это она обожала демонстрировать, сейчас же просто делала то, что хотелось. Демонстрировать что-то ему? Много чести.
- Итак, меряться членом ты, наконец, перестал? Отлично. Ох, господи, подумаешь, разбила несколько никудышных безвкусных ваз в твоем жутко вульгарном гадюшнике и высказала мнение! Надо же, какие мы чувствительные и ранимые!
Казалось, больше всего в жизни слишком известную певичку сейчас волнует никак не абсолютно разочаровавшая ее беседа и уж тем более не близость того, кто в ближайшем будущем планировал мелькать на ее горизонте более, чем просто часто. Со стороны скользящий теперь уже по остаткам платья, точнее, тряпочкам прозрачный голубой холодный взгляд выглядел целиком поглощенным именно своим драгоценным туалетом, но никак не темой разговора. Однако на самом деле в растрепанной блондинистой голове мелькало море мыслей, идей, возможных вариантов окончания беседы. И единственным непреложным требованием с ее стороны было – покинуть этот проклятый дом с его проклятым во всех смыслах хозяином.
«Если я сейчас снова устрою ему истерику – а этого хочет вся моя душа и тело!!! – он убьет меня. Еще того хуже – просто запрет в этом свинарнике и не выпустит до самой свадьбы, на которой я убью его!!! Значит, что? Значит, в деталях представляем его расчлененку и улыбаемся. Улыбаемся, пока не добьемся своего!»
Улыбка показалась на губах, промелькнула, свернулась от собственной  уксусности и исчезла как абсолютно ненужная. Даже не пытаясь больше скрыть всего своего восторга по поводу происходящего, женщина поднялась с кровати и выпрямилась, автоматически отыскивая взглядом хоть что-то, похожее на зеркало!
- Несмотря на твой нездоровый фетишизм и вдруг вспыхнувшую страсть к моим ногтям, я тебя прощаю.
А вот теперь улыбка очень некстати выскочила, выпрыгнула, вспыхнула на лице, ее едва удалось поймать и не расхохотаться, представляя себе, что он может чувствовать сейчас по поводу НАСТОЛЬКО наглого заявления.
- Ладно, к черту фестиваль юмора. Как ты понимаешь, я не в восторге …
На минутку замолчала, пристально вглядываясь в стену перед собой.
«Как там говорил отец и дядя? Сейчас повторить их слова, слово в слово – и все получится. Нихрена. Ладно, хотя бы своими словами!! Главное – свалить отсюда. Свадьбы не будет!»
-…я не в восторге ни от тебя, ни от предстоящей свадьбы, ни от всего, что с этим связано. Ни моя общественная, ни личная жизнь никак не предполагалась быть совмещенной ни с тобой, ни с этим местом. Но раз выбор у меня не велик…
Выразительно вздернула левую бровь, оглядывая сидевшего перед собой медленно, со вкусом, с ног до головы, не пропуская ни единой детали. И еще одним тяжким как все грехи Земли вздохом подтверждая – выбор и правда удался.
- … придется смириться. Предлагаю худой мир.
Продолжая бесить его демонстративным осмотром, здорово напоминающим осмотр породистых коней, разве что в рот не заглядывала и зубы не пересчитывала, Ада неожиданно поймала себя на мысли, что это все ей, скорее… нравится, чем злит. И сама ситуация. И этот идиотский фешенебельный погреб. И такая интимная атмосфера разодранности, полуголости на фоне взаимных клыков. Разборка превращалась в довольно увлекательную интригу!
«Если он не окончательный придурок – согласится. Все равно не сможет держать меня тут вечно! Придется публике показывать.»
Мысленно хмыкнула и молча, не мигая, уставилась на своего суженого. Потенциально суженого!
- Ну?
Вежливо и кротко уточнила.

+3

19

— Несмотря на твой нездоровый фетишизм и вдруг вспыхнувшую страсть к моим ногтям, я тебя прощаю.

У волка челюсть отвисла.

— Ошерстеть... — выдал он, рассматривая "невесту" с крайне недобрым выражением лица.

— Ладно, к черту фестиваль юмора.

Наконец-то! Свершилось! Первые признаки понимания!

— Как ты понимаешь, я не в восторге...

— Договаривай.

—... не в восторге ни от тебя, ни от предстоящей свадьбы, ни от всего, что с этим связано. Ни моя общественная, ни личная жизнь никак не предполагалась быть совмещенной ни с тобой, ни с этим местом. Но раз выбор у меня не велик... придется смириться. Предлагаю худой мир.

"Сколько спеси".

— Если ты думаешь, что я бы взял тебя в супруги по доброй воле, ты ошибаешься, — зло фыркнул Волк. — Я бы выбрал женщину, как мать: она идеальна. Однако интересы рода выше личного блага. Увы, коллективное благо — никчёмный фундамент для крепких отношений. Не беспокойся, твоя любовь мне ни к чему. Мне нужен сын. Наследник. Цепеш. Это единственное, чего я от тебя жду. Мир? Я и не воевал. Ты не представляешь, Морриган из Воронов, как умеют воевать Волки.

— Ну?

"Ещё и невоспитанная. Джонсоны никогда не умели держать своих женщин в строгости".

— Вот и договорились, — ехидно проговорил Игорь, сорвавшись на бархатные звериные ноты в голосе.

Он добился своего — в относительной мере, — чем не повод для хорошего настроения?

— Только ты всё равно пока никуда не пойдёшь, Ада. Я не хочу, чтобы ты наделала глупостей. Кроме того, нельзя показываться в обществе с такими руками и горлом, не так ли?

Вот теперь пришёл черёд Игоря смотреть, как мисс Морриган цепенеет от прекрасной злости. Ведь это он, Цепеш, виноват в том, что Ада вся в крови и с изуродованными пальцами. Чёрт возьми, он совсем не жалел об этом! Если бы у строптивицы были не две руки, а все четыре, вампир откромсал двойное количество её холёных ногтей с двойным удовольствием.

— Да, ещё. У меня для тебя кое-что есть, Ада. Хотел приберечь до поры до времени, но ты сама напросилась. Посмотри перед тем, как порвать. Это того стоит.

На кровать рядом с полуголой блондинкой лёг простой белый конверт, плотно набитый фотографиями... трупов. Обугленные до неузнаваемости тела совсем недавно были её близкими или дальними родственниками, её семьёй. Некоторые снимки запечатлели горящий дом, в котором днём произошёл взрыв с последующим возгоранием.

Игорь распечатал фотографии для себя, чтобы прикрепить к стенду с информацией. Он вёл расследование или, по крайней мере, делал вид, что вёл... В любом случае, фото лишними не будут. Цепеш-младший поймал себя на мысли, что испытывает тихую злую радость от того, что произошло с гнездом Воронов. Что ж, Игорь не был святым и в святые не набивался. Хотя и отмечал несоответствие эмоций с теми планами, которые он строил на будущее. Устанавливать хрупкий мир с Джонсонами и радоваться трагедии — это что-то с чем-то.

— Пересмотри своё поведение, Ада. Я не позволю тебе оскорблять меня на людях-нелюдях. Ещё одна истерика, и твоя новая жизнь тебе очень не понравится. Очень! Я обещаю.

Игорь вышел, оставив Аду умирать от тревоги за судьбу родных. Впрочем, Цепеш сильно сомневался, что вздорная девица умеет испытывать подобного рода чувства. Дверь за ним захлопнулась, ключ повернулся в замке. Мисс Морриган осталась наедине с мебелью и стенами, индифферентными к любым проявлениям любви или ненависти.

Отредактировано Игорь Цепеш (18.09.2015 22:32:52)

+1


Вы здесь » КГБ [18+] » Осень 2066 года » [18.10.2066] Трагикомедия обстоятельств мест и времени.